хочу сюди!
 

Алёна

38 років, діва, познайомиться з хлопцем у віці 31-40 років

Замітки з міткою «рассказ»

Жизнь непредсказуема!



Жизнь непредсказуема! Да, конечно, мы можем что-то планировать, и нередко нам удается достигнуть результата. Но большинство людей знают, что предугадать все повороты судьбы невозможно. А если речь идет о любовных отношениях, то тут и вовсе нас ожидает калейдоскоп неожиданностей.

В течение нескольких лет у одного женатого мужчины был роман с итальянкой. Однажды она призналась, что беременна.

[ Читать дальше ]


Ключ в детство

Free Image Hosting at FunkyIMG.com

 Обалденный рассказ сегодня нашел. Уж на что я привередливый, но это реально вставило. Как Конан Дойл в детстве. Или Маленький Принц. Ну просто 99.9 баллов по 100 бальной шкале. Елена Калинчук, Скобяных дел мастер. Даже ничего больше писать не хочется после этого.

Вот прямо желание удалить аккаунт и убиться лбом об стену. А с другой стороны, вот примерно ради таких моментов я и занимаюсь тем, чем занимаюсь. Потому что несколько раз в жизни и мне такой заказ выпало счастье выполнить. Тем и живу. Или для того.

 Прочтите - не пожалеете, он очень короткий.



В Уставе черным по белому сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ. Настал этот день и для меня.

Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как «Венксинг» копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.

– А вы любой ключик можете сделать? – спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.

– Любой, – подтвердил я.

– И такой, чтобы попасть в детство?

Руки мои дрогнули, и «Венксинг» умолк.

[ самое интересное ]

Грязь? Болезни? Может быть, грехи?

Узнаю сегодня вечером.
===
Вот такой рассказ и вот такой день. Устал, как собака Анны Монгайд. Физкультура. Томатный сок, физкультура, давление, таблетки, физкультура, томатный сок, кормление Чухи, ругань с женой, обнимашки с Чухой, ругань с Чухой, обнимашки с женой, постель. Храп с трёх сторон. Псевдо-квадро. День прошел.
Map

Очень хочется добрую и пьяненькую.

Почему-то по утрам на пороге больших дел очень хочется добрую и пьяненькую.
Чтобы не ломалась, не умничала и была живой. Чтобы знала, чего хочет. Сразу. Без сомнений и выбора.
Чтоб была солёной на вкус и пахла чернилами и мокрыми волосами.



[ Читать дальше ]

Рассказ Куприна 1908 года. Написан 107 лет назад !!!

Рассказ А. Куприна 1908 года о путешествии в Финляндию.

Гастрономический финал
 
- Помню, лет пять тому назад мне пришлось с писателями Буниным и Федоровым 
приехать на один день на Иматру. Назад мы возвращались поздно ночью. Около 
одиннадцати часов поезд остановился на станции Антреа, и мы вышли закусить. 
Длинный стол был уставлен горячими
кушаньями и холодными закусками. Тут была свежая лососина, жареная форель, 
холодный ростбиф, какая-то дичь, маленькие, очень вкусные биточки и тому 
подобное. Все это было необычайно чисто, аппетитно и нарядно. И тут же по краям 
стола возвышались горками маленькие тарелки, лежали грудами ножи и вилки и 
стояли корзиночки с хлебом.
Каждый подходил, выбирал, что ему нравилось, закусывал, сколько ему хотелось, 
затем подходил к буфету и по собственной доброй воле платил за ужин ровно одну 
марку (тридцать семь копеек). Никакого надзора, никакого недоверия. Наши русские 
сердца, так глубоко привыкшие к паспорту, участку, принудительному попечению 
старшего дворника, ко всеобщему мошенничеству и подозрительности, были 
совершенно подавлены этой широкой взаимной верой.
Но когда мы возвратились в вагон, то нас ждала прелестная картина в истинно 
русском жанре. Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. 
Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда Калужской губернии: широкая, 
лоснящаяся, скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, 
реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий 
патриотизм и презрение ко всему нерусскому - словом, хорошо знакомое истинно 
русское лицо. Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами.
- Вот дурачье так дурачье. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели 
подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов... Эх, сволочь! 
Мало их бьют, сукиных сынов! Одно слово - чухонцы.
А другой подхватил, давясь от смеха:
- А я... нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул.
- Так их и надо, сволочей! Распустили анафем! Их надо во как держать!

Как вам не стыдно?

                                           
   Ни минуты не мог мальчишка не думать о той девчёнке, которую совсем недавно видел мельком, когда она сидя на заднем сиденье прокатила мимо него. Он пораспрашивал друзей и те подсказали ему кто она, но сложнее было узнать где она живет, но и это оказалось не таким сложным для десятилетнего мальчишки. И вот он собрался с мыслями, приготовил слова, даже кое-что записал на листочке и отправился на автобусную остановку. Междугородный автобус приехал почти пустой, на оставновке никого не было кроме мальчика, но водитель не удосужился поинтересоваться куда едет мальчик и где его родители. Доехав, он вышел, но прежде спросил когда будет обратный рейс, узнав, что только завтра он очень расстроился и решил обратно пойти пешком. Обойдя всю деревню несколько раз мальчёнка узнал, что девчонка его, улетела вчера в Сан-Диего, поступать в школу с уклоном на астрономию, узнал, что она вернётся через пару дней, после того как возложит цветы в Японии и посетит монастырь Шаолинь. Мальчик был очень возбужден этим, особенно тем, что они так похожи интересами.
   Начинало темнеть и он решил не идти по дороге, а срезать через лес. Становилось совсем темно и где-то уже подвывали деревья от ветра, слышно было уханье сов и шелест травы у ног. Он  вспомнил чему его учил отец, посмотрел в небо и нашел на нём полярную звезду, она светила ярким синим светом прямо на него, будучи ему хорошим ориентиром. Теперь он не боялся сбится с пути, но шуршание кустов и деревьев его страшило и мальчёнка вспомнил, чему его учили друзья, теперь при каком нибудь шорохе он крыл всё и вся трехмерным матом, возможно диких зверей там и не было, но будь они там, испустили бы дух на месте, такой страшный был у взбудораженного мальчика голос.
   И вот немного спустя он добрался домой, тихонечко прошел в дверь и закрылся у себя в комнатке. Он проснулся и понял, что ему это снилось. Однако сбросив одеяло он увидел грязные ботинки и одежу на нём испачканную до мусорного уровня. Он снял её, вышел в холл, но там никого к его удивлению не было и он захотел прогулять школу, включил телевизор и решил смотреть его весь день, а когда вернутся родители спрятаться у себя. Немного позже в дверь позвонили. Какое же было удивление у мальчишки когда в дверях стоял участковый! Ведь он никогда раньше не прогуливал! Но как оказывается, его семья весь день искала его по друзьям, больницам и полицейским участкам.
   Он сгорал от стыда ещё очень-очень долго.


Петруха

     Мы назвали его Петрухой. Петруха, скорее всего, был девочкой, но тем не менее. 
     Жил (или жила) Петруха в соседнем селе на такой стратегически важной высоте, что берег реки был всегда под его надзором. Стоило появиться на берегу реки первому самому раннему рыбаку, как Петруха открывал свою большую пасть в знак того, что пора бы уже и пожрать. А жрал Петруха не в меру много и нахаляву. Или, быть может, от того, что нахаляву, потому и не в меру много. Во всяком случае, он глотал рыбу, как заправский троглодит, высоко запрокидывая голову и делая поступательные движения пастью вверх. 
     В тот день нас собралось ни много, ни мало - шестеро человек. Как для рыбной ловли, наверное, многовато. Но, если учесть, что с собою чисто случайно были прихвачены пять бутылок водки и два ящик пива, то, как показал результат рыбной охоты, - недостаточно. 
    Завидев нашу шумную компанию на берегу реки в лучах восходящего солнца, Петруха привстал, несколько раз разинул пасть и стал с подозрением наблюдать за происходящим. Поскольку мы действительно, как нам на то время казалось, прибыли ловить рыбу, после первого раздавленного пузыря, все шестеро закинули свои спиннинги и уселись в ожидании клева.  
     Клев начался. Клевало все, что угодно, только не рыба. Поскольку называть рыбою тарань и густеру размером с девичью ладонь язык, честно говоря, не поворачивается. Первые полчаса, ну, час от силы, никто не придавал этому большого значения и не падал духом. Через некоторое время был раздавлен второй пузырь, приговорено несколько бутылок пива, и жизнь все так же текла своим руслом – в розовом цвете. Тем более, что Петруха наконец-то соизволил снизойти со своего пьедестала, по-хозяйски ходил между нами и подбирал всё, что цеплялось на крючок, выуживалось на берег, но, увы и ах, не являлось рыбою. 
     К полудню запасы водки были истреблены. Двое спали валетиком под вербою, двое стойко продолжали ловить рыбу на спиннинги, пятый взялся за удочку и на хлеб таскал из речки для Петрухи верховодку. Шестой исчез в неизвестном направлении, но его еще никто не кинулся (да и не кинется) искать. 
     Петруха с большим удовольствием проглатывал верховодку. Во-первых, она была удобоваримее тарани и густеры, а во-вторых, поступала с куда большей частотою, нежели живность с самого дна реки. Тем не менее, когда на спиннинг таки попалась жирная икристая густера длинною чуть менее Петрухиного клюва, он и от нее благородно не отказался. Сначала он заинтересовано обошел её, осмотрел поочередно левым и правым глазом, наклоняя голову так, как могут делать только его собратья, а затем, все-таки, решился. Подцепив кончиком клюва рыбеху за голову, он взметнул ее над собою и перехватил клювом уже так, как ему было нужно. Делая поступательные движения вверх, Петруха начал глотать рыбу.
     Трое из нас еще бодрствующих ржали так, что разбудили  почивавших под вербою валетиком. Чумные они смотрели то на нас, то на Петруху, и не могли понять, где они находятся. О шестом и не вспомнили. Ну, на следующий день, если быть точнее. Да и не в нем дело.
     В какой-то момент нам показалось, что Петруха вот-вот удавится и прикажет долго жить. Он неистово вертел шеей и проталкивал густеру поглубже в глотку. Переминался с ноги на ногу и закрывал глаза. В какой-то момент его даже стало жаль, но после-таки успешного проглатывания рыбины, он был изгнан с берега реки с целью недопущения преждевременной кончины. 
     А изгнан он был следующим образом. Несмотря на то, что Петруха с рождения мнил себя аистом, птицей перелетной и птицей умеющей летать, взлететь ему удалось только под страхом смерти от зубов местной дворняги. 
     Когда в его сторону начали махать руками и кричать на него так, как дотоле никто и никогда из рыбаков не кричал, он попытался взлететь, но не тут-то было. Взмахнув своими размашистыми крылами, он оттолкнулся от песчаного берега и … как козел в огороде, запрыгал по песку. Он повторил процедуру еще несколько раз, но так и не почувствовал свободы полета. Пешком выбравшись из обрыва на усеянную зеленой травою равнину и прекратив попытки взлететь, Петруха, гонимый улюлюканьем и размахиванием рук, поплелся в направлении крайнего двора, на котором возвышался старый неиспользуемый телеграфный столб с водруженной на него автомобильной шиной. Он шел неспешно, раз за разом вертя головою и обиженно посматривая назад. 
     Он находился уже на полпути до двора, когда оттуда в его сторону сломя голову кинулась рыжая дворняга. Завидев, что дело пахнет керосином, Петруха развернулся в нашу сторону и еще пару раз спаясничал козла в огороде. И только тогда, когда дворняга уже практически настигла его козлиное обожравшееся высочество, Петруха вспомнил, для чего он был рожден. А рожден он был летать. И уж никак не ползать по земле с набитым брюхом. И уж никак не для того, чтобы стать жертвою четвероногого млекопитающего. 
     Отделавшись парочкой перьев с хвоста и тяжелым, может быть, даже опасным для психики испугом, Петруха сделал круг почета над селом и взобрался обратно на свое гнездо. В гнезде, скорее всего, никого не было, ибо какого бы черта он полдня пожырал на берегу халявную рыбу и не наведывался бы туда ни на минуту. Как, впрочем, не было и возле гнезда. Ни на суше, ни в воздухе. Ни детей, ни пары. 
      Вот так и жил в свое удовольствие Петруха-аист, то ли он, то ли она, отжимая у рыбаков рыбу и набивая ею брюхо. Жил не тужил целое лето. А когда пришло следующее – не стало Петрухи, не возвратился. То ли на дворнягу обиделся, то ли на рыбаков. Поговаривают, что аисты способны чувствовать, где им рады, а где не очень. И дворы для витья гнезда по тому же принципу выбирают. И местность. Бог его знает, где он теперь - любитель халявной рыбки.

етюд "на уроці української мови"





- Марія Іванівно, - дівчинка знітилася з трудом наважившись на питання до вчительки української мови під час перерви між парою занятть - я тут інколи полюбляю трохи писати вдома, віршики, оповідання, тощо... - їй важко подолати бар'єр зневаги між ученицею двієчницею з поганою поведінкою та вчителем, тому вона дуже соромиться, червоніє, та насміхається сама з себе трішки - коротше, поясніть, будь-ласка, чому в цьому дієприслівниковому звороті, що ми щойно розбирали, кома саме тут ставиться, а не отут? - нарешті вона видала, і з виглядом пацана-шкідника полегшено зітхнула і витерла ніс рукавом.
Вчительна здивовано випросталася на всю свою стрункість постави, суворо окинула наболілу ученицю поглядом від маківки, до кінчиків підошв її черевиків і назад - до маківки, і пропікаючи до сліз засверлила поглядом тій очі. 
- Ти?... Ти наврядчи щось можеш любити писати, тож розслабся. - Марія Йванівна в ту ж мить вже й забула про питання і про ученицю, бо в коридорі проминула постать її керівника, якого важко вислідити, тож Марья Йванівна перелякано, що зараз втратить знов так потрібну їй людину з поля зору, стрепетнулася з криком - Микола Опанасовичууууу! - побігла з якоюсь папкою паперів за ним коридором, намагаючись вирішити свої проблеми зараз, а не після робочого часу.
Дівчинка ж понуро й з відчуттям своєї негідності задумалася над тим, якого оце дідька вона вчила вчора того вірша, хай йому грець, якщо Марья Йванівна все одно не поставила п'ятірку, а лише четвірку, оце щойно на уроці. Дуже-дуже хвалила за інтонацію та за те, що єдина в класі вивчила, але... четвірка.
У наступну мить їй вже було не цікава ні та довбана українська мова, що її "втирають" на уроці, ні ті грьобані вірші. А вдома увечері писала свої оповідання так, як уміла відправивши весь світ у славнозвісне місце на тілі людини.


Обсидиановый Змей #7. Раскат грома (часть вторая)

            Вы не поверите, но мне никогда прежде не приходилось описывать битву драконов. Разумеется, происходящее здесь сложно назвать боем: тем не менее, я хочу немного попробовать себя в создании динамичных сцен.

http://s019.radikal.ru/i618/1407/0b/0c26a79a7532.jpg



             — А?! - удивился Агнар. Не понимая происходящего он щёлкнул себя по носовому наросту и громко ответил: — Я не сплю!
             — Проснись уже! - свирепо зарычал багровый дракон и, вслед за сильным взмахом, устремился навстречу сыну.

             От страха Агнар закрыл глаза: какой тигр укусил его отца за хвост? Сосредоточив всё своё восприятие на слухе, он ждал возможности подпустить нежданного противника поближе, чтобы уклониться от атаки и выиграть немного времени. Вдруг сквозь плотные веки он увидел слабую вспышку. Не прошло и пары секунд, как его оглушил раскат грома, раздавшийся где-то неподалёку, заглушив звук взмахов.

              "Где он?" - удивился дракончик, открыв глаза. Отец исчез из виду - это был худший для него знак: откуда ждать опасности теперь? Лёгкий дождь, который постепенно продолжал усиливаться, тоже ничего хорошего не сулил. Единственный выход, который придумал Агнар, чтобы выйти из неудобного для себя положения - приземлиться. В другое время он счёл бы это трусостью, но сейчас именно этот способ позволил бы ему уменьшить слепую зону и сделать воздушные атаки отца более предсказуемыми. Но не успели его лапы коснуться травы, как из темноты раздался громкий отцовский голос:

              — Коснёшься земли в бою - накличешь на себя гибель!
  
              Агнар не ожидал услышать от отца и слова: слишком беспечно было бы последнему выдавать своё местоположение. Правда, расслабляться было рано: дабы сохранить своё преимущество, он, не касаясь земли, обратился к невидимому противнику:

              — Это, по-твоему бой?! 

              Ответа не последовало. Его собеседник, скрытый в дожде и мраке, продолжал кружить где-то вокруг, издавая всё более слышимые взмахи.

              — Почему ты нападаешь на меня без предупреждения? Так родители с детьми не поступают!

              Едва Агнар закончил предложение, крупный силуэт пронёсся совсем рядом с ним. К удивлению дракончика, успевшего увернуться от внезапного манёвра, это не было нападением, а, скорее, запугиванием. Он понял это наверняка: отец намеренно расшатывал его и без того расшатанную собранность, чтобы в удобный момент одержать над ним победу. 

             Так случалось с ним и раньше, когда Агнар учился основам воздушного боя, только тогда старший дракон предупреждал его о начале атаки. Такие сражения, по сравнению с этим, казались игровыми: в них победителем становился тот, кто сумел прикоснуться передней лапой к любой точке тела противника, кроме крыльев и хвоста. Любопытно, что когда-то нашему герою даже удавалось одолеть отца, только те времена уже давно прошли: с каждым годом последний начал всё меньше и меньше поддаваться, а укоры из его уст звучали всё строже и жёстче. Чего стоило ожидать от него сейчас, Агнар уже не мог себе представить.

             — Пробуждай его и срази меня, как дракон! - громом раздался голос багрового дракона.

            Агнар взглотнул: судя по тону, отец не шутил. 

            — Что это значит? - спросил он у невидимого собеседника, озираясь по сторонам
            — Прижми меня к земле, чтобы я не смог подняться... - ответил голос где-то неподалёку.
            — Зачем?
            — Иначе она сама примет тебя в свои объятия! - крикнул старший дракон, вырвавшись из мрака прямо навстречу сыну.

            Завидев угрозу, Агнар вновь с успехом увернулся от внезапной атаки, но на этот раз его отец оказался проворнее: не успел дракончик улететь в сторону, как он вновь оказался на линии атаки. Будучи в растерянности от быстрой реакции противника Агнар едва нелишил себя надежд на победу в этом и без того неравном поединке. Однако, единственное, что он ещё мог сделать - защищаться настолько, насколько это было возможно. Лишившись прикрытия с земли он полетел обратно к Ястребиному пику. Старший дракон, рассекая дождь и ветер, ринулся вслед за ним.

            Услышав позади себя приближающийся звук Агнар неожиданно для себя улыбнулся. Он знал, что в такую дождливую погоду его отец уже точно не будет пускать в него отвлекающие огненные плевки, и это значило, что ожидать ему следовало лишь прямых нападений. Скорость, с которой тот приближался к Агнару, превосходила все рекорды, которые дракончик мог побить, но её было недостаточно, чтобы поймать его до встречи со скалой, очертания которой начали проявляться сквозь мрак. Мимолётного нехитрого расчёта юному дракону хватило, чтобы вновь вернуть себе уверенность.

            На полной скорости приблизившись к скале Агнар резко притормозил хвостом и крыльями и, вцепился двойными шипами на кончиках крыльев в стену. Один взмах - и он отскочил вверх, оставив едва настигшего его отца лицом к лицу со скалой. Осознав, что сын заманил его в ловушку, старший дракон, не успевая затормозить, развернулся в воздухе, насколько было возможно, и принял удар на спину. 

            От удара крепкая скала дрогнула, но сам дракон, похоже, не сильно пострадал, ограничившись лишь парой сломанных шипов. Не веря своей удаче Агнар завис в воздухе прямо над отцом, который, восстанавливаясь после столкновения, остался парить на месте: лучшего времени для нанесения завершающего удара нельзя было придумать. Возможно, другой такой возможности у него уже не будет. Он точно знал, куда его наносить удар - сознательно или нет, противник с самого начала дал ему для этого подсказку. Взлетев повыше для разгона дракончик сложил крылья и устремился к цели.

           Ничто ему в этом не препятствовало, пока золотистые глаза сквозь дождь не разглядели острый каменный гребень, над которым как раз парил отец. Испугавшись того, что его родитель случайно разобьётся об острый камень, Агнар раскрыл крылья и, приблизившись к отцу на меньшей скорости, отскочил передней лапой от его спины.

           "Не здесь... И не так. Должен быть какой-то другой способ" - подумал было пятнистый дракончик, пока не почувствовал, что кто-то схватил его за хвост. Не переставая махать уставшими за ночь крыльями он обернулся. Столкнувшись со свирепым взглядом отца, который явно не оценил предусмотрительность сына, Агнар предпочёл обернуться обратно. Дело было плохо: стрелообразный конец его хвоста был зажат в кулаке старшего дракона и благодаря такой форме вырвать его из чужих лап было невозможно. Юный дракон уже начал жалеть о том, что он, в отличие от ящериц, не мог сбрасывать свой хвост, пока один из его предкрылков не схватила судорога.

           Теряя высоту он с помощью второго, ещё способного двигаться, крыла подогнал себя к скале и вцепился передними лапами в стену крутого склона. В это же мгновение большой дракон отпустил его хвост, тем самым пошатнув хрупкое равновесие дракончика. Когти Агнара не смогли выдержать веса своего хозяина - и скоро, со скрипом, они вместе проскользили вниз. Чтобы обезопасить свой опасный спуск, юный дракон всячески поддерживал себя подвижным левым крылом, пока скоро его освобождённый хвост не нащупал какую-то широкую каменную площадку у подножья пика. Мокрый и измотанный, Агнар рухнул на неё в надежде больше не подниматься оттуда до конца ночи.

            Не успело юное создание как следует запыхтеть от отдыха, как его спину кто-то крепко прижал к земле. От нехватки воздуха Агнар мгновенно проснулся и попытался было встать, но сил на это у него не хватило - хватка, сковавшая его, была крепка. Единственное, что он мог сделать в своём положении - повернуть свою шею так, чтобы разглядеть своего обидчика.

           Встретившись взглядом с растерянным сыном промокший порядком старший дракон, с присущим ему мрачным взором и не присущими ему заломанными шипами на спине, огласил свой приговор: 

            — Твоя судьба теперь в моей власти. До тех пор, пока не сдвинешься с места, ты для меня - никто.

           Сердце дракончика бешено колотилось: оно бы, наверное, уже выскочило из груди, если бы не камень, к которому её прижали. Давным давно Агнар свыкся с мыслью, что его судьба находилась в других лапах, но раньше он был уверен в том, что лишь так ему удастся избежать опасности. Теперь же он смотрел прямо ей в глаза.

            — В какой клан ты собрался лететь? Ты не готов ни к чему! - повысив голос, воскликнул отец.
            — У меня были надорваны крылья! Я устал ещё до боя - ты сам видел! - взмолился Агнар, после чего с упрёком добавил: — И вообще, ты напал на меня без предупреждения! 
            — Предупреждение было, - хладнокровно произнёс отец. — Любой, кто посмеет напасть на тебя - твой враг, кем бы он ни был!
            — Даже тобой?
            — Даже мной. Даже твоей матерью. Враг не остановится: он продолжит уничтожать тебя, какими бы оправданиями ты себя не защищал. Ему не важны ни твои намерения, ни твоё милосердие, ни твоя жизнь. Пока ты лежишь у его ног без сил - твоя судьба в его руках. Не жди от него пощады!

            Багровая лапа, прижимавшая дракончика к земле, ненадолго отпустила своего узника, пока не перебралась прямо на его голову.

            — Что ты сделаешь? - с ужасом спросил Агнар, почувствовав холодное касание.
            — Дам тебе последнюю возможность, - сказал старший дракон, похлопав сына по голове. — Обдумай хорошо, сын мой, стоят ли твои усилия того, чтобы приобщиться к могущественному клану и предстать перед старейшиной...

            Дракончик опустил глаза: он очень хотел повидаться со своими родственниками, но, в то же время, у него не осталось сил, чтобы продолжать бой. Прочитав это по его глазам, багровый дракон, сказал:
 
           — У тебя будет время найти ответ, пока будешь лететь отсюда. Лети куда угодно, прячься там, где я не смогу тебя найти. Хмр...
           — Прямо сейчас? - удивлённо спросил Агнар, поднявшись, наконец, на лапы.
           — Нет. Отдохни столько, сколько нужно, но чем быстрее справишься, тем лучше будет для тебя, - сказал дракон-отец, после чего, впервые за всю ночь, фыркнул. — Мерзкая погода...

           С последней фразой, в отличие от всех услышанных за эту ночь, Агнар был целиком и полностью согласен. Чтобы меньше мокнуть под дождём, оба дракона присели у северных подножий пика и сидели вместе молча, пытаясь разглядеть что-то в темноте. Время от времени дракончик разминал предкрылки, чтобы быть готовым к новому полёту. То усердие, с которым он это делал, заставило его отца прикусить язык, чтобы не выдавать улыбки. Так прошёл примерно час.





           Как только Агнар нашёл в себе силы на новый полёт, он, встав на задние лапы, несколько раз взмахнул крыльями, а затем кивнул родителю.

           — Ты быстрее, чем я полагал, - заметил багровый дракон. — Хорошо. Хочешь узнать путь в клановые пещеры - не попадайся мне на глаза до рассвета.
           — А если попадусь, но успею запустить в тебя огнём?
           — Так не пойдёт. Ты не сумеешь меня одолеть.
           — А вдруг... - задумчиво произнёс Агнар. — Вдруг ты не найдёшь меня и после рассвета? 
           — Тогда не жди и возвращайся сюда, - ответил отец-дракон, и, заподозрив неладное в этом вопросе, уточнил: — Только не вздумай пересекать Надоблачный предел. Не вернёшься к полудню - можешь лететь домой, вкушая горечь поражения.
           — Хорошо! - сказал дракончик, после чего довольно поковылял куда-то за угол горы.

           "Слишком предсказуем" - подумал Таргр, глядя ему вслед. Оставшись сидеть в одиночестве, он решил скоротать время перед поиском, занимаясь очень важным для дракона делом - выпрямлением заломанных, после удара об стену, гребенных шипов. Всякий раз, когда его пальцы находили один из них, он приговаривал себе под нос: "И как я мог не заметить эту гору?", после чего сам и отвечал: "Давно уже здесь не был..."

           Тем временем Агнар на больших оборотах улетал как можно дальше от Ястребиного пика. Его тактика, которую он успел продумать за время передышки, была безупречной. По крайней мере, для его тогдашнего состояния. Её суть была предельно простой - лететь по ветру, который за последние сутки наглядно показал дракончику свою мощь. Агнар не знал, когда он стихнет, поэтому решил при первой удобной возможности начать игру до того, как его преимуществом воспользуется старший змей, который каким-то предчувствием всегда узнает, куда лететь.

           Ливень продолжался, уменьшая видимость дракончика, но последний не видел в этом проблему: зато прямо в глаза не капал. Неудобство ему доставляла лишь высота полёта: ему хотелось лететь на большей высоте, чтобы избегать появлявшихся на его пути гор, но возможная встреча с молнией порядком подпортила бы ему планы на будущее. Впрочем, у Агнара не было повода для недовольства - с такой скоростью он никогда ещё не летал, и то, что для её достижения ему не пришлось толком махать продырявленными крыльями - было для него особым наслаждением. 

           Не прошло и двух часов, как перед ним показались могучие склоны Надоблачного предела, вершины которого уходили прямо в тучи. Дальше пути не было. Спустившись на скользкий камень красный дракончик принялся вспоминать, где именно он находился. Место, которое он подыскивал, должно было находиться где-то неподалёку: лишь там ему удалось бы привести в исполнение свой хитрый план, благодаря которому он мог бы избежать отцовского взгляда едва ли не до заката следующего дня. Автор не будет томить читателя тем, как долго наш герой его искал: в конце концов, скоро он нашёл его назло погоде.

           В одной скалистой горной долине, от которой было лапой подать до Предела, ливень шёл с меньшей силой, но от этого животных, оставшихся коротать ночь под открытым небом, сыскать было не проще. Самых стойких из них разогнала молния, которая, в сопровождении вечно опаздывавшего громкого спутника, плясала по горному краю без конца. Агнар, принадлежность которого к животным вызывала сомнения, в этот раз не стал исключением и, подобно кошке, спрятался подальше от воды в маленьком пещерном логове, к большому удивлению настоящих кошек - снежных барсов, мирно дремавших там до этого.

           Стараясь не тревожить местных обитателей, часть из которых забилась в дальние углы укрытия, а часть - пыталась прогнать красное чудовище угрожающими рыками, Агнар попробовал убаюкать их своим проверенным веселящим звуком, но, не добившись результата, решил остаться возле узкого входа, в который он едва пролез. Прогонять чудных пушистых кошек у дракончика не было намерения: наоборот, именно они, сами того не зная, оказывали ему большую услугу. Всё, что нужно было для исполнения задуманного, у него уже было - оставалось лишь ждать и надеяться, что до рассвета погода не изменится. 

           Благодаря "чудесной" погоде снаружи Агнар мог, наконец, сразиться один на один с ненавистным и не постижимым ему шестым чувством отца. Он не мог понять его природы, несмотря на то, что родители приложили немало усилий для его пробудения у сына. Все эти игры в "прятки" хоть и требовали задействования всех чувств, на деле требовали лишь одного, того самого, которого у дракончика никак не проявлялось. Несмотря на это, Агнар точно знал, что оно работает лишь тогда, когда поблизости встречается любое маломальски живое существо, которое дракон может заметить независимо от того, какая преграда стоит перед ним. Именно поэтому поиски его проходили намного дольше возле густонаселённых пастбищ, и сравнительно быстро - в безжизненных краях, которые когда-то покрывали ледники. Из своих поражений в прятках дракончик давно сделал чёткий вывод - ему следовало затеряться среди других живых существ, что долгое время не представлялось возможным. 

           Теперь расклад изменился: семье ирбисов, которой Агнар отрезал путь наружу, не оставалось ничего другого, кроме как напряжённо терпеть присутствие опасного соседа. Самому дракончику было очень неприятно держать заложников на их естественном страхе, но другого выхода у него не было - это единственный способ обмануть вездесущее предчувствие отца. 
            
            В течение ночи семейка кошачьих немного остудила свой пыл по отношению к дракончику, но, тем не менее, не теряла бдительности и не сводила с него глаз. Не терял бдительности и Агнар, чья радость в предвкушении победы с течением времени медленно угасала. Чем дольше он сидел на одном месте, тем больше сомневался в действенности своей задумки. А вдруг отец сможет распознать его среди других животных? Вдруг со своей скоростью и острым умом он непременно найдёт его? Но если и найдёт, то должен его ещё и увидеть, а такой крупный дракон ни за что не пролезет через такой узенький проход. А вдруг он просунет шею и увидит его? Нет! Во что бы то не стало, дракончик не хотел чтобы это произошло: пусть лучше отец полетит в другом направлении и потеряется там до утра, или задержится где-нибудь по пути. Для Агнара, который плотно прижался к стене, отделявшей его от наружного мира, самым большим страхом было услышать шаги по ту сторону стены.

             Вдруг по долине пронёсся внезапный грохот грома, который донёсся откуда-то неподалёку. Агнар, чей слух был напряжён до предела, отскочил от стены, вздрогнув. Барсы, лишённые сна, быстро сгруппировались и зашипели на него. Не сразу осознав, что повода для тревоги нет, дракончик попробовал вновь успокоить своих сожителей, а затем отошёл обратно, на исходную позицию. Всё происходило, как и в прошлых "прятках": страх снова пытался взять верх над дракончиком. А что, если именно страх и позволял его отцу находить его среди других? Это чувство, от которого в груди возникало ужасное жжение, а сердце билось быстрее? Может, поэтому его дух так уязвим и не может пробудить свои способности?

              "Нет, уже проходил такое. Глупости всё это" - ответил Агнар на вопросы в своей голове. "По крайней мере, ничего не померещилось - значит, всё спокойно"

              На этом он протяжно, стараясь не выпустить пламя, выдохнул. И в самом деле, во всей суете испытаний дракончик лишь сейчас вспомнил о случайном видении, с помощью которого в прошлый раз ему посчастливилось одержать победу. Подумав о нём, он на какое-то время отвлёк себя от жутких мыслей. Чуть позже они вновь попытались напасть на него, но на сей раз он встретил утешение в наблюдавших за ним кошачьих глазах. Это было забавно, ведь эти хрупкие пушистые животные испытывали куда больший страх, чем он сам, не зная того, что на самом деле от него опасности ждать не стоило. Уйдя в эти мысли Агнар не заметил, что звуки грома перестали разноситься по долине, а шум ветра и вовсе испарился, оставив лишь тихий однотонный звук дождя.

               Всё это время дракончик старался не высовываться из пещеры, чтобы не столкнуться с известным ему огненным взглядом, пока не заметил едва различимый свет, просачивавшийся снаружи. Собравшись с уверенностью он, наконец, выглянул, и встретил перед собой картину, от которой он несколько раз щёлкнул себя по носу. Это был не сон: облачный покров, который лежал над землёй весь прошлый день, тихо рвался по частям, открывая Агнару скрытое за ним холодное синее небо. Наступало утро.

              Чудом выбравшись наружу сквозь неудобный проход, дракончик мог смело ликовать - дождь действительно закончился и ничто не мешало ему лететь обратно. Правда, он решил немного задержаться, чтобы посмотреть со стороны на то, как его пушистые ночные соседи возвращаются к свету в безопасности. Прощаясь с ними взглядом Агнар взял с себя слово когда-нибудь отблагодарить их за стойкость, с которой они выдержали его присутствие.

http://s020.radikal.ru/i711/1407/9f/320971ef060d.jpg

           Да, такая большая получается глава. Ничего, последний отрывок будет коротким. Постараюсь выложить его к концу дня.

Обсидиановый Змей #7. Раскат грома

            7-я глава, немного немало. Скоро можно будет и запутаться, поэтому на всякий случай я ввёл нумерацию глав в названии заметок. В виду того, что главы и так выходят редко, я просто не могу возвращаться без каких-либо нововведений) 
            Изначально эту главу я думал уместить в одну заметку, переживая, что не смогу толком изложить обстановку происходящего, но в какой-то момент в моей голове пронёсся раскат грома и...



http://s013.radikal.ru/i325/1407/19/5f85c2e81e1f.jpg               


Глава 7: Раскат грома



               Ночь над южными нагорьями выдалась ветреной. Огибая горы и долины так легко, как не смог бы ни один крылатый змей, ветер усиливался час за часом, принося вместе с собой тучи с холодных краёв дальнего Юга. Спрятавшееся в горах Змеиное ущелье, ставшее у него на пути, повелитель воздушных потоков поприветствовал шумным холодным свистом, который распространился по всей длине извилистого коридора. Завывание ветра было хорошо слышно и в укромно спрятанной пещерке, в которой хозяйничал наш герой.

               Несмотря на это шум не отвлекал красного в шоколадную крапинку дракончика от уборки, которую тот начал проводить едва ступив на порог своего нового дома. Выбросив со скалистого уступа очередную груду острых и просто мешавших ему булыжников, он спешно удалился обратно в пещеру, чтобы продолжить дело. Это было далеко не удобное для дракона занятие: каменный мусор ему приходилось выталкивать наружу, так как выносить камни в лапах он не мог: как из-за низкого прохода наружу, так и просто по физиологическим причинам. Однако это не помешало ему завершить основную зачистку: оставшись наедине с гораздо меньшими осколками, Агнар, наконец, приступил к самой тонкой части уборки, которая, благодаря одному дракону, превратилась для него в азартную игру.

               Следовало отметить, что всё происходящее он делал в полном мраке, полагаясь лишь на своё ночное зрение, что делало невозможным выявление драгоценных камушков среди большой кучки более простых. Собрав по центру своей единственной "комнаты" всех "подозреваемых", он разложил их так, чтобы видно было каждого из них, и набрал воздуха в пасть. Через мгновение вся пещера осветилась пламенем из драконьей пасти, в свете которого редкие камешки отозвались своему владельцу ярким блеском. Того короткого времени, за которое горел огонь, Агнару вполне хватило, чтобы обнаружить шесть из девяти потерянных камешков.

              Он точно помнил их количество, поскольку сам неоднократно проверял его, всякий раз наведываясь в своё старое логово. Сложно передать словами, какую ценность представляла для Агнара его первая коллекция камней, которые подыскал для него отец. В те беззаботные времена, проживая в долине Заката, он берёг каждый из своих экспонатов, не позволяя ни одному из них ускользнуть от его золотистых глаз. Каждый подаренный ему камешек приносился с разных уголков континента и обладал своей неповторимой историей. Например, андалузит его отцу подарил внук старейшины зелёных драконов, который приходился тому то ли двоюродным, то ли троюродным братом. К сожалению, в один прекрасный день эту коллекцию ему пришлось оставить в своём старом логове, после того как родители безвозвратно отправились с ним в Безоблачную долину, не предупредив его забрать камешки с собой. С тех пор отец приносил Агнару новые камни с новыми историями, но они уже не производили на пятнистого дракончика такого же впечатления, как его первые сокровища...

              Отложив шесть найденных минералов в сторону Агнар зажёг свой "фонарь" вновь и выявил ещё два выделявшихся по цвету камушка. Такой результат давал ему возможность хорошенько перевести дыхание - оставался всего один, последний, который, по закону подлости, искать было сложнее всего. Какой именно, он вспомнил после коротких раздумий и вновь выпустил струю огня из пасти. Тщательно осматривая оставшиеся камни он не нашёл искомого, и вновь затушил огонь. Дальше переводить свой ценный ресурс огнедышатель не захотел: надобно ещё на завтра оставить что-нибудь. Размышляя о том, где бы мог находиться последний камешек, он начал ходить по пещере кругами, выискивая взглядом на полу какую-нибудь щель, в которую тот мог бы случайно провалиться.

               Вдруг Агнара осенило: быть может он спрятан где-то под другим камнем, как это было с вулканическим осколком? Наверняка отец вновь решил проучить непутёвого сына за небрежное обращение к ценностям таким образом: тем более, что камень для этого он выбрал самый, что ни есть, ценный - его форму нельзя было перепутать даже в темноте. В таком случае Агнар решил действовать так же, как и в прошлый раз, если бы это можно было назвать действием.

              Найдя более-менее ровное место в центре каменного зала дракончик сел и, разложив крылья поудобнее, о чём-то задумался. О чём именно, автор, пожалуй, умолчит, дабы отвлекать нашего героя от мыслей и не сбивать его сосредоточившийся на чём-то взгляд. Какое-то время он так заворожённо и просидел, пока его голова под собственным весом не наклонилась вбок, а затем внезапно не вернулась на прежнее положение.

              "Не за-сы-па-ть", — промямлил Агнар самому себе и поднялся с места. Самое интересное только начиналось.

              Плавно подняв крылья, искатель ступил вперёд, медленно осматриваясь по сторонам. Все его телодвижения напоминали брождение лунатика посреди ночи в запертой комнате. Казалось, он бродил бесцельно, не пытаясь где-то остановиться или прилечь, пока заостренный кончик его носа не уткнулся в одну из стен пещерного зала.

              "Здесь..." - с удивлением подумал про себя дракончик, прикоснувшись лапой к стене. Удивление его было вполне оправдано: то, что на первый взгляд казалось стеной, выделялось на фоне прочих стен выпуклой формой и скорее напоминало собой крупный валун, который каким-то образом хотел влиться в монолитную каменную породу. Сверля "подозреваемого" взглядом, Агнар решил сдвинуть его с места, если тому было что за собой скрывать. Нащупывая в нём любую зацепку, за которую было можно ухватиться, чешуйчатые пальцы скоро отыскали таковую, и их обладатель, вцепившись в неё когтями покрепче, потянул камень на себя.

              Глыба под напором хоть и маленькой, но драконьей силы, пошатнулась. Со второй попытки она уже сдвинулась с места, а третий рывок и вовсе заставил её отступить в сторону. С облегчением выпустив воздух победитель каменных глыб узрел перед собой мрачную полость, которую скрывал за собой таинственный камень. Её размеры говорили о том, что это был уже не тайник, а целый проход, длину нельзя было оценить сразу. Однако неизвестность не могла долго оставаться таковой, пока перед ней стояло само любопытство во плоти.

               Едва ступив на неизведанный участок хозяин своего дома наткнулся на какой-то мелкий предмет, который издав звонкий звук, отлетел куда-то в сторону. Агнар не успел рассмотреть его, зато нашёл глазами целую кучу других, непонятных крохотных вещичек, разбросанных в беспорядке по полу потайного уголка. Как их воспринимать, дракончик не знал, но это точно были не камни и, тем более, не кристаллы, которые местами населяли виденные им ранее пещеры. Форма у каждого попадавшегося в его лапы предмета была разнообразная: то попадалось что-то круглое, то что-то острое, выпуклое, а подчас и настолько изощрённое, что понять его природу и назначение было невозможно. Впрочем, у всего этого хлама была одна общая черта - при стуке он весь издавал звонкий звук, во всей его палитре.

               Почёсывая затылок Агнар перебирал все приходившие в голову догадки о том, что бы это могло быть. Одна из них настолько его увлекла, что он случайно вычесал с себя один из чёрных камушков, которых на его теле было предостаточно. Почувствовав недостачу, дракончик недовольно фыркнул и собрался было выбросить осколок себя куда подальше, пока какая-то мысль не помешала его скоропалительным намерениям. Подумав как следует, дракончик, тяжело выдохнув, приложил камешек к стене пешеры и резким движением провёл им по шероховатой поверхности. Под воздействием внезапного трения камушек заискрился и зашипел, загораясь жёлтым пламенем, словно спичечная головка.

                 Свет новоявленного факела пробудил в тёмной нише сказочный серебристый блеск, который источала едва ли не вся куча мусора, которая лежала у лап удивлённого дракончика. Разинув пасть под впечатлением, он чуть было не выронил из лап свой "светоч" - это был не мусор! Это был металл! Не грубый кусок руды, в который его заточила природа, а чистый металл в многообразии форм! До сих пор о чистом металле Агнар был наслышан лишь из сказаний, в которых шла речь о людях: уж они-то знали в нём толк. Увидеть же такой воочию он мог редко, и лишь в двух случаях: либо смотря в свете огня на подаренные ему золотые самородки, либо доводя своего отца до гневного оскала. 

                 Зажав горящий камешек между костными шипами на кончике крыла, словно в тиски, дракончик вцепился лапами в блестящее сокровище. Каждая попадавшаяся ему на глаза металлическая вещица, даже крохотная серебряная монетка, подлежала немедленному досмотру и определению. Как знать, для чего люди, а это точно было их рук дело, сковали металл в такие разные формы? Что Агнару удавалось легче всего распознать, так это человеческое оружие, которое, согласно сказаниям, всегда было острым и заточенным, чтобы пронзить прочную драконью кожу. Правда, наглядная проверка на собственной чешуе показала полную беспомощность этого утверждения: и как такой дребеденью кто-то мог сразить более взрослого и крупного змея?





                  На осмотр блестящего добра красный в угольную крапинку дракончик не жалел ни времени, ни огня, для поддержания которого ему пришлось вычесать с себя ещё один горючий камешек, но уже со спины. Несмотря на большой запас причудливых металлических изделий, их общий объём не был так велик, каким он казался в жадно пылавших глазах Агнара. Даже саму сокровищницу, размеры которой очертил огненный свет, он мог бы пройти в длину всего за три полных шага, и уже  скоро пытливая драконья морда уткнулась в глухую стену пещеры. За ней, скорее всего, уже не было ничего, кроме сплошной каменной породы, но кое-что внесло смятение в голову увлечённого искателя.

                 Стена, которая стояла перед ним, была покрыта большим числом царапин, нанесённых в несколько горизонтальных рядов. Они были выведены довольно аккуратно для драконьего когтя, который мог их оставить, и местами сливались в разобщённые символы, которые Агнару не были понятны. Драконы на стенах попусту ничего не начертают - это он знал точно, только вот что это за грубый и отрывчатый язык, читать который было совсем неудобно? Явно не драконий: в написании он куда более гладок и красив, чем в звучании. Тогда, быть может, людской, раз уж вещи ихние здесь? 

                 Только вот откуда здесь могли появиться люди? В эту скрытую от солнца пещеру и дракону попасть не просто, а человеку, о присутствии которого в этих краях вообще не слышали (до недавних дней), - и подавно.

                 "Что это за место вообще?" - спросил сам себя Агнар, осматривая открывшиеся ему крохотные владения целиком. За всё время, которое он в них находился, лишь сейчас он задал себе этот вопрос. Лишь обернувшись назад он вспомнил, что находился у себя дома. Это было очень хорошо, ведь ради того, чтобы вновь насладиться таинственным блеском ему не придётся далеко лететь - достаточно и пары шагов. Проделав их в своё лежбище, дракончик вдруг заметил посреди одной из стен крохотное сияние, которое отозвалось на огонёк зажатого в крыле "факела". 

               Что бы там ни было, пресыщенный сокровищами дракончик не стал терзать себя догадками, а быстро обнаружил источник блеска, который лежал в небольшой, едва заметной выбоине в стене. Узнав его по очень характерному отблеску Агнар иронично фыркул - последний камешек, довершавший его первую коллекцию драгоценностей, всё это время лежал не на полу, а прямо на уровне его глаз. С особой осторожностью владелец извлёк своё сокровище из неуютного хранилища в свои надёжные лапы и принялся оценивать его сохранность.

                Блестящей находкой оказался изумруд размером с две человеческих ладони, выделявшийся на фоне всех других камней своими ровными гранями. В своём сочетании они придавали ему аккуратную симметричную форму, которую природе создать в одиночку было бы не под силу, что и не было удивительным - в коллекции дракончика ограненный изумруд был единственным камнем, которого касалась рука человека.

                Собрав, наконец, коллекцию воедино, Агнар подыскал ей особую нишу, но не в новом, открывшемся ему, тайнике, а в другом малозаметном уголке, который он надумал обустроить позже. Не до того ему было: его мысли заняли догадки о происхождении человечьего скарба, чудным образом оказавшимся вдали от мест обитания его создателей. Зачем отцу сдалось такое хранилище? Это было слишком старомодно...

                Где-то снаружи вновь пронёсся мощный порыв ветра, который отозвался в убежище дракончика жутким завыванием. На этой ноте горящий камешек, зажатый в крыле, затух и вернул пещере её привычный мрак. Агнар воспринял этот знак как время ложиться спать. Несмотря на то, что снаружи была лишь середина ночи, погода была нелётной, тем более, для дракона с надорванным крылом. Лучше прилечь рядом со своим сокровищем поудобнее и уснуть пораньше, чтобы не сердить отца очередным опозданием.

                Правда, осуществить задуманное выдалось непросто: уснуть в атмосфере постоянного завывания обладателю острого слуха, да ещё на грубом, неотлёжанном годами камне стало для него целым испытанием. Агнар долго не мог заснуть, и за ночь несколько раз менял место своего сна, пока не улёгся на чём-то звонком и прохладном. Каким бы неудобным не казалось это место для сна, дракончик расположился на нём с большим удовольствием и скоро захрапел. 

                Всё произошедшее с ним за последний день казалось ему одним большим сном, воспроизведённым его богатым воображением. Порой он сам удивлялся тому, насколько реалистичными были его фантазии - подчас они его даже пугали своей достоверностью, словно происходили на самом деле. Жаль, это был лишь сон - в настоящем мире всё самое интересное происходило где-то в стороне от него...

                Выдохнув от досады, вернувшийся в действительность Агнар открыл глаза. Выполняя потягуши, он поднялся во весь рост и, выпрямив шею, врезался головой в твёрдый потолок. Удар, от которого его рога чуть не выгнулись, ясно сказал дракончику - это был не сон: в своём старом логове таких низких потолков отродясь не было. На всякий случай убедившись в том, что он лежал на куче блестящего скарба, как никогда воодушевлённый Агнар, осторожно пригнувшись, поскакал к выходу, чтобы быстрее похвастаться родителям своей находкой.

                 Снаружи дракончика встретил далеко не живописный вид мрачного камня, к которому не мог пробиться солнечный свет. Самого же солнца над ущельем тоже не наблюдалось - небо окутали собой принесённые за ночь тёмно-серые тучи, которые не могли поведать Агнару точное время суток. Однако его это не смутило - ночью так светло не бывает: главное - не проспать ненароком на сутки дольше.

                 Вдохнув поглубже влажного воздуха, он расправил крылья и рванул в воздух, в сопровождении какого-то рвущегося звука. Взбудораженный юный змей, догадавшись, что только что произошло, оскалил зубы и обернулся назад:
 
                 — Опять ты! - прорычал он тому самому шипу, который вновь порвал ему перепонку крыла. 
 
                 Теперь сразу на обоих крыльях Агнара красовались ровные, симметричные разрывы. Как ему хотелось разрушить тот мерзкий шип! Жаль, времени заниматься этим у него не было, да и силы следовало поберечь.

                 Покинув своё новое укрытие, красный в чёрную крапинку дракончик отправился к назначенному отцом месту встречи, надумав подкрепиться в долине Заката по пути. Полёт туда немного измотал его: с надорваными крыльями поддерживать себя в воздухе было сложнее. Сырость в воздухе тоже подпортила ему настроение: в такую погоду животные, предчувствуя дождь, прятались по своим укрытиям, лишая крылатого хищника удовольствия от охоты. Однако на сей раз ему повезло: шуршание ветвей в лесу долины позволило ему быстро выследить жертву и поймать её при первом же пикировании.

                 Полакомившись как следует, Агнар заметил, что небо над ним стало темнее, чем было над ущельем, - день медленно, но уверенно подходил к концу.

                "Если лететь без передышки, то как раз успею", - подумал дракончик, тяжело выдохнув. "По такому важному поводу опаздывать нельзя"

                Где-то вдали раздался гул грома. По долине пронёсся сильный порыв ветра, который дул в северном направлении: не совсем туда, куда следовал Агнар. На фоне стихии крылатое создание казалось мелкой, но очень упёртой букашкой, не желавшей лететь влево по её воле. Не для этого Агнар родился красным драконом, чтобы быть побеждённым в воздухе, да ещё и самим воздухом! Правда, на всякий случай, он сбавил высоту своего полёта настолько, насколько возможно - всё-таки, дракон он ещё не взрослый. Оставляя за собой тусклые тучи, едва пропускавшие вечерний свет, он направлялся в самую тьму.

                Именно там, в её недрах, перед привыкшими к мраку глазами дракончика возвеличилась одинокая гора, окружённая широкой травянистой "подстилкой", отделявшей её от всей остальной гряды. Если бы можно было только присмотреться к ней поближе, в её подножиях можно было бы увидеть очертания протяжённого каменного гребня, который тянулся к соседним горам, но не доставал до них. Гордый, оставленный своими собратьями в одиночестве, - таким с детства знал Агнар Ястребиный пик, представший перед ним.

                 Встреча двух старых знакомых сопровождалась редкими вспышками на небе, и отдалённым грохотом грома. В свете одной из этих вспышек на гребне под пиком проявился крохотный силуэт, усеянный длинными шипами как дикобраз, только с шеей жирафа. Он был знаком Агнару лучше, чем эта гора и все горы вокруг вместе взятые.

                 Сидя на месте неподвижно, скрыв свои глаза в мраке, он внимательно следил за устремившимся к нему навстречу дракончиком, тихо хрипя себе нос. Едва Агнар настиг его в пяти гребеньях, он резко вскочил с земли и взлетел в воздух. Расправив свои мощные крылья он, не озираясь обратно, быстро исчез за высокой стеной пика. Агнара такое поведение при встрече оставило в недоумении: отец, даже будучи в дурном духе, всегда приветствовал сына, пусть и ворчливым тоном. Вполне возможно, старший дракон порядком промок под лёгкой моросью и решил найти более уютное место для разговора.

               Едва завернув за угол, вслед за тенью, Агнар во мгновение стёр своё предположение, завидев летевший на него поток ослепляющего пламени. Оторопев от внезапности, он скоро взял себя в лапы и улетел в сторону от огня. Как только огненный свет потух, его источник пропал из виду.

               "Что это было?!" - пронеслось в его голове. 

               Отец и раньше своими действиями оставлял много загадок, но это было уже из ряда вон выходящим. Пытаясь понять причину его поступка Агнар отлетел повыше и подальше от пика, чтобы не напороться ещё на что-нибудь нежданное. Мог ли старший дракон начать испытание без предупреждения? А может, он рассердился на то, что сын припозднился на пару оттенков ночи?

               "Нет. Он хочет, чтобы теперь я настиг его! Конечно!" - почти вслух произнёс Агнар с огоньком в глазах.

               По травяному полю пронёсся шумный порыв ветра. Приправленный крохотными каплями дождя воздушный поток расшевелил перепончатые "уши" дракончика, но это никак не притупило бдительности их обладателя. Он уже не раз подмечал за собой способность слышать сквозь ветер и даже теперь помимо шума он мог уловить приглушенный звук тяжёлых взмахов. Только откуда они могли взяться? Обернувшись назад он никого не увидел, вокруг тоже не было никого.

              Вдруг перепончатые "уши" вздрогнули: какой-то рассекающий воздух звук стремительно начал приближаться сверху! Не успел Агнар обернуться, как получил сильный удар по спине. Ошеломлённый, он потерял управление своими крыльями, камнем устремившись вниз, к земле. Лишь в паре взмахов от тёмной тверди Агнар сумел вернуть над ними власть и остановить быстрое падение.

              Юный змей не знал, разбился бы он или нет, не взмахни он мгновением позже, - он был в потрясении. Кто мог нанести такой подлый удар?

              Не успело драконье сердце ослабить биение, как земля перед глазами Агнара начала отсвечивать какой-то яркий свет, возникший позади него. Развернувшись обратно, дракончик столкнулся мордой к морде с огненным потоком, летевшим прямо на него. Пятнистые крылья, закрывшие, словно зонтом, своего обладателя, приняли на себя удар горячей стихии, которая не нанесла бы им особого урона. Однако жар, ощущаемый крыльями, усиливался: ещё немного - и в них вцепились чешуйчатые багровые лапы, которые быстро раздвинули препятствие на пути огня.




              Дракончик обомлел. В его глазах отразилась крупная драконья морда с множественными челюстными наростами и с полыхавшим из пасти огнём. Её глаза горели неистовым огнём, в котором еле прогладывались суженные до предела зрачки. Мгновения в голове Агнара растянулись на минуты: он не мог поверить в то, что смотрел в глаза своему отцу, который не мог быть никем иным. Безумный взгляд не так взбудоражил его (он видел такой не раз), как то хладнокровие, с которым родитель напал на него. Вырвав крылья из багровых лап, Агнар спешно отлетел подальше.

              — Папа, стой!  Что ты делаешь?! - крикнул он, переводя дыхание.

             Оставшийся парить на одном месте старший дракон, затушил огонь из пасти и, не закрывая её, начал издавать негромкий настораживающий рык. Вдруг в этом рычании для сына прозвучал отчётливый посыл:

             — Проснись!

http://s020.radikal.ru/i711/1407/9f/320971ef060d.jpg

путешествие по Италии,отдых,итальянская мода,туризм,италия,фото

Путешествие по Италии

путешествие во Флоренцию, Чинкве Терре и Пизу

 

Всем привет

Очень захотелось рассказать о моем путешествии по Италии, наверно опять настальжи ... точнее по небольшой ее части.

Флоренция - удивительный город на севере Италии. Именно здесь, своими глазами,  я увидел скульптуры, которые изучал еще в художке на истории искусств,  прекрасную архитектуру, соборы, старинные башни. 

Совершенное грандиозное сооружение: кафедральный собор Санта-Мария-Дель-Фьоре меня покорил своей красотой. Сложно описать то чувство, когда блуждая по улочкам Флоренции без карты, вдруг выходишь на площадь собора и видишь это великолепие из белого, зеленого и розового мрамора. Сколько деталей и какой ритм! 

  

 

 Мост Понте Векьо  тоже одна из главных достопримечательностей Флоренции. Маленькие коробчонки с окнами - это лавки ювелиров. 

Каких здесь только нет украшений  на любой вкус и стиль.

 Я всегда с трепетом относился к скульпторам эпохи Возрождения. Помню как еще в детстве листал вкусно пахнущие иллюстрированные художественные альбомы  и  у меня в голове не укладывалось как можно из глыбы мрамора сотворить такое произведение. Ведь мастеру нужно создать не только нужные пропорции, но еще передать движение, характер и посыл. Давид Микеланджело и Персей  с головой Медузы  это те самые произведения, которые запомнились мне с детства и теперь, увидев их во Флоренции, на том месте, где их впервые увидели жители города в средние века, я чувствовал настоящий восторг.

 Люди в Италии мне показались спокойными, безмятежными.  Они могут громко говорить, смеяться, громко спорить о чем то.. Но чувствуется в них какая то расслабленность, во взгляде, в движениях. Уверенность ли, стабильность жизни так влияет - не могу сказать, так как в любой стране свои сложности.  

Женщины - итальянки очень миловидные. И почти у всех длинные  поразительно густые . Это можно тоже назвать их отличительной чертой. Не думаю что уход  -  скорее всего генетика повлияла на их пышные  шевелюры. 

Мужчины очень  следят за собой, красиво и стильно одеты, подстрижены. Ну и конечно как всегда, взглядом и словом, подтверждают славу, закрепившуюся за итальянцами.

Этот  снимок снят в 1951 году Рут Оркин называется "Американка в Италии"  

Много времени прошло но итальянцы остались те же. 

Еще что меня удивило в дни моего пребывания в Италии  - в нигде нет кофе американо. Эспрессо я просто не люблю,  поэтому приходилось заказывать капучино. А поскольку кофе я пью три раза в день, а то и чаще, на меня очень странно смотрели барменши кафе, которое находилось на территории выставки. Но потом привыкли, так как не я один был такой иностранец. Все дело в том, что итальянцы пьют капучино и любое другое кофе с молоком только утром!  Считается,что в другое время молоко плохо влияет на пищеварение. Потом уже я догадался говорить чтобы в эспрессо мне доливали горячую воду.

Второе,что было непривычным, это то, что магазины, почты, аптеки работают до 19-30.

При этом с 12 до 16.

у них обед. В воскресенье выходной, даже маленькие продуктовые магазины закрыты. Почувствуйте разницу, как говорится. 

Ну а в остальном те же люди, со своими радостями, заботами, своей жизнью.  Флорентийцы, говорят, отличаются от других своей закрытостью и чрезмерной расчетливостью. Но я этого не заметил. Хозяйка квартиры, у которой мы снимали жильё, была очень радушна, открыта, люди на улицах всегда с пониманием относились к нашим просьбам подсказать дорогу и т.д. 

Еще немного фото Флоренции:

Туристы на Понте Векьо:

Обожаю эти маленькие тихие улочки, где нет туристов:

 

Река Арно

 После Флоренции я выдвинулся в ЧинквеТерре. Гостиницу в Риомаджоре (ЧинквеТерре) через booking. Сервисы мне очень понравились, рекомендую. Есть система отзывов, что очень удобно.

С небольшими приключениями добравшись до побережья (никогда не давайте нести свой чемодан выходцам из южноазиатских или африканских стран - будут выпрашивать немаленькие деньги за это) ,

я увидел море!

Чинкве Терре  в переводе означает "пятиземелье"  Сейчас это национальный парк Италии, пять небольших поселений на скалистых обрывистых берегах: Риомаджоре ( в котором я остановился),  Манарола, Корнилья, Вернацца, Монтероссо

До сих пор жители здесь живут морем: ловят рыбу, которую тут же готовят в местных ресторанах. 

,

Всегда меня удивляет в Италии как скрупулезно за окном развешивают белье хозяйки 

Все склоны в искусственно созданных террасах, а на склонах  огородики. На фото семья риомаджорцев оживленно что то поливает 

Между городками курсирует катер, которым я воспользовался, чтобы осмотреть Чинкветерре с моря.

Вид на Риомаджоре с моря

здесь есть песчаный пляж. Причем если я, уезжая из Флоренции в +20 видел большинство людей в пуховиках и теплых куртках,  в Монтероссо было чуть теплее и люди уже во всю ходили в купальниках по главным улицам вдоль пляжа. Ну что скажешь - курорт!

 

Обратно я добирался на поезде. около 10 минут 

поезда идут вдоль побережья в тоннелях , как в метро

Удивительное чувство меры и вкуса  у итальянцев. Посмотрите: это таблички, ограничивающие  частную лестницу от туристов:

А это кактусы. Просто кактусы:

Еще немного Риомаджоре:

 

 

 Здесь очень тихо. Особенно хорошо утром, часов в 9,  когда еще нет туристов, зайти в первое открывшееся кафе на берегу и выпить чашечку горячего капучино с булочкой.

А внизу шумит море, а ты наслаждаешься этим спокойствием и смотришь, как постепенно просыпается городок. Как чистят свежую рыбу рыбаки возле своих лодок, как развешивают белье старушки, открываются магазины и город наполняется туристами.

Здесь нет приезжих выходцев из развивающихся стран, продающих зонтики и прочую ерунду. В основном живут люди, родители которых  выросли тут же.  Многие коренные риомаджорцы теперь владельцы маленьких гостиниц и магазинчиков. Удивительно, но этот регион был открыт для туристов совсем недавно и туристическая инфраструктура здесь мало развита. Но все равно сюда стоит приехать

Два дня, отведенные для Риомаджоре, пролетели  быстро. Следующая точка моего маршрута - Пиза. 

На осмотр города оставалось два часа ...

Поэтому знакомство было поверхностным,  хотя от экскурсии по городу я бы не отказался,но ???...

С железнодорожного вокзала дойти до центра города оказалось делом 20 минут. 

 

Многие люди пьют воду из фонтанчиков.

 

Вот собственно и главная достопримечательность. И как всегда туристы фотографируются,  как бы поддерживая падающую башню. 

Полюбовавшись Дуомо,   я направился к вокзалу, чтобы добраться до аэропорта.  Пиза небольшой городок, все достопримечательности можно обойти пешком в течение двух часов, если не заходить в музеи. 

На этом мое путешествие закончилось и я полон впечатлений, немного уставший, но довольный,  отправился домой. 

"Путешествия учат больше, чем что бы то ни было.

Иногда один день, проведенный в других местах, дает больше, чем десять лет жизни дома"

- сказал когда то Анатоль Франс,

и я с ним совершенно согласен ...

ВСЕМ ПРИВЕТ !
  www.lamia.com.ua

магазин модного итальянского белья


60%, 3 голоси

0%, 0 голосів

40%, 2 голоси
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.