хочу сюда!
 

LediFox

29 лет, овен, познакомится с парнем в возрасте 30-40 лет

Заметки с меткой «талант»

А еще изобретатель



Изобретатель

Вот знаете, я прямо сам себе удивляюсь. Кроме того, что я (дальше списком в столбик):
1. доктор
2. программист
3. компьютерщик (в смысле - железячник)
4. хакер
5. кракер
6. художник
7. скульптор
8. фотограф
9. кулинар
10. починятель бытовых приборов (стиралка, холодильник, фен, пылесос и пр.)
11. починятель обуви
12. починятель одежды
13. сантехник и пробиватель канализации
14. оборудователь вытяжной вентиляции в санузле и на кухне своими руками из компьютерных кулеров
15. писатель
16. читатель
17. мечтатель
18. обладатель самого большого количества болезней в одном человеке
19. парикмахер
... список можно продолжать бесконечно

Но! Оказывается я еще и изобретатель. Кроме ранее изобретенного мною (не имевшего аналогов) полотенца Мебиуса и зубной пасты с кофеином, сегодня я еще изобрел подставку под любимую зубочистку. Даже сделал рабочий экземпляр.

Требую патента и адекватного денежного вознаграждения.

В рамках проекта "Душа наизнанку недорого"
Карта Приватбанка - 5168 7573 2914 3327
Map

Эстас Тонне уличный Гитарист


Эстас Тонне играет на 6-струнной акустической гитаре, используя выдающуюся технику игры, которая объединяет в себе соло, ритм, непрерывную базовую линию, а также усиление мощного раскатистого звука. Он играет на гитаре так, как будто это оркестр в одном инструменте. Его музыка взрывается страстью и жизнью, цыганскими, классическими, латиноамериканскими и рок мотивами, что создает гармонический ряд постоянно меняющихся мелодий и эмоций. Иногда его музыка радует и веселит, иногда – печалит и создает меланхолическое настроение. Но всегда его музыка вдохновляет, привносит магию, опьяняет и гипнотизирует.
Станислав Тонне родился 24 апреля 1975 года в украинском Запорожье. Украинской ССР. С восьми лет стал играть на гитаре. В 1990-е годы он вместе с семьей переехал в Израиль, где прожил около десяти лет, не занимаясь музыкой. В какой-то момент, по его словам, музыка вернулась в его жизнь в новом качестве, став дверью в поиске смысла и целей человеческой Жизни. Многие годы он ездил по разным странам, а в сентябре 2002-го года в Нью-Йорке ему подарили гитару, которая впоследствии изменила его жизнь. С этого времени он путешествует по миру давая уличные концерты, выступая на фестивалях. Называет себя современным трубадуром. Играя с виртуозом-скрипачом Майклом Шульманом, Тонне начал выступать по всему Нью-Йорку]. С 2002 года начал путешествовать с концертами по всему миру, выступая в таких странах как США, Мексика, Израиль, Индия и многих странах Европы.
С инета.

Дар і багатство

Дар,  Таланти,  Майстерність -  це  Дарунок  Небес (небесна  канцелярія ,  з Янголами ,  Архангелами та  іншою  нечистю) Одним  Словом  -  Відділ   Кадрів  для  Душ   Людей.



Так як  існує  Гармонійний  Порядок -

То  тим  Людям  яких  Небеса  Обділили  Дарами  ,  Талантами -  для  Справедливості  -  Обділеним   Дарами -  Дарується     Багатство
Такі  Стають  Олігархами ,  найбагатшими  Людьми  Форбс , тощо.


0%, 0 голосов

0%, 0 голосов

0%, 0 голосов
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

Вірші від закоханої

Моя подруга іноді проговорювалася, що пише вірші. Сьогодні вона написала мені один з її витворів мистецтва. Хочу поділитися з вами.

Расстались мысли со здравым смыслом,
И ушли в запой слова
И лишь она, и лишь она
В голове застряла навсегда.
В ее глаза влюбился сразу,
как только кинула она
свой взгляд сверепый,
и словно сказка
покинула мой мир прекрасный.
Найти ее было не сложно:
любила книжку почитать,
под теплыми лучами солнца
синичек под окном считать.
Смотрел я на нее и думал:
С какого мира же она?
Не была испачкана злодейкой
Которая испачкала меня.
Я смотрел и бредил ею!
Ох злодейка ты моя,
Зачем же одурманила меня?
Дурманишь всех кто встретит свет
в глазах родного человека.
Спроси, а кто она,злодейка эта?
Ответ ведь прост - любовь же это.
Це ж шедеврально, згодні?
Ольга Бєлова Хіба думав хтось, що такий талант криється в цій маленькій дівчині. До речі, їй 16 років і вона зовсім невеличкого зросту, десь 148-150 см. Велика душа в маленькій людині. І я навіть знаю, хто її надихає на такі ліричні вірші. Її перше серйозне кохання, вона повністю занурилась в нього, в його світ. Ось воно, перше кохання, яке приходить несподівано в ті роки, коли світ здається відкритим для тебе навстіж. Я зачарована цим віршем. Згадайте своє перше кохання :)

50%, 1 голос

0%, 0 голосов

50%, 1 голос
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

Литература: этап перерождения или вырождения?

Сложность раскрытия термина «приключенческая литература» заключается в том, что не совсем ясно, с жанром или явлением приходится иметь дело. В литературоведении довольно часто можно встретить выражение – «жанр приключенческой литературы», «приключенческие жанры». Долгое время в качестве синонима определению «приключенческая» использовались слова «авантюрная литература», что неизбежно усложняло уяснение содержания терминов. Собственно, многие исследователи-литературоведы, в головах которых ума и знаний целые палаты, до сих пор не могут понять, по какой причине приключенческая литература, причисляемая к литературе низшего разряда, захватывает читателя сильнее, нежели «правильная» и «высокая».

Не пришли они к единству и в вопросах подразделения приключенческой литературы на более мелкие разряды. Например, можно ли относить «антиколониальные» повести Майн Рида к приключенческому жанру, или стоит придумать для них какое-то иное название? А Дюма-старший с его «Тремя мушкетёрами», созданными по высшим канонам литературы, -- можно ли его ставить в один разряд с Майн Ридом? Впрочем, радует уже то, что как бы учёные не делили литературу, они всё же пришли к единству по поводу объединения её в один и тот же большой жанр – приключенческий, невзирая на то, что обозначают: «историко-приключенческий», «морские приключения» или ещё как-то.

Учитывая вышесказанное, на сей раз ваш покорный слуга, с вашего позволения, замолвит слово о произведениях, которые всегда любил. Все авторы этих книг – зарубежные, и вовсе не потому, что я не дружу с отечественными или питаю неприязнь к родной литературе. Наверное, это можно объяснить тем, что именно в книгах зарубежных писателей я находил то, что мне было нужно, да ещё изложенное красивым классическим стилем. Например, когда меня интересовала «морская» тематика, я знал, что в списке отечественных писателей искать нечего, поскольку страна никогда не считалась развитой морской державой, колоний не имела, пиратскими экспедициями не прославилась, а робинзонами и подавно. Если Даниэль Дефо, англичанин по происхождению, мог позволить себе создать бессмертное творение об Александре Селкирке, то это не означает, что нечто в таком роде мог написать выходец из Киева или Жмеринки. То же самое касается и рассказов о морских путешествиях, которыми в своё время увековечили свои имена Стивенсон и Джек Лондон. Тем более, в создании произведений такого рода немаловажную роль играет знание, как минимум, основ навигации и морской терминологии. Если, к примеру, Д. Лондон мог свободно писать о брам-стеньге или такелаже, поскольку не был новичком в морском деле, то типичный украинский писатель об этом понятия не имеет.

Приключенческая литература играет в мировом литературном процессе роль Золушки. Читаемая взахлёб, издаваемая миллионными тиражами, она считается второсортной, недостойной внимания исследователей. Неоднократно отмечая её развлекательный характер, в сравнении с «серьёзной», более низкий эстетический уровень, критика чаще всего не пыталась разобраться в специфике этой литературы, объяснить её популярность среди читателей. Ох, уж эти критики! Вот какая от них польза? Сколько не пытаюсь это понять, ничего толком не получается. Хотя… Они умеют определять жанр того или иного произведения, а это, наверное, немалого стоит!..

 Долгое время необычайную популярность приключенческой литературы объясняли лишь испорченным или неразвитым читательским вкусом. Но критики пусть себе говорят, пусть спорят – на то они и критики – люди обделённые судьбой, не блистающие никакими талантами, лишённые фантазии и воображения. Пусть бьются лбами, пытаясь проанализировать то или иное произведение, разложить его по полочкам, отделить «мясо» от «костей» -- надо же и им как-то зарабатывать на жизнь. Но сколько бы эти стервятники от литературы не вопили, это не мешало многим взыскательным читателям относиться к приключенческим произведениям с любовью.

К примеру, М. Горький, вспоминая своё детское увлечение романами Густава Эмара, писал жене: «Это, знаешь, вакцина была -- вакцина против обломовщины». А в романах А. Дюма-отца великий писатель встретил -- в противовес мещанству -- людей «сильной воли, резко очерченного характера, которые живут иными радостями, страдают иначе, враждуют из-за несогласий крупных».

На «морских», «пиратских» и прочих произведениях выросло не одно поколение великих писателей. И неспроста, поскольку именно приключенческие произведения такого рода способны будить в читателе фантазию и жажду познания. Например, в своё время представители нашей мальчишеской компании считали обязательным перечитывать Майн Рида, Стивенсона и Жюля Верна, а если вдруг обнаруживалось, что кто-то не читал какого-либо произведения, это расценивалось как «моветон», не иначе. Книги и фильмы, поданные советским и ГДР-овским кинематографом («Оцеола, вождь семинолов», «Остров сокровищ», «Всадник без головы», «Таинственный остров» и многие другие) принуждали нас задумываться над тайнами природы и человека, искать своё место в жизни, стремиться к далёким мирам. И нам не было совершенно никакого дела до того, что в действительности тот же Майн Рид никогда не бывал на острове Борнео, а капитан Немо со своим «Наутилусом» – персонаж вымышленный. Главное, что мы пытались заимствовать самые положительные черты этих людей, учиться на их примере и, естественно, познавать всё больше интересных вещей. И если бы в те времена перед нами поставили на выбор два идеала – скромную скво Пассук или Павлика Морозова, -- любой из нас, не сомневаясь, избрал бы самоотверженную героиню Джека Лондона.

Хотелось ли нам найти нечто подобное в украинской литературе? Да мы бы с удовольствием читали, ибо в том возрасте чувства не ведают ни языковых границ, ни политических. Но, увы, за исключением нескольких авторов советского периода, творения которых скорее напоминали жалкое подражание титанам жанра, нежели эндемические цветы, ничего не находилось. По какой причине? Неужели среди пишущих людей из Украины за всю историю не было человека, который бы поплавал по морям-океанам, побывал в пиратском плену, сумел бы толково подать читателю свои приключения? Да было, и немало. Достаточно лишь вспомнить о некоем конюхе Антоне, который участвовал в экспедиции Р. Скотта к Южному полюсу. Этот конюх – уроженец современной Полтавской области, даже прошёл со Скоттом половину ледника Росса, своими глазами наблюдая недостатки в подготовке этой печальной экспедиции, и мог бы многое поведать миру. Почему он не оставил после себя никаких дневников, в то время, как десятки иностранцев написали по сему поводу целые тома? После возвращения в Европу британское правительство наградило его медалью и назначило пожизненную пенсию. Казалось бы, живи себе, человече, вволю и пиши мемуары, да не тут-то было! Антон Лукич Омельченко действительно получал эту пенсию вплоть до 1927 года – до тех пор, пока советское правительство не разорвало дипломатические отношения с Британией. На бывшего конюха непрестанно давили, норовя обвинить в шпионской деятельности в пользу «английского империализма», запрещая что-либо писать или даже рассказывать. Он умер в возрасте 49 лет, поражённый молнией на пороге собственного дома, и память о нём стёрлась бы навсегда, если бы не воспоминания британских участников экспедиции (Э. Черри-Гаррарда и др.). А ведь он был едва ли не первым представителем из всей Российской империи, который высадился на ледяной материк!

С раннего детства мне приходилось читать и слышать истории, приключавшиеся с людьми, посвятившими себе путешествиям. По мере становления мышления я читал разных авторов – Сабатини, Буассенара, Дефо… Однажды, где-то в 12-летнем возрасте, мне попался роман «Приключения Джона Дэвиса», в котором Дюма-отец описывал жизнь шаловливого паренька, начиная от раннего детства и заканчивая зрелостью. Писателю удалось построить произведение таким образом, что читалось оно залпом, отключая от внешних раздражителей. Помню, как на беду, начал я его читать вечером. Накрывшись с головой одеялом(пытаясь создать для родных видимость, будто сплю), я тихонько развернул книгу и включил миниатюрный фонарик – называется «замаскировался». Поглощённый чтением, я не заметил, как промелькнула ночь и забрезжил ясный день. Долго я помнил эту книгу, а впоследствии не раз перечитывал!.. Да ещё конец  был непредсказуемым и жёстким: главный герой, спеша к любимой, узнаёт, что она погибла, а ребёнка, рождённого ею, лишили жизни.

Помню, насколько продолжительной и заразительной была морская тематика. Я читал всё подряд, попутно знакомясь не только с нею, но и со всем, что находилось, в той или иной мере, рядом. Романы о робинзонах, пиратах, путешествиях во льдах Арктики и Антарктики – всё это проносилось сквозь сознание, будоража самые тайные струны сердца. Помогало ли это чтение в реальной жизни? Конечно! Например, ещё в классе третьем, благодаря этим книгам, я усвоил, что «лежачего не бьют», а подлинность дружбы проверяется трудностями. Помимо благотворного воздействия на самовоспитание, приключенческая литература привила во мне любовь к географии, истории и многому другому, не говоря уже о том, что вместо пустых анекдотов, к которым так падки детские умы, в моей голове откладывались знания в навигации и морской терминологии. Стоило лишь дорасти до Ж. Верна!..

Когда не хватало произведений художественных, я переходил на научно-популярные и даже научные. Среди них в моих руках однажды оказалась книга полярного исследователя Стефанссона. Она спокойно припадала пылью в подсобке одной библиотеки, и если бы не моя любознательность, ей было бы суждено истлеть от этой пыли, кануть в Лету, пасть жертвой человеческого забвения. Издана она была в послевоенные годы смехотворным тиражом, а поскольку относилась к устрашающему обывателя разряду научных, её обходили десятой дорогой. Но тут в её скучной жизни появился я! Дав решительный бой толстому слою пыли, я, наконец, прочитал название: «Гостеприимная Арктика». «Что такое? – насторожился я. – Попахивает путешествиями»… А это был дневник пятилетнего дрейфа среди арктических льдов – исследователь впервые в мире во всех подробностях изучил этот процесс. Заодно он хотел проверить, возможно ли человеку выжить, полагаясь исключительно на пищу, добытую своими руками. Пять лет – представляете ли такое? Пять лет изо дня в день подвергаясь разнообразным неожиданностям и опасностям, частенько страдая от пронизывающего холода или отсутствия витаминов, рискуя в любую минуту превратиться в пищу для рыб или белых медведей, автор не только учился выживать, но и проводил исследования, совершенствовался в искусстве борьбы за жизнь и достиг немалых успехов на этом поприще. Достаточно заметить, что ни он, ни его товарищи ни разу не заболели цингой, ни разу не страдали воспалением лёгких, ни разу не испытывали мучений голода. И, мало того, именно тогда на меня снизошло осознание великой истины: человек – неотъемлемая часть природы, и эта самая природа будет ему помогать при условии, если он уважает её законы…

Наверное, именно благодаря такой литературе совершенствовался и я сам. Прошли годы, я объездил почти весь Советский Союз, повидал Камчатку с её величественными сопками, Карское море с его мрачными водами, покормил неисчислимые полчища мошки на полуострове Таймыр, походил и покатался по Якутии, Приморскому краю, Уралу, повидал Арал в период его агонии, Амударью, превращённую в жалкий грязный ручеёк, озера Балхаш и Иссык-Куль, Амур, Кольский полуостров… И всякий раз, оказываясь в новом месте, я находил основания восхищаться неистощимой фантазией природы и готов был воскликнуть: «О, жизнь! Как же ты прекрасна!» И всегда чувствовал, что я не один, ведь рядом – духи великих людей, прививших мне, жалкому пигмею, ничтожному порождению асфальта и бетона, любовь к этой хрупкой и красивой планете…

Сегодня на страницах прессы или интернета то и дело встречаешь имена, о которых ещё вчера даже понятия не имел. Под каждым из них ярко сияют биографии и списки изданных «творений», номинации, в которых они побеждали (вероятно, коротая периоды безделия) в разных конкурсах. Но как начнёшь читать – ужасаешься. Впрочем, понаблюдав за несколькими, всё понимаешь: конкурсы организовывают такие же «знатоки» и «умельцы», как и они, а слава их основана, прежде всего, на саморекламе. На деле же характеристику всему их «творчеству» можно выразить несколькими словами:

Когда-то гусиными перьями записывали золотые мысли; в наше время золотыми перьями записывают гусиные мысли.

Ну розумный! Аж страшно!

Один из моих любимых фильмов. А этот эпизод- очень и очень!

Женщина помошница мужчине

Как мне узнать своё предназначение?
С чего начать, чтобы открыть  талант.
Вопросов много. Как убрать сомнения?
Кто я - поэтишка , а может музыкант? 

Но вот супруга явно разглядела в моем лице отсутствие даров. 
Как следствие, поддержать не захотела тех начинаний и шагов.

А вы мне говорите: "становИся лучше".
Как результат: стираю и готовлю для себя.
И страшно думать,что же будет дальше?
Ветшает тело и болит моя душа.

Быть или не быть?..

Быть или не быть, или Как стать писателем?

        

Наверное, не стоит здесь говорить об авторах, чьи книги, волей судьбы, издаются миллионными тиражами. Большинство из них, вспыхнув на небосводе литературы на краткий миг, тотчас же бесследно исчезают во мраке небытия, едва успев прихватить денежный эквивалент этой минутной славы. О таких я говорить не хочу хотя бы потому, что их «творения-бестселлеры» лишены глубокомыслия и красоты слога; насколько легко они читаются, настолько же легко и забываются. Да и язык не поворачивается назвать литературой их «вагонно-бульварные» мелодрамы или примитивные детективы.

Не лучше ли поговорить о другой категории писателей – тех, в чьих произведениях каждое слово, каждый вывод выстраданы и просеяны сквозь сито собственных переживаний? Этим, как правило, редко удаётся оседлать Пегаса и вознестись на нём к вершинам славы и материального достатка. Их авторский путь напоминает ручей, зажатый с обеих сторон неприступными и непоколебимыми горными кряжами. Кроме того, путь преграждают многочисленные пороги в виде разнообразных критиков и ответственных издательских служащих.

Сидит себе в тёплом кабинете некий механизм, именуемый редактором, прочитавший за свою жизнь немало книг, но ничегошеньки в них не понявший, и ничтоже сумняшеся, рассылает отказы всем подряд. Обычно редакторы ограничиваются словами «Не соответствует формату нашего издательства» или же «В произведении есть ряд незначительных недоработок, которые советуем исправить».

Вообще-то, на представителей этой братии даже обижаться не приходится, потому что подавляющее большинство из них – неудачники. Не в том смысле «неудачники», что не сделали карьеру или ничего не могут добиться в жизни. Дело в том, что почти каждый из них когда-то пытался стать писателем, но либо не хватало способностей, либо излишние знания и сомнения мешали удачно развить сюжет, выработать слог, стиль… словом, им, как некоторым космическим телам, не хватило некой массы для того, чтобы вспыхнуть звёздами. Вот они и вынуждены прозябать в безвестности, делая вид, будто ковыряются в чужой писанине.

Письма типичных представителей этого странного подвида Homo sapiens обыкновенно не отличаются разнообразием или оригинальностью, но всё же иногда встречаются исключения. Например, если автор присылает «мистическую» повесть, он может получить ответ следующего порядка: «Мы, сотрудники издательства, считаем себя подлинными христианами, -- пишет некий дядька. – И нам не нравится литература, противоречащая канонам и морали нашей веры. Так что больше никогда нам не пишите и рукописей не присылайте!»

         Странный ответ -- это как минимум, потому что это же издательство переиздаёт миллионными тиражами произведения Стивена Кинга и других зарубежных «ужас-мейстеров». Как же это совмещается с пресловутой «подлинной» христианской моралью?

         Электронная почта – интересное изобретение человека. Если перед  маранием настоящей бумаги человек пытается думать над тем, что он хочет писать, то посредством интернета можно позволить себе всё, что угодно. Например, написать автору такое: «Вы стремитесь издать свою книгу миллионным тиражом и заработать на музах состояние. Вы – жалкий эксплуататор литературы!»

         Но день сегодняшний – это нечто из ряда вон выходящее, поскольку -- то ли вследствие мутаций сознания, то ли осознания редактором себя богом – бюрократизм достигает своеобразных, если не сказать диковинных ярких окрасок. Ответ может начинаться дружески, ободряюще, так что может создаться впечатление, будто к автору обращается искренний почитатель или даже друг. Но потом… «Вашу повесть читал не только я, но и Главный. Мы пришли к единодушному мнению, что это – бестселлер. На нём можно хорошо заработать. Эта книга проживёт многие годы и будет пользоваться спросом даже спустя десятилетия. И я бы с радостью написал вам, что рукопись принята, если бы не… Видите ли, на данный момент Вы – автор неизвестный, -- во всяком случае, широкому кругу населения. Мы живём при капитализме, а это значит, что даже самую вкусную конфету следует вначале завернуть в красивую обёртку и рекламировать. Иными словами, Вас ещё нужно преподнести публике. Вы себе не представляете, насколько это трудно и сколько средств в это надо вложить, если автор – живой человек! Вот если речь идёт о писателях покойных, с этим всё обстоит намного проще. Их биографии легко обыгрывать…»

Иными словами намекают, что для того, чтобы начали издавать, следует вначале умереть… После прочтения такого письма невольно хочется закурить и ухмыльнуться, представляя, как разнообразные людишки после ваших похорон обыгрывают факты вашей же биографии, обсасывая их, словно косточки, зарабатывая гонорары и славу практически на пустом месте. Как стервятники... От этих мыслей на сердце становится омерзительно, словно на него вылили ушат отходов. Так и хочется взглянуть в глаза умнику, в чьём сознании родилась идея такого ответа, откровенно попахивающая цинизмом и базарной пролетарской моралью.

На заре творчества, которая наступает обычно в молодости, мы можем обладать некоторыми амбициями и даже тщеславными стремлениями, -- не спорю. Но молодость проходит вместе с иллюзиями, наивностью и амбициями, а неудачи, страдания и внутренняя философия начисто прогоняют из головы даже меркантильность, если таковая имела место. Проходит не один год, прежде чем автор достигает определённого мастерства, выработает собственный стиль, научится излагать мысли доступным и красивым языком. Может, за это время ему удастся пристроить некоторые свои наработки в виде фельетонов, рассказов, стихов, новелл; может, ему в этот сложный период становления посчастливится познать первые радости, удачи или даже награды. Обычно, как правило, они носят скорее символический, нежели ощутимый характер. Этот период ценен, прежде всего, тем, что автор перерождается, переплавляется в горниле творчества, сливается с ним, и в один прекрасный момент, как древний мудрец, созерцая успех чьих-то бестселлеров, произносит: «Суета это…»

И если раньше где-то на задворках сознания и вспыхивала смутная мысль о гонорарах, славе, повальном признании, то за время, пока он творил, учился, перегорал, амбиции куда-то испарились, а мысли о совмещении денег с творчеством и вовсе кажутся недопустимыми. Когда-то давно слово «писатель» в его воображении ассоциировалось с мировым, тотальным признанием, а теперь это безразлично. Потому осознаёшь великую и неожиданную истину: подлинное счастье и величайшее наслаждение возможно не после издания, а в процессе творения – когда удаётся, к примеру, глава или портрет персонажа, либо получается выразить всё именно так, как задумал. Глядя на титульный лист, где вверху красуется ваша фамилия, уже не чувствуете ни гордости, ни спеси, характерной для себялюбцев. Скорее наоборот, относитесь к этому как к явлению обыденному и вытекающему из всего, что было раньше. Иными словами, находите всё в высшей степени логичным, завершающим.

Читать многие представители моего поколения любили с детства. Да и я всегда помнил себя с книгой в руках. Чтение было для нас какой-то странной, неутолимой потребностью. В течение многих лет накапливались и систематизировались знания. А потом, в более взрослом возрасте, начинались путешествия. Где только не приходилось побывать, кем только не выпадало работать, со сколькими людьми пришлось общаться! Пришёл момент, когда всё это переварилось в самом сердце, а выводы закалились на почве собственных страданий. И тогда некто, сидящий внутри, в один прекрасный момент приказал повелительным гласом: «Пиши!» Кому приписывать тот повелевающий глас и последовавшее за ним вдохновение? Может, музам?

Вначале получается неказисто, потому что мысли опережают руку. Перечитывая впоследствии эти первые попытки, невольно краснеешь, испытывая неподдельное чувство стыда. Это могла быть повесть или даже роман, и в то время казалось, что создать его будет не сложно. О, повесть – не школьное сочинение! Почему сразу повесть, а не очерк, рассказ? Да бог его знает. Так получается…

Однако, поняв, что до уровня мастерства очень далеко, принимаешься за учение. Кого избрать себе в качестве учителей, какой стиль выбрать? Стиль – он не сразу даётся. Человеку могут нравиться рассказы Джека Лондона, но писать «как Джек Лондон» у него может не получиться, потому что он – всё-таки не Джек Лондон. Но, вместе с тем, Джек Лондон – это классика, а классика вечна. Не книжонки с грифом «бестселлер», по сюжетам которых подчас и не понять, к  какому жанру они принадлежат, а именно классическая литература способна воспитывать, перерождать человека, возносить его на более высокую ступень развития, помогать совершенствоваться. Потому, к примеру, ваш покорный слуга в своё время нацелился на классический жанр, в котором должно быть всё прекрасно – речь, слог, смысл. Я избрал для себя учителей серьёзных и весьма взыскательных – Дюма-старшего и Мопассана. В них сочеталось всё то, что в других можно было найти лишь по отдельности. Вместе с тем, по истечении лет однажды я заметил, что выработал свой собственный стиль. И даже больше: я, как мифический всесильный бог, могу его изменять применительно к конкретному сюжету и характерам героев. Стиль, стройность, слог – к этому надо идти не один день и не один год. И я шёл. Шёл, падал, поднимался и шёл снова. Не одна тетрадь бывала испорченной, не одна рукопись оказывалась в печке…

Нельзя сказать, что до того я вообще не умел писать. Нет,  писал. Даже публиковался в различных журналах и газетах. Даже гонорары получал! Мало того, на каком-то этапе даже собственный журнал издавал! Но журнальные статьи, пусть даже самые лучшие, -- это ещё не высокая литература с присущей ей красотой слога, материнской энергетикой и величием. Скорее, они – как бабочки-однодневки: сегодня рождаются и сегодня же забываются. Настоящая литература должна быть достойной называться искусством. А Писателем можно называть только Мастера. Если человек пишет всё, что взбредёт в голову, не заботясь ни о правилах правописания, ни о красоте слога, ни об эмоциях читателя – это не литература и, тем более, не искусство, ибо творит это всё не мастер и даже не ученик, а просто писака, бумагомаратель, графоман. Тут поневоле вспоминаешь «Папье-маше», которое герой А. Чехова обрушил на голову одной из таких марательниц.

Так вот, для того, чтобы превратиться в хорошего писателя, следует, как минимум, немало работать над собой, выстрадать, перемолоть себя в горниле сомнений, страстей и испытаний, прежде чем удостоитесь чести получать первые отзывы от читателей: «Вы – Мастер!» или «Большое спасибо Вам за повесть (рассказ)! Нашла много общего между собой и Вашей героиней. Теперь я знаю, что мне делать дальше…»

«Быть писателем почётно», -- таково мнение обывателя, так нам говорят школьные учителя. Человек, далёкий от творчества, может подумать, будто весь труд писателя заключается лишь в чтении себе подобных, сидении за удобным столом и бесконечной писанине. Впрочем, иногда он отвлекается – для раздачи автографов и ради поездки в издательство за очередным гонораром. Во всяком случае, так кажется обывателю. В действительности всё обстоит далеко не так.

Что такое, собственно, талант? Это нечто неуловимое, хрупкое и, вместе с тем, величественное и могучее. Это бесконечный импульс, в котором сосредотачивается вся сила и мудрость  Вселенной, это феерическое и непостижимое единение стихий огня и воды, сильного и слабого начал, радости и страдания. Талант живёт своей, непонятной для обывателей жизнью, он требует минимума в плотском и максимума понимания в духовном отношении. Носителя таланта могут не понимать родные и близкие, зачастую от него отворачиваются приятели и друзья. Но талант, как звезду, невозможно спрятать в карман или погреб. Он все равно рано или поздно выдаст себя ярким светом. Или же просто прожжёт себе путь.

Для того, чтобы научиться писать что-то серьёзное, нужно время. Вскоре искания поглощают вас всецело, -- настолько, что забываете вовремя поесть или отдать должное родным и близким. А эти близкие, в свою очередь, с каждым месяцем всё больше сомневаются в целесообразности ваших стараний. Спустя года три на смену скепсису может прийти презрение: зачастую родственники тоже придерживаются мнения, что талант измеряется количеством денег. Если ты написал, к примеру, повесть или роман, его должны издать, вознаградив тебя кучей купюр. Иначе и быть не может. А если этого не происходит, значит, в человеке отсутствует талант. А это, в свою очередь, означает, что не стоит и писать. Никакого иного варианта в птичьем сознании жён, любовниц, приятелей не предвидится. Либо – либо. Но такова жизнь. Люди – всего лишь люди…

И эти люди частенько разводятся. Но дело даже не в этом. Обыватель вообще взирает на «писак» как на умалишённых, блаженных. Мнение обывателя – это и есть то, что люди называют «общественным мнением». И в нём содержится самое большое зло для человека мало-мальски творческого. Мнение обывателя, толпы может вознести к облакам, увенчать лавровым венком, а может и сбросить с Олимпа, затоптать в дорожной пыли, если перестанешь соответствовать её настроению.

Что означает «соответствовать»? Это означает всегда оставаться на одном месте, никогда и никак не совершенствоваться, никогда не пытаться говорить этой самой толпе правду. Толпа должна слышать от тебя лишь то, что желает слышать. А в конце каждой такой писанины – обязательный хеппи-энд. Всё, точка. А если ты начинаешь не соглашаться с каким-либо представителем этого человеческого стада или, что ещё хуже, указывать народу на его недостатки, пытаешься чему-то учить, тебя объявят врагом, смешают с грязью, сотрут в порошок. А потом заявят, что ты – непризнанный неудачник.

Что такое «признание»? Это когда кто-то берётся вкладывать в издание твоего труда средства, заранее будучи уверен, что толпа книгу раскупит, ибо в ней содержится нечто такое, что придётся ей по вкусу. Автору делают определённую рекламу, производя его, таким образом, в разряд «модных» писателей, создавая некий стереотип восприятия, мышления, в центре которого будет конкретный автор и его произведение. Толпа, как голодная рыба, охотно клюёт на стереотипы, с удовольствием поддаваясь такого рода внушению, как будто речь идёт о драгоценных камнях или брендовой одежде. Об этом явлении в своё время прекрасно писал Д. Лондон в «Мартине Идене». Добившись всевозможных успехов на писательском поприще, главный герой вдруг осознал и прочувствовал эту стереотипность, вследствие чего ему сделалось тошно и больше не захотелось писать вовсе. Нужно ли такое признание, за которое приходится платить потерей смысла жизни, свободы мышления, своего «Я»?

А бывает по-другому. Например, автору никак не удаётся издать свои книги в своей стране. Причины могут быть разные, начиная с оголтелого национализма (и, как следствие, языковых требований), заканчивая коррупцией, царящей в издательских кругах. Тогда писатель продвигает свои произведения в другой стране. Его книги там издаются одна за другой, иногда даже побеждая в конкурсах, его имя знают читатели, о чём свидетельствуют многочисленные письма читателей с благодарностями. И в то же время в родной стране об этом авторе могут знать лишь считанные десятки людей.  С одной стороны, получается, что амбиции автора вроде бы и удовлетворены, ведь его издают, но с другой – невольно приходится мириться с реалиями. Впрочем, слова о том, что нет пророка в своём отечестве, давно не новы. Но подчас обидно слышать от соотечественников: «Предатель!» Но… Если вы, милостивый государь, недовольны тем, что я издал книгу в другой стране, кто вам мешает взять на себя расходы по изданию здесь?!

Когда речь идёт об искусстве, науке, культуре, интеллекте – то есть, о сферах, которые возвышают человека и, собственно, делают его человечней, -- здесь следует позабыть о столь низменных, условных и искусственно раздуваемых понятиях как нация, политика, местечковые интересы. И, что странно: как правило, автора берутся судить люди, ничего в этом не смыслящие. Странно и то, что они не смыслят, потому что у большинства из них где-то в столах хранятся дипломы о так называемом «высшем» образовании. Зачем им было образование и дипломы, если они не могут или не хотят понимать столь простых вещей?..

Как правило, хороший автор одинок. На каком-то этапе жизни человек углубляется в мысли, в себя, в суть вещей. «Выныривает» из этого водоворота уже совершенно другой человек. Он осознаёт, что за время «ныряния» в нём многое изменилось, но поражается объёмами этих перемен. Наряду с глубоким пониманием каждого человека в отдельности, он обнаруживает, что перестал понимать конгломерат, называемый обществом. А общество, в свою очередь, чувствует это. Чужак? Оно, как стая кур или шакалов, не терпит чужаков, даже преследует их…

Женщины – великая, бесконечная и закономерная цель всякого мужчины, смысл его бытия. Хорошо, если автор – всего лишь изготовитель бестселлеров, издающихся в дорогих переплётах. Как правило, глубокомыслием такой человек не отличается, но его доходы, благодаря эксплуатации литературы, способны удовлетворить запросы семьи или её подобия. В этом случае женщина будет за него держаться столь же цепко, как моль за шубу. Но если автор – человек мыслящий, человек, успевший многое переоценить в жизни, а его доходы, к тому же, не велики, ему грозит перспектива остаться одиноким. Потому что в таком случае автор превращается в мудреца, способного заглянуть в самую суть вещей и явлений. Его можно уважать, с ним можно носиться (как и со всяким талантом), ему, в конце-концов, можно даже творить культ. Но испытывать к нему любовь? Помилуйте, но так не бывает!..

Так что стоит хорошенько и не раз подумать прежде, чем избрать для себя писательский путь…


 

         

Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
13
предыдущая
следующая