О сообществе

Мы одна единая семья на земном шаре,

все цвета, все расы один общий мир.

Мы движемся к Миру и исцелению своей планеты Земля
Вид:
краткий
полный

Посланники света

о трех образах внимания и молитвы(Симеон Богослов )

  • 26.06.10, 23:43
Есть три образа внимания и молитвы, коими душа возвышается и преуспевает, или низвергается и гибнет. Кто эти три образа употребляет в свое время и как следует, тот преуспевает; а кто употребляет их неразумно и не во время,тот низвергается.Внимание так должно быть связуемо и неразлучно с молитвою, как связано и неразлучно тело с душой. Внимание должно идти вперед и сторожить врагов, как некий страж; оно первое пусть вступает в борьбу с грехом и противостоит злым помыслам, входящим в душу, а позади внимания пусть следует молитва, которая истребляет и побивает тотчас все те злые помыслы, с которыми пред сим вело брань внимание: ибо одно оно не может их побивать.На этой брани внимания и молитвы (с помыслами) висит жизнь и смерть души. Если вниманием храним молитву чистою,то преуспеваем, а если не внимаем, чтоб хранить ее чистою,но оставляем неохраняемой, и она оскверняется злыми помыслами, то бываем непотребными и безуспешными.Итак, поелику есть три образа внимания и молитвы, то надлежит нам показать отличительные свойства каждого образа, чтоб любящий спасение избрал лучшее. О ПЕРВОМ ОБРАЗЕ ВНИМАНИЯ И МОЛИТВЫ Отличительные свойства первого образа таковы: когда кто,стоя на молитве и воздевая на небо руки свои и очи свои, и ум свой, держит в душе божественные помышления, воображает блага небесные, чины ангелов и обители святых, и кратко,все слышанное в Божественных Писаниях, собирает в ум свой,и рассуждает о том тогда во время молитвы, зря на небо, и подвигает тем душу свою к вожделению и любви Божией, а иной раз извлекает даже слезы и плачет (то это будет первый образ внимания и молитвы).Но при этом образе (молитвы, если кто на нем одном останавливается, бывает, что) мало-помалу – (молящийся так) начинает кичиться в сердце своем, сам того не понимая;ему кажется, что делаемое им есть от благодати Божией в утешение ему, и он молит Бога сподобить его всегда пребывать в таком делании. А это (т.е. так думать о сем образе молитвы) есть знак прелести: ибо добро уже не добро,когда не бывает добрым образом и как следует.Такой человек, если убезмолвится крайним безмолвием (т.е. сделается исихастом, у нас – затворником), то ему едва ли можно не исступить из ума (будет он находится в крайней опасности пострадать сие). Но если и случится, что не исступит он из ума, все же невозможно ему будет стяжать добродетели или бесстрастие. На этом пути стоя, прельщаются и те, которые видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное. Некоторые из таких взбесновались и в безумии ходят с места на место. Другие прельстились, приняв дьявола, преобразившегося и явившегося им в виде Ангела света, а они того не распознали и остались неисправимыми до конца, не хотят слышать совета ни от какого брата. Иные из таких сами себя лишили жизни, быв подвигнуты на то дьяволом; иные бросились в пропасть; иные удавились. И кто может пересказать разные прелести, какими прельщает их дьявол, когда они неисчислимы?Из сказанного нами всякий разумный человек может понять,какой вред происходит от сего первого образа внимания и молитвы (если почитать его последним пределом совершенства в молитве). Если же и случится кому из употребляющих сей образ не пострадать никакого из таких зол, о коих мы слышали, по причине сожительства с братиями (потому что им подвергаются особенно те, которые живут уединенно), то все же он всю жизнь свою проведет, не преуспевши (в духовной жизни). О ВТОРОМ ОБРАЗЕ ВНИМАНИЯ И МОЛИТВЫ Второй образ есть такой, – когда кто сводит ум свой внутрь себя, отвлекая его от всего чувственного, хранит чувства свои, собирает все помыслы свои, чтоб не скитались по суетным вещам мiра сего, – и то исследует помыслы свои, то вникает в слова читаемой молитвы, то возвращает назад помыслы свои, если они, быв пленены дьяволом,унеслись к чему суетному и худому, то с большим трудом и самопонуждением напрягается придти в себя самого, если был возобладан и побежден какой-либо страстью. Отличительная черта сего дела та, что оно происходит в голове: мысли с мыслями борются. Имея такой подвиг и такую брань с самим собою, не может он мирствовать в себе никогда, и не находит времени заняться деланием добродетелей, чтоб получить и венец правды. Такой человек подобен ведущему брань с врагами своими ночью в темноте, который слышит голоса врагов своих и принимает удары от них, но не может ясно видеть, кто они такие, откуда пришли, как и для чего бьют его. Потому что сам он пребывает в голове, а помышления злые исходят из сердца. Он и не видит их, так как не внимает сердцу. Тьма,которая в уме его, и буря, какую имеет он в помыслах своих,причиняют ему сей ущерб (т.е. не дают ему видеть это), и нет ему возможности ускользать от врагов своих демонов,чтоб они не поражали его. Тщетно подъемлет он труд,несчастный, и даже совсем теряет мзду свою, если при этом,и сам не замечая того, возобладан бывает тщеславием,воображая, что надлежаще внимает себе. В гордости своей презирает он других и осуждает их, а себя самого хвалит,мечтая при сем, что достоин быть пастырем словесных овец и руководить других, – и походит он на слепца, который берется водить других слепцов.Таков второй образ (внимания и молитвы)! И всякий,желающий себе спасения, должен знать ущерб, причиняемый им душе, и добре внимать себе. Впрочем он лучше первого, как лучше ночь лунная ночи темной, в которую не светит луна. О ТРЕТЬЕМ ОБРАЗЕ ВНИМАНИЯ И МОЛИТВЫ Третий образ воистину дивен есть и неудобоизъясним, и для тех, которые не знают его опытно, не только не удобопонятен, но кажется даже невероятным; и они не верят,чтоб подобная вещь была на деле. И в самом деле, в наши времена, сей образ внимания и молитвы встречается не у множайших, а у весьма немногих; и, как мне думается, благо сие убегло от нас вместе с послушанием. – Послушание,если кто возымеет его к духовному отцу своему в совершенстве, делает его  беспопечительным относительно всего, так как он всю печаль свою однажды на всегда возверг на духовного отца своего; почему, будучи далек от всякого пристрастия мiрского, он является способным к тому, чтобы быть весьма ревностным и неленостным делателем сего третьего образа молитвы, если впрочем нападет и на духовного отца истинного, который сам не состоит в прелести. Ибо кто посвятил себя Богу и всю печаль свою возвергнет на Него и на духовного отца своего, так что по истинному послушанию перестанет уже жить своею собственной жизнью и творить волю свою, но умрет для всякого пристрастия мiрского и для тела своего, такой какой привременной вещью может быть побежден и порабощен? Или какое попечение и какую заботу может иметь? Вследствие сего, этим третьим, бывающим вместе с послушанием, образом внимания и молитвы, все козни и хитрости, какие бы ни употребляли демоны, чтоб увлечь ум его к помыслам многим и разнообразным, бывают уничтожаемы и рассеиваемы; ибо тогда ум такого человека, будучи свободен от всего, имеет благовремение без всякой помехи исследовать наносимые демонами помыслы и с великим удобством отгонят их, и чистым сердцем приносить молитвы свои Богу. Таково начало истинной жизни (духовной)! И которые не полагают такого начала, всуе трудятся, сами не зная того.Начало сего третьего образа не то, чтоб воззревать на небо, воздевать руки свои горе, иметь ум свой в том, что на небе: это, как мы сказали, есть принадлежность первого образа и недалеко от прелести, – и не то, чтоб хранить умом своим чувства и на это обращать все свое внимание, а на внутренние брани душевные, причиняемые врагами, не смотреть (они смотрят и борются. но все в голове, и не остерегаются их:) это – принадлежность второго образа,и кто употребляет это, попадает в рабство демонам, и не может сотворить отмщения сим поработителям своим, но враги и непрестанно борют его явно и тайно, и делают его тщеславным и гордым.Но ты, возлюбленный, если хочешь спастись, начни дело таким образом: после (установления в сердце) совершенного послушания, какое, как мы сказали, должно тебе иметь к духовному отцу своему, и все прочие дела свои делай с чистою совестью, как бы ты был пред лицом Бога: ибо без послушания невозможно быть совести чистой. Совесть же свою хранить чистою должен ты в трояком отношении: в отношении к Богу, в отношении к духовному отцу своему и в отношении к прочим людям, также к вещам и предметам мiра (житейским).В отношении к Богу долг имеешь хранить совесть свою чистою, не позволяя себе делать ничего такого, о чем знаешь, что оно не упокоевает Бога и неприятно Ему.И вкратце, все делай так, как бы ты был пред лицом Бога,и ни в каком деле не допускай себя до того, чтоб обличала и уязвляла тебя совесть, что ты не сделал его хорошо.Действуя таким образом, ты уровняешь себе истинную и незаблудную стезю к третьему образу внимания и молитвы,который есть следующий: ум (быть в сердце – отличительная черта сего третьего образа молитвы) да хранит сердце в то время, когда молится, и внутрь его да вращается неотходно, и оттуда, из глубины сердца да воссылает молитвы к Богу. (В этом все; трудись так, пока вкусишь Господа).

Когда же, наконец, ум там, внутрь сердца, вкусит и чувством ощутит, яко благ Господь, и усладится тем (наш труд;вкушение же сие есть действо благодати, в смиренномсердце); тогда не захочет уж он отдаляться от места сердечного (тогда скажет и он те слова, какие сказал Ап.Петр: добро нам зде быти)... и всегда уже будет взирать туда внутрь сердца и там неисходно вращаться,отгоняя все помыслы, всеваемые дьяволом (се третий образ внимания и молитвы, как ему следует быть!). Для тех,которые никакого не имеют сведения о сем деле и не знают его, оно большей частью кажется трудноватым и утеснительным; но те, которые вкусили сладости, какую оно имеет, и усладились ею в глубине сердца своего, – эти взывают с божественным Павлом и говорят: кто ны разлучит от любве Христовы?

О трех образах молитвы (Архимандрит Софроний)

МОЛИТВА - есть творчество, творчество высочайшее, творчество по  преимуществу и в силу этого - она бесконечно разнообразна, но все же есть некоторая возможность различения ее на виды в зависимости от установки или направленности главных духовных сил человека, что и делают отцы Церкви.В этом отношении молитва совпадает с этапами нормального развития человеческого духа. Первое движение ума - есть движение во вне; второе - возвращение его к самому себе, и третье - движение к Богу чрез внутреннего человека.

В соответствии с таким порядком святые отцы устанавливают три образамолитвы: первый, в силу неспособности еще ума непосредственно восходить к чистому богомыслию, характеризуется воображением, второй -размышлением, а третий - погружением в созерцание. Действительно правильною, должною и плодотворною отцы считают только молитву третьего образа, но учитывая невозможность для человека иметь такую молитву с самого начала его пути к Богу, и два первых образа молитвы считают явлением нормальным и в свое время полезным. Однако, они указывают на то, что если человек удовлетворится первым образом молитвы и будет его культивировать в своей молитвенной жизни, то помимо бесплодности возможны и глубокие духовные заболевания. Что же касается второго образа молитвы, то хотя он и превосходит во многом первый по своему достоинству, однако, тоже малоплоден и не выводит человека из постоянной борьбы помыслов и не дает достигнуть ни свободы от страстей, ни, тем более, чистого созерцания. Третий, наиболее совершенный образ молитвы - есть такое стояние ума в сердце, когда молящийся из глубины своего существа, вне образов, чистым умом предстоит Богу. Первый вид молитвы держит человека в постоянном заблуждении, в мире воображаемом, в мире мечты и, если хотите, поэтического творчества, божественное и вообще все духовное представляется в различных фантастических образах, а затем и реальная человеческая жизнь постепенно тоже пронизывается элементами из сферы фантазии.

При втором образе молитвы - внутренние входы сердца и ума широко раскрыты для проникновения всего постороннего, в силу чего человек живет, постоянно подвергаясь самым разнородным влияниям извне; не разумея при этом, что же собственно происходит с ним объективно, т.е. каким образом возникают в нем все эти помыслы и брани, он оказывается бессильным противостоять натиску страстей как должно. При этом роде молитвы человек иногда получает благодать и приходит в доброе устроение,но в силу неправильности своей внутренней установки удержаться в нем не может. Достигнув некоторого накопления религиозного познания и относительного благообразия в своем поведении, и удовлетворенный этим состоянием, он постепенно увлекается в интеллектуальное богословствование, по мере преуспения в котором усложняется внутренняя брань тонких душевных страстей - тщеславия и гордости, и усугубляется потеря благодати. При своем развитии этот образ молитвы, отличительной чертой которого является сосредоточение внимания в головном мозгу, приводит человека к рассудочным философским созерцаниям, которые также, как и первый образ молитвы, выводят его в мир представляемый, воображаемый. Правда, этот вид отвлеченного мысленного воображения менее наивен, менее груб, и менее далек от истины, чем первый.

Третий образ молитвы - соединение ума с сердцем - есть вообще нормальное религиозное состояние человеческого духа, желательное, искомое, даруемое свыше. Соединение ума с сердцем испытывает всякий верующий, когда он внимательно, «от сердца», молится; еще в большей степени он познает его, когда приходит к нему умиление и сладостное чувство любви Божией. Плач умиления при молитве есть верный показатель того, что ум соединился с сердцем, и что настоящая молитва нашла свое первое место, первую степень восхождения к Богу; вот почему он так ценится всеми подвижниками. Но в данном случае, говоря о третьем образе молитвы, мы имеем в виду нечто иное и большее, а именно: ум, молитвенным вниманием стоящий в сердце.

Характерным следствием или свойством такого движения и водворения ума во внутрь является прекращение действия воображения и освобождение ума от всякого образа, в него проникшего. Ум при этом становится - весь слух и зрение, и видит, и слышит всякий помысл, приближающийся извне,прежде, чем этот последний проникнет в сердце. Совершая при этом молитву, ум не только не допускает проникновения помыслов в сердце, но и отталкивает их, и сам сохраняется от сложения с ними, чем достигается пресечение действия всякой страсти в ее первичном состоянии, в самом зарождении ее.

Религиозный ум - это по сути...(Кришнамурти)

  • 09.06.10, 23:20
В конечном счете, любое движение, имеющее ценность, любое действие,имеющее сколько-нибудь глубокое значение, должно начинаться с каждого из нас. Я должен измениться первым, я должен увидеть, какова природа и
структура моих отношений с миром, и само это видение есть действие, поэтому я как человек, живущий в мире, внесу иное качество, а это качество,как мне кажется, есть качество религиозного ума.

Религиозный ум - это по сути своей нечто совершенно отличное от ума, который исповедует религию. Вы можете не быть религиозным и оставаться индуистом, мусульманином, христианином, буддистом. Религиозный ум
не ведет никаком поиска вообще, он не может экспериментировать с истиной.Истина не есть что-то, продиктованное вашим удовольствием или страданием,вашей обусловленностью, религией индуизма или какой-либо другой, которую
вы исповедуете. Религиозный ум - это состояние ума, в котором нет страха и, следовательно, какого бы то ни было верования, в котором пребывает только то, что есть, что по-настоящему есть.

В религиозном уме пребывает то безмолвие (мы о нем уже говорили),которое не создается мыслью, но является результатом осознания, того сознания, которое есть медитация, когда медитирующий полностью отсутствует.
Такое безмолвие - это состояние знергии, в котором нет конфликта. Энергия - это действие и движение. Всякое действие есть движение, всякое действие есть энергия, всякое желание есть энергия, всякое чувство есть энергия,
всякая мысль есть энергия, все живое есть энергия, всякая жизнь есть энергия. Если этой энергии позволить течь без какого-либо противоречия,без какого-либо трения, без какого-либо конфликта, то она безгранична,бесконечна. Когда нет трения, эта энергия не имеет границ. Трение - это то, что ограничивает энергию. Так почему же человек, способный однажды понять это, почему все-таки он всегда вносит в энергию это трение? Почему он вносит дисгармонию в то движение, которое мы называем жизнью? Не является ли чистая беспредельная энергия для него всего лишь идеей? Неужели она не является действительным фактом?Пока существует временной интервал между наблюдающим и наблюдаемым,создается дисгармония, вызывающая трату энергии. Эта энергия, накаплива-
ясь, достигает своей высшей точки, когда наблюдающий есть наблюдаемое,когда вообще нет никакого интервала времени, тогда это будет энергия без мотива, и она найдет свой собственный путь действия, потому что <я> уже
не существует.

Но стоит просто жить, и оставаться Человеком...

                               Истина

Правда здесь у каждого- своя, 
но есть на свете Истина….
Она - не лицемерна... 
Её найти, самообман развеяв -
наука непростая и не быстрая,
но всем доступна - только пожелай. 
Когда её увидишь хоть однажды, 
легко с нею жизнь начнешь сверять...
А станут говорить, что невозможно 
нам Истину постичь - не верь -
иллюзии слетают лёгкой пылью...
и  только пух и перья - от химер!
                                                                        eljibor
*****************************************************************
И Истина на Свете не одна...
И разный цвет присущ ей в полной мере...
Ты иногда...
Вот входишь в двери...
Одним...
А выход ждет иного...
"И что такого?!",-
Скажешь ты,-
"Противоречия  бывают"...
Но Истину они буквально раздирают...
Придя во Власть одним...
Становятся драконом.
И в Мире нет...  и не было закона...
Чтоб это отменить.
Но стоит просто жить,
И оставаться Человеком...
Добро творя при этом.
                                                                           Master

Невидимое в видимом ч.2

  • 28.05.10, 20:56

Для нас, христиан, христоосвещенных и христопросвещенных, все в этом мире имеет смысл и ценность постольку,поскольку является средством и путем к достижению вечного, так как мы обращаемся к тому, что невидимо, мы видим невидимое. Всю свою жизнь во времени мы регламентируем только вечным, человеческое — богочеловеческим. Если в границах времени присутствует вечное, мы питаемся им, если нам его недостает, мы обретаем его по ту сторонувремени, в царстве бесконечного и невидимого. Мы все видим с точки зрения вечности, то есть с точки зрения Христовой, ибо Он — вечный Бог и Господь в границах человеческого тела.

Действительно, христиане, простые или ученые, смотрят на это мир и оценивают его и все, что в нем, с точки зрения вечности. Ибо Господь Христос — Вечный, и его точка зрения и видение этого мира — это точка зрения и видение Вечного. Всякий христианин в самой вере своей имеет Христову философию жизни и мира и на все создания, все существа, все события в мире смотрит с Христовой точки зрения, а это значит, с точки зрения вечности и богочеловечности. Поэтому только в богочеловеческой вере и в богочеловеческой философии людям действительно дана возможность и сила реально взглянуть на мир с точки зрения Бога, с точки зрения вечности. В остальных философиях такой взгляд будет или абстракцией, или гипотезой, или неосуществимым желанием, но никогда очевидной и неопровержимой действительностью.

Это наша единая и единственная точка зрения, наш единый и единственный критерий, ибо Господь Иисус Своею личностью и жизнью показал нам, как вечный Бог оценивает этот мир и все, что в нем, как смотрит на людей и все, что в них, как оценивает человеческие поступки и всю историю рода человеческого. Только в свете Вечного и Богочеловечного открывается настоящая ценность всего временного. И только через вечность и богочеловечность временное обретает свойистинный смысл и свою настоящую ценность. Как луна от солнца.

Нельзя сбрасывать со счета и то, что человек приобретает способность и на себя и на окружающий мир смотреть с точки зрения Бога, оценивать Божией оценкой, мерить Божией мерою, только если благодатными подвигами евангельской веры он совоплотится Христу, станет Его сотелесником (Еф. 3:6), составным членом Его богочеловеческого тела — Церкви. Другими словами, если он всем своим существом, всей своей душой, всем своим сердцем, всей своей силой воцерковится и оцерковится, то есть посмотрит на мир глазами Церкви. Все это достигается лишь непрестанным,благодатным деланием евангельских подвигов веры, любви, надежды,молитвы, поста, кротости, смирения, терпения и т.д. И случается таинственное и благодатное срастание души человеческой с Господом Христом, как лозы с рождием (ср. Ин. 15: 1-7) От всякого евангельского подвига в душе произрастает по единому оку,и от многих подвигов — многие очи, которыми душа смотрит и видит невидимое и богочеловеческим судом оценивает все события в себе и в мире около себя. Если человек подвизается подвигом евангельского милосердия, то в душе у него должно возникнуть око, которое пристально обращает взор на то, что Христово, и день и ночь ища то, что вечно и богочеловечно. Если он подвизается подвигом евангельской любви, евангельской молитвы, евангельского поста и остальных добродетелей, в душе его умножаются очи, которые обращены к невидимому и видят Невидимого. Так, через евангельские добродетели душа человеческая наблюдает за всем тем, что есть Божие и вечное в мире временного существования. Если в человеке нет евангельских добродетелей, душа остается слепою ко всему, что бессмертно и вечно и в этом, и в ином мире (ср. 2 Петр 1: 3-9).

Евангельские добродетели, эти евангельские очи души человеческой,видят невидимые истины Божии, рассеянные по видимым созданиям, видят невидимые истины Божии, которые в воплощенном Боге Слове, Господе нашем Иисусе Христе, стали видимыми и очевидными до крайней степени. Без евангельских добродетелей человек остается навеки слепым к истинным ценностям в этой жизни и, как слепец, на ощупь блуждает через ущелья страшных тайн этого мира, пока наконец не сорвется в какую-нибудь из них и не разобьется совсем.

Обширное земное поле засеяно семенами вечности. Небесный Сеятель показал, что этот мир создан с целью стать нивой, на которой взойдет, взрастет и созреет семя вечности (ср. Мф. 13: 18-23; 36-43; Лк 8:5-15). Враги человеческой вечности, зло и грех, своим тернием и бурьяном заглушают это семя и делают Божию ниву бесплодной. Если воплотившийся Бог своей богочеловеческой жизнью и учением и открыл что-либо, так это то, что люди — существа вечные; этот мир лишь их временная обитель; вечная жизнь людей начинается в этом мире и, не прекращаясь, продолжается в том (ср. Ин. 5: 24-29; 6: 47).От нас требуется лишь взращивать и воспитывать в себе это вечное и богочеловеческое; максимально развивать в себе ощущение и осознание вечной жизни. Для того Бог Слово и стал человеком, чтобы нас, людей,научить, как обрести жизнь вечную в этом преходящем мире. Наша вера есть не что иное, как непрестанная борьба ха жизнь вечную,  непрестанное мучение за жизнь вечную (1 Тим 6: 12). Кто мыслит иначе, тот не Христов.

С кем мы ведем борьбу? С врагами нашей вечности и нашего бессмертия.Кто они? Наши грехи, наши страсти, наши пороки, наши злые духи (ср. Еф.6: 12). Всякий грех понемногу окрадывает нашу вечность и омертвляет наше бессмертие. Не надо себя обманывать, дружба с грехами — вражда с Богом, вражда с Господом Христом (ср. Рим 8:7; Иак 4:4). Кто водитдружбу с грехами, тот становится врагом Богу (ср. Иак 4: 1-4).Провозгласить свои грехи своими противниками и почувствовать их своими лютейшими врагами — это первое условие движения человека по пути,ведущему в жизнь вечную, который приближает к Богу и сдруживает с Ним (ср. Иак 2: 23; Ин 15: 14). Но здесь необходима решительность,решимость вести борьбу не на жизнь, а на смерть. Ибо в этом мире человек может быть или другом Божиим, а врагом диаволу, или приятелем диавола, а врагом Божиим. Третьего не дано. Над людьми властвует непреклонный закон: или человеческая жизнь — дружба с Богом и сопротивление диаволу, или дружба с Диаволом, а противление Богу. Для всех людей актуальны слова христомудрого апостола: Повинитеся убо Богу, противитеся же диаволу, и бежит от вас. Приближитеся Богу, и приближится вам. (Иак. 4: 7,8)

Как человеку приучить себя ненавидеть грех? Вот как: всегда сознавай и знай, что всевидящий Господь Иисус, непрестанно и не отводя глаз, смотрит на всякую твою мысль, на всякое твое желание, на всякое твое ощущение, на всякое твое дело. И мучается от всякой твоей скверной мысли и грешного желания, от всякого твоего порочного ощущения и злого дела. Его, незлобивого и преблагого, непрестанно мучают, бьют, оплевывают, распинают наши грехи, наши пороки. Любя грех и живя в грехах, мы продолжаем преступление христоборцев и христоубийц. Спасение от этого только в одном: решительно возненавидеть грех всей своей душою, всем своим существом, избегать греха и бежать от него, а если он найдет на нас, бороться с ним до крове (Евр. 12: 4),неустрашимо и смело, если войдет внутрь, ни за что не давать ему оставаться в нас. Для этого необходимо мобилизовать весь свой ум, всю свою душу, всю свою волю, бдительно нести стражу, охраняя себя и все,что в нас, и внимательно наблюдать за всем, что входит в нас и выходит из нас. Этот подвиг святые Отцы называют трезвением — трезвением ума,трезвением сердца, трезвением души и от опьянения грехом.

Отрезвляя себя от опьянения грехом, от опьянения злом, человек постепенно приспосабливает себя к различению добра и зла и приобретает благодатную способность евангельского рассуждения, что есть добро, а что — зло. Опьяненный грехом, опьяненный злом, человек не в состоянии хорошо знать и действительно не знает, что есть добро и зло в своихпоследних глубинах и тонкостях. Только всесторонне восприявшие благодать, охристовленные личности знают в точности и тайну добра, и тайну зла. Эта способность различения добра и зла есть одновременно подвиг и дар. Апостол Павел называет ее даром различения духов, даром Духа Святого (1 Кор. 12: 10), но и подвигом, состоящим в долгомупражнении и очевидным в совершенных христианах. А твердая пища есть пищи совершенных.., имущих чувствия обучена долгим учением в рассуждении же добра и зла (Евр. 5: 14).

Только с помощью животворной силы Святого Духа, с помощью благодати Божией человек, который трудится над собою, может развить в себе способность к различению добра и зла, к различению духов добрых и злых.Не очевидно ли, что заблуждение в различении добра и зла возникло в Европе именно из-за утраты благодати и способности к их различению? И вот, наконец, европейская этика пришла к тому, к чему несколько ранее пришла европейская метафизика: все необходимость, нет ни добродетели,ни греха, потому что нет ни Бога, ни диавола. Добродетель является добродетелью только Богом, и грех есть грех только диаволом. Тиранию же европейского «несуществующего» зла ощущают все континенты.Из трагичного европейского заблуждения есть только один выход:усвоение единственного истинного и непогрешимого критерия добра и зла,который богомудро выразил святой Иоанн Богослов: Всяк дух, иже исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога есть: и всяк дух,иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога несть, и сей есть антихристов (1 Ин 4: 2,3). Этот критерий действителен и для добра, и для зла. Всякое добро, не признающее, что Иисус — воплощенный Бог, не есть добро, но зло. Добро есть только то, что заключено ввоплощенном Боге и исходит от воплощенного Бога. Так, в личности Богочеловека Христа дан полный и совершенный ответ на вопрос, что в мире есть добро, а что — зло. Добро — все то, что обнаруживает себя в Господе Христе, все то, что приходит от Него и что ведет к Нему; а зло— все то, что приходит не от Него, что уводит от Него и что идет против Него.

Ты можешь открыть в человеке человека, только когда разберешься в том, что он считает добром и что — злом, и все это измеришь мерою Христовою. Человек обычно весь в своей главной заботе. Если отыщешь ее, то отыщешь то, чем он живет и ради чего он живет. Люди часто провозглашают своей главной заботой недостойные этого вещи. Но и здесь нам приходит на помощь преблагой Иисус. Он и объявил самой главной человеческой заботой прежде всего поиск Царствия Божиего и правды Его (Мф. 6:33). Это значит, всегда выбирай и ищи то, что самым быстрым и верным образом ведет к Царству Божиему и правде его. Во всяком недоумении, во всякой проблеме, во всякой ситуации рассуждай так:выберу это а не то, сделаю это, а не то, потому что это меня всего вернее ведет к Царству Божиему и правде его. Измеряй себя и все свое по главной своей заботе, по тому, насколько она приближает тебя к центру своей жизни, Царствию Божию. Если будешь так поступать, то способность различения добра и зла разовьется в тебе до великого совершенства.

Человека можно оценить по его главной заботе. Если найдешь в человеке его главную заботу, то отыщешь саму изюминку его существа.Человек обычно весь живет в своей главной заботе. Здесь его и надо искать. Все его ценности и все его недостатки в его главной заботе и около нее. Здесь его рай и его ад. А когда человек является истинным христианином? Тогда, когда он через все свои мысли и желания, ощущения и дела заботится только о главной христианской заботе — искать и обрести Царство Божие и правду его — уклоняется от всякого зла и греха.Непрестанно так поступая, он ощущает себя блаженным в делании добра (ср. Иак. 1: 25) и обретает верный критерий добра и зла: добро — все,чем созидается Царство Божие в этом мире, а зло — все, что этому созиданию препятствует, все, что его делает невозможным, все, что его задерживает.Только у совершенных христиан способность к различению добра и зла развита до непогрешимости. А  совершенны те, кто долгой практикой благодатных евангельских подвигов успел полностью очистить себя от всякого греха и зла и утвердить в себе божественное добро, божественную правду, божественную любовь, божественную мудрость, божественную истину. Кто эти совершенные? Святые Апостолы, святые Отцы, одним словом христоносцы и духоносцы.

Невидимое в видимом

  • 27.05.10, 23:15
О, мир невидимый, тебя мы видим,О, мир недоступный, тебя мы касаемсяО, мир неизвестный, тебя мы знаем,Непостижимый, мы постигаем тебя.Невидимое — это сердце видимого, ядро видимого. Видимое есть не что иное, как кожура вокруг невидимого.Бесчисленны обличья, в которые одевается невидимое. Одевается и переодевается. Видимо солнце, но невидима сила, которая его прогревает.Видимы бесчисленные созвездия, но невидима сила, которая их мудро двигает и ведет через бескрайние пространства, не сталкивая друг с другом. Видим магнит, а сила его невидима. Видима земля, а ее притяжение невидимо. Видим соловей, а невидима та жизненная сила,благодаря которой он существует. Видимы многие существа на земле, а невидима та сила, что дает им жизнь и дает им жить в границах жизни.Видима трава, видимы растения, видимы цветы, но невидимо то, что из одной и той же почвы производит разнообразные травы, различные цветы,различные плоды.

Земля! Интереснейшая и загадочнейшая мастерская и в то же время гениальнейший творец. Она непрестанно производит из себя и живых существ, и травы, и минералы. В ней одновременно формируются и розы и терние, пшеница и куколь, базилик и полынь, ладан и герань. Это настолько очевидно. Но именно эта очевидность и заставляет задать вопрос: кто производит это из земли, кто созидает через нее, кто ею орудует? Вот полынь и базилик растут одна подле другого, на одном и томже квадратном дециметре, и в то время как семя базилика земля делает благоуханными, семя полыни она делает горьким. А физические законы,условия одни и те же: и солнце, и луна, и звезды, и почва, и снег, и ветер, и дождь, и мороз, и засуха — все то же, а результат диаметрально противоположный. Каким образом солнечный свет и капли дождя в базиликепревращаются в аромат, а в герани в смрад? И еще: каким образом земные соки в черешне превращаются в сладкое, а в полыни — в горькое? Кто совершает эту необычную дифференциацию? На одной и той же почве, при одинаковых условиях возникают, растут, созревают самые разнообразные и самые непохожие плоды и травы, живут самые различные существа, обитают самые противоположные создания. Кто через все существа и создания проводит эту великую тайну жизни и существования? В тождественном — различное, в едином — многое… И мысль человека не может не преклонятьсяперед святой библейской истиной: И рече Бог: да произрастит земля былие травное, сеющее семя по роду и по подобию, и древо плодовитое,творящее плод, ему же семя его в нем, по роду на земли… И рече Бог: да изведет земля душу живу по роду, четвероногая и гады, и звери земли по роду. И бысть тако (Быт. 1: 11,24).

Ясно, что творческую, животворящую силу земля обрела от Бога. Бог перенес на нее часть своей всесильной божественной энергии, и земля таинственным образом продолжает творческое и животворящее дело Божие.Отсюда столько неисчерпаемых сил и богомудрой целенаправленности в земном созидании. Слово Божие оплодотворило землю и навсегда сделало ее деятельной, плодотворной и животворной.Не только в начале, но и теперь, и всюду земля творит, производит и животворит по слову Божиему. Подумайте только, — говорит святой Златоуст, — как земля произвела все только словом Господним. Тогда еще не было ни человека, ее обрабатывающего, ни борозды, ни пашущих волов,ни хоть какого-то попечения о ней, но как только она услышала заповедь,сразу же исполнила то, что ей должно. Отсюда мы познаем, что и сегодня нам приносит плоды не усердие земледельца, не труд и усилия в обработке земли, но прежде всего слово Божие, сказанное земле в начале. С другой стороны, исправляя позднейшее человеческое заблуждение, Божественное Писание нам точно излагает по порядку, как все произошло, чтобы этим отстранить праздную болтовню тех, кто на основании своих заключений утверждает, что для созревания плодов необходима деятельность солнца. Есть также и такие, кто все существующее приписывает неким звездам.Поэтому нас и учит Дух Святой, что земля до создания этих стихий,покоряясь слову и велению Божию, произвела все семена, при этом не нуждаясь в чьей-либо помощи. Вместо всего этого для нее достаточно слова Божиего: да прорастит земля былие травное, сеющее семя по роду и по подобию…

Пусть люди возделывают землю, пусть используют в этом деле скот и проявляют великую заботу, пусть и все временные обстоятельства будут благоприятны, и все прочее будет только способствовать; если не будет на то воли Господней, все будет тщетно, все напрасно, и от множества трудов и стараний не будет никакого проку, если рука Всевышнего непоможет и не одарит зрелостью посеянное.В видимом мире поражает факт, что все самое главное в нем невидимо.Невидим воздух. А разве есть что-либо более необходимое для жизни людей, животных, растений? Невидимы молекулы, невидимы атомы, невидимы электроны. А разве видимый мир не соткан из этих невидимых нитей?Невидимые частицы составляют видимый мир! Как это невидимое преображается в видимое? Каким образом совершается переход невидимого ввидимое? Как так получается, что невидимые частицы объективируются и проявляются как видимый материальный свет? Почему невидимые частицы приобретают столь видимые, столь ощутимые, столь многочисленные формы?Видимая материя образована из невидимых частиц. Это парадокс, но и факт. И на этом парадоксе стоит и существует этот мир. Видимое стоит на невидимом и состоит из невидимого. В самом деле, в видимом мы непрестанно усматриваем и наблюдаем объективизацию и манифестацию невидимого. Таков закон, который царит в мире видимом, но в то же времябесконечно загадочном и безмерно таинственном.

И человек под этим законом. Все самое основное в человеке невидимо.Око человеческое видимо, но сила, что смотрит этим оком, невидима. Ухо человека видимо, но сила, что этим ухом слышит, невидима. Руки человеческие видимы, но сила, что их движет, невидима. Поступки человека видимы, но сила, которая человеческое желание претворяет в поступки, невидима. Тело человеческое видимо, но невидима та сила,которой оно живет, двигается и существует. Назови эту силу субстанцией,душою, энтелехией, энтузиазмом, волей или другим каким названием, все равно, это что-то невидимое. А значит, видимое существо, которое мы называем человеком, живет и существует чем-то невидимым. (ср. Деян. 17:28).

Человек — это самый яркий пример того, как невидимое претворяется в видимое: его невидимые мысли, его невидимые ощущения, его невидимые желания претворяются в видимые дела, в видимые поступки, в видимые подвиги. С какой стороны ни посмотреть, человек, всякий человек — чудотворец уже самим тем, что он человек. Ибо он непрестанно творитчудеса, претворяет невидимое в видимое. Защищая свою честь, он защищает нечто невидимое и готов ради этой невидимости пожертвовать тем, что является видимым — телом. Как ощущение, любовь есть нечто невидимое, асколько жизней было пожертвовано за нее, невидимую! Совесть, по своей сути, есть нечто самое внутреннее, самое невидимое, но по действенности своих проявлений что есть более очевидное и ощутимое, чем совесть? Люди защищают свои убеждения, идут на смерть за них, а разве убеждения не есть нечто невидимое? И вообще, все человеческие мысли и ощущения, и желания, и убеждения, по сути, нечто невидимое, однако их манифестации очевидны и ощутимы. Видимый человек есть только проявление, проекция невидимого человека, внешний — внутреннего. Видимый стоит на невидимоми существует невидимым и от невидимого.

В конце концов, основание всего видимого невидимо: основание человека — душа, мира — Бог. Невидимое есть ипостась всего, основание всего, субстанция всего, то есть то, на чем стоит мир и все, что есть в мире. Это должен ощутить всякий человек, если серьезно всмотрится хоть в какую-нибудь тайну этого мира и этой жизни. На дне всего видимого таится невидимая сила. Невидимое есть самая главная твердыня в мире наших земных видимостей — электричества, радио. Гравитационная сила невидима, но сильнее всех планет, она расставляет их, как детские шарики для игры. Невидимое есть сердцевина видимого — это закон над всеми законами в этом мире: невидимое владеет видимым. Этот мир — Божия лаборатория, в которой невидимое превращается в видимое, но только до известной степени. Ибо имеется и граница претворения невидимого в видимое, потому что невидимое всегда шире, бескрайнее и бездоннее, чем видимое. Как душа несравненно шире, выше и глубже тела, в котором она заключена, так же и невидимая суть всякого создания шире, выше и глубже самого этого создания. В действительности, видимое есть овеществление невидимого, но только в известной мере. А вокруг видимого и за видимым простирается безбрежное море невидимого.По этим законам осуществилось и воплощение Бога. Только здесь мы сталкиваемся с совершенным примером Невидимого в видимом. В маленьком,но видимом теле человека скрывался невидимый Бог. Здесь вся тайна — и малого мира (микрокосма), и всецелого мира (макрокосма). Но все по тому же закону невидимого в видимом.В появлении воплощенного Бога нет ничего неестественного и «незаконного» ничего нелогичного и ненормального и даже ничего удивительного. Ибо в этом мире все видимое есть сокровищница невидимого. Воплотившись, Господь Христос невидимого Бога сделал в определенной мере видимым. Неописанного в некоторой степени описал плотью. И так осветил всю тайну всех миров: невидимое есть душа всего видимого, из всех бесчисленных видимых созданий исходят бесчисленные невидимости, а над всеми и во всех — Он, Единый, Невидимый, Господь и Бог миров, Трисветлый и Триединый. А совершеннейшее видимое явление невидимого Бога — воплощенное Слово Божие, Господь наш Иисус Христос, Иже есть образ Бога невидимого (Кол.1: 15), яко в Том живет всяко исполнение Божества телесне. (Кол 2:9)Богочеловек Христос, и Им, по Нему и через Него — христиане.Очевидно, христиане суть тем христиане, что Христом ощущают тайну жизни и мира, Христом объясняют ее. Видимое объясняют невидимым и, наоборот,невидимое объясняют видимым; человека объясняют Богом, но и Бога — человеком, то есть человеком в Богочеловеке Христе. Человек без Богочеловека — ужас, а Бог — и того больше. Вне Богочеловека человеческой мысли нигде нет покоя. Отовсюду угрожающе разверзаются пропасти и ужасные бездны. Богочеловек есть самый совершенный синтез Невидимого в видимом, Вечного и временного. Поэтому Он и самый совершенный критерий Божиего и человеческого, духовного и физического,видимого и невидимого в мире человеческом. И невидимое, и видимое в мире человеческом Он максимально наполняет смыслом, чтобы крошечная мысль человека не сошла с ума над огромной тайной мира. Христиане суть тем Христиане, что во временном ищут вечное, в видимом — невидимое, в человеческом — Божие. Паломники вечности, они через временное шествуют вечным, через человеческое — богочеловечным.Они непрестанно ищут божественное золото в земном болоте. И находят.Для них вещи прозрачны: через видимое они видят невидимое, через временное — вечное. Во всем видимом они ищут и находят эту невидимую суть, это невидимое ядро, что таинственным нервом связывает видимое с Невидимым. В самом деле, наше призвание — идти через видимое к невидимому, искать в видимом невидимое, через видимое смотреть на невидимое, в видимом жить невидимым, ибо невидимое вечно, а видимое временно и преходяще. По слову апостола Христова, не смотряющим нам видимых, но невидимых: видимая бо временна, невидимая же вечна. [мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно.] (2 Кор 4:18)

на злобу дня...

"Не говорите, что вы есте храм Божий",
говорит пророк Иеремия (Иер. 7, 4). Не говори и ты: одна
вера в Господа нашего Иисуса Христа может спасти меня. Ибо
это невозможно, если не стяжаешь и любви к Нему, делами
свидетельствуемой. Что же касается до голой веры, то и
беси веруют и трепещут
(Иак. 2,19).

Максим Исповедник

Аспазия


Аспазия

одна из знаменитейших женщин Древней Греции,

 (470 до н.э. - 425 до н.э.).

Аспазия родилась около 470г. до н.э. в Милете. В дневниках Е.И.Рерих записано Сообщение Владыки, что Аспазия - одно из многих воплощений ее Духа на Земле.

Когда Аспазия появилась в столице Греции, точно сказать невозможно. Можно только предположить, что это произошло на двадцать первом году ее жизни. Здесь она застала много противоречивых и отсталых обычаев и сразу начала против них решительную борьбу. Главным образом это касалось женского вопроса — проблемы эмансипации женщин. По стародавним афинским устоям, на долю женщины оставались лишь хозяйственные заботы и воспитание детей, от нее требовались послушание, верность и скромность. Она была лишена политических прав и даже не могла сама выбрать мужа. Браки по любви были редким исключением.

Судьбу девушки определяли родители. В 15 лет ее обычно сватали за тридцатилетнего мужчину, и накануне свадьбы она должна была приносить в дар богине Артемиде куклу. Развод осуществлялся по первому желанию мужа, дети при этом оставались у него. Если же расторгнуть брак хотела женщина, то в этом случае вмешивалось само государство, которое всяческими мерами препятствовало этому.

Против всех этих обычаев решительно выступила Аспазия, которая стала заниматься широкой просветительской деятельностью, распространяла знания, проводила новые, более прогрессивные взгляды на жизнь, на роль женщины в обществе. Ее беседы и лекции были очень популярны и имели большой резонанс. Ее благосклонности добивались многие из афинян. Своими знаниями она поражала мудрецов-философов. Судя по рассказам, ее речи в кругу друзей отличались образностью и высокой духовностью.Когда Сократа спрашивали, как лучше воспитать хорошую жену, он неизменно отвечал: “Все это гораздо лучше объяснит Аспазия”.

Сократ был так удивлен ее прекрасной внешностью, а еще более — богатым духовным миром, что решил познакомить ее с первым гражданином афинского государства — Периклом. При первой же встрече они потянулись друг к другу, полюбили с первого взгляда, хотя Перикл был более чем в два раза старше Аспазии. Вскоре она вошла в его дом полноправной хозяйкой, и он почувствовал себя счастливым. Всей душой он привязался к ней.

С тех пор как в доме Перикла поселилась Аспазия, он, без преувеличения, стал центром культурной жизни Греции. Многие приходили сюда беседовать, спорить, обсуждать государственные и даже семейные дела. Частыми посетителями были философы Анаксагор, Сократ и Зенон, историк Геродот, драматург Софокл, архитектор Гипподам, скульптор Фидий, музыкант Дамон, а также другие поэты, художники и ораторы. Это был знаменитый кружок просветителей, духовной элиты тогдашних Афин, и возник он благодаря Аспазии. Одновременно она была преданным другом, советником и помощницей Перикла. Молва говорила, что она не только учила красноречию теоретически, но и помогала Периклу сочинять речи. Пока Перикл находился у власти, был могуществен и силен, Аспазия с особым политическим тактом и умом, целеустремленно и уверенно поддерживала его прогрессивные начинания, бесстрашно отражала нападки и оскорбления. Исключительное положение Аспазии, величие дел Перикла и ее влияние на него делали ее мишенью для их политических противников. Она подвергалась клевете, насмешкам и поруганию. Ее сравнивали с Омфалой, околдовавшей Геракла, с Деянирой — женой Геракла и виновницей его смерти.

Вскоре обстановка ухудшилась, и им обоим пришлось испытать немало трудностей. В этих условиях они еще крепче привязались друг к другу. В самом начале 30-х годов V века до н. э. разразилась многолетняя, тяжелая и изнурительная война между Афинами и Спартой, известная в истории под названием Пелопоннесской войны. Перикл пытался ее предотвратить, но не смог. В условиях военной обстановки он стал терять свой прежний авторитет и влияние. Усилились многочисленные нападки на ближайших друзей Перикла, на него самого и его жену. Причем враги Перикла установили зловещую очередность своих нападок. Им хотелось поразить противника сначала в лице его друзей, а потом уже добраться до жены, чтобы, ослабив его таким образом, добиться его полного поражения.

Аспазия была вызвана на суд, где ей предъявили два обвинения: кроме личной безнравственности и безбожия ей приписали сводничество, совращение свободных афинянок, которых она будто бы вызывала в дом Перикла для любовных утех хозяина. Обвинения эти были построены на песке. Но суд есть суд, и дело Аспазии могло принять худой оборот. По греческим обычаям, женщинам нельзя было выступать в общественном месте. Стало быть, Аспазия не могла сама себя защитить, и эту функцию пришлось взять на себя потрясенному вероломством врагов Периклу. Во время разбирательства он использовал все свое красноречие, прося присяжных не наносить ему тяжкого удара осуждением жены. С трудом, со слезами на глазах ему удалось добиться ее оправдания. Присяжные пошли навстречу Периклу и сняли все обвинения.

Пелопоннесская война знаменовала начало последнего трагического периода в жизни знаменитого государственного деятеля. Через несколько лет после начала военных действий на Афины с Востока обрушилась страшная эпидемия, которая скосила множество афинян. Не обошла она и дом Перикла. Умерла его сестра, затем оба сына от первого брака. Потом наступила очередь самого Перикла, несмотря на героические усилия его жены уберечь любимого мужа от гибели. Он умер на 65 году жизни, осенью 429 года до н. э., став последней жертвой уже угасающей эпидемии.

Аспазия осталась одинокой, в стране, относившейся к ней после смерти Перикла далеко не дружелюбно. Она должна была иметь защитника и вышла замуж за Лизикла, бывшего когда-то ее учеником и ставшего полководцем. Через полтора года Аспазия, имевшая уже от Лизикла сына, вторично овдовела: ее муж погиб в одном из сражений. Тогда она вместе с сыном удалилась из Афин, где когда-то царила, и умерла в неизвестности.Историк Диадор упоминает о том, что Аспазия умерла и похоронена в Аттике (это мог быть 425 г. до н.э.).

 

 

 

Хатшепсут


Хатшепсут

женщина и фараон,

период её правления, с 1505 по 1483 годы до н.э.

Древнеегипетская царица Хатшепсут, чье имя означает «первая среди благородных», была дочерью фараона Тутмеса I из XVIII династии и царицы Яхмес. Период её правления, с 1505 по 1483 годы до н.э., - это самое блестящее время, когда Египет переступает свои пределы и покоряет цивилизации Нубии и Азии до берегов Ефрата.

Хатшепсут – одна из первых женщин на престоле. Она стала женой фараона Тутмеса II, который царствовал недолго. Он умирает, оставив наследника – мальчика Тутмеса III, рожденного, очевидно, женщиной нецарского рода. Так как ребенок был ещё слишком мал, Хатшепсут возлагает на себя обязанности регента.

Но стране нужен Владыка. Тот, кто будет посредником между миром богов и миром людей, кто будет отвечать за процветание Египта, за существование порядка и соблюдение божественного закона. А пока фараона нет - в стране будет царить хаос. И Хатшепсут становится фараоном, царем Верхнего и Нижнего Египта. Отныне в скульптуре и на рельефах она изображается в мужской одежде и со всеми атрибутами царской власти.

Военным успехам своих предшественников фараон Хатшепсут, мудрый политик и дипломат, противопоставила мирное правление. Не так давно Египет освободился от ига варваров и все еще залечивал нанесенные ими раны. И все свои усилия Хатшепсут вложила в возрождение Египта, возрождение великой страны. Чтобы боги могли жить на земле и давать процветание и благополучие Египту, по всей стране восстанавливались разрушенные и пришедшие в упадок святилища, закладывались новые и новые храмы.

«…Правление женщины-фараона Хатшепсут по количеству проведенных ею благих реформ превосходило многих фараонов. И не она ли своим мудрым правлением подготовила победы Тутмеса III» (Письмо Е.И. Рерих от 09.08.37г.)

Фараон Хатшепсут правила Египтом более двадцати лет и была великой и мудрой царицей – обновительницей традиций, просветительницей и созидательницей храмов. Она содействовала товарному обмену между государствами и отправила первую большую экспедицию – флотилию кораблей в страну Пунт, или, как ее называли, страну Благовоний. В память об успешном ее завершении около Фив, столицы Египта, был построен храм, украшенный колоннадами.

В настенных рисунках храма отражена сцена благополучного возвращения флота на родину, тяжело груженного чудесами страны Пунт: благовонным деревом, мирровой смолой и живыми мирровыми деревьями, черным деревом и слоновой костью, серебром и золотом, шкурами пантер. Ничего подобного не привозилось ещё в Египет. Значительная часть этих богатств была отдана храму бога Амона – бога мудрости, одного из великих богов Египта, жрецами которого служили лишь посвященные или иерофанты.

Храм в Дейр-эль-Бахри, прославивший имя царицы Хатшепсут, египтяне называли Джессер Джессеру, «священнейший из священных». На широких террасах и вдоль наружного фасада были посажены благовонные деревья. Прекрасен был этот храм с его тремя террасами и благоухающими «садами Амона».

После смерти Тутмеса II правой рукой Хатшепсут стал Сененмут – зодчий и фаворит царицы. Он руководил всеми строительными работами в Дейр-эль-Бахри, Карнаке и Луксоре, воплощая замыслы своей повелительницы в жизнь. Благодаря его мастерству и творческому гению создателя прекрасных архитектурных ансамблей, имя царицы вошло в историю как имя жрицы храмового строительства. Существует мнение, что после посвящения в храме бога Амона Сененмут получил второе имя – Мемес.

«Хатшепсут и Мемес были учениками Иерофанта и оба покинули свое царство, чтобы отправиться к нему за знаниями; совсем не так, как учит история, - что они были враждебны друг другу и из-за этого расстались. В действительности же они были очень преданны друг другу и работали в полной гармонии» (З. Фосдик «Мои Учителя»).

Из истории Древнего Египта известно, что в гробницах Хатшепсут и Сененмута не было обнаружено их останков. «Именно имеются пустые гробницы, - пишет Е.Рерих. – Ибо при окончании миссии и наступлении срока ухода для Адепта, находящегося среди людей, чтобы присоединиться к Твердыне в физическом теле, часто происходило мнимое погребение его. Иногда тело уносилось после погребения, ибо оно находилось в состоянии как бы летаргии» (Письмо Е.И. Рерих от 02.09.37г.).

«Можно привести некоторые исторические примеры, как выдающиеся люди бесследно исчезали. Те же, которые не могли по разным причинам скрыться, те как бы умирали, приказывая плотно закрыть себя и густо засыпать цветами. В ночное время приходили неизвестные и совершали обмен, уезжая с мнимоумершим. Указать можно на случай в Азии, Египте, Греции, когда события требовали такого превращения. … Пустые гробницы и таинственные сожжения могут напомнить о многом неизвестном для обывателя» (Сердце, § 565).

Очевидно, будучи предупрежденными высшими силами о кознях Тутмеса III, царица-фараон и зодчий оставили свое царство, чтобы не стать жертвами кровавой расправы. После ухода царицы по приказу Тутмеса III, взошедшего на престол, в храме Дейр-эль-Бахри все надписи и барельефы с изображением Хатшепсут были разбиты, имя царицы изъяли из хроник, но, несмотря на это, оно все же дошло до нашего времени.

«Среди множества славных имен Египта народ не забывает память славной Хатшепсут, обновительницы традиций, насадительницы просвещения и созидательницы. Среди тысячелетних сменявшихся династий народ умеет взять неоспоримое по достоинству имя и, когда нужно, обратиться к нему как к реликвии всеобновляющей и укрепляющей» (Н. Рерих «Душа народов»).

 

 

Страницы:
1
2
предыдущая
следующая