Раs comme il faut, сборник "Парижская лазурь"



часть 3- тья сборник "Парижская лазурь"

-----------
Завтрак молодой француженки состоял  из свежей выпечки, джема, клубничного или абрикосового и двух чашек крепчайшего черного кофе.
Выпечка, круассаны или багеты, поглощались ею в умопомрачительных с нашей точки зрения количествах. Перед завтраком она выпивала апельсиновый сок. Черный кофе завершал утреннюю трапезу. И никаких сливок, они только испортят чудесное ощущение, которое дарит терпкая жидкость. Банальный и типичный завтрак. Так питаются миллионы французов.
Она не заботилась о своей фигуре. Потому с аппетитом ела свежие булки. Одного круассана или даже длинного багета с поджаристой коркой обычно было мало.  Свежая выпечка – это сказочная еда, которая не может надоесть. Какая это все ерунда – специальные низкоуглеводные диеты. Вы видели хотя бы одну женщину, которая была бы счастлива после такой экзекуции?
Прекрасный обмен веществ и отсутствие глупой привычки думать о том, о чем думать просто неприятно. Вот секрет ее хорошей фигуры.
Денег, которых дал первый клиент, хватит еще на пару дней. А там будет видно.
Но если мы начали наш рассказ о еде, стоит немного развить тему. Готовить наша девушка не умела. Да и зачем ей это? Есть ведь функция «подогрев», можно быстро разогреть еду из магазина прямо в упаковке. А свежая выпечка, которая одуряюще пахнет на всю улицу, всегда в доступе. Стоит только спуститься по лестнице и заглянуть в магазинчик на первом этаже дома. Там же можно купить баночку джема. Любого, на выбор.
Джем, варенье, повидло…
Эту универсальную еду, которую можно вытаскивать ложкой просто так, прямо из банки, пока не видит мама или бабушка, или мазать на черный хлеб или батон из белой муки, ел бесчисленное количество раз каждый из нас, где бы ни была его родина.
Например, в деревне у бабушки.
Особенно вкусно, если на ломоть свежего хлеба положить кусочек сливочного масла, а потом все это великолепие намазать сверху вареньем. О!
Некоторые особо впечатлительные читатели уже ощущают вкус ТОГО самого варенья из большого медного таза. Они представляют ТО САМОЕ блюдечко с пенкой, то самое, из своего детства…
Признайтесь, вы уже хотите заплакать?
Сейчас все по-другому. Настало комфортное время.
Исчезла потребность часами варить повидло, варенье, джем и мармелад.
Какая времязатратная процедура на самом деле! Сначала долго перебирать ягоды, потом засыпать их сахаром, потом варить, снимая пенку, то и дело, глядя на часы – не переварить бы! Оставлять на сутки и опять варить. И так – несколько раз! А затем долго мыть банки, стерилизовать их, разливать бурлящую приторную массу, рискуя обжечься, закатывать каждую баночку металлической крышкой, переворачивать вверх дном и нести в угол комнаты. Там уже стоит несколько таких баночек, их надо тщательно укутать одеялом, чтобы несколько часов еще шел процесс, который называют пастеризацией.
Ой… и тут француз.
Наверное, Луи Пастер, который родился в небольшом городке под Парижем, и которому было суждено стать известным на весь мир, очень любил бабушкино варенье. Но несколько раз отравившись, он понял, что тут что-то не так. Наверняка эту сладкую массу из ягод любят не только люди – подумал Луи и начал нещадно бороться с невидимыми глазом врагами человечества – болезнетворными микробами. Для того чтобы пища могла храниться, ее нужно хорошо прогреть. Так решил Луи. И тогда все будут счастливы и довольны. И он прогрел.
А сейчас человечество ушло еще дальше в своем неудержимом прогрессе. Появились верные помощники на кухне, которые экономят время и делают сам процесс жизни оптимальным. Не хочешь готовить, так и не надо! Тебя всегда ждет функция «подогрев».
Но мы, пожалуй, чересчур увлеклись описанием процесса приготовления варенья. Да и Пастер со своей жизнеутверждающей пастеризацией в нашем рассказе явно выбивается из сюжетной линии.
Главная героиня – молодая француженка. Мы исследуем ее привычки, препарируем ее характер и попробуем заглянуть в глубины ее подсознания.
Молодая женщина мало что знала о своем великом соотечественнике Луи. И микробы ей тоже были не интересны. У нее был прекрасный иммунитет, такой же, как и аппетит. Она уже доедала великолепный джем из отборной клубники, облизывала плотоядно свои губы, и, о, ужас, даже пальцы. Ей было хорошо. День начался отлично.
 Она уже почти забыла, как выглядел тот человек, который стал ее первым клиентом. Она никогда не думала о неприятных вещах, вы помните?
------------
http://www.proza.ru/2016/12/25/2042
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216122502042
---------------------------------------------------------------------------------
ПРДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ
часть 4-ая сборник "Парижская лазурь"
Любая мать, где бы она ни жила и кем бы ни была, желает гордиться своей дочерью. Не исключение и мать нашей героини.
Но вот какая штука на самом деле. Гордиться в полной мере никак не получалось. Не слишком удачная вышла девочка. Есть изъян.
И речь вовсе не об особых талантах. Их полное отсутствие у ребенка совсем не напрягало мать. Обычный, нормальный ребенок, как тысячи других детей.
Мать испытывала разочарование, когда смотрела на ступни девочки. Да-да, именно на ноги. Не нравился ей их размер. Да и форма явно подкачала.
«Не то, что у меня», – думала новоиспеченная мамаша, глядя на новорожденную.
Уже в этом нежном возрасте, когда практически все дети похожи друг на друга, было заметно – эдак, так к годам двадцати у барышни будет, как минимум 39 размер обуви. Для женщины это явно pas comme il faut.
Ребенок имел красноватую, как у всех младенцев кожу, потешно вытягивал губы, приоткрывая беззубый рот, кричал и просил есть. Потом начались резаться зубы, затем ребенок сел. Прошло еще немного времени, и он пополз…
Простудился и выздоровел. Выздоровел и снова заболел.
Был сделан первый шаг. Появились разбитые коленки. Затем шаги стали увереннее.
Дворовые друзья, смех, игры, слезы радости и рев от обиды.
Первый поцелуй. И он, конечно, особенный и другого такого больше никогда не будет. Мы обязательно поженимся,когда станем взрослыми, ну а как же может быть иначе? Потом прошло пару месяцев и оказалось, что ничего особенного в нем нет.
Увы, все люди на земле проходят определенные стадии развития.
Мать делала то же, что и все мамы. Ее невозможно было обвинить в том, что она плохая мать. Иногда она прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь понять – может ли материнская любовь жить одновременно с разочарованием. Да, мы о том же – о больших ступнях, некрасивой форме пальцах, не изящной лодыжке и слишком уж высоком подъеме.
«Это же надо, а девочка ведь на самом деле очень симпатична и обещает стать очень даже привлекательной женщиной, – думала мать. – Слегка заостренные черты лица, она и в старости будет похожа на подростка. Такие женщины вызывают желание у мужчин. Но с ними хочется не просто заниматься любовью, их жаждут уберечь от жизненных невзгод. Вот и у дочери…  у нее какое-то трогательно-беззащитное выражение лица. А ноги… эти безобразные ноги все портят… Да, не аристократичные ступни явно от него – того самого, который… Потеряла тогда бдительность. С любой может случиться такое. Да и ребенка все равно родить нужно рано или поздно. Но не слишком удачный кандидат для… простоват уж слишком. И, теперь у девочки досадный изъян, как будто нарочно лезет в глаза именно этот дефект, и постоянно напоминает о той ночи».
Мать смотрела на свои ступни, любуясь ими. Любоваться было чем.
Маленькая и узкая, ее нога действительно была очень красива. Она знала это, и умело пользовалась при случае…
Дверь спальни была слегка приоткрыта. Оттуда доносился тихий смех.
Юная барышня, которая вернулась немного раньше, чем обычно, сразу поняла – у мамы друг. Сher ami сменяли друг друга и в этом не было ничего особенного.
Она, стараясь не шуметь, двинулась в сторону своей комнаты, и тут услышала:
– Какие у тебя пальчики, их хочется держать во рту, как сладкую конфетку.
Он, мамин друг, и в самом деле облизывал пальцы. Он держал ногу ее мамы, как истый гурман какой-то особый деликатес, слегка манерно, двумя пальцами за щиколотку, рассматривая эту часть тела с таким восторженным видом, как будто у остальных людей не такие же точно ноги, а тюленьи ласты. А потом по очереди засовывал каждый палец в рот. По-видимому, матери это очень нравилось, если сам процесс сопровождался смехом и театральными стонами.
А наша юная героиня? Она стояла и смотрела на свои ноги. Только сейчас она вдруг многое поняла. Раs comme il faut, то есть не комильфо.
А на следующий день она собрала свои вещи и ушла на квартиру.
----------
  http://www.proza.ru/2017/01/03/1865
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217010301865

Функция подогрев, сборник "Парижская лазурь"



часть 2-ая "Парижская лазурь", часть 1-ая тут - http://blog.i.ua/user/3661818/2049814/ - "Состоявшийся мужчина" - для тех чудоков, кто читает подобное :)
---------------
Она взяла деньги не из его рук. Просто показала глазами на туалетный столик рядом с кроватью. Где только что…
Но... об этом не будем.
Он положил банкноты, кивнул ей головой и вышел.
Что она чувствовала?
Если мы скажем, что, например, неловкость, это будет неправда. Мы можем придумать массу стереотипных деталей из которых будет состоять ее биография. Эти вещи уже прилично всем надоели и кочуют из рассказа в рассказ.
Ах, бедная девочка! Ей так тяжело, нет, правда.
Досталось в жизни порядком и теперь она вынуждена заниматься этим делом. Ну, например, у нее был строгий отчим, которого она жутко раздражала. А чтобы вышибить из читателя слезу, можно добавить опять же литературный штамп – этот на вид приличный мужчина, о, ужас, пытался соблазнить милое невинное дитя тогда, когда у нее начали появляться вторичные половые признаки.
Итог – душевная травма и путь на улицу, в поисках состоятельных клиентов.
Или, пофантазируем дальше, мать нашей героини – истая парижанка.
И если следовать стереотипам и далее, как мы уже с вами договорились, мать относилась к взаимоотношениям полов так, как это принято в этом городе, полном контрастов, испокон веков. Результат слишком свободного воспитания, короче говоря. Придумать душещипательные эпизоды из жизни не составит труда, но оставим это занятие.
Итак, француженка, с так и невыясненными деталями биографии, вышла на улицу. Она очень хотела курить.
А еще ей хотелось выпить вина.
Не какого-нибудь Гранд-крю (как написать «р» так, чтобы звучало с неподражаемым французским прононсом, ума не приложим). Элитного, стоящего уйму денег.
Даже если заработанных только что банкнот хватило бы на его дегустацию, наша героиня была слишком благоразумна для таких неоправданных трат.
Ей хотелось вина обычного, столового, третьей категории. То есть, не того, которое делают из отборных виноградных ягод, на выращивание которых затрачена бездна усилий.
Столовое, этого вполне достаточно. И стоит недорого и выполнит свою задачу.
Вдруг ей пришло в голову сравнение. Банальное, в общем-то.
Не то, чтобы она часто любила размышлять. Ничего подобного. Ведь она была простой девушкой, которая не училась в университете и не читала книг. Модные женские журналы не в счет.
А сравнение звучало так:
Третий сорт вина – это для самых обычных средних потребителей. Как я.
Оно имеет достаточно приличный вкус, чтобы выпить его без отвращения. Как употребил меня саму мой самый первый клиент.
Все женщины проницательны в этом вопросе, и тут уже не играет роли ни их природный ум, ни полученное образование, ни количество прочитанных книг. Любая из представительниц слабого пола, будь она жительницей Берлина или Парижа, Рима или Венециии, мгновенно определит – что на самом деле испытал мужчина, который прикасался к ее телу.
Женщина вспомнила, как этот неразговорчивый клиент, как будто заключенный в старомодный футляр, несмотря на современные брюки из классического синего денима, смотрел на нее сначала с обычным вожделением самца, а потом… Видно было, что он изо всех сил пытается скрыть свое разочарование. В его глазах не было отвращения, нет. Он употребил ее просто, как доступный продукт… не более.
Она слегка коснулась своей груди. Вспоминая, как упорно пытался мужчина поймать губами ускользающие соски. Маленькие кончики мгновенно прореагировали на ее прикосновение и напряглись. Значит, они способны отвечать на ласки.
А женщина… Она сидела в баре, курила сигарету, и не спеша пила недорогое столовое вино, изготовленное хоть и во Франции, но все же из слегка порченых виноградных ягод. Даже не второго сорта, а третьего.
Третий сорт. Сорт – третий, самый низкий. Из него не сделаешь элитный напиток, который затем помещают в изысканную бутылку, изготовленную дорогим дизайнером. Горлышко не закупоривают тщательно особой пробкой из натурального дерева, которую, о боже, меняют через определенное время. Да это целый священный ритуал! Бутылка находится в подвале долгие годы, чтобы потом быть поданной к столу какого-то истинного ценителя. Гурман будет долго любоваться напитком, осторожно сжимать бокал в ладонях, согревая его теплом своих рук, с наслаждением вдыхать тонкий аромат, слегка покачивая драгоценным сосудом, и лишь потом сделает первый острожный глоток…
А тут. Третий сорт. Ну и глупое сравнение, правда? Эх, никуда нельзя уйти от стереотипов!
Женщина лениво смотрела по сторонам, периодически замечая заинтересованные мужские взгляды. Она машинально отметила про себя – эти взгляды изменились.
Молодая француженка безошибочно считывала импульсы, идущие от них. Вы же помните, мы говорили о проницательности женщин любого возраста и с разным  опытом в этих вопросах.
До сегодняшнего дня этого нюанса она никогда не замечала. Не то, чтобы ею не интересовались как самкой. Совсем нет. Мы говорим о другом.
Тончайшие рецепторы, которые управляемы неведомыми нами сигналами, идущими неизвестно откуда, безошибочно давали информацию в мозг потенциального сексуального партнера – объект открыт, готов к употреблению, пробка вынута, остается только разлить его по бокалам и…
А сорт? Элитное, столовое… какая, в принципе, разница?
------------
http://www.proza.ru/2016/12/17/1253
--------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216121701253
------------------
часть 3- тья сборник "Парижская лазурь"
-----------
Завтрак молодой француженки состоял  из свежей выпечки, джема, клубничного или абрикосового и двух чашек крепчайшего черного кофе.
Выпечка, круассаны или багеты, поглощались ею в умопомрачительных с нашей точки зрения количествах. Перед завтраком она выпивала апельсиновый сок. Черный кофе завершал утреннюю трапезу. И никаких сливок, они только испортят чудесное ощущение, которое дарит терпкая жидкость. Банальный и типичный завтрак. Так питаются миллионы французов.
Она не заботилась о своей фигуре. Потому с аппетитом ела свежие булки. Одного круассана или даже длинного багета с поджаристой коркой обычно было мало.  Свежая выпечка – это сказочная еда, которая не может надоесть. Какая это все ерунда – специальные низкоуглеводные диеты. Вы видели хотя бы одну женщину, которая была бы счастлива после такой экзекуции?
Прекрасный обмен веществ и отсутствие глупой привычки думать о том, о чем думать просто неприятно. Вот секрет ее хорошей фигуры.
Денег, которых дал первый клиент, хватит еще на пару дней. А там будет видно.
Но если мы начали наш рассказ о еде, стоит немного развить тему. Готовить наша девушка не умела. Да и зачем ей это? Есть ведь функция «подогрев», можно быстро разогреть еду из магазина прямо в упаковке. А свежая выпечка, которая одуряюще пахнет на всю улицу, всегда в доступе. Стоит только спуститься по лестнице и заглянуть в магазинчик на первом этаже дома. Там же можно купить баночку джема. Любого, на выбор.
Джем, варенье, повидло…
Эту универсальную еду, которую можно вытаскивать ложкой просто так, прямо из банки, пока не видит мама или бабушка, или мазать на черный хлеб или батон из белой муки, ел бесчисленное количество раз каждый из нас, где бы ни была его родина.
Например, в деревне у бабушки.
Особенно вкусно, если на ломоть свежего хлеба положить кусочек сливочного масла, а потом все это великолепие намазать сверху вареньем. О!
Некоторые особо впечатлительные читатели уже ощущают вкус ТОГО самого варенья из большого медного таза. Они представляют ТО САМОЕ блюдечко с пенкой, то самое, из своего детства…
Признайтесь, вы уже хотите заплакать?
Сейчас все по-другому. Настало комфортное время.
Исчезла потребность часами варить повидло, варенье, джем и мармелад.
Какая времязатратная процедура на самом деле! Сначала долго перебирать ягоды, потом засыпать их сахаром, потом варить, снимая пенку, то и дело, глядя на часы – не переварить бы! Оставлять на сутки и опять варить. И так – несколько раз! А затем долго мыть банки, стерилизовать их, разливать бурлящую приторную массу, рискуя обжечься, закатывать каждую баночку металлической крышкой, переворачивать вверх дном и нести в угол комнаты. Там уже стоит несколько таких баночек, их надо тщательно укутать одеялом, чтобы несколько часов еще шел процесс, который называют пастеризацией.
Ой… и тут француз.
Наверное, Луи Пастер, который родился в небольшом городке под Парижем, и которому было суждено стать известным на весь мир, очень любил бабушкино варенье. Но несколько раз отравившись, он понял, что тут что-то не так. Наверняка эту сладкую массу из ягод любят не только люди – подумал Луи и начал нещадно бороться с невидимыми глазом врагами человечества – болезнетворными микробами. Для того чтобы пища могла храниться, ее нужно хорошо прогреть. Так решил Луи. И тогда все будут счастливы и довольны. И он прогрел.
А сейчас человечество ушло еще дальше в своем неудержимом прогрессе. Появились верные помощники на кухне, которые экономят время и делают сам процесс жизни оптимальным. Не хочешь готовить, так и не надо! Тебя всегда ждет функция «подогрев».
Но мы, пожалуй, чересчур увлеклись описанием процесса приготовления варенья. Да и Пастер со своей жизнеутверждающей пастеризацией в нашем рассказе явно выбивается из сюжетной линии.
Главная героиня – молодая француженка. Мы исследуем ее привычки, препарируем ее характер и попробуем заглянуть в глубины ее подсознания.
Молодая женщина мало что знала о своем великом соотечественнике Луи. И микробы ей тоже были не интересны. У нее был прекрасный иммунитет, такой же, как и аппетит. Она уже доедала великолепный джем из отборной клубники, облизывала плотоядно свои губы, и, о, ужас, даже пальцы. Ей было хорошо. День начался отлично.
 Она уже почти забыла, как выглядел тот человек, который стал ее первым клиентом. Она никогда не думала о неприятных вещах, вы помните?
------------
фото - Audrey Tautou
http://www.proza.ru/2016/12/25/2042
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216122502042

Столовое вино, сборник "Парижская лазурь"


часть 2-ая "Парижская лазурь", часть 1-ая тут - http://blog.i.ua/user/3661818/2049814/ - "Состоявшийся мужчина"
---------------
Она взяла деньги не из его рук. Просто показала глазами на туалетный столик рядом с кроватью. Где только что…
Но... об этом не будем.
Он положил банкноты, кивнул ей головой и вышел.
Что она чувствовала?
Если мы скажем, что, например, неловкость, это будет неправда. Мы можем придумать массу стереотипных деталей из которых будет состоять ее биография. Эти вещи уже прилично всем надоели и кочуют из рассказа в рассказ.
Ах, бедная девочка! Ей так тяжело, нет, правда.
Досталось в жизни порядком и теперь она вынуждена заниматься этим делом. Ну, например, у нее был строгий отчим, которого она жутко раздражала. А чтобы вышибить из читателя слезу, можно добавить опять же литературный штамп – этот на вид приличный мужчина, о, ужас, пытался соблазнить милое невинное дитя тогда, когда у нее начали появляться вторичные половые признаки.
Итог – душевная травма и путь на улицу, в поисках состоятельных клиентов.
Или, пофантазируем дальше, мать нашей героини – истая парижанка.
И если следовать стереотипам и далее, как мы уже с вами договорились, мать относилась к взаимоотношениям полов так, как это принято в этом городе, полном контрастов, испокон веков. Результат слишком свободного воспитания, короче говоря. Придумать душещипательные эпизоды из жизни не составит труда, но оставим это занятие.
Итак, француженка, с так и невыясненными деталями биографии, вышла на улицу. Она очень хотела курить.
А еще ей хотелось выпить вина.
Не какого-нибудь Гранд-крю (как написать «р» так, чтобы звучало с неподражаемым французским прононсом, ума не приложим). Элитного, стоящего уйму денег.
Даже если заработанных только что банкнот хватило бы на его дегустацию, наша героиня была слишком благоразумна для таких неоправданных трат.
Ей хотелось вина обычного, столового, третьей категории. То есть, не того, которое делают из отборных виноградных ягод, на выращивание которых затрачена бездна усилий.
Столовое, этого вполне достаточно. И стоит недорого и выполнит свою задачу.
Вдруг ей пришло в голову сравнение. Банальное, в общем-то.
Не то, чтобы она часто любила размышлять. Ничего подобного. Ведь она была простой девушкой, которая не училась в университете и не читала книг. Модные женские журналы не в счет.
А сравнение звучало так:
Третий сорт вина – это для самых обычных средних потребителей. Как я.
Оно имеет достаточно приличный вкус, чтобы выпить его без отвращения. Как употребил меня саму мой самый первый клиент.
Все женщины проницательны в этом вопросе, и тут уже не играет роли ни их природный ум, ни полученное образование, ни количество прочитанных книг. Любая из представительниц слабого пола, будь она жительницей Берлина или Парижа, Рима или Венециии, мгновенно определит – что на самом деле испытал мужчина, который прикасался к ее телу.
Женщина вспомнила, как этот неразговорчивый клиент, как будто заключенный в старомодный футляр, несмотря на современные брюки из классического синего денима, смотрел на нее сначала с обычным вожделением самца, а потом… Видно было, что он изо всех сил пытается скрыть свое разочарование. В его глазах не было отвращения, нет. Он употребил ее просто, как доступный продукт… не более.
Она слегка коснулась своей груди. Вспоминая, как упорно пытался мужчина поймать губами ускользающие соски. Маленькие кончики мгновенно прореагировали на ее прикосновение и напряглись. Значит, они способны отвечать на ласки.
А женщина… Она сидела в баре, курила сигарету, и не спеша пила недорогое столовое вино, изготовленное хоть и во Франции, но все же из слегка порченых виноградных ягод. Даже не второго сорта, а третьего.
Третий сорт. Сорт – третий, самый низкий. Из него не сделаешь элитный напиток, который затем помещают в изысканную бутылку, изготовленную дорогим дизайнером. Горлышко не закупоривают тщательно особой пробкой из натурального дерева, которую, о боже, меняют через определенное время. Да это целый священный ритуал! Бутылка находится в подвале долгие годы, чтобы потом быть поданной к столу какого-то истинного ценителя. Гурман будет долго любоваться напитком, осторожно сжимать бокал в ладонях, согревая его теплом своих рук, с наслаждением вдыхать тонкий аромат, слегка покачивая драгоценным сосудом, и лишь потом сделает первый острожный глоток…
А тут. Третий сорт. Ну и глупое сравнение, правда? Эх, никуда нельзя уйти от стереотипов!
Женщина лениво смотрела по сторонам, периодически замечая заинтересованные мужские взгляды. Она машинально отметила про себя – эти взгляды изменились.
Молодая француженка безошибочно считывала импульсы, идущие от них. Вы же помните, мы говорили о проницательности женщин любого возраста и с разным  опытом в этих вопросах.
До сегодняшнего дня этого нюанса она никогда не замечала. Не то, чтобы ею не интересовались как самкой. Совсем нет. Мы говорим о другом.
Тончайшие рецепторы, которые управляемы неведомыми нами сигналами, идущими неизвестно откуда, безошибочно давали информацию в мозг потенциального сексуального партнера – объект открыт, готов к употреблению, пробка вынута, остается только разлить его по бокалам и…
А сорт? Элитное, столовое… какая, в принципе, разница?
------------
фото - Жанлу Сьефф
--------------
http://www.proza.ru/2016/12/17/1253
--------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216121701253

Состоявшийся мужчина



часть 1-ая "Парижская лазурь"
--------------
Он всю жизнь мечтал о Париже. Если выдумаете, что речь идет об Эйфелевой башне, то вы заблуждаетесь. Что может быть интересного в этой огромной конструкции из холодного металла? Неспроста ведь она в свое время вызвала столько негодования у старожилов. Да и не только у них.
Если вы думаете, что он мечтал посетить музеи города, которые в любое время года переполнены толпами туристов со всего мира, жаждущих прикоснуться к высокому искусству, то вы тоже ошибаетесь. Его не прельщали картины великих мастеров настолько, чтобы мечтать полжизни о самом Париже. Нельзя сказать, что он не любил живописи, напротив, он даже был в состоянии отличить Моне от Мане.
А Триумфальная арка? Тот самый величественный монумент в стиле ампир? Он гордо возвышается  перед дворцом Тюильри на площади Каррузель. Арка – это триумф Наполеона, демонстрация его великих побед. Увы, побед в войнах, а не на полях любовных сражений.
В Париже есть много такого, к чему стремятся  глупые туристы, тратящие драгоценные мгновения жизни на рассматривание достопримечательностей.
Интересно, им и в самом деле все это интересно? Простите за тавтологию, но и вправду любопытно. Или они ездят по городам мира только затем, чтобы сказать друзьям и знакомым – я был там и там. Продемонстрировать свое фото на фоне очередного объекта преклонения, как бы невзначай небрежно упомянуть в разговоре слова, например,  «Музей Орсе», «Базилика Сакре-Кёр», «Башня Монпарнас» и «Сент-Огюстен». Стараясь произносить правильно и тщательно копируя акцент парижан, мучительно опасаясь не перепутать – Сент-Огюстен – это католическая церковь, которая занимает целый квартал, а Башня Монпарнас – это не музей и не церковь, это смотровая площадка… черт, и зачем меня понесло туда, это еще хуже, чем музей, я ведь так боюсь высоты…
Так вот.
Посетить Париж для него означало познать, как мужчине, любовь необыкновенных парижанок, равных которым нет нигде в мире. Конечно, женщины есть везде, и во многих местах они очень красивы и сексуально привлекательны. Но! Шарм французской женщины – это нечто!
Он вспоминал прочитанные в юности романы, когда глубокой ночью тело испытывало мучительное вожделение от одного только слова – «куртизанка». Он произносил это слово то шепотом, то слегка громче, перекатывая каждую буковку на языке и пытаясь уловить его вкус.
Сейчас для него уже не было тайной женское тело. Взрослый мужчина, видевший множество женщин. Они приходили и уходили из его жизни, не оставляя заметных следов.  Он получал то, что должен был получать здоровый самец. Но не более! Как будто не было того самого последнего пазла в картинке, позволяющего перейти из разряда просто любительского рисунка в полотно старого мастера, трогающее душу.
Ну что же это такое? И тут – полотно! Вот что значит стереотипность мышления!
Но в Париж он все же попал.
Все получилось очень просто до безобразия. Появились деньги, он взял билет на самолет и очутился там, в городе своей мечты.
… Женщина смотрела на него совершенно равнодушным взглядом. Ее глаза ничего не выражали и тогда, когда он с восторгом прикасался кончиками пальцев к ее груди,  ласкал легонько губами ее соски. Наоборот, ему показалось, что эти комочки кожи прячутся от его жадного рта внутрь,  упрямо втягиваясь назад. Ему никак не удавалось ухватить их. Они выскальзывали точно так, как ускользала от него его многолетняя мечта.
Парижанка смотрела равнодушными глазами и тогда, когда он, наконец, зашел в нее, пытаясь прислушаться к своим тактильным ощущениям и еще не потеряв надежду, что сейчас, в этот самый миг слияния произойдет то, чего он так долго ждал.
Париж-Париж, город любви, это ты?
Но все было напрасно…
Обычная женщина, такая же, как тысячи других, и не-парижанок. Да нет, скорее даже не так. Равнодушная женщина, уставшая от жизни, несмотря на молодость. У нее устали даже соски. Почему-то эти прячущиеся кончики грудей доводили его до бешенства больше всего.
И ради этого я ехал в такую даль? Чтобы безуспешно пытаться выловить из глубин тела соски?
Вот что значит стереотипность мышления. Так думал состоявшийся мужчина, без сожаления вынимая из бумажника деньги.
Мы все живем в плену иллюзий. И за все надо платить, когда деньгами, когда разбитыми мечтами.
Лувр, картины великих мастеров. Наверное, стоит пойти глянуть на них. А плотская любовь… ее предостаточно везде и даром.
------
Фото - Brassa;/Mairie de Paris
-------------------
http://www.proza.ru/2016/12/09/1641
------------------------------------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216120901641

Не презирайте скромных полевых цветов...


«Не презирайте скромных полевых цветов, ибо они есть
Божий дар для бедных и смиренных»…
------------------------------------------------------
 «Как хорошо жить!» – думала Маленькая Ромашка.
Вы скажете:
Ромашка не может думать, она же не человек.
Ну, хорошо, не думала, а чувствовала.
Да нет же! И чувствовать она не в состоянии, ведь у цветов нет сердца.
А что же есть у скромного полевого цветка, что заставляет его раскрывать лепестки навстречу солнечным лучам? — осмелюсь возразить я.  Что заставляет цветок с наслаждением впитывать благодатный свет, льющийся с небес на землю и поворачивать свою крохотную головку?
«Как хорошо жить» — думала ли, чувствовала ли (разве это важно?), Маленькая Ромашка. Она еще не могла раскрыть свои белые лепестки полностью, потому что они были слишком малы и нежны. Но уже ощущала восторг Бытия.
«Интересно, а когда я вырасту, моё счастье станет еще больше?»
Вокруг куда ни глянь, ромашки, ромашки, ромашки… Белый океан, конца которому не видно. Он колышется волнами, припадая к земле при каждом порыве ветра, и отчего-то на душе  ощущаешь покой, восторг и смятение одновременно…
Крупные, с тяжелыми головками и роскошной ярко-желтой сердцевиной и совсем маленькие, скромные и неяркие… как они красивы, полевые цветы…
«Люди, идут люди!» — услышала тихий шепот Маленькая Ромашка.
В едва слышных словах она почувствовала тревогу… Нет, скорее даже не так… Не тревогу, а страх… обреченность… ожидание чего-то тягостного и неизбежного.
«Не бойся — произнесла Большая Ромашка, растущая рядом. — Ты еще слишком мала, тебе ничего не грозит»…
Люди веселились. Слышался громкий смех, пение, выкрики.
Девушки кокетливо улыбались, то и дело поправляли локоны, делая вид, что сильно смущены, юноши смотрели на них пристально и уверенно.
Маленькая Ромашка чувствовала, как в воздухе все больше растет напряжение. Белый океан цветов излучал волны тревожного ожидания.
— Любит — не любит, плюнет — поцелует, к сердцу прижмет — к черту пошлет, любит искренне — издевается, ждет встречи — насмехается… — эти странные слова говорила скороговоркой юная барышня.
Маленькая Ромашка увидела, как девушка, раскрасневшись, наверное, от  волнения, держа в руках ромашку, по очереди обрывает ее белые лепестки.
— Издевается, — раздраженно произнесла девушка, оборвав последний лепесток.
Вся компания громко рассмеялась.
Девушка рассердилась, бросила искалеченный цветок на землю и придавила его изящной ножкой в туфельке.
— Надо еще попробовать, — крикнула она. — И… Любит — не любит, плюнет —  поцелует, к сердцу прижмет — к черту пошлет…
Новый цветок был резко брошен, но уже не на землю, а в молодого человека.
— Насмехается… — фыркнула барышня…
… А вечером, когда стихли разговоры и смех людей, ромашки тихо оплакивали своих подруг. Без белых лепестков, втоптанные в землю, маленькие желтые сердцевинки пахли особенно остро,  прощаясь с миром навсегда…
«Вот потому мы, давным-давно, придумали красивую легенду. — Услышала Маленькая Ромашка тихий шепот подруг. — Новые цветы появляются в том месте, где упала звезда»…
А ночью… Ночью действительно падали звезды. С неба, которое было так высоко, что казалось бесконечным и чуждым.
Их было так много, падающих звезд, что если бы у Ромашки были глаза, она бы зажмурилась.
Но!
У ромашек нет глаз, и они не могут видеть.
У ромашек нет сердца, и они не могут плакать… в отличие от нас... людей…   
  -----------------
http://www.proza.ru/2015/10/23/1268
© Copyright: Ирина Лазур, 2015
Свидетельство о публикации №215102301268

Жил был маленький ёжик


Жил был маленький Ёжик.
Самый  обыкновенный, с колючками, которые еще не были очень острыми, как  у взрослых и мудрых зверей. Но! Он был на самом деле не совсем обыкновенным лесным зверьком.
Благодаря нашему маленькому Ёжику каждый день всходило Солнце.
Да-да!
Эта история началась очень-очень давно, когда он был совсем малышом и колючки у него были такие маленькие, что его можно было погладить по спинке и не уколоться при этом.
Так вот. Ёжик тогда был очень болен и мама-ежиха совсем извелась.
Он ничего не ел и даже не пил молоко, которое маме удалось раздобыть с таким трудом.
В то время была осень.
Да такая, когда небо затягивают мрачные низкие тучи и все время идут тягучие дожди. Ёжик болел и болел, и ему никак не становилось лучше.
И мама придумала. Она сказала сыну:
— Я знаю, как сделать, чтобы Солнце выглянуло. Рано утром надо выйти из дома и заиграть на дудочке. Тогда весь мир проснется навстречу ее веселым звукам и небо развеется. И тогда все звери увидят Солнце!
Ёжик хорошо играл на дудочке. Все слушали его игру и хвалили. Но он брал дудочку только дома и играл для гостей. Для Солнца – никогда!
«Мама всегда говорит правильно, – подумал Ёжик, – надо попробовать».
Он с трудом дождался утра и вышел из дома. Он сам не знал, откуда вдруг у него появились силы!
А потом всё произошло так, как сказала мама-ежиха. Иначе и быть не могло!
С первыми незатейливыми звуками дудочки на небе, с той стороны, где всегда встает солнце, появились нежно-розовые краски.
Ёжик обрадовался и заиграл еще громче.
Вскоре весь мир наполнился красками, и даже невозможно было поверить, что уже наступил ноябрь. Но еще больше ярких красок было на душе у нашего Ёжика. Внутри у него все пело. И, самое главное, он чувствовал себя абсолютно здоровым.
Он вернулся домой и первое, что увидел, это радостные глаза мамы-ежихи.
— Теперь я каждый день буду ходить играть для Солнышка. Это гораздо лучше, чем доставать свою дудочку в норке и играть только для друзей-ёжиков, – сказал Ёжик маме, и та ободряюще улыбнулась ему в ответ…
А когда Ёжик вырос и пошел в Лесную школу, он стал многое понимать.
Из умных книг он узнал, почему на землю приходит Солнце.
Но в то, что его игра помогает Солнцу в этом, он по-прежнему верил.
Ведь мамы всегда говорят правду.
А вы как думаете?
http://www.proza.ru/2015/07/26/604
© Copyright: Ирина Лазур, 2015
Свидетельство о публикации №215072600604

Картина Художника


«…Когда думаешь о прошлом, о том, что довелось пережить, понимаешь, что все было не зря. Жаль себя. Ведь не все было гладко. Но, наверное, так было надо. Иначе не сложились бы пазлы жизни сегодняшней. И картинка не получилась бы.

Я сижу и смотрю на живопись, висящую передо мной на стене. Всматриваюсь, скользя взглядом. Не спеша, обстоятельно, сравнивая линии и цвета. Представляю, как Художник задумчиво стоял перед чистым холстом и размышлял, теребил в руках кисть. Потом резко и смело нанес первый мазок. И работа пошла…»
- Смотри, картину можно создавать акварелью, фломастерами, простым карандашом для черчения или маслом. И она всегда будет разная. 
- Да, карандаш  – это простые и четкие линии. Все понятно и прагматично. Ошибка легко исправима – есть ластик, который сотрет неудачную прямую, кривую, загогулину. И следа не останется. Или почти не останется. Можно рисовать мелкими и тонкими штрихами, можно наносить грубые дерзкие линии.
- А фломастеры? Помнишь, какой был у нас восторг, когда они только появились? Яркие, режущие глаз, агрессивные и категоричные. Рисунок не сотрешь просто так. Разве что разорвать лист на мелкие кусочки и взять новый. И так до бесконечности, пока не устанешь.
-  Акварель… она совершенно непредсказуема, волшебна, капризна, как избалованная женщина, которую трудно покорить, так же, как краску в маленьких емкостях, пахнущую медом. Тебе тоже хотелось лизнуть ее в детстве? Ты набирала целый стакан воды, а старенький учитель по рисованию сердился и говорил: зачем носить воду ведрами? Для получения нужного оттенка достаточно нескольких капель… Рисунок акварелью  – это отображение всего мира на одном листке, который только недавно был пустым. Но всего только одно неверное движение или слишком громкий стук сердца  –  и работа испорчена. Взбалмошная краска подвижна, ее тончайшая душа живет какой-то своей жизнью, в своем измерении.  Кажется, что ей тесно в двухмерном пространстве листа. Но если ты сумел проникнуть в ее глубины, смог понять, чем она дышит  – ты почти Бог. Слезы небесные, прозрачный туман, рассвет за окном и даже ветер оживает, и листок уже не кажется плоским…
----------------------------------------------
«Наша жизнь  – такая же картина. У кого-то она яркая и праздничная. Весело и жизнеутверждающе сияют краски. Хотя, может, за яркостью красок теряется глубина. Кто знает...

Вот еще один холст. Он не бросок, но что-то трогает до глубины души, когда смотришь на него. Отчего-то становится тревожно, и ты никак не можешь обрести покой.

Какие выбрать краски, чтобы описать картину своей неповторимой жизни, не похожей ни на одну из тысяч других? Или эти краски уже успел выбрать кто-то другой?

Быть может та краска, которая когда-то казалось совсем уж серой и невзрачной, со временем заиграет новыми оттенками и украсит канву моей жизни?»
- Холст… Он вызывает трепет, ведь он  – почти вечен.
Масло наносят уверенными мазками, каждый из них приближает создателя к бесконечности. Здесь невозможно заигрывать, быть с краской на «ты». Только «вы»  – Ее Величество краска. Холст нужно готовить, для того, чтобы он согласился принять в себя замысел. Умащивать составами, грунтовать. Это сродни колдовству. Неудачный мазок можно аккуратно снять, положить новый, а можно нанести на поверхность уже готовой картины что-то совершенно новое. Тот, кто будет рассматривать полотно, даже не догадается, что под слоем краски другая картина.   
- Тебе не кажется, что это очень напоминает жизнь и нас в ней?
-Да, конечно. Но у кого в руках кисть и палитра? Кто решает, какая краска нужна, и какой холст? Мы сами или…?
«…По-прежнему  – все больше вопросов, чем ответов. И чем больше их задаешь, тем меньше кажется, что понял истину...

Когда-то приходилось сидеть по ночам на холодной лавочке в спящем равнодушном городе. Чужом, не ставшим родным. Потому что город может стать близким только тогда, когда в нем есть родные тебе люди. Тогда краски на картине жизни были совсем тусклые. Но когда долго сидишь в одиночестве, начинаешь думать, задавать вопросы небу и звездам: отчего так, почему мне так плохо?

С этим вопросом приходит осознание того, что все закономерно. Это неизбежно. Так и должно быть. Только так и никак по-другому!
Но это приходит не сразу.
Жалость к себе, несчастной, поначалу сильнее. Потом, со временем ты понимаешь, а ведь краска  – та, и мазок на картине именно тот, какой должен быть. Иначе...

Жизненный опыт. Ценный, выстраданный. Картина жизни.
В ней множество полутонов, причудливых узоров и знаков, понятных только мне... и Богу...»
------------------------------------------------
А что же наш Художник?
Он слушал и размышлял.
Перед ним  – тысячи и тысячи белоснежных листов и листиков, маленьких изящных холстов и помпезных величественных полотен.
Множество вариантов красок. Бесконечное множество.
Их оттенки так многообразны, что заставят растеряться пред возможностью осознанного выбора. Только не его, Художника…
Затем был нанесен мазок, точно и уверенно.
Океанская волна, огромная, сокрушающая все на своем пути, заиграла, ожила, разлетелась в пространстве миллиардами соленых брызг…
----------------------------------------------------------
- Мне снился сегодня необычный сон. Я видела волну. Она была такая огромная. Мне было немного не по себе, искала руку мужа, ну еще бы  – стихия, я хотела защиты. Но ощущение восторга было намного сильнее. Мой сон так легко переплетался с реальностью, что я чувствовала соленые капли на губах…
- Как думаешь, что это означает?
- Я не знаю. Да и какая разница... может, мы рисуем картину вместе с Ним? Например, во сне...
… Художник улыбнулся. Все получилось. Это уже понятно. Хотя большая часть холста еще не заполнена.
------------------------------------------------------
«...Картина не закончена.
Еще осталась краска на Его палитре. И на ее  – тоже. И даже, возможно, не одна».
-------------
картина  6-летней аутистки-британки Айрис Грейс
http://www.proza.ru/2016/08/06/733
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216080600733

Откуда берутся ангелы?


Ночью он неожиданно проснулся.
Было еще совсем темно. Ему стало чуть не по себе от этой кромешной тьмы, хотя даже в детстве он ее не боялся.
Часы на стене отсчитывали мгновения времени, идущего темной ночью тоже.
И тут он почувствовал под левой лопаткой что-то. Заворочался на кровати. Ощущение инородного тела не уходило.
Он нащупал пальцами бугорок.
«Странно, – подумал он, что это?»
Бугорок увеличивался у него прямо под пальцами.
Он не на шутку испугался.
Вскоре то, что разбудило его, уже не вмещалось в его ладони. Он повернул голову назад, пытаясь разглядеть то, что находилось у него за спиной. Но было слишком темно.
Он вздохнул и включил лампочку на прикроватной тумбочке…и… увидел крыло. Самое настоящее.
«Я сплю, –  подумал он, – это всего лишь сон».
Сердце стучало, ему было неприятно слышать его громкий стук.
«Надо проснуться, – думал он, – наверное, я просто очень устал днем. Вот и снится всякая глупость».
Но проснуться не получалось.
«Интересно, а почему у меня только одно крыло?»
Только он подумал об этом, как почувствовал, как уже под правой лопаткой растет бугорок. Он встал с кровати, взволнованный. Стоял босыми ногами на прохладном полу, вцепившись пальцами в его поверхность.
«Вот для чего людям нужны пальцы на ногах, – подумал он и улыбнулся, – они, оказывается, помогают удержать равновесие в особых случаях… Как в моём  сейчас… никогда не думал, что крылья растут по очереди…»
Теперь у него за спиной было уже два крыла. Больших, тяжелых. Это было очень непривычно – ощущение крыльев, он даже чувствовал боль.
«Я, наверное, крепко сплю и неудобно лежу. У меня болит спина, потому снится этот необычный сон».
Серый глаз окна начал немного светлеть. Он подошел к окну и выглянул на улицу.
Пустынная дорога была еще влажной после ночного дождя. Стояла тишина, такая, какая бывает перед рассветом. И небо… удивительного оттенка, которого он не видел никогда… оттенка  перламутра…
Он вдохнул полной грудью прохладный утренний воздух и вдруг почувствовал, что готов… к чему? Он не мог объяснить сам…
Утром пришла женщина, которая каждую субботу убирала его жилье. Она открыла своим ключом дверь.
Квартира была пуста.
Распахнутое настежь окно, скомканная постель…  на подоконнике – легкое перо… странного  перламутрового цвета… Женщина растерянно посмотрела по сторонам…
… Так вот, откуда берутся Ангелы… ангелы с перламутровыми крыльями, от которых поначалу болит спина…
---------
художник - Владимир Чирков (Киев)
© Copyright: Ирина Лазур, 2015
Свидетельство о публикации №215071001232

О Песне


«Дом опустел. И жизнь пуста. Дырка».
Запись в старомодном Дневнике. И еще одна короткая фраза:
«Песня умерла».
Именно так – не Песя, а Песня. Вы думаете это совпадение? Нет. Не бывает ничего случайного.
------------------------------------------------
Она долго болела и все были готовы к тому, что Песя (или Песня) уйдет куда-то в другие миры. Интересно, а у собак есть рай? Их, собственный, собачий? Или там мы сможем быть вместе, потому, что он у нас – один на всех?
А может, нас людей, не пускают туда, где продолжают свою жизнь существа, которых называют последними ангелами на Земле?
Это место, где всегда много вкусных косточек, и их можно грызть без опаски пораниться. Там все живут в гармонии, и не имеет значения – то ли ничья, бездомная тварь, которая родилась неизвестно зачем и на какие муки, или –  обласканный людьми пес благородных кровей, за которого было заплачено энное количество полновесных купюр.
Там нет брезгливых взглядов людей, которые тщательно моют руки, если пришлось ненароком дотронуться до собачьей шерсти.
Там все равны.
Но кто знает, что такое это «ТАМ»? Кто вернулся оттуда и смог рассказать жаждущим знать – что за Чертой?
Не потому ли мы испытываем страх перед Уходом? Мы не знаем, что нас ждет. Нас страшит даже не неизвестность, не возможные муки и кара за грехи, а то, что мы потеряем себя. Свою самость, личностные характеристики. Как так – меня – и не будет. Совсем! И не будет тех, кого мы любили.
…. Маленький Щенок со странным именем Песя бегал по комнате, радуясь льющимся из окна солнечным лучам. Сколько новых запахов! Как все интересно! Но более всего его манили Ее глаза. Той самой, которой суждено пройти вместе с ним Путь, до тех самых пор, пока… Ну, вы поняли.
Ее глаза всегда немного грустны, как он успел уже заметить. Взгляд, устремленный как будто внутрь себя и отстраненный он внешней суеты. Кажется, что она знает много, но не хочет говорить об этом всем подряд. Он, Песя, услышит от Нее множество вещей, о которых не знала ни одна живая душа. Это еще впереди...
Зеркало, большое, роскошное, элегантное. Оно стоит в углу комнаты.
В нем отражается весь мир… ну, или почти весь.
Песя бежит доверчиво навстречу этому миру, но... натыкается на стену, которую нельзя преодолеть. Твердую стену, способную причинить боль. Отражение обманчиво. Но это еще не все! Зеркало вздрагивает, по нему проходит волнами рябь, как по водной глади и…
Огромное множество осколков, в каждом из которых – тот самый мир, только бесконечно малый. Но вмещающий в себя слезы радости и горя, разочарования в людях и чудесные открытия,  путешествия наяву и волшебные  сны, суету и покой, рассветы и закаты… Список бесконечен и все это еще предстоит пройти. Песе и Ей.
Банально, так вы скажете? Сравнение жизни и зеркала?
Так в этой жизни банально все. Разве вы можете возразить?
Банально все, кроме фразы, написанной случайно с опечаткой: Песня умерла… И маленького осколка мира, который Она сжимает в ладони…
--------------------------------
http://www.proza.ru/2016/08/18/763
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216081800763

Деменция


Ее мама ну очень боялась старости.
Вообще, она придавала большое значение внешней форме. И в прямом, и в переносном смысле.
Например, она считала, что хорошая фигура – это огромное достоинство, как женщины, так и мужчины. И всегда восхищалась гармоничными формами у других. Без зависти, ибо у самой формы были совершенные. Ну, или почти такие.
А вот если ей доводилось увидеть изъяны, она говорила:
- Ужас. Напялил- (ла) такие брюки, это же надо! У людей отсутствует чувство прекрасного. И как они, бедные, живут с этим?
А еще мама часто говорила о старости.
Что это безобразие – покрываться морщинами и складками в самых разных местах. Что это просто отвратительно – храпеть по ночам, шаркать стоптанными тапочками и ходить в некрасивом халате, с пятнами от борща на животе.
Что ужасно болеть и страдать и быть всем в тягость.
Потому ее мама любила повторять:
- Со мной такого не будет. Во-первых, когда мои волосы начнут седеть, то я не стану красить их красками, даже самыми дорогими. Ведь это просто глупо и ничего не изменит. Я просто буду выполаскивать их синькой и ходить голубая, как небо. Небо ведь никогда не стареет и всегда прекрасно.
А если почувствую, что уже в тягость,  просто приму какой-нибудь яд. Я заранее позабочусь о том, чтобы он у меня был, еще до тех пор, пока меня не сразит окончательно деменция.
Ее дочь не знала, что такое деменция, но слово ей решительно не понравилось. Оно было сухое и мрачное. Как шелестящая жесткими крыльями саранча.
Но слово «яд» ей было известно.
Дочь думала:
«Неужели старость – это так страшно? Неужели это – всегда страдания и шаркающие тапочки? И что плохого в седых волосах. Ведь есть выражение – благородная седина».
Про седину и благородство она услыхала в кино, когда шел фильм про какое-то далекое от нас время, где жили кавалеры и дамы. Тогда все было совсем по-другому – мужчины целовали женщинам кончики пальцев, пели под окнами слова любви, и долго-долго ухаживали.
Слово «ухаживали» сейчас приобрело совсем другой смысл. Так говорят, когда имеется в наличии несчастный беспомощный старичок, который уже и не в состоянии надеть сам шаркающие тапки…
Так вот. Дочка размышляла:
«Старости ведь нельзя избежать, так? И как же жить и радоваться, если знаешь, что она обязательно наступит? Как открывать глаза по утрам, если этот утренний рассвет отсек с безжалостностью еще один день из твоего детства, а затем – юности?»..
А потом дочь выросла. А мама постарела. Удивительно, но мама, которая всегда отличалась принципиальностью, не стала красить волосы синькой. Она по-прежнему ходила в хорошую парикмахерскую к лучшему мастеру города, делала модную стрижку и красила волосы в «молодой» цвет.
Время шло. Мама начала шаркать тапочками. Она стала совсем-совсем дряхлой.
Но не травилась. Вероятно, у нее не получилось достать этот самый яд.
А так – ничего не изменилось. Она по-прежнему говорила, что старость – это ужасно.
А дочь? Вот тут начинается самое необычное в нашей истории.
Вы думаете, она выросла депрессивной и наполненной до краев страхами, то есть фобиями по-научному?
Отнюдь, нет.
Она осталась ребенком. Понятное дело, не снаружи, потому что ей самой уже немало лет.
Но она придумала – нашла способ остаться молодой.
Решила, что время можно повернуть вспять, обманув старость. Ведь кто заставляет ходить в скучных бесформенных нарядах. С пучком волос, скрученных сзади и кое-как затыканных шпильками, найденными случайно в комоде. Теми самыми, которые уже давно никто не носит.
Ну и пусть кто-то злой скажет – молодится, а ведь ей уже за…
Любимые джинсы, яркая футболка, удобные мокасины. А бижутерия! Вот где простор для фантазии! Можно создать любой образ. Но самое главное – это ощущение. Себя. Той, которая не будет никому в тягость.
А деменция… в конце концов, термины придумывают не самые мудрые люди, ведь правда?
------------
http://www.proza.ru/2016/07/26/977
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216072600977
Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
144
предыдущая
следующая