Мосты, сборник "Парижская лазурь"


часть 11-ая, сборник "Парижская лазурь" . Часть предыдущая тут - http://blog.i.ua/user/3661818/2212309/
----------------------------------------
- Мама, скажи, а у тебя есть те фото? Бабушка их нашла?
- Да.
- Можно взглянуть?
- Ну конечно.
- Ты знаешь, фотографии действительно удачные. – сказала дочь. – Ты удивительно красива на них.
- Тот, кто сделал их, не планировал фотографировать меня. Он снимал тишину. Так он сам сказал. А я мало была похожа на объект, который он искал. Меня ведь в юности называли ртутью. Он сердился, что не может сделать удачный кадр, потому что я не могу ни минуты сидеть спокойно.
- Именно тогда появилась я?
- Да.
- Расскажи мне о нем.
Мать вдруг подумала, что они еще никогда не говорили друг с другом настолько откровенно, и так тщательно подбирая слова. Как будто осторожно пытались выложить из букв, которые превращаются в слова, слоги и предложения мостик навстречу друг другу. Одно слово – выложен пролет, потом сочетание слов – и готова опора. Можно аккуратно сделать шаг. Опора, пролет, опора. Не спеша, осторожно, чтобы не сорваться в пропасть. Ведь каждая следующая часть конструкции рискует не выдержать. Слишком велик груз многолетнего отчуждения.
- Я очень мало его знала, - сказала мать. – Мы ведь провели не так уж много времени вместе. Знаешь, когда люди влюблены, им кажется, что тот, кого они любят, особенный. Я не была в него влюблена, отнюдь. Но был непохожим на других, это правда. Он слишком сложен для меня. Хотя внешне казался простоватым. Я имею в виду другую сложность. Так и не смогла понять – что он ищет? Не тишину же, в самом деле?
- А вдруг и вправду ее. Почему так не может быть?
- Странно как-то. Зачем человеку искать тишину, если он и так одинок. Он жил сам и почти ни с кем не общался. Мне кажется, ему просто нужно было выговориться, поэтому он пригласил меня к себе. Он сказал, что кажется, понял, в чем основная проблема и почему в мире столько несчастливых людей.
- Ну и?
- Не надо пугать тишину. Так он сказал. Ему никак не удавалось ее сфотографировать, потому что люди не дают ей почти ни малейшего шанса. Он привел пример, как художник пишет картину. Ищет натуру, подбирает цвета и изображает мир таким, каким видит. Но ему не приходит в голову что-то исправить в нем. Ну, например, он не станет отпиливать от дерева, которое пытается перенести на холст или акварель, сук. Даже если он мертвый. Или отрывать лепестки от цветка, потому что ему кажется, что таким на картине он будет выглядеть красивее. Художник просто пытается найти удачный ракурс, и если он его нашел, значит, картина получится. Так и с миром вокруг. Люди исправляют его по своему усмотрению, а на самом деле… 
Мать произнесла эти слова, и они встретились взглядами.
Дочь увидела в ее глазах растерянность, боль, раскаяние и облегчение одновременно.
Опора, пролет, снова опора. Два островка и между ними ажурная конструкция. Мост – одно из самых сложных сооружений. Оказывается, иногда его можно построить всего за час. Всего за шестьдесят минут или 3600 секунд или около того.
----------------
http://www.proza.ru/2018/02/17/1535
© Copyright: Ирина Лазур, 2018
Свидетельство о публикации №218021701535

Про ковыряние в носу

Как-то ехала в маршрутке, а напротив меня сидела молодая мама с девчушкой лет 4-х. Она (девочка) ковырялась в носу, а мама смущалась и даже краснела, стыдила дочку, и палец из носа убирала.

А я сказала: вы знаете, ковыряться в носу - это очень полезно для психики, особенно детской. Там много нервных окончаний, палец их муляет и люди становятся после этой процедуры спокойнее.

Знаете, что было дальше? Не поверите.

Молодая мама переспросила: да? Потом посмотрела на дочку и кивнула - ковыряй.

И девочка всю дорогу ковыряла в носу, то в одном, то в другом. А все пассажиры смотрели и улыбались. И ничего не случилось.

Девочка тоже улыбалась и ее улыбка предназначалась мне. И я почувствала успокоение, хотя день был для меня непростой. Помогло это и мне!

А когда девочка с мамой выходили из маршрутки, малышка показала мне язык и я ей тоже.

Кстати, прказывать язык и кривляться - тоже полезно.

Венок из одуванчиков, сборник "Парижская лазурь"



часть 10-ая, сборник "Парижская лазурь" , часть 9-ая тут - http://blog.i.ua/user/3661818/2212192/
-------------------------------------------------------------------
Так о чем говорили мама и бабушка в том сне? 
Выражение Еnfilade en fil – это действительно завораживает. Нанизывать на одну нитку бусины. Ну, или еще что-нибудь, что можно в любой последовательности надевать на невидимую ось, создавая бесконечную цепь, похожую на молекулу ДНК.
Отвлечемся ненадолго от попыток нашей героини вспомнить фразу из сна. Почему-то ей казалось, что если из глубин сознания выплывут подробности ее странного сновидения с сюрреалистической анфиладой комнат, в жизни все изменится.
Попробуем позволить мыслям течь свободно…
Летний знойный день.  Яркое поле желтых одуванчиков. Она срывает солнечные  головки на гибких стеблях, стараясь, чтобы стебелек был достаточно  длинным.  Все ладошки испачканы соком, пальцы липкие и пахнут божьими коровками. Рядом – мама. Она показывает, как нужно уложить стебель, чтобы он стал частью общей косы. Мама говорит, что тоже когда-то училась плести венок из одуванчиков. Каждая маленькая девочка плетет свой первый в жизни венок, старательно закручивая длинный стебель на основу. Но у нее еще плохо получается. Она ничего не знает о сакрально-символическом коде, о магии и ритуальности своих действий…
Все получилось.  Действительно, не стоит прикладывать слишком явные усилия, и тогда все выходит само собой. 
Она вспомнила.
Мама сказала бабушке:
– Ты не знаешь где фотографии? Ну, те самые, помнишь, я принесла их тебе? Он дал мне несколько снимков, но они мне не понравились.  Выбросить было жалко, и я отдала их тебе. Это было так давно! Кто бы мог подумать, что эти черно-белые снимки сделают его известным на весь мир.
– Помню эти фото. – Отвечала бабушка. – На одном из них ты сидишь на подоконнике спиной к широко распахнутому утреннему окну. И держишь одуванчик. Он щелкнул затвором в том момент, когда ты проводила цветком по своему слегка приоткрытому рту. Пушистая головка щекочет твои губы и ты улыбаешься. В твоих глазах извечная женская тайна, в них прячется благодарность за мужскую плотскую любовь и гордость за свое роскошное юное тело. Напрасно ты критиковала это фото, в нем соединилась твоя рвущаяся наружу женская сексуальность и трогательная детская непосредственность. 
– Ой, мама, ты тоже любишь говорить высокопарно, совсем как папарацци. О чем-то таком писали и в газетах. Снимок получил престижную награду. В статье звучали всякие помпезные фразы. Что-то вроде этого – триумф рождения, сбрасывание старого и переход в новую жизнь… Журналисты ведь любят раздуть сенсацию. Там еще было что-то про маленькую девочку, которая плела свой первый венок.  А потом стала юной девушкой, и ее венок стал символом перехода во взрослую жизнь, где уже нет места для девичьей невинности. Ну и насочиняли! А я ведь сорвала этот одуванчик просто так.  От нечего делать, когда шла к нему. Цветок пролежал на подоконнике рядом со смешными часами из дешевой пластмассы все утро, потом ночь, а еще на следующее утро он был почти мертвый.
– Я поняла тебя. Погоди немного, поищу фотографии прямо сейчас.
-----------------------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217112201267

Кадры, сборник Парижская лазурь



9 часть "Парижская лазурь", предыдущая глава для тех, кто вдруг решит прочесть - тут - http://blog.i.ua/user/3661818/2158621/
-------------
Он раз за разом нажимал за затвор камеры, и щелчки затвора звучали в тиши раннего утра, как выстрелы.  Улица была пустынна.
- А что ты фотографируешь? Тут же никого нет? – вдруг услышал он чей-то голос.
Он обернулся и ответил:
- Тишину.
Девушка, которая задала этот вроде бы логичный вопрос, пожала плечами.
- А разве ее можно сфотографировать?
- Не знаю – ответил он.  – Возможно, нет. Но я хочу попробовать.
- Сфотографируй лучше меня – попросила девушка. И добавила:
- Слово «тишина» похоже на женское имя, правда?..
-----------------------------
Слово «тишина» действительно женского рода. Но фотографии той, которые заполнили все пространство его дома, как нельзя лучше отображали ее саму – яркую, шумную и требовательную в любви.
С тишиной у нее не было ничего общего. Даже после близости ей хотелось смеяться и разговаривать. Она занималась любовью как бы забавляясь, не чувствуя ни намека на усталость и по-видимому абсолютно не нуждаясь в отдыхе. Она была готова предлагать свое тело снова и снова. Бери, касайся губами, языком, трогай руками и смотри, смотри, смотри… оно ведь такое красивое у меня, правда? – говорили ее смеющиеся глаза.  Может впитывать твои ласки бесконечно. Только бери.  Для нее это было естественное занятие.
Девушка смотрела на него необычным взглядом, как будто изучая. Ему казалось, что она пытается проникнуть в его ощущения. Причем с той целью, чтобы насладиться собой.
«Какая ерунда мне лезет в голову», – думал он, невольно стараясь отвести свой взгляд от ее ищущих глаз.
Она была органична в своем бесстыдстве. Его это одновременно и смущало и необыкновенно заводило.
Снимать ее было очень сложно. Пытаясь поймать сменяющиеся как в убыстренной съемке эмоции девушки, он сделал неимоверное количество кадров. Она ни минуты не могла, ни лежать, ни сидеть на месте спокойно.
И теперь он перебирал снимки, которые были разбросаны везде – на тумбочке, на кровати, полу и подоконнике. В огромном ворохе нашлось с десяток удачных на его взгляд работ.
Он не хотел оставлять себе ни одного снимка, после того, что произошло. Поэтому сгреб все, что не заслуживало внимания, и сложил в пакет для мусора, а то, что отложил, решил послать на конкурс. Ни на что не рассчитывая. Просто, чтобы ничего не напоминало больше о ней.
Она искала, с кем можно интересно провести время. А он наивно полагал, что приобрел ту, с которой проведет всю жизнь.
---------
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217041602145

Как выглядит тишина



8 часть, сборник "Парижская лазурь"
---------------------------------
часть предыдущая тут - http://blog.i.ua/user/3661818/2057287/
----------------------------
Он любил рисовать, как все дети. Ведь человек до того самого периода, когда понимает, что вырос и детство осталось в прошлом, считает себя настоящим художником.
Его наивные картинки были необыкновенно яркими. Он стремился вместить в небольшой лист бумаги как можно больше красок. Ему казалось, что если не используешь всю палитру, то рисунок будет не законченным.
Он мечтал о настоящих красках. Тех, которые продаются в специализированных магазинах, в которых пахнет какой-то иной жизнью. Представлял, как выдавит ее из тюбика и нанесет на холст свой первый в жизни мазок Художника.
А потом закончилось детство.
Первые же заработанные деньги были истрачены на мечту. Домашние проявляли  недовольство. Ну, посудите сами, разве профессия художника обеспечит социальный статус? Это несерьезно. Да и не может из него выйти толк, в семье сроду не было никаких художников. 
«У тебя все равно ничего не получится, – говорили ему. – Глупо было тратить деньги на такую чушь».
А он писал картину за картиной и развешивал свои творения у себя в комнате. Мать жаловалась, что обилие холстов подавляет ее. Она любила упорядоченность во всем и больше всего на свете ценила практицизм. А яркость в любой форме смущала ее душу.
Как-то он купил на распродаже веселые желтые часы из дешевой пластмассы. На циферблате были нарисованы смеющиеся глаза и улыбающаяся рожица, а по бокам крошечные ручки махали из стороны в сторону в такт секундной стрелке. Вверх-вниз –  секунда, туда-сюда – еще одна… Я знаю нечто, о чем другим неизвестно...
Мать посмотрела на него с недоумением. Снова бессмысленные траты!
Как только у него появилась возможность, он стал жить отдельно. И вдруг осознал, что уже не ощущает потребности писать яркими красками. Уйдя из родительского дома, он попробовал тишину на вкус и запах. Ее можно было осязать, прикасаться пальцами, пропуская через тактильные ощущения ее уникальные качества – способность вместить в себя то, что кажется бесконечным.
Началась новая полоса жизни.
Он забросил холсты и начал снимать черно-белые фото. Те самые, которые оставляют простор для фантазии. Буйство красок? Да, это красиво. Но за этим, как ему стало казаться, часто теряется глубина.
Ранним утром, наполненным свежестью и туманом, подмигнув часам, стоявшим на подоконнике, он отправлялся снимать городские улицы.
В поисках своей тишины.
------------
http://www.proza.ru/2017/04/01/2173
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217040102173

Сон молодой француженки. Еnfiler


Часть предыдущая, 6-ая, сборник "Парижская лазурь"
Кому в Париже платят больше? здесь - http://blog.i.ua/user/3661818/2053845/
------------------------------------------
"Парижская лазурь", часть 7-ая
----------------------------------
Ей снился дом бабушки.
Но не совсем тот, который был когда-то давно, еще в ее детстве. А пустой, совсем без ничего – только стены и анфилада комнат. Enfiler – так звучит это слово по-французски.
Красивое название, правда? Оно завораживает.
Французский глагол enfilade en fil, который дословно обозначает «нанизать на одну нитку». Серые дверные проемы, они расположены на общей оси-нитке. Сквозная перспектива и дорога, ведущая вдаль. Или в бесконечность?
Комнат в доме сна было, по-видимому, множество. И они не были обставлены.
Бабушкин же дом был снизу доверху заполнен хламом. Так говорила мама.
И он вызывал неизменный интерес у нее, ребенка, в свое время. Ну, еще бы! Столько безделушек, картин, салфеточек, фотографий в рамочках, стоящих на комодах, свечек и вазочек ей больше нигде не приходилось видеть. Часами она бродила по дому, стараясь ступать тихо-тихо, и фантазировала.
Например, что она – художник и пришла в музей в поисках вдохновения.
Ее мама, бабушкина дочка, говорила:
– Мама, как тебе не надоедает стирать пыль со всего этого непрактичного старья? Все это давно не модно.
Бабушка возражала:
– Разве это хлам? Я сама не люблю старых и отслуживших свой срок вещей. Они мешают мне думать о будущем, и мечтать, что хорошее меня ждут завтра и даже послезавтра. В то, что ты называешь старьем, на самом деле делает мой дом не пустым.
У мамы же в съемной квартире не было салфеточек, которые надо регулярно стирать. Не было и вазочек, в которых нужно менять воду для цветов на свежую. И даже ни одной статуэтки не было. Для чего?
В квартире все было продумано для удобства квартиросъемщиков. Ничего лишнего, ведь функциональность – это символ времени…
И вот нанизанные на нитку проемы без дверей. Их было слишком много, и этим дом отличался от реального из детства.
Сон обещал быть интересным, ибо даже во сне зрителю понятно – анфилада, или по-французски «enfilade», должна когда-нибудь закончиться, как заканчивается нитка на катушке.
Она проходила арку за аркой, но видимо нитка была слишком длинна и тому, кто нанизывал на нее эти пустые комнаты, оставалось еще много работы.
Ей казалось, что она слышит тихий разговор бабушки и мамы, но никак не могла понять, в какой из комнат их искать. Слова, несмотря на то, что они произносились едва слышно, звучали четко. Ведь там, где сплошная пустота, звук приобретает особые качества…
Утром она пила кофе и думала о своем сне.  Еnfilade en fil – это завораживает.
Ее съемная квартира, в которой тоже ничего не было лишнего, не нуждалась в тщательной ежедневной уборке.
Смарт-квартира – что может быть лучше?
В мире, где все спешат, и все время ждут новых финансовых кризисов? Эконом-предложение для молодой девушки, которой еще только предстоит… Действительно, а что именно предстоит?
Она скользила взглядом по своей смарт-«эконом-квартире», более чем компактной и весьма современной.  Выгодное предложение, центр города, оплата разумная. И, главное, в ней нет ничего лишнего, что может отвлечь от цели. Все, что нужно для стабильного и качественного жизнеобеспечения тут есть. Безделушки в этой комнате явно будут выглядеть инородным телом.
«Необычный сон, – думала она, – наверное, надо навестить маму. Только почему я никак не могу вспомнить, о чем мама и бабушка говорили во сне?»
-----------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217022801815

Хочу задать вопрос

Как найти человека, который написал мне в чат? Он не у меня в друзьях.

Пересмотрела все контакты в чате по очереди, не нашла. А их много, потратила время впустую.
Не помню ника, без понятия - как найти. Неудобно, потому что он писал и ждал ответа, а завис комп и я ответитьь не смогла. Теперь это сообщение не выходит, как непрочитанное. :(

Кому в Париже платят больше? сборник "Парижская лазурь"


часть 5-ая

Можно ли заставить себя быть счастливой?
Конечно, можно. И один из рецептов, который, увы, мы вынуждены признать, подходит не всем – это ничего не делать для этого.
Вы скажете – как же так? Разве счастье не приходит к человеку в тот самый миг, когда он понимает, что достиг цели?
Он мог идти к заветной мечте долгие годы, продираясь сквозь массу препятствий, и иногда идя на сделку со своей совестью. Да-да, это не редкость, чего уж греха таить.
Путь к счастью связан с трудом, с борьбой за него. Недаром же есть выражение – трудное счастье.
Путь связан с карабканьем вверх по карьерной лестнице. С устранением многочисленных конкурентов. Да, мы забыли, это еще и долгие годы учебы в каком-то, желательно престижном учебном заведении.
Так вот. Ничего подобного наша героиня, которая ушла от мамы, не делала. Она выбрала более легкий и очень простой путь.
Мать стыдится ее? Это ее право.
А я… я буду просто жить. Как смогу.
Я не буду все время думать, что мне делать в эту минуту, через день или через месяц. Не стану строить планы вообще!
Не буду заниматься фантазиями. Вроде того, что любят воображать девицы. Фото на обложке Vogue? Это ведь ужасно глупо, туда попадают единицы из миллионов жаждущих и разве это гарантия счастья? Ну и что с того, что после моего триумфа мать начнет мною гордиться и даже простит нечаянный изъян – не слишком миниатюрные ноги.
Я не буду стремиться к призрачной мечте.
Ведь сегодня мне хочется одного, а завтра – совсем другого. И этому не будет конца.
Именно сейчас я буду бездельничать. Да-да, лежать на диване. Столько, сколько мне захочется. Что тут такого?
И я не буду вести сама с собой монолог, то оправдывая свои неблагоразумные поступки, то нещадно ругая за ошибки. Не буду вести и диалоги. С теми, кто меня обидел накануне или месяц назад. Не буду ничего доказывать воображаемому собеседнику, приводя массу веских аргументов, пытаясь найти доводы в пользу того, что на тот момент это было единственно верное решение. Я не буду никому даже мысленно навязывать свою точку зрения и принимать чужую, если она мне не близка…
Тут мы вынуждены сделать отступление.
Признайтесь – вы часто ведете такие разговоры с собой на грани сна и бодрствования?
С того момента, когда ваша голова коснулась подушки и практически до самого рассвета? Потом вы встаете с чугунной головой и, чертыхаясь, думаете: как работать, когда…
А работать-то надо!
Ворочаете языком во рту, и вам кажется, что там песок. Вы силитесь проглотить вязкую слюну, которая отдает концентрированной горечью, слепленной из ваших ночных воспоминаний, бесплотных сожалений, не высказанных когда-то в реальности таких правильных и нужных слов, которых сказать уже просто некому, ведь поезд давно ушел…
Эх, а ведь все это банально. Слишком обыденно.
То есть ничего нового не прозвучало. Однако мы честно с самых первых глав нашего повествования предупреждали об этом. Мы будем писать о вещах не оригинальных.
Но вернемся к нашей молодой девушке. Она просто решила – не буду страдать, потому, что я этого не хочу. Потому что мне так не комфортно.
Не буду жить тревогами и страхами. Не буду жить обидой на ту, которая дала мне жизнь и не стану вынашивать планы, как доказать ей, что я чего-то стою.
Есть такое состояние души и тела – ничегонеделание. По-моему, прекрасное слово.
Читатель скажет – это ужасно. Надо трудиться, трудиться и трудиться и… идти вперед, чтобы…
Чтобы? А действительно, как продолжить эту фразу? Трудиться, чтобы… ну, что дальше? Кто знает?
Нельзя жить бесцельно. – Так скажет благоразумный читатель.
Мы возразим, цель ведь поставлена – избавиться от страданий. Так в чем же дело?
Ну ладно, оставим высокие цели. Но ведь просто жить тоже надо на что-то? – въедливо спросит дотошный читатель.
Не надо все воспринимать слишком директивно, –  ответим мы. Конечно, нашей, заурядной героине без особых талантов, которая не мечтает попасть в Vogue, нужно и есть, и пить, и платить за квартиру. Давайте вместе посмотрим, что из этого выйдет…
---------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217010401747
-----------------------
Часть 6-ая, сборник "Парижская лазурь"
_____________________________________
Итак, мы закончили на том, что нужно есть, пить и платить за жилье. Как сумеет молодая и неопытная девушка прожить в Париже, и верит, или не верит этот город слезам?
Кому в Париже платят больше?
Именно этим вопросом и задалась наша героиня. Она не была столь наивна и понимала – ей придется учиться, чтобы добиться успеха. А пока нужно рассмотреть варианты неквалифицированного труда.
И снова, как повелось у нас, небольшое отступление.
Скажите, кто из нас в детстве не слышал фразы:
« Учись, а то станешь дворником!»
Эти слова имели особый, сакральный смысл. Дворник – это ужасно стыдно, это – самое дно, что называется – хуже некуда!
Раннее утро, люди еще спят и тут… он, несчастный, который вынужден вылезти из-под своего теплого одеяла и отправиться в неприветливое утро, чтобы…
Те из нас, кто тяжело встает по утрам, сейчас представляют эту ужасную сцену, и сердца их наполняет чувство сострадания.
Своей метлой не выспавшийся дворник делает так: шааарк, шарррк, шшшшарк, шарккк.
Устал, и остановился.
И снова: вжжжиииг, вжиккк, вввжиххх… Уххх…уххх… Чуть передохнул и опять.
И все это вместо того, чтобы... Ах, бедняга.
Унылые скребущие асфальт и душу звуки разносятся в тишине. Кажется, что нет конца улице и мести придется целую вечность.
Город крепко спит и смотрит утренние, особенные сны. Сновидение перед рассветом полно сладких грез, и часто весьма эротичных, не правда ли? Даже ханжа вынужден признать – это так. Утром люди, даже самые злые и противные, становятся мягкими, нежными и податливыми.
А может, утренняя тишина обманчива, как думаете? 
Вот-вот взойдет солнце... Из окна высовывается голая женщина, и кричит с раздражением:
– Мьсе, не могли бы вы махать метлой почаще – вы ведь сбиваете с темпа весь Париж! Этот анекдот с бородой, которому неизвестно, сколько лет, как нельзя лучше характеризует легкость характеров парижан. Вы можете себе представить, что в этом скабрезном анекдоте назван не Париж, а Лондон?  Голая женщина высовывается из окна дома в Сент-Джонс-Вуд. И что-то кричит дворнику. Фууу, это так неприлично… Англичанка и голая вылезла в окно. Англичанка – это же чопорность, все оттенки серого. А вот сонная обнаженная парижанка – это картина с множеством оттенков.
Вернемся к заезженной фразе про профессию дворника. Так вот, маленьким французам никто не говорит: станешь дворником, ведь ты получил сегодня двойку. В конце концов, ведь улицы нужно кому-то убирать.  Да и сбивать с темпа весь Париж по утрам – это что-то да значит…
http://www.proza.ru/2017/01/11/1883
------------------------------------------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217011101883

Кто не мечтает попасть в Vogue? сборник "Парижская лазурь"



ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ

часть 4-ая сборник "Парижская лазурь"
Любая мать, где бы она ни жила и кем бы ни была, желает гордиться своей дочерью. Не исключение и мать нашей героини.
Но вот какая штука на самом деле. Гордиться в полной мере никак не получалось. Не слишком удачная вышла девочка. Есть изъян.
И речь вовсе не об особых талантах. Их полное отсутствие у ребенка совсем не напрягало мать. Обычный, нормальный ребенок, как тысячи других детей.
Мать испытывала разочарование, когда смотрела на ступни девочки. Да-да, именно на ноги. Не нравился ей их размер. Да и форма явно подкачала.
«Не то, что у меня», – думала новоиспеченная мамаша, глядя на новорожденную.
Уже в этом нежном возрасте, когда практически все дети похожи друг на друга, было заметно – эдак, так к годам двадцати у барышни будет, как минимум 39 размер обуви. Для женщины это явно pas comme il faut.
Ребенок имел красноватую, как у всех младенцев кожу, потешно вытягивал губы, приоткрывая беззубый рот, кричал и просил есть. Потом начались резаться зубы, затем ребенок сел. Прошло еще немного времени, и он пополз…
Простудился и выздоровел. Выздоровел и снова заболел.
Был сделан первый шаг. Появились разбитые коленки. Затем шаги стали увереннее.
Дворовые друзья, смех, игры, слезы радости и рев от обиды.
Первый поцелуй. И он, конечно, особенный и другого такого больше никогда не будет. Мы обязательно поженимся,когда станем взрослыми, ну а как же может быть иначе? Потом прошло пару месяцев и оказалось, что ничего особенного в нем нет.
Увы, все люди на земле проходят определенные стадии развития.
Мать делала то же, что и все мамы. Ее невозможно было обвинить в том, что она плохая мать. Иногда она прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь понять – может ли материнская любовь жить одновременно с разочарованием. Да, мы о том же – о больших ступнях, некрасивой форме пальцах, не изящной лодыжке и слишком уж высоком подъеме.
«Это же надо, а девочка ведь на самом деле очень симпатична и обещает стать очень даже привлекательной женщиной, – думала мать. – Слегка заостренные черты лица, она и в старости будет похожа на подростка. Такие женщины вызывают желание у мужчин. Но с ними хочется не просто заниматься любовью, их жаждут уберечь от жизненных невзгод. Вот и у дочери…  у нее какое-то трогательно-беззащитное выражение лица. А ноги… эти безобразные ноги все портят… Да, не аристократичные ступни явно от него – того самого, который… Потеряла тогда бдительность. С любой может случиться такое. Да и ребенка все равно родить нужно рано или поздно. Но не слишком удачный кандидат для… простоват уж слишком. И, теперь у девочки досадный изъян, как будто нарочно лезет в глаза именно этот дефект, и постоянно напоминает о той ночи».
Мать смотрела на свои ступни, любуясь ими. Любоваться было чем.
Маленькая и узкая, ее нога действительно была очень красива. Она знала это, и умело пользовалась при случае…
Дверь спальни была слегка приоткрыта. Оттуда доносился тихий смех.
Юная барышня, которая вернулась немного раньше, чем обычно, сразу поняла – у мамы друг. Сher ami сменяли друг друга и в этом не было ничего особенного.
Она, стараясь не шуметь, двинулась в сторону своей комнаты, и тут услышала:
– Какие у тебя пальчики, их хочется держать во рту, как сладкую конфетку.
Он, мамин друг, и в самом деле облизывал пальцы. Он держал ногу ее мамы, как истый гурман какой-то особый деликатес, слегка манерно, двумя пальцами за щиколотку, рассматривая эту часть тела с таким восторженным видом, как будто у остальных людей не такие же точно ноги, а тюленьи ласты. А потом по очереди засовывал каждый палец в рот. По-видимому, матери это очень нравилось, если сам процесс сопровождался смехом и театральными стонами.
А наша юная героиня? Она стояла и смотрела на свои ноги. Только сейчас она вдруг многое поняла. Раs comme il faut, то есть не комильфо.
А на следующий день она собрала свои вещи и ушла на квартиру.
----------
  http://www.proza.ru/2017/01/03/1865
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217010301865
----------------
часть 5-ая
Можно ли заставить себя быть счастливой?
Конечно, можно. И один из рецептов, который, увы, мы вынуждены признать, подходит не всем – это ничего не делать для этого.
Вы скажете – как же так? Разве счастье не приходит к человеку в тот самый миг, когда он понимает, что достиг цели?
Он мог идти к заветной мечте долгие годы, продираясь сквозь массу препятствий, и иногда идя на сделку со своей совестью. Да-да, это не редкость, чего уж греха таить.
Путь к счастью связан с трудом, с борьбой за него. Недаром же есть выражение – трудное счастье.
Путь связан с карабканьем вверх по карьерной лестнице. С устранением многочисленных конкурентов. Да, мы забыли, это еще и долгие годы учебы в каком-то, желательно престижном учебном заведении.
Так вот. Ничего подобного наша героиня, которая ушла от мамы, не делала. Она выбрала более легкий и очень простой путь.
Мать стыдится ее? Это ее право.
А я… я буду просто жить. Как смогу.
Я не буду все время думать, что мне делать в эту минуту, через день или через месяц. Не стану строить планы вообще!
Не буду заниматься фантазиями. Вроде того, что любят воображать девицы. Фото на обложке Vogue? Это ведь ужасно глупо, туда попадают единицы из миллионов жаждущих и разве это гарантия счастья? Ну и что с того, что после моего триумфа мать начнет мною гордиться и даже простит нечаянный изъян – не слишком миниатюрные ноги.
Я не буду стремиться к призрачной мечте.
Ведь сегодня мне хочется одного, а завтра – совсем другого. И этому не будет конца.
Именно сейчас я буду бездельничать. Да-да, лежать на диване. Столько, сколько мне захочется. Что тут такого?
И я не буду вести сама с собой монолог, то оправдывая свои неблагоразумные поступки, то нещадно ругая за ошибки. Не буду вести и диалоги. С теми, кто меня обидел накануне или месяц назад. Не буду ничего доказывать воображаемому собеседнику, приводя массу веских аргументов, пытаясь найти доводы в пользу того, что на тот момент это было единственно верное решение. Я не буду никому даже мысленно навязывать свою точку зрения и принимать чужую, если она мне не близка…
Тут мы вынуждены сделать отступление.
Признайтесь – вы часто ведете такие разговоры с собой на грани сна и бодрствования?
С того момента, когда ваша голова коснулась подушки и практически до самого рассвета? Потом вы встаете с чугунной головой и, чертыхаясь, думаете: как работать, когда…
А работать-то надо!
Ворочаете языком во рту, и вам кажется, что там песок. Вы силитесь проглотить вязкую слюну, которая отдает концентрированной горечью, слепленной из ваших ночных воспоминаний, бесплотных сожалений, не высказанных когда-то в реальности таких правильных и нужных слов, которых сказать уже просто некому, ведь поезд давно ушел…
Эх, а ведь все это банально. Слишком обыденно.
То есть ничего нового не прозвучало. Однако мы честно с самых первых глав нашего повествования предупреждали об этом. Мы будем писать о вещах не оригинальных.
Но вернемся к нашей молодой девушке. Она просто решила – не буду страдать, потому, что я этого не хочу. Потому что мне так не комфортно.
Не буду жить тревогами и страхами. Не буду жить обидой на ту, которая дала мне жизнь и не стану вынашивать планы, как доказать ей, что я чего-то стою.
Есть такое состояние души и тела – ничегонеделание. По-моему, прекрасное слово.
Читатель скажет – это ужасно. Надо трудиться, трудиться и трудиться и… идти вперед, чтобы…
Чтобы? А действительно, как продолжить эту фразу? Трудиться, чтобы… ну, что дальше? Кто знает?
Нельзя жить бесцельно. – Так скажет благоразумный читатель.
Мы возразим, цель ведь поставлена – избавиться от страданий. Так в чем же дело?
Ну ладно, оставим высокие цели. Но ведь просто жить тоже надо на что-то? – въедливо спросит дотошный читатель.
Не надо все воспринимать слишком директивно, –  ответим мы. Конечно, нашей, заурядной героине без особых талантов, которая не мечтает попасть в Vogue, нужно и есть, и пить, и платить за квартиру. Давайте вместе посмотрим, что из этого выйдет…
---------------
фото - Анри Картье Брессон
----------------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217010401747

Раs comme il faut, сборник "Парижская лазурь"


часть 3- тья сборник "Парижская лазурь"

-----------
Завтрак молодой француженки состоял  из свежей выпечки, джема, клубничного или абрикосового и двух чашек крепчайшего черного кофе.
Выпечка, круассаны или багеты, поглощались ею в умопомрачительных с нашей точки зрения количествах. Перед завтраком она выпивала апельсиновый сок. Черный кофе завершал утреннюю трапезу. И никаких сливок, они только испортят чудесное ощущение, которое дарит терпкая жидкость. Банальный и типичный завтрак. Так питаются миллионы французов.
Она не заботилась о своей фигуре. Потому с аппетитом ела свежие булки. Одного круассана или даже длинного багета с поджаристой коркой обычно было мало.  Свежая выпечка – это сказочная еда, которая не может надоесть. Какая это все ерунда – специальные низкоуглеводные диеты. Вы видели хотя бы одну женщину, которая была бы счастлива после такой экзекуции?
Прекрасный обмен веществ и отсутствие глупой привычки думать о том, о чем думать просто неприятно. Вот секрет ее хорошей фигуры.
Денег, которых дал первый клиент, хватит еще на пару дней. А там будет видно.
Но если мы начали наш рассказ о еде, стоит немного развить тему. Готовить наша девушка не умела. Да и зачем ей это? Есть ведь функция «подогрев», можно быстро разогреть еду из магазина прямо в упаковке. А свежая выпечка, которая одуряюще пахнет на всю улицу, всегда в доступе. Стоит только спуститься по лестнице и заглянуть в магазинчик на первом этаже дома. Там же можно купить баночку джема. Любого, на выбор.
Джем, варенье, повидло…
Эту универсальную еду, которую можно вытаскивать ложкой просто так, прямо из банки, пока не видит мама или бабушка, или мазать на черный хлеб или батон из белой муки, ел бесчисленное количество раз каждый из нас, где бы ни была его родина.
Например, в деревне у бабушки.
Особенно вкусно, если на ломоть свежего хлеба положить кусочек сливочного масла, а потом все это великолепие намазать сверху вареньем. О!
Некоторые особо впечатлительные читатели уже ощущают вкус ТОГО самого варенья из большого медного таза. Они представляют ТО САМОЕ блюдечко с пенкой, то самое, из своего детства…
Признайтесь, вы уже хотите заплакать?
Сейчас все по-другому. Настало комфортное время.
Исчезла потребность часами варить повидло, варенье, джем и мармелад.
Какая времязатратная процедура на самом деле! Сначала долго перебирать ягоды, потом засыпать их сахаром, потом варить, снимая пенку, то и дело, глядя на часы – не переварить бы! Оставлять на сутки и опять варить. И так – несколько раз! А затем долго мыть банки, стерилизовать их, разливать бурлящую приторную массу, рискуя обжечься, закатывать каждую баночку металлической крышкой, переворачивать вверх дном и нести в угол комнаты. Там уже стоит несколько таких баночек, их надо тщательно укутать одеялом, чтобы несколько часов еще шел процесс, который называют пастеризацией.
Ой… и тут француз.
Наверное, Луи Пастер, который родился в небольшом городке под Парижем, и которому было суждено стать известным на весь мир, очень любил бабушкино варенье. Но несколько раз отравившись, он понял, что тут что-то не так. Наверняка эту сладкую массу из ягод любят не только люди – подумал Луи и начал нещадно бороться с невидимыми глазом врагами человечества – болезнетворными микробами. Для того чтобы пища могла храниться, ее нужно хорошо прогреть. Так решил Луи. И тогда все будут счастливы и довольны. И он прогрел.
А сейчас человечество ушло еще дальше в своем неудержимом прогрессе. Появились верные помощники на кухне, которые экономят время и делают сам процесс жизни оптимальным. Не хочешь готовить, так и не надо! Тебя всегда ждет функция «подогрев».
Но мы, пожалуй, чересчур увлеклись описанием процесса приготовления варенья. Да и Пастер со своей жизнеутверждающей пастеризацией в нашем рассказе явно выбивается из сюжетной линии.
Главная героиня – молодая француженка. Мы исследуем ее привычки, препарируем ее характер и попробуем заглянуть в глубины ее подсознания.
Молодая женщина мало что знала о своем великом соотечественнике Луи. И микробы ей тоже были не интересны. У нее был прекрасный иммунитет, такой же, как и аппетит. Она уже доедала великолепный джем из отборной клубники, облизывала плотоядно свои губы, и, о, ужас, даже пальцы. Ей было хорошо. День начался отлично.
 Она уже почти забыла, как выглядел тот человек, который стал ее первым клиентом. Она никогда не думала о неприятных вещах, вы помните?
------------
http://www.proza.ru/2016/12/25/2042
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216122502042
---------------------------------------------------------------------------------
ПРДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ
часть 4-ая сборник "Парижская лазурь"
Любая мать, где бы она ни жила и кем бы ни была, желает гордиться своей дочерью. Не исключение и мать нашей героини.
Но вот какая штука на самом деле. Гордиться в полной мере никак не получалось. Не слишком удачная вышла девочка. Есть изъян.
И речь вовсе не об особых талантах. Их полное отсутствие у ребенка совсем не напрягало мать. Обычный, нормальный ребенок, как тысячи других детей.
Мать испытывала разочарование, когда смотрела на ступни девочки. Да-да, именно на ноги. Не нравился ей их размер. Да и форма явно подкачала.
«Не то, что у меня», – думала новоиспеченная мамаша, глядя на новорожденную.
Уже в этом нежном возрасте, когда практически все дети похожи друг на друга, было заметно – эдак, так к годам двадцати у барышни будет, как минимум 39 размер обуви. Для женщины это явно pas comme il faut.
Ребенок имел красноватую, как у всех младенцев кожу, потешно вытягивал губы, приоткрывая беззубый рот, кричал и просил есть. Потом начались резаться зубы, затем ребенок сел. Прошло еще немного времени, и он пополз…
Простудился и выздоровел. Выздоровел и снова заболел.
Был сделан первый шаг. Появились разбитые коленки. Затем шаги стали увереннее.
Дворовые друзья, смех, игры, слезы радости и рев от обиды.
Первый поцелуй. И он, конечно, особенный и другого такого больше никогда не будет. Мы обязательно поженимся,когда станем взрослыми, ну а как же может быть иначе? Потом прошло пару месяцев и оказалось, что ничего особенного в нем нет.
Увы, все люди на земле проходят определенные стадии развития.
Мать делала то же, что и все мамы. Ее невозможно было обвинить в том, что она плохая мать. Иногда она прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь понять – может ли материнская любовь жить одновременно с разочарованием. Да, мы о том же – о больших ступнях, некрасивой форме пальцах, не изящной лодыжке и слишком уж высоком подъеме.
«Это же надо, а девочка ведь на самом деле очень симпатична и обещает стать очень даже привлекательной женщиной, – думала мать. – Слегка заостренные черты лица, она и в старости будет похожа на подростка. Такие женщины вызывают желание у мужчин. Но с ними хочется не просто заниматься любовью, их жаждут уберечь от жизненных невзгод. Вот и у дочери…  у нее какое-то трогательно-беззащитное выражение лица. А ноги… эти безобразные ноги все портят… Да, не аристократичные ступни явно от него – того самого, который… Потеряла тогда бдительность. С любой может случиться такое. Да и ребенка все равно родить нужно рано или поздно. Но не слишком удачный кандидат для… простоват уж слишком. И, теперь у девочки досадный изъян, как будто нарочно лезет в глаза именно этот дефект, и постоянно напоминает о той ночи».
Мать смотрела на свои ступни, любуясь ими. Любоваться было чем.
Маленькая и узкая, ее нога действительно была очень красива. Она знала это, и умело пользовалась при случае…
Дверь спальни была слегка приоткрыта. Оттуда доносился тихий смех.
Юная барышня, которая вернулась немного раньше, чем обычно, сразу поняла – у мамы друг. Сher ami сменяли друг друга и в этом не было ничего особенного.
Она, стараясь не шуметь, двинулась в сторону своей комнаты, и тут услышала:
– Какие у тебя пальчики, их хочется держать во рту, как сладкую конфетку.
Он, мамин друг, и в самом деле облизывал пальцы. Он держал ногу ее мамы, как истый гурман какой-то особый деликатес, слегка манерно, двумя пальцами за щиколотку, рассматривая эту часть тела с таким восторженным видом, как будто у остальных людей не такие же точно ноги, а тюленьи ласты. А потом по очереди засовывал каждый палец в рот. По-видимому, матери это очень нравилось, если сам процесс сопровождался смехом и театральными стонами.
А наша юная героиня? Она стояла и смотрела на свои ноги. Только сейчас она вдруг многое поняла. Раs comme il faut, то есть не комильфо.
А на следующий день она собрала свои вещи и ушла на квартиру.
----------
  http://www.proza.ru/2017/01/03/1865
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217010301865