хочу сюда!
 

J.L.

34 года, стрелец, познакомится с парнем в возрасте 30-60 лет

Заметки с меткой «париж»

Кому в Париже платят больше? сборник "Парижская лазурь"


часть 5-ая

Можно ли заставить себя быть счастливой?
Конечно, можно. И один из рецептов, который, увы, мы вынуждены признать, подходит не всем – это ничего не делать для этого.
Вы скажете – как же так? Разве счастье не приходит к человеку в тот самый миг, когда он понимает, что достиг цели?
Он мог идти к заветной мечте долгие годы, продираясь сквозь массу препятствий, и иногда идя на сделку со своей совестью. Да-да, это не редкость, чего уж греха таить.
Путь к счастью связан с трудом, с борьбой за него. Недаром же есть выражение – трудное счастье.
Путь связан с карабканьем вверх по карьерной лестнице. С устранением многочисленных конкурентов. Да, мы забыли, это еще и долгие годы учебы в каком-то, желательно престижном учебном заведении.
Так вот. Ничего подобного наша героиня, которая ушла от мамы, не делала. Она выбрала более легкий и очень простой путь.
Мать стыдится ее? Это ее право.
А я… я буду просто жить. Как смогу.
Я не буду все время думать, что мне делать в эту минуту, через день или через месяц. Не стану строить планы вообще!
Не буду заниматься фантазиями. Вроде того, что любят воображать девицы. Фото на обложке Vogue? Это ведь ужасно глупо, туда попадают единицы из миллионов жаждущих и разве это гарантия счастья? Ну и что с того, что после моего триумфа мать начнет мною гордиться и даже простит нечаянный изъян – не слишком миниатюрные ноги.
Я не буду стремиться к призрачной мечте.
Ведь сегодня мне хочется одного, а завтра – совсем другого. И этому не будет конца.
Именно сейчас я буду бездельничать. Да-да, лежать на диване. Столько, сколько мне захочется. Что тут такого?
И я не буду вести сама с собой монолог, то оправдывая свои неблагоразумные поступки, то нещадно ругая за ошибки. Не буду вести и диалоги. С теми, кто меня обидел накануне или месяц назад. Не буду ничего доказывать воображаемому собеседнику, приводя массу веских аргументов, пытаясь найти доводы в пользу того, что на тот момент это было единственно верное решение. Я не буду никому даже мысленно навязывать свою точку зрения и принимать чужую, если она мне не близка…
Тут мы вынуждены сделать отступление.
Признайтесь – вы часто ведете такие разговоры с собой на грани сна и бодрствования?
С того момента, когда ваша голова коснулась подушки и практически до самого рассвета? Потом вы встаете с чугунной головой и, чертыхаясь, думаете: как работать, когда…
А работать-то надо!
Ворочаете языком во рту, и вам кажется, что там песок. Вы силитесь проглотить вязкую слюну, которая отдает концентрированной горечью, слепленной из ваших ночных воспоминаний, бесплотных сожалений, не высказанных когда-то в реальности таких правильных и нужных слов, которых сказать уже просто некому, ведь поезд давно ушел…
Эх, а ведь все это банально. Слишком обыденно.
То есть ничего нового не прозвучало. Однако мы честно с самых первых глав нашего повествования предупреждали об этом. Мы будем писать о вещах не оригинальных.
Но вернемся к нашей молодой девушке. Она просто решила – не буду страдать, потому, что я этого не хочу. Потому что мне так не комфортно.
Не буду жить тревогами и страхами. Не буду жить обидой на ту, которая дала мне жизнь и не стану вынашивать планы, как доказать ей, что я чего-то стою.
Есть такое состояние души и тела – ничегонеделание. По-моему, прекрасное слово.
Читатель скажет – это ужасно. Надо трудиться, трудиться и трудиться и… идти вперед, чтобы…
Чтобы? А действительно, как продолжить эту фразу? Трудиться, чтобы… ну, что дальше? Кто знает?
Нельзя жить бесцельно. – Так скажет благоразумный читатель.
Мы возразим, цель ведь поставлена – избавиться от страданий. Так в чем же дело?
Ну ладно, оставим высокие цели. Но ведь просто жить тоже надо на что-то? – въедливо спросит дотошный читатель.
Не надо все воспринимать слишком директивно, –  ответим мы. Конечно, нашей, заурядной героине без особых талантов, которая не мечтает попасть в Vogue, нужно и есть, и пить, и платить за квартиру. Давайте вместе посмотрим, что из этого выйдет…
---------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217010401747
-----------------------
Часть 6-ая, сборник "Парижская лазурь"
_____________________________________
Итак, мы закончили на том, что нужно есть, пить и платить за жилье. Как сумеет молодая и неопытная девушка прожить в Париже, и верит, или не верит этот город слезам?
Кому в Париже платят больше?
Именно этим вопросом и задалась наша героиня. Она не была столь наивна и понимала – ей придется учиться, чтобы добиться успеха. А пока нужно рассмотреть варианты неквалифицированного труда.
И снова, как повелось у нас, небольшое отступление.
Скажите, кто из нас в детстве не слышал фразы:
« Учись, а то станешь дворником!»
Эти слова имели особый, сакральный смысл. Дворник – это ужасно стыдно, это – самое дно, что называется – хуже некуда!
Раннее утро, люди еще спят и тут… он, несчастный, который вынужден вылезти из-под своего теплого одеяла и отправиться в неприветливое утро, чтобы…
Те из нас, кто тяжело встает по утрам, сейчас представляют эту ужасную сцену, и сердца их наполняет чувство сострадания.
Своей метлой не выспавшийся дворник делает так: шааарк, шарррк, шшшшарк, шарккк.
Устал, и остановился.
И снова: вжжжиииг, вжиккк, вввжиххх… Уххх…уххх… Чуть передохнул и опять.
И все это вместо того, чтобы... Ах, бедняга.
Унылые скребущие асфальт и душу звуки разносятся в тишине. Кажется, что нет конца улице и мести придется целую вечность.
Город крепко спит и смотрит утренние, особенные сны. Сновидение перед рассветом полно сладких грез, и часто весьма эротичных, не правда ли? Даже ханжа вынужден признать – это так. Утром люди, даже самые злые и противные, становятся мягкими, нежными и податливыми.
А может, утренняя тишина обманчива, как думаете? 
Вот-вот взойдет солнце... Из окна высовывается голая женщина, и кричит с раздражением:
– Мьсе, не могли бы вы махать метлой почаще – вы ведь сбиваете с темпа весь Париж! Этот анекдот с бородой, которому неизвестно, сколько лет, как нельзя лучше характеризует легкость характеров парижан. Вы можете себе представить, что в этом скабрезном анекдоте назван не Париж, а Лондон?  Голая женщина высовывается из окна дома в Сент-Джонс-Вуд. И что-то кричит дворнику. Фууу, это так неприлично… Англичанка и голая вылезла в окно. Англичанка – это же чопорность, все оттенки серого. А вот сонная обнаженная парижанка – это картина с множеством оттенков.
Вернемся к заезженной фразе про профессию дворника. Так вот, маленьким французам никто не говорит: станешь дворником, ведь ты получил сегодня двойку. В конце концов, ведь улицы нужно кому-то убирать.  Да и сбивать с темпа весь Париж по утрам – это что-то да значит…
http://www.proza.ru/2017/01/11/1883
------------------------------------------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217011101883

Кто не мечтает попасть в Vogue? сборник "Парижская лазурь"



ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ

часть 4-ая сборник "Парижская лазурь"
Любая мать, где бы она ни жила и кем бы ни была, желает гордиться своей дочерью. Не исключение и мать нашей героини.
Но вот какая штука на самом деле. Гордиться в полной мере никак не получалось. Не слишком удачная вышла девочка. Есть изъян.
И речь вовсе не об особых талантах. Их полное отсутствие у ребенка совсем не напрягало мать. Обычный, нормальный ребенок, как тысячи других детей.
Мать испытывала разочарование, когда смотрела на ступни девочки. Да-да, именно на ноги. Не нравился ей их размер. Да и форма явно подкачала.
«Не то, что у меня», – думала новоиспеченная мамаша, глядя на новорожденную.
Уже в этом нежном возрасте, когда практически все дети похожи друг на друга, было заметно – эдак, так к годам двадцати у барышни будет, как минимум 39 размер обуви. Для женщины это явно pas comme il faut.
Ребенок имел красноватую, как у всех младенцев кожу, потешно вытягивал губы, приоткрывая беззубый рот, кричал и просил есть. Потом начались резаться зубы, затем ребенок сел. Прошло еще немного времени, и он пополз…
Простудился и выздоровел. Выздоровел и снова заболел.
Был сделан первый шаг. Появились разбитые коленки. Затем шаги стали увереннее.
Дворовые друзья, смех, игры, слезы радости и рев от обиды.
Первый поцелуй. И он, конечно, особенный и другого такого больше никогда не будет. Мы обязательно поженимся,когда станем взрослыми, ну а как же может быть иначе? Потом прошло пару месяцев и оказалось, что ничего особенного в нем нет.
Увы, все люди на земле проходят определенные стадии развития.
Мать делала то же, что и все мамы. Ее невозможно было обвинить в том, что она плохая мать. Иногда она прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь понять – может ли материнская любовь жить одновременно с разочарованием. Да, мы о том же – о больших ступнях, некрасивой форме пальцах, не изящной лодыжке и слишком уж высоком подъеме.
«Это же надо, а девочка ведь на самом деле очень симпатична и обещает стать очень даже привлекательной женщиной, – думала мать. – Слегка заостренные черты лица, она и в старости будет похожа на подростка. Такие женщины вызывают желание у мужчин. Но с ними хочется не просто заниматься любовью, их жаждут уберечь от жизненных невзгод. Вот и у дочери…  у нее какое-то трогательно-беззащитное выражение лица. А ноги… эти безобразные ноги все портят… Да, не аристократичные ступни явно от него – того самого, который… Потеряла тогда бдительность. С любой может случиться такое. Да и ребенка все равно родить нужно рано или поздно. Но не слишком удачный кандидат для… простоват уж слишком. И, теперь у девочки досадный изъян, как будто нарочно лезет в глаза именно этот дефект, и постоянно напоминает о той ночи».
Мать смотрела на свои ступни, любуясь ими. Любоваться было чем.
Маленькая и узкая, ее нога действительно была очень красива. Она знала это, и умело пользовалась при случае…
Дверь спальни была слегка приоткрыта. Оттуда доносился тихий смех.
Юная барышня, которая вернулась немного раньше, чем обычно, сразу поняла – у мамы друг. Сher ami сменяли друг друга и в этом не было ничего особенного.
Она, стараясь не шуметь, двинулась в сторону своей комнаты, и тут услышала:
– Какие у тебя пальчики, их хочется держать во рту, как сладкую конфетку.
Он, мамин друг, и в самом деле облизывал пальцы. Он держал ногу ее мамы, как истый гурман какой-то особый деликатес, слегка манерно, двумя пальцами за щиколотку, рассматривая эту часть тела с таким восторженным видом, как будто у остальных людей не такие же точно ноги, а тюленьи ласты. А потом по очереди засовывал каждый палец в рот. По-видимому, матери это очень нравилось, если сам процесс сопровождался смехом и театральными стонами.
А наша юная героиня? Она стояла и смотрела на свои ноги. Только сейчас она вдруг многое поняла. Раs comme il faut, то есть не комильфо.
А на следующий день она собрала свои вещи и ушла на квартиру.
----------
  http://www.proza.ru/2017/01/03/1865
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217010301865
----------------
часть 5-ая
Можно ли заставить себя быть счастливой?
Конечно, можно. И один из рецептов, который, увы, мы вынуждены признать, подходит не всем – это ничего не делать для этого.
Вы скажете – как же так? Разве счастье не приходит к человеку в тот самый миг, когда он понимает, что достиг цели?
Он мог идти к заветной мечте долгие годы, продираясь сквозь массу препятствий, и иногда идя на сделку со своей совестью. Да-да, это не редкость, чего уж греха таить.
Путь к счастью связан с трудом, с борьбой за него. Недаром же есть выражение – трудное счастье.
Путь связан с карабканьем вверх по карьерной лестнице. С устранением многочисленных конкурентов. Да, мы забыли, это еще и долгие годы учебы в каком-то, желательно престижном учебном заведении.
Так вот. Ничего подобного наша героиня, которая ушла от мамы, не делала. Она выбрала более легкий и очень простой путь.
Мать стыдится ее? Это ее право.
А я… я буду просто жить. Как смогу.
Я не буду все время думать, что мне делать в эту минуту, через день или через месяц. Не стану строить планы вообще!
Не буду заниматься фантазиями. Вроде того, что любят воображать девицы. Фото на обложке Vogue? Это ведь ужасно глупо, туда попадают единицы из миллионов жаждущих и разве это гарантия счастья? Ну и что с того, что после моего триумфа мать начнет мною гордиться и даже простит нечаянный изъян – не слишком миниатюрные ноги.
Я не буду стремиться к призрачной мечте.
Ведь сегодня мне хочется одного, а завтра – совсем другого. И этому не будет конца.
Именно сейчас я буду бездельничать. Да-да, лежать на диване. Столько, сколько мне захочется. Что тут такого?
И я не буду вести сама с собой монолог, то оправдывая свои неблагоразумные поступки, то нещадно ругая за ошибки. Не буду вести и диалоги. С теми, кто меня обидел накануне или месяц назад. Не буду ничего доказывать воображаемому собеседнику, приводя массу веских аргументов, пытаясь найти доводы в пользу того, что на тот момент это было единственно верное решение. Я не буду никому даже мысленно навязывать свою точку зрения и принимать чужую, если она мне не близка…
Тут мы вынуждены сделать отступление.
Признайтесь – вы часто ведете такие разговоры с собой на грани сна и бодрствования?
С того момента, когда ваша голова коснулась подушки и практически до самого рассвета? Потом вы встаете с чугунной головой и, чертыхаясь, думаете: как работать, когда…
А работать-то надо!
Ворочаете языком во рту, и вам кажется, что там песок. Вы силитесь проглотить вязкую слюну, которая отдает концентрированной горечью, слепленной из ваших ночных воспоминаний, бесплотных сожалений, не высказанных когда-то в реальности таких правильных и нужных слов, которых сказать уже просто некому, ведь поезд давно ушел…
Эх, а ведь все это банально. Слишком обыденно.
То есть ничего нового не прозвучало. Однако мы честно с самых первых глав нашего повествования предупреждали об этом. Мы будем писать о вещах не оригинальных.
Но вернемся к нашей молодой девушке. Она просто решила – не буду страдать, потому, что я этого не хочу. Потому что мне так не комфортно.
Не буду жить тревогами и страхами. Не буду жить обидой на ту, которая дала мне жизнь и не стану вынашивать планы, как доказать ей, что я чего-то стою.
Есть такое состояние души и тела – ничегонеделание. По-моему, прекрасное слово.
Читатель скажет – это ужасно. Надо трудиться, трудиться и трудиться и… идти вперед, чтобы…
Чтобы? А действительно, как продолжить эту фразу? Трудиться, чтобы… ну, что дальше? Кто знает?
Нельзя жить бесцельно. – Так скажет благоразумный читатель.
Мы возразим, цель ведь поставлена – избавиться от страданий. Так в чем же дело?
Ну ладно, оставим высокие цели. Но ведь просто жить тоже надо на что-то? – въедливо спросит дотошный читатель.
Не надо все воспринимать слишком директивно, –  ответим мы. Конечно, нашей, заурядной героине без особых талантов, которая не мечтает попасть в Vogue, нужно и есть, и пить, и платить за квартиру. Давайте вместе посмотрим, что из этого выйдет…
---------------
фото - Анри Картье Брессон
----------------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217010401747

...ми помрем не в Парижi

«Ми помрем не в Парижі»… - написала  Наталка Білоцерківець. О, так, ми помремо в іншому місці… можливо, це буде наша заквітчана вербовим цвітом батьківщина, в якій биті запилюжені шляхи ще й досі відділяють її від цивілізації.. «Какая разница??!... – скажеш ти ,- де помирати: чи у весняній прерії (до речі, надії на те, що в прерії я коли-небудь помру, теж мало!) … , чи там серед інківських космодромів у Перу (теж не важко зрозуміти, що версія померти посеред перуанського космодрому  геть зменшена до величини чорної цятки у всесвітньому міжзоряному просторі)?…»… Все випадає на те, що я помру в своїй хрущовці серед купи  мотлоху і книг… одна з яких, між іншим, про Париж… (Вона так і називається «Париж» і містить безліч творів всесвітніх майстрів слова про це вічне місто)… Так, колись я  марила Парижем (так само, як і кожен із нас – хоча мрія, скажу відверто, геть неоригінальна, примітивна й дещо заяложена!)… Цю книгу про Париж подарувала мені подруга (її вже давно немає у цьому світі… вона десь поміж ангелів… і , між іншим, померла тут , а не в Парижі)… Отож, і я помру тут, у хрущовці, серед старого мотлоху і книг… «О, скільки книг?- скаже хтось, зайшовши провідати мене перед відходом у небуття, - Для чого стільки?»… Люди, а ви думаєте, я знаю для чого мені стільки книг??!, які я щораз гортаю, читаю і перечитую… Можливо, щоб померти серед них…Бо все одно… «ми помрем не в Парижі»… Париж закрите місто для нас… Це місто не виправдовує наших сподівань на нашу присутність у ньому… Це місто лише наша неоригінальна, примітивна й заяложена мрія… Там вічна комендантська година для мешканців хрущовок і торувальників битих запилюжених шляхів нашої неозорої батьківщини, що так віддаляє її від цивілізації… Париж – це пісня недоспівана (наша)… 
Якось один дивак із Інтернету написав  мені у скриню повідомлення (можливо, переплутав із кимсь іншим, а можливо, - пожартував…): I invite you to Paris! I* ll show you the real dreams! Thanks pretty friend… 
Oh, my pretty friend!!! - який же ти  дивак! Я все одно помру не в Парижі, я залишусь нидіти тут , у своїй хрущовці, серед купи мотлоху і читаних-перечитаних і недочитаних книг…
©  Тетяна Риженко, 2010

Раs comme il faut, сборник "Парижская лазурь"


часть 3- тья сборник "Парижская лазурь"

-----------
Завтрак молодой француженки состоял  из свежей выпечки, джема, клубничного или абрикосового и двух чашек крепчайшего черного кофе.
Выпечка, круассаны или багеты, поглощались ею в умопомрачительных с нашей точки зрения количествах. Перед завтраком она выпивала апельсиновый сок. Черный кофе завершал утреннюю трапезу. И никаких сливок, они только испортят чудесное ощущение, которое дарит терпкая жидкость. Банальный и типичный завтрак. Так питаются миллионы французов.
Она не заботилась о своей фигуре. Потому с аппетитом ела свежие булки. Одного круассана или даже длинного багета с поджаристой коркой обычно было мало.  Свежая выпечка – это сказочная еда, которая не может надоесть. Какая это все ерунда – специальные низкоуглеводные диеты. Вы видели хотя бы одну женщину, которая была бы счастлива после такой экзекуции?
Прекрасный обмен веществ и отсутствие глупой привычки думать о том, о чем думать просто неприятно. Вот секрет ее хорошей фигуры.
Денег, которых дал первый клиент, хватит еще на пару дней. А там будет видно.
Но если мы начали наш рассказ о еде, стоит немного развить тему. Готовить наша девушка не умела. Да и зачем ей это? Есть ведь функция «подогрев», можно быстро разогреть еду из магазина прямо в упаковке. А свежая выпечка, которая одуряюще пахнет на всю улицу, всегда в доступе. Стоит только спуститься по лестнице и заглянуть в магазинчик на первом этаже дома. Там же можно купить баночку джема. Любого, на выбор.
Джем, варенье, повидло…
Эту универсальную еду, которую можно вытаскивать ложкой просто так, прямо из банки, пока не видит мама или бабушка, или мазать на черный хлеб или батон из белой муки, ел бесчисленное количество раз каждый из нас, где бы ни была его родина.
Например, в деревне у бабушки.
Особенно вкусно, если на ломоть свежего хлеба положить кусочек сливочного масла, а потом все это великолепие намазать сверху вареньем. О!
Некоторые особо впечатлительные читатели уже ощущают вкус ТОГО самого варенья из большого медного таза. Они представляют ТО САМОЕ блюдечко с пенкой, то самое, из своего детства…
Признайтесь, вы уже хотите заплакать?
Сейчас все по-другому. Настало комфортное время.
Исчезла потребность часами варить повидло, варенье, джем и мармелад.
Какая времязатратная процедура на самом деле! Сначала долго перебирать ягоды, потом засыпать их сахаром, потом варить, снимая пенку, то и дело, глядя на часы – не переварить бы! Оставлять на сутки и опять варить. И так – несколько раз! А затем долго мыть банки, стерилизовать их, разливать бурлящую приторную массу, рискуя обжечься, закатывать каждую баночку металлической крышкой, переворачивать вверх дном и нести в угол комнаты. Там уже стоит несколько таких баночек, их надо тщательно укутать одеялом, чтобы несколько часов еще шел процесс, который называют пастеризацией.
Ой… и тут француз.
Наверное, Луи Пастер, который родился в небольшом городке под Парижем, и которому было суждено стать известным на весь мир, очень любил бабушкино варенье. Но несколько раз отравившись, он понял, что тут что-то не так. Наверняка эту сладкую массу из ягод любят не только люди – подумал Луи и начал нещадно бороться с невидимыми глазом врагами человечества – болезнетворными микробами. Для того чтобы пища могла храниться, ее нужно хорошо прогреть. Так решил Луи. И тогда все будут счастливы и довольны. И он прогрел.
А сейчас человечество ушло еще дальше в своем неудержимом прогрессе. Появились верные помощники на кухне, которые экономят время и делают сам процесс жизни оптимальным. Не хочешь готовить, так и не надо! Тебя всегда ждет функция «подогрев».
Но мы, пожалуй, чересчур увлеклись описанием процесса приготовления варенья. Да и Пастер со своей жизнеутверждающей пастеризацией в нашем рассказе явно выбивается из сюжетной линии.
Главная героиня – молодая француженка. Мы исследуем ее привычки, препарируем ее характер и попробуем заглянуть в глубины ее подсознания.
Молодая женщина мало что знала о своем великом соотечественнике Луи. И микробы ей тоже были не интересны. У нее был прекрасный иммунитет, такой же, как и аппетит. Она уже доедала великолепный джем из отборной клубники, облизывала плотоядно свои губы, и, о, ужас, даже пальцы. Ей было хорошо. День начался отлично.
 Она уже почти забыла, как выглядел тот человек, который стал ее первым клиентом. Она никогда не думала о неприятных вещах, вы помните?
------------
http://www.proza.ru/2016/12/25/2042
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216122502042
---------------------------------------------------------------------------------
ПРДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ
часть 4-ая сборник "Парижская лазурь"
Любая мать, где бы она ни жила и кем бы ни была, желает гордиться своей дочерью. Не исключение и мать нашей героини.
Но вот какая штука на самом деле. Гордиться в полной мере никак не получалось. Не слишком удачная вышла девочка. Есть изъян.
И речь вовсе не об особых талантах. Их полное отсутствие у ребенка совсем не напрягало мать. Обычный, нормальный ребенок, как тысячи других детей.
Мать испытывала разочарование, когда смотрела на ступни девочки. Да-да, именно на ноги. Не нравился ей их размер. Да и форма явно подкачала.
«Не то, что у меня», – думала новоиспеченная мамаша, глядя на новорожденную.
Уже в этом нежном возрасте, когда практически все дети похожи друг на друга, было заметно – эдак, так к годам двадцати у барышни будет, как минимум 39 размер обуви. Для женщины это явно pas comme il faut.
Ребенок имел красноватую, как у всех младенцев кожу, потешно вытягивал губы, приоткрывая беззубый рот, кричал и просил есть. Потом начались резаться зубы, затем ребенок сел. Прошло еще немного времени, и он пополз…
Простудился и выздоровел. Выздоровел и снова заболел.
Был сделан первый шаг. Появились разбитые коленки. Затем шаги стали увереннее.
Дворовые друзья, смех, игры, слезы радости и рев от обиды.
Первый поцелуй. И он, конечно, особенный и другого такого больше никогда не будет. Мы обязательно поженимся,когда станем взрослыми, ну а как же может быть иначе? Потом прошло пару месяцев и оказалось, что ничего особенного в нем нет.
Увы, все люди на земле проходят определенные стадии развития.
Мать делала то же, что и все мамы. Ее невозможно было обвинить в том, что она плохая мать. Иногда она прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь понять – может ли материнская любовь жить одновременно с разочарованием. Да, мы о том же – о больших ступнях, некрасивой форме пальцах, не изящной лодыжке и слишком уж высоком подъеме.
«Это же надо, а девочка ведь на самом деле очень симпатична и обещает стать очень даже привлекательной женщиной, – думала мать. – Слегка заостренные черты лица, она и в старости будет похожа на подростка. Такие женщины вызывают желание у мужчин. Но с ними хочется не просто заниматься любовью, их жаждут уберечь от жизненных невзгод. Вот и у дочери…  у нее какое-то трогательно-беззащитное выражение лица. А ноги… эти безобразные ноги все портят… Да, не аристократичные ступни явно от него – того самого, который… Потеряла тогда бдительность. С любой может случиться такое. Да и ребенка все равно родить нужно рано или поздно. Но не слишком удачный кандидат для… простоват уж слишком. И, теперь у девочки досадный изъян, как будто нарочно лезет в глаза именно этот дефект, и постоянно напоминает о той ночи».
Мать смотрела на свои ступни, любуясь ими. Любоваться было чем.
Маленькая и узкая, ее нога действительно была очень красива. Она знала это, и умело пользовалась при случае…
Дверь спальни была слегка приоткрыта. Оттуда доносился тихий смех.
Юная барышня, которая вернулась немного раньше, чем обычно, сразу поняла – у мамы друг. Сher ami сменяли друг друга и в этом не было ничего особенного.
Она, стараясь не шуметь, двинулась в сторону своей комнаты, и тут услышала:
– Какие у тебя пальчики, их хочется держать во рту, как сладкую конфетку.
Он, мамин друг, и в самом деле облизывал пальцы. Он держал ногу ее мамы, как истый гурман какой-то особый деликатес, слегка манерно, двумя пальцами за щиколотку, рассматривая эту часть тела с таким восторженным видом, как будто у остальных людей не такие же точно ноги, а тюленьи ласты. А потом по очереди засовывал каждый палец в рот. По-видимому, матери это очень нравилось, если сам процесс сопровождался смехом и театральными стонами.
А наша юная героиня? Она стояла и смотрела на свои ноги. Только сейчас она вдруг многое поняла. Раs comme il faut, то есть не комильфо.
А на следующий день она собрала свои вещи и ушла на квартиру.
----------
  http://www.proza.ru/2017/01/03/1865
© Copyright: Ирина Лазур, 2017
Свидетельство о публикации №217010301865

Функция подогрев, сборник "Парижская лазурь"



часть 2-ая "Парижская лазурь", часть 1-ая тут - http://blog.i.ua/user/3661818/2049814/ - "Состоявшийся мужчина" - для тех чудоков, кто читает подобное :)
---------------
Она взяла деньги не из его рук. Просто показала глазами на туалетный столик рядом с кроватью. Где только что…
Но... об этом не будем.
Он положил банкноты, кивнул ей головой и вышел.
Что она чувствовала?
Если мы скажем, что, например, неловкость, это будет неправда. Мы можем придумать массу стереотипных деталей из которых будет состоять ее биография. Эти вещи уже прилично всем надоели и кочуют из рассказа в рассказ.
Ах, бедная девочка! Ей так тяжело, нет, правда.
Досталось в жизни порядком и теперь она вынуждена заниматься этим делом. Ну, например, у нее был строгий отчим, которого она жутко раздражала. А чтобы вышибить из читателя слезу, можно добавить опять же литературный штамп – этот на вид приличный мужчина, о, ужас, пытался соблазнить милое невинное дитя тогда, когда у нее начали появляться вторичные половые признаки.
Итог – душевная травма и путь на улицу, в поисках состоятельных клиентов.
Или, пофантазируем дальше, мать нашей героини – истая парижанка.
И если следовать стереотипам и далее, как мы уже с вами договорились, мать относилась к взаимоотношениям полов так, как это принято в этом городе, полном контрастов, испокон веков. Результат слишком свободного воспитания, короче говоря. Придумать душещипательные эпизоды из жизни не составит труда, но оставим это занятие.
Итак, француженка, с так и невыясненными деталями биографии, вышла на улицу. Она очень хотела курить.
А еще ей хотелось выпить вина.
Не какого-нибудь Гранд-крю (как написать «р» так, чтобы звучало с неподражаемым французским прононсом, ума не приложим). Элитного, стоящего уйму денег.
Даже если заработанных только что банкнот хватило бы на его дегустацию, наша героиня была слишком благоразумна для таких неоправданных трат.
Ей хотелось вина обычного, столового, третьей категории. То есть, не того, которое делают из отборных виноградных ягод, на выращивание которых затрачена бездна усилий.
Столовое, этого вполне достаточно. И стоит недорого и выполнит свою задачу.
Вдруг ей пришло в голову сравнение. Банальное, в общем-то.
Не то, чтобы она часто любила размышлять. Ничего подобного. Ведь она была простой девушкой, которая не училась в университете и не читала книг. Модные женские журналы не в счет.
А сравнение звучало так:
Третий сорт вина – это для самых обычных средних потребителей. Как я.
Оно имеет достаточно приличный вкус, чтобы выпить его без отвращения. Как употребил меня саму мой самый первый клиент.
Все женщины проницательны в этом вопросе, и тут уже не играет роли ни их природный ум, ни полученное образование, ни количество прочитанных книг. Любая из представительниц слабого пола, будь она жительницей Берлина или Парижа, Рима или Венециии, мгновенно определит – что на самом деле испытал мужчина, который прикасался к ее телу.
Женщина вспомнила, как этот неразговорчивый клиент, как будто заключенный в старомодный футляр, несмотря на современные брюки из классического синего денима, смотрел на нее сначала с обычным вожделением самца, а потом… Видно было, что он изо всех сил пытается скрыть свое разочарование. В его глазах не было отвращения, нет. Он употребил ее просто, как доступный продукт… не более.
Она слегка коснулась своей груди. Вспоминая, как упорно пытался мужчина поймать губами ускользающие соски. Маленькие кончики мгновенно прореагировали на ее прикосновение и напряглись. Значит, они способны отвечать на ласки.
А женщина… Она сидела в баре, курила сигарету, и не спеша пила недорогое столовое вино, изготовленное хоть и во Франции, но все же из слегка порченых виноградных ягод. Даже не второго сорта, а третьего.
Третий сорт. Сорт – третий, самый низкий. Из него не сделаешь элитный напиток, который затем помещают в изысканную бутылку, изготовленную дорогим дизайнером. Горлышко не закупоривают тщательно особой пробкой из натурального дерева, которую, о боже, меняют через определенное время. Да это целый священный ритуал! Бутылка находится в подвале долгие годы, чтобы потом быть поданной к столу какого-то истинного ценителя. Гурман будет долго любоваться напитком, осторожно сжимать бокал в ладонях, согревая его теплом своих рук, с наслаждением вдыхать тонкий аромат, слегка покачивая драгоценным сосудом, и лишь потом сделает первый острожный глоток…
А тут. Третий сорт. Ну и глупое сравнение, правда? Эх, никуда нельзя уйти от стереотипов!
Женщина лениво смотрела по сторонам, периодически замечая заинтересованные мужские взгляды. Она машинально отметила про себя – эти взгляды изменились.
Молодая француженка безошибочно считывала импульсы, идущие от них. Вы же помните, мы говорили о проницательности женщин любого возраста и с разным  опытом в этих вопросах.
До сегодняшнего дня этого нюанса она никогда не замечала. Не то, чтобы ею не интересовались как самкой. Совсем нет. Мы говорим о другом.
Тончайшие рецепторы, которые управляемы неведомыми нами сигналами, идущими неизвестно откуда, безошибочно давали информацию в мозг потенциального сексуального партнера – объект открыт, готов к употреблению, пробка вынута, остается только разлить его по бокалам и…
А сорт? Элитное, столовое… какая, в принципе, разница?
------------
http://www.proza.ru/2016/12/17/1253
--------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216121701253
------------------
часть 3- тья сборник "Парижская лазурь"
-----------
Завтрак молодой француженки состоял  из свежей выпечки, джема, клубничного или абрикосового и двух чашек крепчайшего черного кофе.
Выпечка, круассаны или багеты, поглощались ею в умопомрачительных с нашей точки зрения количествах. Перед завтраком она выпивала апельсиновый сок. Черный кофе завершал утреннюю трапезу. И никаких сливок, они только испортят чудесное ощущение, которое дарит терпкая жидкость. Банальный и типичный завтрак. Так питаются миллионы французов.
Она не заботилась о своей фигуре. Потому с аппетитом ела свежие булки. Одного круассана или даже длинного багета с поджаристой коркой обычно было мало.  Свежая выпечка – это сказочная еда, которая не может надоесть. Какая это все ерунда – специальные низкоуглеводные диеты. Вы видели хотя бы одну женщину, которая была бы счастлива после такой экзекуции?
Прекрасный обмен веществ и отсутствие глупой привычки думать о том, о чем думать просто неприятно. Вот секрет ее хорошей фигуры.
Денег, которых дал первый клиент, хватит еще на пару дней. А там будет видно.
Но если мы начали наш рассказ о еде, стоит немного развить тему. Готовить наша девушка не умела. Да и зачем ей это? Есть ведь функция «подогрев», можно быстро разогреть еду из магазина прямо в упаковке. А свежая выпечка, которая одуряюще пахнет на всю улицу, всегда в доступе. Стоит только спуститься по лестнице и заглянуть в магазинчик на первом этаже дома. Там же можно купить баночку джема. Любого, на выбор.
Джем, варенье, повидло…
Эту универсальную еду, которую можно вытаскивать ложкой просто так, прямо из банки, пока не видит мама или бабушка, или мазать на черный хлеб или батон из белой муки, ел бесчисленное количество раз каждый из нас, где бы ни была его родина.
Например, в деревне у бабушки.
Особенно вкусно, если на ломоть свежего хлеба положить кусочек сливочного масла, а потом все это великолепие намазать сверху вареньем. О!
Некоторые особо впечатлительные читатели уже ощущают вкус ТОГО самого варенья из большого медного таза. Они представляют ТО САМОЕ блюдечко с пенкой, то самое, из своего детства…
Признайтесь, вы уже хотите заплакать?
Сейчас все по-другому. Настало комфортное время.
Исчезла потребность часами варить повидло, варенье, джем и мармелад.
Какая времязатратная процедура на самом деле! Сначала долго перебирать ягоды, потом засыпать их сахаром, потом варить, снимая пенку, то и дело, глядя на часы – не переварить бы! Оставлять на сутки и опять варить. И так – несколько раз! А затем долго мыть банки, стерилизовать их, разливать бурлящую приторную массу, рискуя обжечься, закатывать каждую баночку металлической крышкой, переворачивать вверх дном и нести в угол комнаты. Там уже стоит несколько таких баночек, их надо тщательно укутать одеялом, чтобы несколько часов еще шел процесс, который называют пастеризацией.
Ой… и тут француз.
Наверное, Луи Пастер, который родился в небольшом городке под Парижем, и которому было суждено стать известным на весь мир, очень любил бабушкино варенье. Но несколько раз отравившись, он понял, что тут что-то не так. Наверняка эту сладкую массу из ягод любят не только люди – подумал Луи и начал нещадно бороться с невидимыми глазом врагами человечества – болезнетворными микробами. Для того чтобы пища могла храниться, ее нужно хорошо прогреть. Так решил Луи. И тогда все будут счастливы и довольны. И он прогрел.
А сейчас человечество ушло еще дальше в своем неудержимом прогрессе. Появились верные помощники на кухне, которые экономят время и делают сам процесс жизни оптимальным. Не хочешь готовить, так и не надо! Тебя всегда ждет функция «подогрев».
Но мы, пожалуй, чересчур увлеклись описанием процесса приготовления варенья. Да и Пастер со своей жизнеутверждающей пастеризацией в нашем рассказе явно выбивается из сюжетной линии.
Главная героиня – молодая француженка. Мы исследуем ее привычки, препарируем ее характер и попробуем заглянуть в глубины ее подсознания.
Молодая женщина мало что знала о своем великом соотечественнике Луи. И микробы ей тоже были не интересны. У нее был прекрасный иммунитет, такой же, как и аппетит. Она уже доедала великолепный джем из отборной клубники, облизывала плотоядно свои губы, и, о, ужас, даже пальцы. Ей было хорошо. День начался отлично.
 Она уже почти забыла, как выглядел тот человек, который стал ее первым клиентом. Она никогда не думала о неприятных вещах, вы помните?
------------
фото - Audrey Tautou
http://www.proza.ru/2016/12/25/2042
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216122502042

Столовое вино, сборник "Парижская лазурь"


часть 2-ая "Парижская лазурь", часть 1-ая тут - http://blog.i.ua/user/3661818/2049814/ - "Состоявшийся мужчина"
---------------
Она взяла деньги не из его рук. Просто показала глазами на туалетный столик рядом с кроватью. Где только что…
Но... об этом не будем.
Он положил банкноты, кивнул ей головой и вышел.
Что она чувствовала?
Если мы скажем, что, например, неловкость, это будет неправда. Мы можем придумать массу стереотипных деталей из которых будет состоять ее биография. Эти вещи уже прилично всем надоели и кочуют из рассказа в рассказ.
Ах, бедная девочка! Ей так тяжело, нет, правда.
Досталось в жизни порядком и теперь она вынуждена заниматься этим делом. Ну, например, у нее был строгий отчим, которого она жутко раздражала. А чтобы вышибить из читателя слезу, можно добавить опять же литературный штамп – этот на вид приличный мужчина, о, ужас, пытался соблазнить милое невинное дитя тогда, когда у нее начали появляться вторичные половые признаки.
Итог – душевная травма и путь на улицу, в поисках состоятельных клиентов.
Или, пофантазируем дальше, мать нашей героини – истая парижанка.
И если следовать стереотипам и далее, как мы уже с вами договорились, мать относилась к взаимоотношениям полов так, как это принято в этом городе, полном контрастов, испокон веков. Результат слишком свободного воспитания, короче говоря. Придумать душещипательные эпизоды из жизни не составит труда, но оставим это занятие.
Итак, француженка, с так и невыясненными деталями биографии, вышла на улицу. Она очень хотела курить.
А еще ей хотелось выпить вина.
Не какого-нибудь Гранд-крю (как написать «р» так, чтобы звучало с неподражаемым французским прононсом, ума не приложим). Элитного, стоящего уйму денег.
Даже если заработанных только что банкнот хватило бы на его дегустацию, наша героиня была слишком благоразумна для таких неоправданных трат.
Ей хотелось вина обычного, столового, третьей категории. То есть, не того, которое делают из отборных виноградных ягод, на выращивание которых затрачена бездна усилий.
Столовое, этого вполне достаточно. И стоит недорого и выполнит свою задачу.
Вдруг ей пришло в голову сравнение. Банальное, в общем-то.
Не то, чтобы она часто любила размышлять. Ничего подобного. Ведь она была простой девушкой, которая не училась в университете и не читала книг. Модные женские журналы не в счет.
А сравнение звучало так:
Третий сорт вина – это для самых обычных средних потребителей. Как я.
Оно имеет достаточно приличный вкус, чтобы выпить его без отвращения. Как употребил меня саму мой самый первый клиент.
Все женщины проницательны в этом вопросе, и тут уже не играет роли ни их природный ум, ни полученное образование, ни количество прочитанных книг. Любая из представительниц слабого пола, будь она жительницей Берлина или Парижа, Рима или Венециии, мгновенно определит – что на самом деле испытал мужчина, который прикасался к ее телу.
Женщина вспомнила, как этот неразговорчивый клиент, как будто заключенный в старомодный футляр, несмотря на современные брюки из классического синего денима, смотрел на нее сначала с обычным вожделением самца, а потом… Видно было, что он изо всех сил пытается скрыть свое разочарование. В его глазах не было отвращения, нет. Он употребил ее просто, как доступный продукт… не более.
Она слегка коснулась своей груди. Вспоминая, как упорно пытался мужчина поймать губами ускользающие соски. Маленькие кончики мгновенно прореагировали на ее прикосновение и напряглись. Значит, они способны отвечать на ласки.
А женщина… Она сидела в баре, курила сигарету, и не спеша пила недорогое столовое вино, изготовленное хоть и во Франции, но все же из слегка порченых виноградных ягод. Даже не второго сорта, а третьего.
Третий сорт. Сорт – третий, самый низкий. Из него не сделаешь элитный напиток, который затем помещают в изысканную бутылку, изготовленную дорогим дизайнером. Горлышко не закупоривают тщательно особой пробкой из натурального дерева, которую, о боже, меняют через определенное время. Да это целый священный ритуал! Бутылка находится в подвале долгие годы, чтобы потом быть поданной к столу какого-то истинного ценителя. Гурман будет долго любоваться напитком, осторожно сжимать бокал в ладонях, согревая его теплом своих рук, с наслаждением вдыхать тонкий аромат, слегка покачивая драгоценным сосудом, и лишь потом сделает первый острожный глоток…
А тут. Третий сорт. Ну и глупое сравнение, правда? Эх, никуда нельзя уйти от стереотипов!
Женщина лениво смотрела по сторонам, периодически замечая заинтересованные мужские взгляды. Она машинально отметила про себя – эти взгляды изменились.
Молодая француженка безошибочно считывала импульсы, идущие от них. Вы же помните, мы говорили о проницательности женщин любого возраста и с разным  опытом в этих вопросах.
До сегодняшнего дня этого нюанса она никогда не замечала. Не то, чтобы ею не интересовались как самкой. Совсем нет. Мы говорим о другом.
Тончайшие рецепторы, которые управляемы неведомыми нами сигналами, идущими неизвестно откуда, безошибочно давали информацию в мозг потенциального сексуального партнера – объект открыт, готов к употреблению, пробка вынута, остается только разлить его по бокалам и…
А сорт? Элитное, столовое… какая, в принципе, разница?
------------
фото - Жанлу Сьефф
--------------
http://www.proza.ru/2016/12/17/1253
--------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216121701253

Состоявшийся мужчина



часть 1-ая "Парижская лазурь"
--------------
Он всю жизнь мечтал о Париже. Если выдумаете, что речь идет об Эйфелевой башне, то вы заблуждаетесь. Что может быть интересного в этой огромной конструкции из холодного металла? Неспроста ведь она в свое время вызвала столько негодования у старожилов. Да и не только у них.
Если вы думаете, что он мечтал посетить музеи города, которые в любое время года переполнены толпами туристов со всего мира, жаждущих прикоснуться к высокому искусству, то вы тоже ошибаетесь. Его не прельщали картины великих мастеров настолько, чтобы мечтать полжизни о самом Париже. Нельзя сказать, что он не любил живописи, напротив, он даже был в состоянии отличить Моне от Мане.
А Триумфальная арка? Тот самый величественный монумент в стиле ампир? Он гордо возвышается  перед дворцом Тюильри на площади Каррузель. Арка – это триумф Наполеона, демонстрация его великих побед. Увы, побед в войнах, а не на полях любовных сражений.
В Париже есть много такого, к чему стремятся  глупые туристы, тратящие драгоценные мгновения жизни на рассматривание достопримечательностей.
Интересно, им и в самом деле все это интересно? Простите за тавтологию, но и вправду любопытно. Или они ездят по городам мира только затем, чтобы сказать друзьям и знакомым – я был там и там. Продемонстрировать свое фото на фоне очередного объекта преклонения, как бы невзначай небрежно упомянуть в разговоре слова, например,  «Музей Орсе», «Базилика Сакре-Кёр», «Башня Монпарнас» и «Сент-Огюстен». Стараясь произносить правильно и тщательно копируя акцент парижан, мучительно опасаясь не перепутать – Сент-Огюстен – это католическая церковь, которая занимает целый квартал, а Башня Монпарнас – это не музей и не церковь, это смотровая площадка… черт, и зачем меня понесло туда, это еще хуже, чем музей, я ведь так боюсь высоты…
Так вот.
Посетить Париж для него означало познать, как мужчине, любовь необыкновенных парижанок, равных которым нет нигде в мире. Конечно, женщины есть везде, и во многих местах они очень красивы и сексуально привлекательны. Но! Шарм французской женщины – это нечто!
Он вспоминал прочитанные в юности романы, когда глубокой ночью тело испытывало мучительное вожделение от одного только слова – «куртизанка». Он произносил это слово то шепотом, то слегка громче, перекатывая каждую буковку на языке и пытаясь уловить его вкус.
Сейчас для него уже не было тайной женское тело. Взрослый мужчина, видевший множество женщин. Они приходили и уходили из его жизни, не оставляя заметных следов.  Он получал то, что должен был получать здоровый самец. Но не более! Как будто не было того самого последнего пазла в картинке, позволяющего перейти из разряда просто любительского рисунка в полотно старого мастера, трогающее душу.
Ну что же это такое? И тут – полотно! Вот что значит стереотипность мышления!
Но в Париж он все же попал.
Все получилось очень просто до безобразия. Появились деньги, он взял билет на самолет и очутился там, в городе своей мечты.
… Женщина смотрела на него совершенно равнодушным взглядом. Ее глаза ничего не выражали и тогда, когда он с восторгом прикасался кончиками пальцев к ее груди,  ласкал легонько губами ее соски. Наоборот, ему показалось, что эти комочки кожи прячутся от его жадного рта внутрь,  упрямо втягиваясь назад. Ему никак не удавалось ухватить их. Они выскальзывали точно так, как ускользала от него его многолетняя мечта.
Парижанка смотрела равнодушными глазами и тогда, когда он, наконец, зашел в нее, пытаясь прислушаться к своим тактильным ощущениям и еще не потеряв надежду, что сейчас, в этот самый миг слияния произойдет то, чего он так долго ждал.
Париж-Париж, город любви, это ты?
Но все было напрасно…
Обычная женщина, такая же, как тысячи других, и не-парижанок. Да нет, скорее даже не так. Равнодушная женщина, уставшая от жизни, несмотря на молодость. У нее устали даже соски. Почему-то эти прячущиеся кончики грудей доводили его до бешенства больше всего.
И ради этого я ехал в такую даль? Чтобы безуспешно пытаться выловить из глубин тела соски?
Вот что значит стереотипность мышления. Так думал состоявшийся мужчина, без сожаления вынимая из бумажника деньги.
Мы все живем в плену иллюзий. И за все надо платить, когда деньгами, когда разбитыми мечтами.
Лувр, картины великих мастеров. Наверное, стоит пойти глянуть на них. А плотская любовь… ее предостаточно везде и даром.
------
Фото - Brassa;/Mairie de Paris
-------------------
http://www.proza.ru/2016/12/09/1641
------------------------------------------------------
© Copyright: Ирина Лазур, 2016
Свидетельство о публикации №216120901641

Художник Isaak Maimon

ISAAK MAIMON (Исаак Маймон) - современный израильский художник, французского происхождения. Родился в 1951 году,в Израиле.
С самых ранних детских лет демонстрировал свои художественные способности, которые с энтузиазмом были восприняты и поддержаны его семьей.
После службы в вооруженных силах, закончил Институт Изобразительного искусства в Тель-Авиве.
В творчестве его захватила "культура бульвара" - та уникально французская атмосфера, которая так заинтриговала Lautrec, Bonnard и других художников...
Сохранить

Еще немного о Монмартре

Монмартрский холм -- самая высокая точка Парижа. В галло-римскую эпоху на нем возвышались два храма в честь богов Марса и Меркурия. Сейчас холм венчает базилика Святого Сердца (Сакре Кёр), построенная из белого песчаника в 1875--1914 годах по проекту архитектора Поля Абади в византийском стиле. 
 

Высота Сакре Кёр почти равна высоте самого холма (около 130 м). Возле северного фасада базилики стоит колокольня с самым тяжелым действующим колоколом в мире, у южного фасада -- статуи Людовика IX и Жанны д"Арк.

 

Благодаря месторождению гипса Монмартр стал одним из самых богатых районов в округе. Позже каменоломни, где добывали гипс, послужили убежищем для первых христиан.
В XII в. на монмартрском холме был основан бенедиктинский монастырь. На месте бывшего храма Марса (5 в.) соорудили церковь Сен-Пьер-де-Монмартр. Сейчас это одна из старейших церквей Парижа и единственное уцелевшее строение монастыря, уничтоженного в 1790 г. революционерами.


В 1794 г. на башне церкви был установлен телеграф системы братьев Шапп. Именно эта станция приняла сообщение о поражении Наполеона под Ватерлоо.
Мессы возобновились только в 1908 г. 
Во время Второй мировой войны в церкви погибли старинные витражи, их заменили в 1953 г. неоготическими. Во всех революциях и войнах уцелели красивые бронзовые ворота работы итальянца Томмазо Джисмонди.

В XIX в. добыча гипса стала важнейшей экономической отраслью Монмартра. Для помола гипса здесь издавна строили ветряные мельницы. 

   В черту города Парижа Монмартр включили в 1859 году. На рубеже XIX--XX вв. этот район привлекал многочисленных деятелей искусства, поскольку здесь были невысокие по сравнению с центром Парижа цены. Бедные художники снимали комнатки в строениях типа бараков, где приходилось довольствоваться одним водопроводным краном на 5 этажей, а света и газа не было вообще (раньше здесь обитали рабочие, добывавшие гипс). Излюбленными местами встреч парижской богемы стали бары, кабаре. Здесь почти каждое здание связано с именем какой-нибудь знаменитости. На Монмартре жили и творили Ренуар, Ван Гог, Тулуз-Лотрек, Сезанн, Писарро, Матисс, Дега, Утрилло, Аполлинер, Эмиль Золя, Гектор Берлиоз, Жорж Брак, Модильяни, бывали Пикассо и Дали, устраивали вечеринки Хемингуэй и Фитцджеральд...

  


Мулен де ла Галетт - старая ветряная мельница, которая изображена на картинах Ренуара, Ван Гога, Тулуз-Лотрека и Пабло Пикассо. В XIX в. здесь располагалась одна из самых популярных таверн Монмартра. Она открылась еще в 1830 г., а в дальнейшем владельцы заведения организовали мюзик-холл. Сейчас рядом с мельницей, которая является памятником архитектуры, работает ресторан.
  

  

  


У подножия монмартрского холма находится знаменитая старинная карусель. Это двухъярусное сооружение с богатой росписью и позолотой в венецианском стиле.

Монмартр своей историей, живописностью, своеобразием привлекает очень много туристов, особенно летом. И столпотворение, пожалуй, его единственный недостаток. lol  Ну, разве что еще цены... Теперь они даже выше, чем в центре, не то что во времена, когда здесь обитали непризнанные импрессионисты. smile  

 

Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
11
предыдущая
следующая