хочу сюда!
 

Ксения

37 лет, рыбы, познакомится с парнем в возрасте 38-45 лет

Заметки с меткой «поэт»

Муки творчества Самого Главного Поэта



глава 3

1 и 2 - тут



Повесть-фэнтези "Сфера неподвижных звёзд". Это цельное произведение, читать главы не по порядку не имеет смысла ;)
-----------------------------------------------
Самый Главный Поэт испытывал муки творчества.
Усердно тер виски и мочки ушей, смачивал прохладной водой лоб. Ходил из угла в угол и бормотал про себя.

Шел час за часом, но на ум ничего не приходило. Голова была пуста, и ему казалось, что в ней звенит от напряжения.

Все эпитеты были исчерпаны. Все метафоры уже когда-то употреблялись.

Самый Главный Поэт был в отчаянии!

Он вспоминал, как написал свой первый стих. Учительница долго хвалила своего  талантливого ученика, а потом повела к директору школы. Директор тоже восхищался и сказал, что ребенка ждет большое будущее. А пока ему нужно выступить на ближайшем Малом Школьном Шоу.

Школьное Шоу! Он и мечтать не мог о таком!

Юный поэт стоял на сцене и его освещали софиты. На него смотрели десятки глаз. Конечно, сцена была не такая большая, как на Ежегодном Главном Шоу, где были тысячи и тысячи людей. И софиты были гораздо слабее. Но ощущение ему понравилось.

С этого момента в его жизни появилась цель – попасть на Главное Ежегодное Шоу. А там, кто знает, может он станет Самым Главным Поэтом?

По ночам его отец едва слышно читал матери стихи из какой-то невзрачной старой тетради. Таких бумажных тетрадок уже давно ни у кого не было. Из разговора родителей можно было сделать вывод - эти строки были написаны дедушкой, когда еще тот был жив.

Стихи были очень странные, с непонятными словами: лунная дорога, душа, бог, рассвет, закат, свежий воздух.

Он удивлялся, как родители могут читать такую глупость?

Хотя, по правде сказать, ему понравился ритмика строк. Но оттого, что ерунду произносишь красиво, она ведь не станет умной вещью?

Отец прятал старую тетрадь в своей комнате. Будущему Главному Поэту не разрешено было туда входить. Да и, честно говоря, и не тянуло...

Самый Главный Поэт страшно гордился, что стал Главным. Это была очень нелегкая задача – пробиться сквозь строй рифмоплетов, жаждущих стать известными. Теперь он был в отчаянии, потому что ничего не умел больше делать, да и не хотел. Идти на работу, стоять у конвейера, потом есть невкусную еду в общей столовой?

Он давно привык совсем к другой жизни.

Но больше всего его пугало то, что ему больше не удастся попасть на сцену Большого Ежегодного Шоу. Вот где ждало настоящее наслаждение! Разве можно сравнить свет мощного прожектора со слабым освещением софитов в школьном зале! Прожектор Большого Шоу так похож на настоящее Солнце, которое включается и выключается каждый день.

Многие вещи для него давно не были диковинкой.

Например, конфеты. Их раздавали бесплатно только раз в году. А он мог есть их пригорошнями хоть каждый день! Было только одно условие – собирать фольгу и сдавать ее. За обертками приезжала специальная машина.

Сладости казались ему приторными и он давно уже их не ел. Но сама возможность иметь блага, недоступные простым смертным, вызывала в нем ощущение огромной гордости и довольства собой. Да, жизнь, несомненно, удалась.

Теперь он ходил по комнатам и пытался придумать что-то такое, отчего весь зал на Большом Ежегодном Шоу взревет от восторга. А как будет доволен им Самый Главный Управляющий! Ведь Главный Поэт найдет такие слова в его честь, которые еще никому не приходили в голову.

«Интересно, а как дедушка писал свои стихи? Кого он славил? Я слышал строки о какой-то Лунной дорожке, рассветах, закатах? И душе. А ведь Самый Главный Ученый давно доказал, что нет никакой души…" - вдруг подумал Самый Главный Поэт.

Ему не хватало воздуха.

Хотелось вдохнуть полной грудью. Так часто бывало, когда он волновался. Дедушка писал о свежем ветре. Наверное, он тоже не мог сделать вдох полной грудью.

(Продолжение - завтра)

© Copyright: Ирина Лазур, 2015
Свидетельство о публикации №215022001501

Вадим Козин

Анатолий Мозжухин

 О НЕЗАБЫВАЕМОМ ПЕВЦЕ ЛЮБВИ ВАДИМЕ КОЗИНЕ

 60 лет тому назад я впервые встретился с Вадимом Козиным – легендой моего детства. Ему было тогда 55 лет от роду.

Мне тогда только исполнилось 20. Я был студентом. 

Мне трудно справиться с волнением, вспоминая сейчас, что значила песня для людей, переживших войну, лелеявших в голодных и трудных буднях чудом сохранившиеся довоенные грампластинки. Их было очень мало, как и патефонов – этой роскоши всех вечеринок по поводу дней рождения или возвращения фронтовиков. Поэтому песни Петра Лещенко, Изабеллы Юрьевой, Вадима Козина, Лидии Руслановой и немногих других были неотъемлемой частью счастливых минут миллионов нашего многострадального народа.

У моей мамы невольно наворачивались слезы, когда она вспоминала о том, что ей повезло сидеть за одним столом с Изабеллой Юрьевой в санатории «Ливадия», куда ее направили на отдых и лечение после войны. Она рассказала певице, что ее песня «Саша, ты помнишь наши встречи в приморском парке на берегу» была первой песней, которую запел я еще до войны. Мама, по простоте душевной, проговорилась, что эту песню я всегда пел даже сидя на горшке. Сказала, и испугалась. Но это было именно так. Почему – не знаю. И в семейных воспоминаниях считали, что это была моя первая и любимая песня. Сказав это, мама тут же спохватилась, сообразив, что певица может обидеться. И действительно, Изабелла на какой-то миг тоже растерялась, не зная, как к этому отнестись, но увидев мамино смятение тут же заулыбалась, положила ей руку на плечо и сказала, что это самое высокое её признание, и вряд ли кто-то из певцов может похвастаться подобным. И еще, продолжая улыбаться, деликатно поспешила заверить её, что это самая высокая оценка её творчества, и она счастлива, ибо даже не представляет, как можно выше выразить и ощутить народную любовь, что это высочайшее свидетельство её популярности.

Мама с облегчением воспрянула духом и пожаловалась, что в войну пропали её пластинки, а сейчас их купить практически невозможно.  И каково же было удивление мамы, когда через несколько дней Изабелла подарила ей грампластинку «Саша» для меня на память. Это был воистину царский подарок. С тех пор в нашей семье стали появляться пластинки довоенных эстрадных кумиров. Их песни пели на всех праздниках, на всех застольях.

Помню, с каким упоением пели песни Петра Лещенко, например, «Прощаюсь нынче с вами я, цыгане, и к новой жизни ухожу от вас» - каждый понимал «новую жизнь» исходя из собственного жизненного опыта, каждый видел ее по-своему. А как лихо пели его «Чубчик»!

Чубчик, чубчик, чубчик кучерявый,
Развевайся, чубчик, по ветру…

Там были и такие неожиданные для советских людей слова:

А мне бе-бе-бедно-бедному мальчонке
Эх, цепями ручки-ножки закуют.
Но я Сибири, Сибири не страшуся,
Сибирь ведь тоже русская земля…

Пели громко, пели все, каждый воспринимая текст по своему, у многих в Сибири были родственники. Но главным в большинстве песен была любовь, «вино любви».

О любви были и многие песни Козина, но не только. Он пел и о трагедии человеческих жизней. «Нищая» - о старушке «У входа в храм одна в лохмотьях старушка нищая стоит… Когда она на сцене пела Париж в восторге был от ней, Она соперниц не имела, Подайте ж милостыню ей». И как в басне мораль: 

Какими пышными словами 

Кадил ей круг её гостей.

При счастье все дружатся с нами,

При горе нету тех друзей.

А «Пара гнедых»:

Были когда-то и вы рысаками
И кучеров вы имели лихих,
Ваша хозяйка состарилась с вами,
Пара гнедых! Пара гнедых!
 

Кто ж провожает ее на кладбище?
Нет у нее ни друзей, ни родных...
Несколько только оборванных нищих,
Да Пара гнедых, Пара гнедых! 

До такого трагедийного уровня, насколько я помню, не поднимался тогда ни один певец. Почему – я понял только сейчас, когда прочел все опубликованное о его жизни.

Конечно, это дисгармонировало с оптимизмом государственной пропаганды строительства социализма.

Даже в абсолютно положительной характеристике, выданной артисту театра им. Горького ВАДИМУ АЛЕКСЕЕВИЧУ КОЗИНУ (по запросу «органов» при втором аресте) в том, что он проработал в театре с 26 февраля 1955 года по 8 октября 1959 года, и спасал весь их бюджет, было написано: «Можно принимать или не принимать этот жанр, не имеющий с нашей точки зрения большого идейно-воспитательного значения, но следует отдать должное, что В. А. КОЗИН в профессиональном отношении в найденном им жанре добился значительного мастерства и имел популярность у слушателей, его песенки широко записывались на пластинки и имели большое  распространение».


А тогда, после войны пластинки этих довоенных кумиров не тиражировали, а были они хрупкими и легко бились. Появились на черном рынке записи на рентгеновских пленках с черепами и ребрами. Я тоже их покупал. Но уже заполняли рынок массовые тиражи грампластинок Леонида Утесова и Клавдии Шульженко, постепенно вытесняя неподдерживаемых властью представителей декаданса не только из обихода, но и из памяти людей. Забывчивость – сестра многих. Я тоже стал забывать. 

Каково же было мое удивление, когда я увидел в г. Горьком (Нижний Новгород) афишу с анонсом концерта Вадима Козина! Конечно, я не мог упустить этот шанс.

Впервые после войны в 1958 г. Вадим Козин, который по слухам сидел на Колыме, получил возможность после освобождения (в 1955 году) выступить в европейской части СССР. С естественным волнением я ожидал появления на сцене человека, которого никогда не видел даже на фотографиях. И вот под робкие аплодисменты на сцене появился человек, которого я мысленно охарактеризовал как «гладкого и прилизанного». Лысина переходила плавно в прижатые к голове как будто набриолиненные волосы. Сразу было видно, что артист следил за своей внешностью.


Но как только он запел…

Вы можете не поверить, но и сейчас, вспоминая этот миг, у меня по всему телу пробегают мурашки. Голос был необыкновенный, чистый тенор звучал лучше, чем на пластинках, заезженных и скрипучих. Я испытал необычайное волнение, хотя до этого слышал многих выдающихся певцов в нашей Киевской филармонии. Это было новое ощущение, удивившее меня.

Спев несколько песен, он спросил: «Ну что вам спеть?»

Я думал зал взорвется криками…, но в ответ стояла гробовая тишина, поразившая меня. Зал молчал, видимо уже не помня его песен, пауза затягивалась. Мне стало стыдно за зал, и тут я, сложив ладони рупором, заорал «Нищая!». Козин улыбнулся сдержанной улыбкой и запел:

Зима, метель и в крупных хлопьях

При сильном ветре снег валит,

У входа в храм одна в лохмотьях

Старушка нищая стоит.

И подаянья ожидая,

Она всё тут с клюкой своей.

И летом, и зимой босая,

Подайте ж милостыню ей.

О, дайте милостыню ей.

В течение концерта он еще несколько раз обращался к залу «Что вам спеть?» Я, уже не надеясь на зал, один выкрикивал на его повторяющиеся вопросы то «Пара гнедых», то «Одыгес», то «Мой костер», то «Осень».

После концерта я не без робости пошел в артистическую уборную и застал его в одиночестве перекладывающим какие-то вещи. Увидев меня, он искренне, как мне показалось, обрадовался. Я представился, сказал, что зашел поблагодарить его за концерт, что после войны у меня оказались чудом уцелевшие грампластинки с его песнями. Он усадил меня за столик, повторил «чудом» и сказал, то ли спрашивая, то ли утверждая: «Это Вы выкрикивали в зале названия песен». Я подтвердил и спросил, где еще он будет гастролировать, будет ли в Киеве?

– «Увы, – сказал он, многозначительно улыбаясь, – ни в Москве, ни в Киеве, ни в Ленинграде, свободных залов нет». Я понял его намек и, смущаясь, сказал, что люди сейчас о нем мало знают, кроме слухов… и смутился.

– «Да, с 1944 по 1954 г. я провел на Колыме и в Магадане. Сейчас солист Магаданской филармонии. А какие слухи до вас дошли?».

– «Стандартные: шпионаж, космополитизм…» – с трудом выговорил я.

– «Чушь! Это после того, что я был награжден орденом Красной звезды за концерты в войсках во время войны, или за то, что я пел в 43-м году Сталину с Черчиллем в Тегеране «веселья час и боль разлуки хочу делить с тобой всегда».

– «Вы были на Тегеранской конференции?» – удивился я.

– «Нет, в конференции я не участвовал, просто Черчиллю захотелось меня послушать, и он попросил Сталина... А я спел «Давай пожмем друг другу руки и в дальний путь на долгие года». С тех пор не люблю эту песню».

– «Я понимаю…».

– «А я ни-че-го не понимаю» – сказал он тихо-тихо с легкой чуть виноватой улыбкой, и так же тихо продолжил:– «Представляете, какова была степень доверия ко мне с учетом всех проверок, что меня возили в Иран к Самому! А менее чем через полгода арестовали».

Я был ошеломлен его откровенностью и доброжелательностью ко мне. Боясь злоупотребить этим, я не решался спросить, за что и по какой статье его судили, и перевел тему, сказав, что он прекрасно выглядит, и я думал, что он старше. Он ответил, что ему 55 лет, и что он надеется еще долго петь, пока на его концерты будут ходить такие как я. Мне опять стало неловко.

С самого начала нашей встречи я обратил внимание на его необычный взгляд. Еще в детстве один мудрый человек сказал мне, что глаза – зеркало души, и посоветовал запоминать глаза и принадлежность их человеку с его индивидуальными качествами. Со временем у меня накопится багаж, и я смогу сразу по глазам определять, что это за человек. Я не забыл это наставление и вскоре убедился в правоте его. Очень часто это помогало мне в общении с незнакомыми людьми, я как будто видел их насквозь с первого взгляда, в котором проявлялся типаж, генотип или фенотип — совокупность внешних и внутренних признаков человека, приобретённых в результате индивидуального развития и жизненного опыта. Глаза Козина были необычными, я таких еще не встречал. В них была какая-то затаенная тоска, какое-то внутреннее напряжение или горе. Я тогда подумал, что это отголосок ссылки. Взгляд раненой птицы, подранок. Но позже я увидел, что этот взгляд был у него еще до войны в 30-х годах. Вот снимок тех лет с этим взглядом.


По-видимому, он всегда чувствовал, что он не такой как все, и звездный успех у публики не компенсировал ему внутреннюю тоску.

В этот момент в открытых дверях показалась звезда Горьковской оперы Заремба и двинулась прямо к Козину. У нас с ней были явно разные весовые категории в прямом и в переносном смысле. По выражению лица Козина я понял, что он ее не знал. Я встал, представил ему приму, и еще раз поблагодарив Козина, попрощался, уступая место столь важной гостье. 

Вторая встреча произошла в 1969 или 1970 году в Петропавловске Камчатском, где я бывал в те годы проездом на Командорские острова. На улицах были расклеены афиши о его концерте, и я поинтересовался в гостинице: где он остановился? Козин был большой звездой для администратора гостиницы, а я в походно-экспедиционной одежде не выглядел театралом. Поэтому на правдивый ответ не мог рассчитывать. Но Козин, находившийся рядом за перегородкой, слышал мой вопрос и вышел. С нашей предыдущей встречи прошло 12 лет, и он почти не изменился. Я как мог деликатно объяснил причину моего любопытства. Она заключалась в том, что я не мог попасть на его концерты, объявленные на афишах, так как отплывал с экспедицией на Командоры. И меня интересовало, не окажусь ли я более удачлив при возвращении через два месяца. Увы, Козин развел руками, его планами это не предусмотрено. Он подозрительно разглядывал меня, но не узнал в тридцатилетнем бородаче того юношу с едва пробивавшимися усиками. И я не удержался и напомнил ему Горький 1958 года. И тут он посветлел, подошел, взял за руку и сказал: – «Я вас помню. Вы были первым и единственным молодым человеком, пришедшим ко мне там за кулисы. Я вас вспоминал. Собираюсь в Москву, может быть, там увидимся». С этими словами его у меня забрали и увели.

 И я снова почти забыл о нем, пока не появились сообщения о праздновании в Магадане 90-летия Козина при поддержке и участии Иосифа Давидовича Кобзона с открытием Музыкального салона.


 Вскоре после этого Козин умер. 

Певец лирический теноркомпозиторпианистпоэт

Родился в Санкт-Петербурге, похоронен в Магадане.

С тех пор прошло еще 20 лет, и вот к 110-летию со дня рождения Вадима Козина в Магадане благодарные соотечественники и почитатели его таланта установили памятник певцу.


Эта заметка мне далась труднее всех. Перечитав все написанное о Козине, я пришел к выводу, что, к сожалению, там много лжи, написанной людьми, которые не поняли его, и по недомыслию поддались на уловки, подсунутые им теми, кто калечил его жизнь. Тщательно проанализировав все материалы я пришел к выводу, что его посадили в 1944 году за конфликт с НКВД, связанный с гибелью его семьи в блокадном Ленинграде, которую он просил вывезти. 

Козин с детства отличался от сверстников не только тем, что писал стихи и музыку, он был эмоциональным и ранимым. А после того, что учительница гимназии принуждала его к половым оргиям, у него возникло острое отвращение к нормальным половым отношениям. Эта психическая травма сделала его закомплексованным в отношении любви на всю жизнь. Но любовь была неотъемлемой частью отношений всех окружавших его людей, среди которых он чувствовал себя любимым. Исполняя со сцены с большим успехом песни о любви, он освобождался от внутреннего гнета, от страха. Любовь слушателей и поклонников возвращала его в нормальное состояние. Но оставаясь вне публики, он вновь испытывал одиночество, связанное с неспособностью любить той восторженной любовью, о которой пел. Очень многое, включая Автобиографию, написанную якобы им самим в тюрьме по требованию начальника следственного изолятора УКГБ по Магаданской области 24 декабря 1959 г., не выдерживает никакой критики.

А правда о нем отражена в публикациях истинных любителей его таланта и официальном снятии с него всех обвинений и судимостей. Вадим Алексеевич Козин был несомненно выдающимся артистом и народным любимцем, чье творчество на протяжении многих десятилетий дарило людям радость, учило любви и состраданию. Его голос как будто освещал темные стороны нашей жизни, согревал стынущие души, помогал им находить силы жить. Я счастлив, что мне тоже довелось испытать на себе магию его таланта. Нет никакого сомнения, что его песни еще долго будут звучать и учить людей красиво преподносить свои чувства. Это часть сокровищницы мировой культуры.

Наш уголок нам никогда не тесен.
Когда ты в нем, то в нем цветет весна,
Не уходи, еще не спето столько песен,

Еще звенит в гитаре каждая струна.

Говорит экс-министр Уманец Михаил Пантелеевич

Это один из наиболее уважаемых мною людей, с которыми имею честь быть знакомым. Это его недавнее интервью:
Работая параллельно на атомную энергетику мы не пересекались лично. А встретились на поэтической ниве. 

В 2003 году в ознаменование 10-летия Всеукраинского национального культурно-просветительского общества "Русское собрание", бессменным руководителем которого является Алла Вячеславовна Потапова, вышла книга "ХХ век, запомни нас такими". В книгу вошли стихи поэтов Украины, отобранные по конкурсу, а название книги взято из стихов Аллы Потаповой и Михаила Уманца. Есть в книге и мои стихи.

Посмотрите интервью по ссылке - это не многие говорят.
А на днях у Аллы Вячеславовны был очередной юбилей.

Евгений Евтушенко

1 апреля в клинике в городе Талса (штат  Оклахома) скончался поэт Евгений Евтушенко







Достойно, главное достойно
любые встретить времена,
когда эпоха то застойна,
то взбаламучена она.
    
Достойно, главное достойно,
чтоб раздаватели щедрот
не довели тебя до стойла
и не заткнули сеном рот.
    
Страх перед временем — паденье,
на трусость душу не потрать,
но приготовь себя к потере
всего, что страшно потерять.
    
И если все переломалось,
как невозможно предрешить,
скажи себе такую малость:
"И это надо пережить..."

1976

P.S .Гениальнось безвременна.. написано почти 50 лет назад, а как  звучит  сегодня!!! 



Зарізали прохожого, Вдову задавили

Господь Бог лихих карає —

Душа моя знає.

Встань же, Боже, Твою славу

Гордий зневажає.

Вознесися над землею

Високо, високо,

Закрий славою Своєю

Сліпе горде око.

Доки, Господи, лукаві

Хваляться, доколи

Неправдою? Твої люди

Во тьмі і неволі

Закували... Добро Твоє

Кров’ю потопили,

Зарізали прохожого,

Вдову задавили

І сказали: «Не зрить Господь,

Ніже теє знає».

Умудрітесь, немудрії,

Хто світ оглядає,

Той і серце ваше знає

І думи лукаві.

Дивітеся ділам Його,

Його вічній славі.

Благо тому, кого Господь

Карає меж нами,

Не допуска, поки злому

Ізриється яма.

Господь любить свої люди,

Любить, не оставить,

Дожидає, поки правда

Перед ними стане.

Хто б спас мене од лукавих

І діющих злая?

Якби не Бог поміг мені,

То душа б живая

Во тьмі ада потонула,

Проклялась на світі.

Ти, Господи, помагаєш

По землі ходити.

Ти радуєш мою душу

І серце врачуєш, 

І пребудет Твоя воля

І труд Твій не всує.

Вловлять душу праведничу,

Кров добру осудять.

Мені Господь пристанище,

Заступником буде,

І воздасть їм за діла їх

Кроваві, лукаві,

Погубить їх, і їх слава

Стане їм в неславу.


Псалом 93 царя Давида

Орфографический парад. Стихотворная поэзия.


Люблю тебя, стиха творенье!

Но, сели мухи на варенье.


Если стихи глубоки,
Значит стихи не плохи.
Автор домой приволок
Образов целый мешок.

Сказочных рифм вереница
Ночью поэту приснитца.
Буквы, слова, строки в ряд.
Поэзия - это орфографический парад!

Поэт сочиняет стихи,
Строку за строкой строчит.
Только читатели лохи,
Поэзию читать не хочут.


Грустят и тоскуют поэты,

глубоких ценителей нету.

 

Alek YelGor  (Partizan07911) (18/01/2017)

Барышня...

как точно и откровенно поэт выразил суть обольщения и его методы...но мы все равно летим на огонь...барышни...

Солнце и плечи, ветер и волосы,
Время устало делиться на полосы,
Жизнь в обещании вечной весны...
Я сочиняю вам стихотворение,
Я начинаю его озарением,
Барышня, барышня, вы безвозвратно пьяны!

Дайте мне руку! Нынче непросто 
Ходить на мысочках по чистому воздуху
В метре от прокаженной земли!
Я обеспечу вам ваше парение 
Тайными клятвами и увереньями,
Солнце и ветер в бокале сухого шабли!

Солнце и запахи белой акации - 
В мае так сложно не впасть в левитацию,
Жизнь в ощущении легкой вины...
Свет всепрощения в миг восхищения - 
В нем и скрывается суть обольщения!
Барышня, барышня, вы несказанно бледны...

Бледная мимика скомканной грации,
Я обретаю удел декорации,
Жизнь с ощущением легкой беды!
Барышня, милая, ваши сомнения
Лишь составляющая уравнения!
Жизнь под лучами счастливой звезды!




Дождь.Клубника.Апокалипсис.

талантливый поэт,с чьими мыслями и понятиями сходятся ,в большинстве своем,и мои-


Романы, женщины, театры...
Я не хочу смотреть назад.
Войной разорванные кадры —
уже рябит от них в глазах.

О, хаос мыслей воспалённых —
Мне надоел безумный трэш!
Я как ребенок, удивлённо
Смотрю, как ты клубнику ешь,

Тебе уже совсем не страшно.
На карте тают города...
И умирает мир вчерашний,
И в окнах плещется вода.

Птицелов Фрагорийский







Любовь к животным

.
Лорд Байрон сильно любил животных. Учась в Кембридже, он столкнулся с запретом на содержание собак в комнатах и решил завести медвежонка. Так как медведи в запрете не упоминались, университет ничего не смог поделать с этим фактом. На протяжении жизненного пути среди питомцев Байрона были лиса, барсук, крокодил, орёл, журавль и цапля.
*

Источник: en.wikipedia.org

Поэт и соловей

http://www.stihi.ru/2016/01/15/5708

Творил поэт под трели соловья,
Стихи слагал, к иному безразличный -
Улыбкою блаженной просияв,
Поигрывая ключиком скрипичным.

Творил в плену фантазии своей,
Строку к строке сплетал венок сонетов...
Раскидывал рулады соловей,
Приятно услаждая слух поэта.

О, сказочные птахи, соловьи,
Вы символ сладкой нежности и страсти!
Вещает соловейка о любви –
Душа поэта распахнулась настежь.


И думать не желает он о том –
С реальностью суровою мириться,
Что это просто выше этажом
Скрипели у соседей половицы.

Владимир КОТИКОВ


Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
9
предыдущая
следующая