хочу сюда!
 

Алиса

38 лет, дева, познакомится с парнем в возрасте 30-45 лет

Заметки с меткой «рассказ»

Сила веры

Он был верующий и любил быструю езду, его остановили только врата рая.

Мотельные истории

== Смертельные объятия в мотеле А1А == Окончание истории.


Кристина Джордан вышла из тюрьмы города Орландо (Central Florida Reception Center, 7000 H C Kelley Rd, Orlando, FL 32831). Кристина Джордан была осуждена за соучастие в эвтаназии, но адвокаты вытащили её намного раньше срока приговора. НАЧАЛО >>




Она провела в заточении год и два месяца вместо семи лет и чувствовала себя не просто счастливо, а потрясающе. Представьте, вы в Америке, выходите из тюрьмы, и у вас 10 миллионов долларов на счету. Американская тюрьма оказалась не такой страшной, как в фильмах, она, скорее, напоминала советский санаторий, только кормили лучше, и бытовые условия были более комфортными. В тюрьме была библиотека, много американок, и Кристина подтянула английский. Она стала умнее и образованнее.

А что, ей 21 год, у неё грин-карта, 10 миллионов долларов и новая фамилия Джордан. Вопросы мучали её весь год — почему? Почему этот старый, обходительный, состоятельный джентльмен так поступил, затащил в постель, чтобы покончить с собой? И почему он захотел умереть в её объятьях? И почему оставил ей такой щедрый «гонорар»? «Он мог умереть и за гораздо меньшую сумму. Билл Джордан, кто ты?» — думала Кристина. Он не только оставил ей состояние, но и оградил её от суда мощной армией профессиональных адвокатов, вытащивших девушку на свободу.

Эти вопросы измучили Кристину больше, чем тюрьма, поэтому она не могла думать ни о чём другом, кроме как о Билле Джордане и его истории. У неё был адрес дома Билла Джордана. Она знала от адвокатов, что дом продан за три месяца до того, как он появился в мотеле А1А. «Значит, — подумала Кристина, — он уже не собирался возвращаться». Надежда была на то, что новые владельцы дома окажутся отзывчивыми людьми, чтобы ответить на вопросы миссис Джордан.

Выйдя из тюрьмы, через недельку уже была в Вашингтон, в политической столице США, в этом вечно занятом мировыми проблемами городе. В политической столице США, вечно занятом Вашингтоне, Кристина сняла номер в Hyatt Regency Washington (400 New Jersey Ave NW, Washington, DC 20001), приняла ванную, заказала в номер ужин с шампанским, записалась в spa-салон и салон красоты, и отправилась по бутикам. Впервые в жизни она расплачивалась, не глядя на цены, это был её райский шоппинг.




Перед владельцами дома молодая миссис Джордан предстала во всей красе, так, как и подобает настоящей миллионерше. Хозяева сразу оценили дорогой внешний вид гостьи и пригласили внутрь. Она представилась его родственницей, сказала, что Билл умер и спросила, есть ли какие-либо его вещи. Собственники дома поставили перед Кристиной небольшую картонную коробку, потом они ещё немного поговорили о доме, его особенностях и попрощались.

Сидя на полу своего номера «люкс», девушка с любопытством разглядывала старые фотокарточки, лежавшие между журналами с изображениями звёзд 50-х. Она держала в руках выцветший от времени снимок и разглядывала молодого, улыбающегося человека, это был Билл, за его спиной кабриолет, а на песчаном берегу мотель А1А. Следующий снимок заставил Кристину содрогнуться. На фотографии она увидела мистера и миссис Джордан. Супруга Билла в молодости выглядела точь-в-точь, как она: те же тёмные волосы и выразительные карие глаза, те же пухлые губы, те же округлые формы. Разве что причёска другая — модная в 50-х «бабетта».

Вопрос застучал в висках: «Что же случилось с их браком? Почему миссис Джордан не присутствовала на судебном процессе Кристины? Развелись?»

Кристина схватила телефон и позвонила одному из адвокатов Билла, защищавшего её интересы в суде, и попросила о встрече.

И вот, они сидят за длинной барной стойкой отеля Hyatt, и адвокат рассказывает ей печальную историю. Билл Джордан был женат на протяжении 50-ти лет, всю жизнь чета Джордан прожила в шикарном частном доме в Вашингтоне. Билл сделал блестящую карьеру адвоката, защищал в суде политических деятелей, губернаторов, и так сколотил состояние. И жили они с Хелен (так звали его жену) удивительно мирно и счастливо. Адвокат сказал, что никогда не видел более счастливых и любящих друг друга пожилых людей. Это была любовь до гробовой доски. Их разлучила внезапная смерть Хелен. Похоронив жену Билл Джордан закрылся дома, пил, погружаясь в депрессию.

- Так прошло больше полугода. Потом он вдруг нас вызвал и сказал, что хочет продать дом, — сказал адвокат. — Боль утраты Билла была настолько нестерпимой, что он продал единственное место на земле, где чувствовал себя, как дома. Без Хелен он стал сиротой. Покупатель нашёлся быстро, а Билл собрал свои вещи и уехал на океан, в мотель А1А. Вот оттуда-то мы и получили от него звонок по поводу эвтаназии. Поскольку Билл Джордан был партнёром нашей юридической компании, мы сделали всё так, как он хотел. Представьте, какой шок он испытал, когда увидел свою молодую Хелен в мотеле!.. Наверное, он тронулся умом.

Адвокат и Кристина выпили ещё, затем он попрощался и ушёл.

Кристина всё поняла. Билл обезумел от горя, он знал, что жить без супруги не сможет. Его не интересовали уже ни деньги, ни удовольствия, ни путешествия. Старик Джордан хотел только одного — умереть в объятьях любимой Хелен. И его воспалённый мозг придумал эту жуткую уловку, на которую попалась Кристина…

Она вспомнила последнее слово Билла, которое она не расслышала. Они лежали на кровати, ожидая, когда подействует укол со смертельным ядом. Жёсткие объятья Билла ослабли, и он еле слышно прошептал: «Хелен». Поэтому-то Кристина и получила от него щедрое вознаграждение в 10 миллионов долларов. Вдруг зазвучала композиция Шарля Азнаура «Вечная любовь». Вспоминая то, что произошло в мотеле А1А, представляя себе совместную жизнь Билла и Хелен, Кристина громко разрыдалась. К ней подошёл официант и предложил воды, чтобы успокоиться, но сквозь рыдания она попросила ещё виски. В номер её почти несли.

Наутро, встав с больной головой, она вдруг поняла, что в какой-то степени любит Билла Джордана, благодарна ему за эту страшную историю и своё неожиданное обогащение. Кристина спешно оделась, она решила отправиться в мотель А1А, чтобы эта история закончилась там же, где и началась.

Хозяева мотеля на Флаглер-Бич приняли её как родную. Хозяйка украсила её кровать цветами, наполнила холодильник шампанским Moёt. Вечером, сидя на террасе под вентиляторами, Кристина Джордан сказала одному из собственников мотеля:

- Олег, я хочу купить мотель.



Диалог, которого не было

Диалог, которого не было

Alex Petrov

«Ну, что ж ты страааашнааая такая? Ты такая страаашнаяяяя…», – премьер-министр Залесья сидел за своим рабочим столом и напевал известную некогда песню. Перед ним лежала газета «д’Вести», на первой полосе которой фигурировал портрет Марии Захеровой. «И накрашенная страшная, и не накрашенная…», – неистово фальшивя, ехидно продолжил подвывать политик и тут же нарисовал фотоснимку усы под носом, в стиле Адольфа.

Наклонив голову, Ведмедев посмотрел на газету, словно оценивая шедевральность своей работы, и несколькими штрихами маркера добавил Захеровой косую челку.

– О! Теперь сплошной зеер гут! – политик злобно захихикал и откинулся в шикарном кресле зеленой кожи.


«Ты хто?… Дирееектор? Да пошёл ты в жопу дирееектооор!», – в кармане брюк костюма от Суздальской швейной фабрики раздался уставший голос мультяшной Масяни.

– О, млять! Не было вас ночью, на хрен вы и днем?! – пробормотал Ведмедев, достал из кармана айфон четвёртой модели и провёл пальцем по дисплею. – Доброго дня, Владимир Владимирович.
– Привет! – голос шефа, лишенный эмоций, как всегда был похож на кусок пенопласта. Но именно от этого у премьер-министра всегда потело под мышками. – Тебе уже принесли аналитическую записку касаемо вчерашнего парада в Киеве?
– Конечно же. Ещё утром… – испуганно залепетал Ведмедев и убрал газету в ящик стола.
– Я тебя жду! – динамик телефона выстрелил голосом президента и разговор прервался.

Политик судорожными движениями отключил айфон, достал из него сим-карту и переставил в старенькую «нокию». Сунув пошарпанный телефон в карман брюк, он схватил тоненькую папку, обтянутую красным дерматином, и стремглав выбежал из кабинета.

Путен стоял у окна и смотрел на тонущую в смоге столицу. Мешковато сидевший серый костюм добавлял уныния сутулой фигуре. Осунувшееся лицо уже не спасали лошадиные дозы ботокса.

«Сморщенное яблоко», – подумал Ведмедев и тут же прикусил язык.

– Рассказывай! – голос президента был похож на щупальца кальмара в продмаге. Серый, липкий и от этого очень противный.
– Товарищ президент! Владимир Владимирович! Согласно аналитическому докладу управления…
– Давай по сути! – перебил Ведмедева хозяин огромного, как волейбольная площадка, кабинета. – У меня нет времени слушать эту хрень!

Путен по прежнему стоял спиной к премьер-министру.

– Парад прошёл. Джавелины показали. «Богдана» все-таки не фейк…
– Это я и без твоих придурков знаю. Ты мне скажи… Что там за такое сильное приветствие Порошенко предложил войскам?
– Гы-гы! – Ведмедев в улыбке обнажил жёлтые зубы. – Та ерунда. Бандеровский клич!
– ЕРУНДА?! – ротвейлером рыкнул Путен и резко развернулся на каблуках. – Ерунда – это твоё рождение и твоих идиотов из управления типа аналитики!!! ДИМА! ИДИОТ ТЫ КАРТОННЫЙ! Ты слышал, как украинцы радостно это приняли? Они плачут от этих слов, Дима! Понимаешь, сука ты дебильная?! Не от страха перед нами плачут, а всего от четырёх слов!.. – Путен презрительно плюнул под ноги премьер-министра и, торопливо семеня короткими ножками, подошёл к столу и запрыгнул в кресло. Крокодилья кожа возмущённо скрипнула.
– Так, может, мы тоже? – осторожно спросил Ведмедев.
– Что мы тоже?.. Будем кричать «Слава Украине»?.. Не, ну а что? Охренительно, я считаю! – взгляд президента Залесья прожег ненавистью фигуру премьер-министра.
– Вы меня не так поняли, Владимир Владимирович, – дрожа всем телом, едва выговорил Ведмедев. – Может, и мы через госдуму протянем какой-нибудь мощный клич. А то вот это «Здравствуйте, товарищи», откровенно говоря, напоминает встречу председателя колхоза с доярками.
– Предложения есть?
– Конечно… Только нужно глубоко в истории покопаться.
– Очень глубоко? – Путен саркастично ухмыльнулся.
– Ну, вот смотрите, Владимир Владимирович… Если предложить, к примеру, «Хайль Путен»?!
– Дима, твою мать! С ума сошёл?! – президент судорожно закашлялся. – Стадо не поймёт!
– А если мы прикажем понять? Дескать, этот девиз – наш трофей. А значит, что хотим, то и делаем.
– Давай, копни ещё глубже.
– Тогда, например, можно такое запилить… – Ведмедев на секунду задумался уставившись в потолок. – «Аве Цезарь»!
– А ответ какой? – недоуменно спросил Путен.
– Ответ?.. Ну, пусть будет «Воистину Цезарь».
– А Гундяев не будет против?
– Ой, Владимир Владимирович… Да пошёл он на хрен. Его забыли спросить… Тем более это ж для дела надо!
– Значит, «Аве Цезарь – Воистину Цезарь»?! Так?
– Угумс…

Ведмедев подошёл к журнальному столику, на котором одиноко стояла небольшая малахитовая шкатулка. Премьер-министр нажал кнопку сбоку, и крышка тут же распахнулась. Внутренности шкатулки были до краев заполнены ослепительно белым порошком.

– Поклади на место! – злобно зашипел Путен. – Мне не нравится про Цезаря. Он-то здесь причём?
– Ну, такой титул был. Я в кино смотрел.
– Так… Давай немного подрихтуем фразу! – Путен задумался, пожевал нижнюю губу и выпалил, – Пусть будет «Аве Вова – Воистину Вова»! Звучит?!
– Конечно! – радостно крикнул Ведмедев и снова покосился на заветную шкатулку.
– Так… С этим разобрались. Готовь документы в госдуму… Кстати, как прошла операция по дискредитации самого парада в Киеве?
– Ааа… – Ведмедев разочарованно махнул рукой. – Агент Бобер, как всегда, хрени какой-то понаписывала и попыталась выдать нам это как шедевр.
– Ммммда! Толку от неё никакого… А что там агент Шарик?
– То же самое, Владимир Владимирович!.. Помните, у Земфиры были такие слова «Целовала себя в засосы»? Так это про Шарика. Уровень самолюбования космический.
– Да пусть хоть трахнет сам себя перед камерой, главное, чтобы толк был…
– Так а я о чем? Толку все меньше и меньше. Украинцы ржут с него, и устраивают ад в комментариях.
– Ладно… Я подумаю, что можно ещё сделать. Ты, главное, дело с приветствием доведи до конца!
– Сделаем… И это… – Ведмедев замялся.
– Я знаю, о чем ты! Протянешь вот это «Аве Вова» через госдуму, подарю тебе десятый айфон!
– Чеееестно?! – глаза премьер-министра засияли двумя прожекторами.
– Конечно… В Рязани начали собирать аналог. Называется «Березка». Экран, полифония, все дела. Не хуже того американского яблока.

Ведмедев обижено скривил губы.

– Дима! Отечественного производителя нужно поддерживать, а не смотреть в сторону загнивающего капитализма… Ты меня понял?
– Пооооонял! – едва слышно промямлил Ведмедев.
– Вот и молодец… А ну-ка, крикни приветствие.
– Аве Вова! – гаркнул премьер-министр и щёлкнул каблуками.
– Воистину Вова! – президент улыбнулся и махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

 

Молодец, бабушка!

Молодец, бабушка!

Звонок раздался в десять утра. Мария Ивановна отложила вязание и сняла трубку.
— Ваш внук только что попал в серьезное ДТП. Он виноват, — торопливо объяснял неизвестный. — Разбита дорогая иномарка, есть жертвы, а это от трех до пяти лет лишения свободы… Чтобы помочь внуку избежать тюрьмы, придется заплатить!
— Сколько нужно?
— Двести тысяч! — решительно заявили на том конце провода. — Готовьте деньги, сейчас к вам приедет наш человек! И об этом звонке никому, а то внучек точно попадет за решетку!
— Но дома таких денег нет, — всхлипнула Мария Ивановна. — Нужно ехать в банк, а это на другом конце города.
— Выходите на улицу, к дому подъедут серебристые «жигули» и отвезут туда, куда нужно. И помните — никому ни слова! Это в интересах вашего внука.

Проехав полгорода и остановившись возле банка, водитель прижал палец к губам.

Мария Ивановна ответила ему тем же. Она вернулась через полчаса:
— Пин-код от карточки забыла, — тяжело вздохнула она. — На дачу надо ехать. Он у меня там, в тетрадке записан…
Дачу, которая была в тридцати километрах от города, Мария Ивановна покинула с двумя сумками картофеля и сеткой лука.
— Грузи в багажник и поехали! — сказала она заскучавшему было парню.
— В банк? — переспросил тот.
— Домой, — бросила Мария Ивановна. — Не с картофелем же в банк ехать?! А по дороге возле супермаркета останови, надо хлеба и молока купить…

Водитель насупился, но промолчал. Темнело. Парень нервничал, а Мария Ивановна была как никогда спокойна.
— Чем сидеть без дела, помог бы бабушке, — заметила она, выходя из машины. И мошенник покорно потащился за ней на пятый этаж. А там его уже ждали сотрудники полиции.
— А как же внук?! — растерялся задержанный.
— Нет у меня никакого внука, — спокойно ответила несостоявшаяся жертва мошенничества. — Как, впрочем, не было и никакого ДТП с человеческими жертвами. Я вас сразу раскусила!
— Зачем тогда было в банк ездить?
— Чтобы за квартиру и телефон заплатить.
— А на дачу?
— Чтобы картошку и лук домой перевезти, — объяснила Мария Ивановна. — Иди-иди! Я тебе не бабушка с кошкой, а майор полиции в отставке!




История о крошечном защитнике

История о крошечном защитнике

Пес был стар. Даже по человеческим меркам количество прожитых псом лет выглядело весьма солидно, для собаки же подобная цифра казалась просто немыслимой. Когда к хозяевам приходили гости, пес слышал один и тот же вопрос:

– Как ваш старик, жив еще? – и очень удивлялись, видя громадную голову пса в дверном проеме.

Пес на людей не обижался – он сам прекрасно понимал, что собаки не должны жить так долго. За свою жизнь пес много раз видел хозяев других собак, отводивших глаза при встрече и судорожно вздыхавших при вопросе:

– А где же ваш?

В таких случаях хозяйская рука обнимала мощную шею пса, словно желая удержать его, не отпустить навстречу неотвратимому.

И пес продолжал жить, хотя с каждым днем становилось все труднее ходить, все тяжелее делалось дыхание. Когда-то подтянутый живот обвис, глаза потускнели, и хвост все больше походил на обвисшую старую тряпку. Пропал аппетит и даже любимую овсянку пес ел без всякого удовольствия – словно выполнял скучную, но обязательную повинность.

Большую часть дня пес проводил лежа на своем коврике в большой комнате. По утрам, когда взрослые собирались на работу, а хозяйская дочка убегала в школу, пса выводила на улицу бабушка, но с ней пес гулять не любил. Он ждал, когда Лена (так звали хозяйскую дочку) вернется из школы и поведет его во двор. Пес был совсем молодым, когда в доме появилось маленькое существо, сразу переключившее все внимание на себя. Позже пес узнал, что это существо – ребенок, девочка. И с тех пор их выводили на прогулку вместе. Сперва Лену вывозили в коляске, затем маленький человечек стал делать первые неуверенные шаги, держась за собачий ошейник, позже они стали гулять вдвоем, и горе тому забияке, который рискнул бы обидеть маленькую хозяйку! Пес, не раздумывая, вставал на защиту девочки, закрывая Лену своим телом.

Много времени прошло с тех пор… Лена выросла, мальчишки, когда-то дергавшие ее за косички, стали взрослыми юношами, заглядывающимися на симпатичную девушку, рядом с которой медленно шагал громадный пес. Выходя во двор, пес поворачивал за угол дома, к заросшему пустырю и, оглянувшись на хозяйку, уходил в кусты. Он не понимал других собак, особенно брехливую таксу с третьего этажа, норовивших задрать лапу едва ли не у самой квартиры. Когда пес выходил из кустов, Лена брала его за ошейник, и вместе они шли дальше, к группе березок, возле которых была устроена детская площадка. Здесь, в тени деревьев, пес издавна полюбил наблюдать за ребятней. Полулежа, привалившись плечом к стволу березы и вытянув задние лапы, пес дремал, изредка поглядывая в сторону скамейки, где собирались ровесники Лены. Рыжий Володя, которого когда-то пес чаще всех гонял от Лены, иногда подходил к нему, присаживался рядом на корточки и спрашивал:

– Как дела, старый?

И пес начинал ворчать. Ребят на скамейке собачье ворчанье смешило, но Володя не смеялся, и псу казалось, что его понимают. Наверное, Володя действительно понимал пса, потому что говорил:

– А помнишь?..

Конечно, пес помнил. И резиновый мячик, который Володя забросил на карниз, а потом лазал его доставать. И пьяного мужика, который решил наказать маленького Толика за нечаянно разбитый фонарь. Тогда пес единственный раз в жизни зарычал, оскалив клыки. Но мужик был слишком пьян, чтобы понять предупреждение и псу пришлось сбить его с ног. Прижатый к земле громадной собачьей лапой, мужик растерял весь свой педагогический пыл, и больше его возле площадки не видели…

Пес ворчал, Володя слушал, изредка вспоминая забавные (и не очень) случаи. Потом подходила Лена и говорила, поглаживая громадную голову пса:

– Ладно тебе, разворчался. Пойдем домой, вечером еще поболтаете.

Вечернюю прогулку пес ждал особенно. Летом ему нравилось наблюдать как солнце прячется за серые коробки многоэтажек и вечерняя прохлада сменяет дневную жару. Зимой же пес подолгу мог любоваться черным, словно из мягкого бархата, небом, по которому кто-то рассыпал разноцветные блестки звезд. О чем думал в эти минуты старый пес, отчего порой он так шумно вздыхал? Кто знает…

Сейчас была осень, за окном уже смеркалось и капал тихий, унылый дождик. Пес вместе с Леной шли привычным маршрутом, когда чуткое собачье ухо уловило необычный звук. Звук был очень слабый и почему-то тревожный. Пес оглянулся на Лену – девушка звук не замечала. Тогда пес быстро, насколько позволяло его грузное тело, метнулся в заросли кустов, пытаясь отыскать… Что? Он не знал. За всю долгую жизнь пса с таким звуком он еще не сталкивался, но звук полностью подчинил себе сознание пса. Он почти не слышал как испуганно зовет его Лена, как ее успокаивает Володя… Он искал – и нашел. Маленький мокрый комочек разевал крошечную розовую пасть в беззвучном крике. Котенок. Обычный серый котенок, который только неделю назад впервые увидел этот мир своими голубыми глазами, задыхался от затянутой на его горле веревочный петли. Передние лапки его беспомощно хватались за воздух, задние же еле доставали до земли.

Пес одним движением мощных челюстей перегрыз ветку, на которой был подвешен котенок. Тот плюхнулся в мокрую траву, даже не пытаясь подняться. Осторожно, чтобы не помять маленькое тельце, пес взял его зубами за шкирку и вынес к Лене.

– Что за дрянь ты при… – Начала было Лена и осеклась. Тихонько ойкнула, подхватила маленькой дрожащий комочек. Попыталась снять петлю, но мокрая веревка не поддалась.

– Домой! – скомандовала Лена и, не дожидаясь пса, побежала к подъезду.

Котенок выжил. Три дня лежал пластом, никак не реагируя на суету вокруг. Только жалобно пищал, когда большой бородатый человек со странной кличкой «Ветеринар» делал уколы тонкой длинной иглой. На четвертый день, завидев шприц, котенок заполз под диван, чем вызвал сильное оживление среди людей. А еще через неделю по квартире скакал озорной и абсолютно здоровый кошачий ребенок. В меру хулиганистый и непослушный. Но стоило псу слегка рыкнуть или хотя бы грозно посмотреть на озорника и котенок тут же становился образцом послушания.

А пес с каждым днем становился все слабее. Словно отдал частичку своей жизни спасенному котенку. И как-то раз пес не смог подняться со своей подстилки. Опять вызвали ветеринара, тот осмотрел пса и развел руками. Люди долго о чем-то говорили, Лена тихо плакала… Потом звякнуло стекло, ветеринар стал подходить к собаке, пряча руки за спиной. И вдруг остановился, словно перед ним выросла стена.

Но это был лишь маленький серый котенок. Выгнув спинку дугой и задрав хвост, котенок первый раз в жизни шипел, отгоняя от пса что-то непонятное, но очень страшное. Котенок очень боялся этого человека со шприцом. Но что-то заставляло его отгонять ветеринара от пса…

Ветеринар постоял, глядя в полные ужаса кошачьи глаза. Отступил назад, повернулся к Лене:

– Он не подпустит. Уберите котенка…

– Нет.

– Лена! – Воскликнула хозяйка. – Ну зачем же мучать собаку?

– Нет. Пусть будет как будет. Без уколов…

Ветеринар посмотрел на котенка, затем на заплаканную Лену, снова на котенка… И ушел. Люди разошлись по своим делам, квартира опустела. Только бабушка возилась на кухне, изредка всхлипывая и шепча что-то невнятное.

Пес дремал на подстилке, положив громадную голову на лапы и прикрыв глаза. Но не спал. Он слушал дыхание котенка, который беззаботно спал, уютно устроившись под боком пса. Слушал, и пытался понять, как этот маленький слабый зверек сумел отогнать большого и сильного человека.

А котенок спал, и ему снилось, что псу опять угрожает опасность, но он снова и снова прогоняет врага. И пока он, котенок, рядом, то никто не посмеет забрать его друга.

Автор: Сергей Уткин, «Старик»



Я – благодарный социопат.



Я – благодарный социопат.

Позвали в гости. Подруга с мужем. Будет много народа, сказали… Я говорю: не зовите, хуже будет. Я не люблю народа. Я – социопат. Нет, приезжай, настояли. Ну, приехала. То-се. Выпили, поели. И тут – разговоры.

Все болтают, я молчу. Начали у меня всякую фигню спрашивать. Не спрашивайте меня ни о чем, говорю. Я – молчаливый социопат. Нет, пристали. Один. Полчаса рассуждал о манерах, о том, как трудно жить, когда вокруг не умеют себя вести и одеваться. Что Вы об этом думаете, говорит мне. Подряд три раза. Ну, я и сказала, что я думаю, что на его месте я бы не надела крепдешиновую кофточку своей мамы, даже в гости, даже под пиджак своего папы… И не стала бы из общей мисочки доедать салат. Переложила бы в свою тарелку. И… Ну, он не дослушал, ушел быстро и даже уехал. А я что? Я – откровенный социопат.

А тут еще одна. Полвечера всё говорила о здоровом питании, и сетовала, что ничего здорового нет на столе. Что я об этом думаю, спросила меня. Несколько раз. Ну, я и сказала, что она, несомненно, символ здорового питания, вся сама здоровая, здоровенная, даже. И да, ничего подходящего для нее нет. Уже нет. Особенно, на ее части стола. Все кончилось. И она как-то сразу тоже домой собралась, только пирожок доела с мясом. А я что? Я – правдивый социопат.

И тут с другого края стола спросили. Там женская компания, одна рассказывала про свой успех у мужчин. Бешеный. На отдыхе. В Турции. И Испании. У массажистов и официантов. Громко так рассказывала. И у меня спросила, к несчастью, как мои успехи у мужчин. Ну, я и рассказала, что нет у меня успехов. Ни одного альфонса за это лето не осчастливила. Ни в Турции, ни в Испании. Наверное, денег жалко. Я – жадный социопат.

И они как-то вдруг все засобирались домой и уехали. Стало тихо… Остались мы. Я, подруга, муж. И бабушка.

– Господи, счастье какое, – сказала подруга. – Как они рано все уехали. Впервые.
– Я по этому поводу вишневую наливку сейчас принесу, сам делал, только для нас берег, – сказал муж.

Мы пили наливку и смотрели на закат. Было чудесно. Тихо и пахло листвой.

– Спасибо, что позвали в гости, – сказала я. – Как хорошо у вас.
– Приезжай всегда, – ответили они.

Я приеду. Я – благодарный социопат.

Автор: Наталья Иванова

 

Люди встречаются не случайно…

Люди встречаются не случайно…

Еду я в электричке. Входит бомж. Синяк синяком. Морда опухшая. На вид лет тридцать. Оглядевшись, начинает:

— Граждане господа, три дня не ел. Честно. Воровать боюсь, потому что сил нет убежать. А есть очень хочется. Подайте, кто сколько сможет. На лицо не смотрите, пью я. И то, что дадите, наверное, тоже пропью! — и пошел по вагону.

Народ у нас добрый — быстро накидали бомжу рублей пятьсот.

В конце вагона бомж остановился, повернулся к пассажирам лицом, поклонился в ноги.

— Спасибо, граждане-господа. Дай Вам всем Бог!

И тут вдруг сидящий у последнего окна злобного вида мужик, чем-то похожий на селекционера Лысенко, только в очках, вдруг как заорет на бомжа:

— Мразь, гнида, побираешься, сука. Денег просишь. А мне, может, семью нечем кормить. А меня, может, уволили третьего дня. Но я вот не прошу, как ты, мразь.

Бомж вдруг достает из всех своих карманов всё, что у него есть, тысячи две, наверное, разными бумажками с мелочью, и протягивает мужику.

— На, возьми. Тебе надо.
— Что? — фонареет мужик.
— Возьми! Тебе нужнее! А мне еще дадут. Люди же добрые! — сует деньги мужику в руки, отворачивается, распахивает двери и уходит в тамбур.
— Эй, стой! — вскакивает мужик и с деньгами в руках выбегает за бомжом в тамбур.

Весь вагон, не сговариваясь, замолчал. Минут пять мы все внимательно слушали диалог в тамбуре. Мужик кричал, что люди — дерьмо. Бомж уверял, что люди добры и прекрасны. Мужик пытался вернуть деньги бомжу, но тот обратно денег не брал. Кончилось всё тем, что бомж пошел дальше, а мужик остался один. Возвращаться он не спешил. Закурил сигарету.

Поезд остановился на очередной станции. Вышли и вошли пассажиры.

Мужик, докурив сигарету, тоже вошел обратно в вагон и присел на свое место у окна.
На него никто особо не обращал внимания. Вагон уже жил своей обычной жизнью.
Поезд иногда останавливался. Кто-то выходил, кто-то входил.

Проехали остановок пять. Вот уже и моя станция. Я встал и пошел на выход.

Проходя мимо мужика, я бросил на него беглый взгляд. Мужик сидел, отвернувшись к окну, и плакал…

© Михаил Фатахов

 

 

Мечта

Мечта

Мой брат принес домой новенький собачий ошейник, пахнущий кожей и с магазинной биркой.
— Так, — сразу все поняла мама. — Этого не будет никогда! — строго сказала она. — Собаки еще только в нашем доме не хватало!

Брат молча прошел в комнату и повесил ошейник над своей кроватью. Получилось здорово.

— Где ты взял деньги? — спросил папа.
— Накопил, — уклончиво объяснил брат. — Три месяца откладывал помаленьку…
— Понятно, — развел руками папа. — Значит, наш младший сын уже три месяца мечтает о собаке.
— Я тоже мечтаю! Я тоже мечтаю о собаке! — встрял в разговор и я. — Уже целую неделю мечтаю! Даже нет, восемь дней!

Это была неправда. О собаке я мечтал всю свою жизнь, с самого рождения. Но ведь не я же, втайне собирая деньги, которые родители дают на завтраки в школе и всякие другие пустяки, купил в конце концов великолепный новенький ошейник из желтой кожи и с заклепками. Я не мог обидеть моего брата и потому сказал всего про восемь дней!

— Мечтать не вредно, — согласилась мама.

Потом мы, как всегда, делали с братом уроки. Он свои, чепуховые, за третий класс, а я — серьезные, на сложение простых дробей. И время от времени поднимали головы от тетрадок и поглядывали на собачий ошейник, который висел над кроватью брата.

— В прошлом месяце было тридцать дней? — вдруг начал вспоминать я. — Нет, тридцать один! Значит, завтра будет девяносто три дня, как ты мечтаешь о собаке!

Брат мой в ответ угрюмо засопел.

— А если к твоим дням прибавить девять моих, то получится сто два дня несбыточной мечты! — подсчитал я.
— Да уж, — печально вздохнул наш папа. Он сидел в кресле с газетой и все слышал.
— Несбыточные мечты… — повторил папа мои слова. — Такого не бывает. Если мечта правильная, она обязательно сбудется.

А в субботу наш папа куда-то надолго ушел с утра. Вернулся и сразу же позвал всех нас в прихожую.

— Вот… — сказал папа смущенно, когда мы собрались. — Я сложил три числа, и получилось, что мы мечтали об одном и том же тридцать четыре года, три месяца и одиннадцать дней… Это по состоянию на сегодняшнее утро!

Сказав так, папа осторожно распахнул пальто и вытащил из-за пазухи серого лохматого щенка с черными сверкающими глазенками.

Мы с братом онемели и остолбенели до такой степени, что даже не закричали «ура».

Наша мама как-то странно посмотрела на папу. Он так и продолжал стоять в распахнутом пальто, прижимая щенка к груди.

— Прибавь еще двадцать семь лет… к мечте, — вдруг изменившимся голосом попросила мама.
— Нет, пожалуй, двадцать восемь!…

Мама открыла шкаф и достала из самой его глубины запрятанную когда-то синюю собачью миску.

Автор: Георгиев Сергей



Пёс

Пёс.

Все у меня шло хорошо, жена досталась просто на зависть, трое детей-погодков только в радость, бизнес развивался в таком темпе, чтобы жить с него было можно, а внимания лишнего к себе не привлекал… Сначала даже не верилось, потом привык и думал, что всегда так и будет.

А на двадцатом году появилась в жизни трещина. Началось со старшего сына…

Меня родители воспитывали строго, и как подрос, наказывали по сторонам ничем не размахивать, а выбрать хорошую девушку по душе, жениться и строить семью. Я так и сделал и ни разу не пожалел. И детей своих этому учил. Только то ли времена изменились, то ли девушки другие пошли, но не может сын такой девушки отыскать, чтобы смотрела ему в глаза, а не ниже пояса, то есть в кошелек или в трусы. И деньги есть, и образование получает, и внешностью Бог не обидел, а все какая-то грязь на него вешается. И мается парень, и мы за него переживаем, словом, невесело стало в доме.

Дальше – хуже. Заболела теща, положили в больницу, там она через неделю и умерла. Отплакали, отрыдались…

Тесть остался один, не справляется. А родители жены попались просто золотые люди, между своими и ее родителями никогда разницу не делал. Забираем тестя к себе, благо место есть. Жена довольна, дети счастливы, ему спокойнее. Все бы хорошо, НО!

У тещи был пес, то ли черный терьер, то ли ризен, то ли просто черный лохматый урод. Забрали и его, себе на горе. Все грызет, детей прикусывает, на меня огрызается, гадит, гулять его надо выводить вдвоем, как на распорке. Вызывал кинологов, денег давал без счету чтоб научили, как с ним обходиться, без толку. Говорят, проще усыпить…

Но… тут тесть сказал, что когда собачка умрет, тогда и ему пора. Оставили до очередного раза. Дети ходят летом в джинсах, с длинными рукавами: покусы от меня прячут, жалеют дедушку. К осени совсем кранты пришли, озверел, грызет на себе шкуру, воет. Оказывается, его еще и надо триминговать. Объехали все салоны, нигде таких злобных не берут. Наконец, знающие люди натакали на одного мастера, который возьмется. Позвонили, назначили время: 7 утра.

Привожу. Затаскиваю. Кобель рвется, как бешеный. Выходит молоденькая девчушка крошечных размеров. Так и так, говорю, любые деньги, хоть под наркозом (а сам думаю, чтоб он сдох под этим наркозом, сил уже нет).

Берет она у меня из рук поводок, велит прийти ровно без десяти десять, и преспокойно уводит его. Прихожу как велено. Смотрю, эта девчушка выстригает шерсть между пальцами у шикарного собакера. Тот стоит на столе, стоит прямо, гордо, не шевелясь, как лейтенант на параде, а во рту у него его резиновый синий мячик. Я аж загляделся. Только когда он на меня глаз скосил, тогда я понял, что это и есть мой кобель. А эта пигалица мне и говорит:

– Хорошо, что Вы по-премя пришли, я вам покажу, как ему надо чистить зубы и укорачивать когти.

Тут я не выдержал, какие зубы! Рассказал ей всю историю, как есть. Она подумала и говорит:

– Вы должны вникнуть в его положение. Вам-то известно, что его хозяйка умерла, а ему нет. В его понимании вы его из дома украли в отсутствии хозяйки и насильно удерживаете. Тем более, что дедушка тоже расстраивается. И раз он убежать не может, то он старается сделать все, чтобы вы его из дома выкинули. Поговорите с ним по-мужски, объясните, успокойте…

Загрузил я кобеля в машину, поехал прямиком в старый тещин дом. Открыл, там пусто, пахнет нежилым. Рассказал ему все, показал. Пес слушал. Не верил, но не огрызался. Повез его на кладбище, показал могилку. Тут подтянулся тещин сосед, своих навещал. Открыли бутылочку, помянули, псу предложили, опять разговорились. И вдруг он ПОНЯЛ! Морду свою задрал и завыл, потом лег около памятника и долго лежал, морду под лапы затолкал. Я его не торопил…

Когда он сам поднялся, тогда и пошли к машине. Домашние пса не узнали, а узнали, так сразу и не поверили. Рассказал, как меня стригалиха надоумила, и что из этого вышло. Сын дослушать не успел, хватает куртку, ключи от машины, просит стригалихин адрес.

– Зачем тебе, спрашиваю.
– Папа, я на ней женюсь.
– Совсем тронулся, говорю. Ты ее даже не видел. Может, она тебе и не пара.
– Папа, если она прониклась положением собаки, то неужели меня не поймет?

Короче, через три месяца они и поженились. Сейчас подрастают трое внуков. А пес? Верный, спокойный, послушный, невероятно умный пожилой пес помогает их нянчить. Они ему и чистят зубы по вечерам.




Спящий красавец

Эдуард Резник


Спящий красавец


Про дедушку Ленина я знал всё. И как он баловался с детишками кипяточком. И как тягал бревно на субботнике, а Надежду Константиновну в разливе. И про письмо молоком, и про всякое Шушенское. Всё знал. 
И моя октябрятская звёздочка не тускнела. Я нарочно слюнил её каждое утро, чтобы Екатерина Семеновна не называла меня засранцем. Она любила повторять:
"Врёшь, засранец! Вон и звёздочка у тебя потускнела". 
А у меня не тускнела.

Когда папа сказал, что мы едем в Москву, я обрадовался.
- К дедушке Ленину! – запрыгал козликом. 
- К дяде Срулю, – ответит папа.
Сруль меня сразил. 
- Но я хочу к Ленину! – заупрямился я.
- Сперва к дяде, потом к дедушке, - успокаивала мама.
- Пусть к дяде, - хныкал я, – только не к Срулю!..
И мама тянула папу за локоть. "При ребёнке зови его Израилем!", и тут же мне: "Поедем к Израилю, да?"
Свет в моих очах померк. 
Я завопил и, вцепившись руками в звёздочку, бросился наутёк, но материнские руки нежно ухватили за шиворот.
- Не поеду в Израиль! – бился я в истерике. 
- Тихо! – затравленно озиралась мама. – Не в Израиль, а к дяде Срулю, в Москву.
- Хоть к Срулю, хоть куда, только не в Израиль!
Папа ушёл на кухню, откупорил бутылку, и мама на него не злилась.
***
Москва оказалась большой. Дядя маленьким. Я стеснялся его имени и называл "дядя Дядя". Вообще-то он был добрым. Угощал конфетами. Но я не брал. От мысли, что они побывали у Срули меня тошнило. Однако разговаривать с ним, отвернувшись к стенке, я любил. 
- Дядя Дядя, а где дедушка Ленин?.. А почему не в Смольном?!.. А Екатерина Семеновна говорила, что у него есть близнец – Партия... Дядя, а Партия девочка? А как же она близнец, у неё что - тоже борода?

Дядя, как и дедушка Ленин, знал несколько языков. Когда я что-то рассказывал, он всегда посмеивался, и называл Екатерину Семёновну "дрекенкопф", что по-древнегречески означало – классная руководительница. 
*** 
- Давай уже отведём его в мавзолей! – вздыхала мама. – Ребёнок же просит.
- Зачем в мавзолей? – отвечал папа. - Давай уж сразу в морг. 
- А Екатерина Семеновна говорила, что Ленин живее всех живых! – встревал я в спор старших.
- Твоя Екатерина Семеновна, - цедил папа, - такая б-б-большевичка со стажем. Она тебе расскажет, эта передовица! 
- Да, - шмыгал я носом, - она на доске почёта.
- Во-во… И на доске, и под забором. 
Мама, потянув папу за локоть, зашипела. А папа сказал:
- Да идите вы… в мавзолей! 
И мы вошли в метро. 
*** 
На Красной Площади продавали мороженое - шоколадное эскимо. 
"Мороженое и Ленин, - подумал я – что ещё надо?". 
Детское счастье незатейливо.
Папа встал за потной тёткой, и сказал, поправляя на мне панамку: 
- Хотел в мавзолей вот и стой! 
Мороженое капнуло на сандалик. 
- Это за чулками? – всхлипнул я. 
(Мама говорила, что без чулок из Москвы не уедет.) 
- За Лениным, – сокрушённо вздохнул папа.
- А что - его можно купить?!
- Нет. Только покататься.
Людская цепочка петляла, изгибалась, то, сжимаясь пружиной, то, вытягиваясь тонкой лентой. Конца ей не было. Мы топтались. Солнце палило. 
- Есть у революции начало, нет у революции конца… – то и дело бормотал папа непонятное.
Периодически меня отводили в тень, поили и поливали из фляги. 
- Может у Ленина обед? – предположил я.
- Проверим. – сказал папа.
И, оставив маму, мы двинулись вдоль живого ручейка к мраморному кубическому домику. 
- Пиво, – отирая лоб платочком, всё повторял отец. – Не одной бочки пива. А ещё Кремль называется!

От скуки я едва не проковырял в носу дырку. Секундная стрелка двигалась, минутная ползла, часовая прилипла. Два раза я терял сознание, три - ел мороженое, четыре - ходил в туалет, раз семь хныкал. Потом со мной приключилась истерика. 
- Пусть меня простит дедушка Ленин! – вопил я. - Пусть Екатерина Семеновна простит, но я хочу к дяде Срулю, в Израиль!
Люди стали оборачиваться. 
Тётка, со словами: "Я тут стояла!" ледоколом двинула вперёд, обставив нас на добрый десяток. Мама, сделав отсутствующее лицо, тихо проговорила: "Чей это ребёнок? Кто потерял ребёнка?!". А папа ощутимо врезал мне под попу.
"Ленин - так Ленин" – решил я, растёр кулаком сопли, и затих. 
Последние полчаса клевал носом, сидя у папы на "копках-баранках".

У мавзолея нас встречали мужчины в одинаковых серых костюмах. Они держали пальцы на губах и очень забавно шипели. Перед входом папа поставил меня на брусчатку и взял за руку. 
- Кто эти дяди? - послюнив звёздочку, спросил я. 
- Ленинцы. 
- Верные?
- Вернее не бывает.

Пройдя тёмным коридором, мы скользнули за тяжёлую, душную гардину. Потянуло холодом. Ленинцы были повсюду. Тусклая подсветка, льющаяся откуда-то снизу, едва освещала щиколотки. Я то и дело спотыкался, и, тычась лицом в чьи-то зады, наступал на ноги. 
- Где же Ленин? - ежесекундно озирался я. - Где? 
И папа, наконец, направил мою голову.
- Вот, - сказала он, - любуйся.
Больше я ничего не спрашивал. 
***
- Он спит? – вжимаясь спиной в ствол акации, шмыгал я носом. Ответ меня страшил.
Папа кашлянул и строго посмотрел на маму. 
- Говорил тебе, надо было сразу в морг!
- Да, спит! – с вызовом проговорила мама.
- В хрустальном гробу?.. Он что - съел отравленное яблоко?
- У-гу.
- А кто ему дал, ведьма?
- Фани Каплан.
- Фани?!
На душе стало совсем гадко. Так звали мою бабушку.
- Так, может, его поцеловать? – спросил я с надеждой.
- Прекрасная идея, – ответила мама. – Видишь, какой ты хороший мальчик. 
- Тогда я попрошу Екатерину Семеновну.
- Во-во, - скривился папа, - её разве что Ленин ещё не целовал. Передовицу!


Об авторе:
Резник Эдуард - житель города Беэр-Шева, родом из Киева. Женат, четверо детей.
По профессии медбрат. Работа: Химическое предприятие «Заводы Мёртового моря». 

 

Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
74
предыдущая
следующая