хочу сюда!
 

Алинка

28 лет, телец, познакомится с парнем в возрасте 27-40 лет

Заметки с меткой «сказки»

В нежно-тихую рань...




В нежно-тихую рань
Просыпаюсь в лугах,
И куда я ни глянь,
Ночка дремлет в стогах.
Льёт небесная высь
Дивный набожный свет,
Там тебя заждались,
А, быть может, и нет.
Я смеюсь и пою,
Благодать и покой,
Обнимаю зарю
И дышу синевой.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Анатолий Шмыдко

Аудиостихотворение В НЕЖНО-ТИХУЮ РАНЬ... слушать, скачать:

Колокольный звон...



Колокольный звон,
Белый снег кружит,
Ветра трубный стон,
Ворон зло кричит.
Ночь по-воровски,
Забрела на двор;
Не видать ни зги,
Скрип да скрип забор.
Во домишке - тьма,
Бабка со свечой.
Котик закрома
Теребит впервой.
Спит на печке дед,
Никаких забот,
Тускло-бледный свет,
От свечи идёт.
Та молитва в срок,
Бабкин шёпот густ;
Взор на образок,
Не смыкает уст.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Анатолий Шмыдко

Аудиостихотворение КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН... слушать, скачать:

Шумит красавица-дубрава...



Шумит красавица-дубрава,
Внизу красавица-река.
Тропинка росная – направо,
Налево – мир березняка.
Вдали забытая часовня,
Над ней – Христовы небеса,
Глядят глазницы окон сонных,
И от бревна к бревну - слеза.
О, колыбель, земля родная,
Истоки песенных лугов,
Иду, душой благоухая,
Как в райском облаке цветов.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Анатолий Шмыдко

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Анатолий Шмыдко

Аудиостихотворение ШУМИТ КРАСАВИЦА-ДУБРАВА... слушать, скачать:




Заколдованная арийка (2 глава)

                 Да, в Гестапо умели развязывать языки, в этом она убедилась сполна, проведя на допросе несколько часов. Она устала, ей было страшно и хотелось домой. Но даже слезы, вечное оружие женщин, ей не помогли. Раньше, когда она плакала, мужчины тут же принимались утешать ее, подавали ей платочек и исполняли все ее желания, а теперь они били ее по щекам и орали, чтобы она прекратила реветь и действовать на нервы. Она никогда в жизни не подумала бы, что немецкие мужчины могут быть такими. 

— Пожалуйста, дайте мне воды. — жалобно попросила она. — Я хочу пить. 
— Ты не получишь воды, пока не расскажешь нам всю правду. — жестко ответил офицер, который вел допрос. 

Да, конечно же ей никто не поверил. Все считали ее сумасшедшей негритянкой, но стремились узнать, как она попала в квартиру немецкой женщины и что сделала с хозяйкой. Ее считали не только сумасшедшей негритянкой, но еще и преступницей, а это было страшно вдвойне. Она поняла, что не выйдет отсюда живой, если чего нибудь не придумает... что нибудь такое, во что они поверят... 

— Хорошо, я признаюсь. — всхлипывая проговорила она. — Я пришла туда, чтобы убрать квартиру. Я часто делала уборку у госпожи. 
— А вот это уже больше похоже на правду. — усмехнулся офицер. — Так ты больше не утверждаешь, что ты заколдованная арийка? 
— Нет. — опустив голову произнесла она. 
— И где же хозяйка квартиры? И как ты объяснишь весь тот спектакль, который устроила? 
— Я не знаю, клянусь! В квартире никого не было, когда я пришла, дверь была открыта, а потом пришел... тот офицер... и я просто пошутила... это была игра! Простите меня, прошу! 
— Хм, игра? Пошутила, значит? Да как ты вообще посмела прикасаться к арийскому мужчине? Ты, обезьяна, ты себя в зеркале видела? — и он рассмеялся, вместе с другим офицером, стоящим в стороне, в тени. Когда тот, второй, вышел из тени и подошел к ней, она не смела поднять голову, слезы обиды и унижения душили ее.  
— А как ты вообще оказалась в Берлине? — спросил он ее. 
— Я родилась в Берлине. — тихо проговорила девушка. 
— Странно. — задумчиво произнес мужчина. — Разве мы еще не все здесь очистили от грязи? Ну ладно, допустим, ты говоришь правду. И ты действительно приходила делать уборку. Но где ты живешь? Почему у тебя нет документов и нет никакой информации о тебе, нигде? 
— Я не помню. Я ничего не знаю. — пролепетала несчастная девушка. — Я вам все рассказала. Отпустите меня, пожалуйста. 
— И куда же ты пойдешь? 
Она молчала. 
— Посмотри на меня. — приказал он. 

Негритянка подняла голову и взглянула в его голубые глаза, чистые, как небо. Какой же он красивый. Она невольно залюбовалась его мужественной, арийской красотой. Он был совершенным, без изъянов, идеальным... но смотрел на нее с такой холодностью и презрением. 

— Да я же говорил, она сумасшедшая. — сказал ему офицер, сидящий за столом. — В любом случае, с ней все решено. Если мы еще не избавились от всей грязи, то как раз пора это сделать. 
— Да, конечно. Красивый ариец в задумчивости прошелся по комнате, снова взглянул на заплаканную негритянку, что умоляющими глазами, полными восхищения, смотрела на него, словно бы ожидая от него благородного жеста, и сказал, будто бы вдруг вспомнил: 
— Ах да, мне в дом нужна новая служанка. Говоришь, умеешь хорошо убираться? 
— Да. — кивнула перепуганная девушка. 
— Ну что ж, пока что я возьму эту зверушку к себе, до выяснения всех обстоятельств. Может она еще на что нибудь сгодится. 
— А что с твоей прежней служанкой? Кажется, у тебя была какая-то еврейка? — поинтересовался его товарищ. 
— Да, была. Но я пристрелил эту сучку. Она плохо справлялась со своими обязанностями. 
— Понимаю. — рассмеялся мужчина. — Эта полоумная вряд ли справится лучше. Но можешь попробовать...       

                  Так наша героиня попала в дом к прекрасному арийцу из Гестапо. Когда он привез ее и объяснил ей ее обязанности, девушка все еще была так напугана, что лишь безропотно кивала головой, но едва оправившись от шока, она вернула себе самообладание и некую гордость. Что ж, даже если она и проклята, и обречена жить в обличье унтерменша, но вести себя она будет, как арийка! Этого у нее никто не отнимет!       
Горделиво вскинув голову, она принялась осматривать дом, в котором волей судьбы ей придется жить в ближайшее время. И он пришелся ей по вкусу. Это был шикарный, роскошно обставленный особняк, с множеством свободных комнат, одну из которых она выбрала для себя. Но когда хозяин дома узнал об этом, то заявил, что она не будет жить в этой комнате. Комнаты для прислуги на чердаке. 

— На чердаке? — ужаснулась она. — Но я не могу жить на чердаке! 
— Да неужели? Какие мы нежные! — поддразнил он ее. — А твои предки-обезьяны жили с комфортом в африканских джунглях? 
— Не смей дурно отзываться о моих предках! — вспылила она. — Мои предки были чистокровными германцами, как и твои. 
— О, так ты опять взялась за старое? — с раздражением переспросил он. — Это может мне надоесть, весь этот твой бред. И ты отправишься вслед за своей предшественницей! 
— Что, пристрелишь меня, арийскую женщину, так же, как пристрелил мерзкую еврейку?!  

Она заметила, как нервно сжались его нордические скулы, а рука потянулась за пистолетом, но злость, переполнявшая ее, переборола даже страх. 
— Может быть я и выгляжу, как недочеловек, но в душе я такая же арийка, как и ты! Можешь убить меня, но унижать не смей! Он сжал пальцы в кулак и непонятно по какой причине сдержался, сделав над собой невероятное усилие. 
— Я не стану убивать тебя сейчас. Дам еще один шанс. Будем считать, что ты сегодня просто... слишком переволновалась. Но в следующий раз я всажу пулю в твой тупой, черный лоб. Если ты думаешь, что твоя жизнь имеет хоть какую-то ценность, то ты очень ошибаешься. Я просто не хочу искать очередную прислугу. Но если из твоего мерзкого рта вылетит еще хотя бы одно слово, то я все же сделаю это, но тогда ей придется потрудиться, как следует, оттирая от пола твою кровь.  
Выходя из комнаты, он кликнул экономку. 
— Проследи, чтобы этой мартышки здесь не было. Ей не место в моих комнатах. Ее место на чердаке! 

               Девушка задыхалась от негодования. Никогда в жизни ни один мужчина не разговаривал с ней в подобном тоне, ей никогда не приходилось выслушивать таких оскорблений, ее никогда еще так не унижали. Она вообще никогда не видела немецких мужчин такими. Оказывается, арийцы способны на грубость, на жестокость по отношению к женщине? На ее лице все еще остались следы от ударов, явное тому доказательство. Она была такой обессиленной, такой измученной, что не могла больше пререкаться даже со старухой-экономкой, и покорно последовала за ней на чердак...

 Кровать была узкой, твердой и неудобной, поэтому она долго не могла уснуть, несмотря на усталость. Она все думала о том, что же ее теперь ждет, какое будущее? Никто теперь не видит в ней женщину, никто не видит в ней даже человека. Видел бы ее этот ариец в настоящем облике, он вел бы себя совсем по другому. Но глядя на нее он видел перед собой лишь уродливое существо, к которому невозможно испытывать ничего, кроме презрения. Она бы предпочла, чтобы он застрелил ее, нежели смотрел на нее вот так. Почему же он этого не сделал? Она не могла найти этому объяснения. Неужели пожалел дерзкую негритянку, осмелившуюся перечить ему? Она вспомнила, что и там, в Гестапо, он не бил ее. Может быть он не может поднять на нее руку, потому что его душа чувствует ее душу? Не может же он причинить вред немецкой женщине! От этой мысли ей стало немного легче... 

Заколдованная арийка (1 глава)

Автор рассказа Фелиция Штрифлер
Перевод с немецкого

          Жила была в Райхе одна арийка. Она была очень красивой, с правильными, нордическими чертами лица и длинными светлыми волосами. Но так же она была капризной, гордой и очень своенравной. Ни один ариец не смог покорить ее ледяное сердце. Все ее подруги уже вышли замуж за белокурых рыцарей из СС, но она упрямо твердила, что никто из них ее не достоин. Даже Иоахим Пайпер был недостаточно хорош для нее! 

— С таким то маленьким ростом, не представляю, как он вообще в Ляйбштандарт попал. — презрительно заявляла она. — Не иначе как по протекции герра Гиммлера. До эсэсовского стандарта ведь ему не хватало целого сантиметра! 

Хартманн казался ей слишком щуплым и изнеженным, а Хайнрих Виттгенштайн недостаточно светловолосым. В каждом арийце, тщетно пытающемся ее завоевать, она находила какой либо изъян... будь то недостаточно ровный нос, слишком пухлые губы или слишком округлый затылок. 

— Ты не чистокровный ариец! — безжалостно выносила она свой вердикт каждый раз. Ей даже нравилось потешаться над своими женихами. Порой она заставляла их устроить ради нее поединок, чтобы выбрать сильнейшего, но в конце лишь смеялась над обоими, нарекая их слабаками, не способными даже еврея убить! 

 — Лучше я буду одна, чем с такими недоарийцами, как вы. — заявляла она, насмешливо ухмыляясь.       

И вот однажды, сидя в уютном ресторанчике с подругами-арийками, она невольно оскорбила одну из них, девушку, недавно вернувшуюся из тайной экспедиции и молчаливо сидевшую в стороне. Признаться, она практически ничего не знала об этой девушке, слышала лишь, что она только вернулась из Индии или Тибета. Впрочем, ее мало интересовала вся эта мистическая ерунда.  

— Наверное, ты отправилась в эту экспедицию для того, чтобы найти себе мужа. — смеясь проговорила она. — Среди немецких мужчин у тебя нет на это шансов, может что-то получится с индусами. Неудивительно, с таким то вздернутым носом. Да и глаза у тебя недостаточно голубые. И волосы не такие белые, как у меня... 

 Внезапно путешественница гневно сверкнула глазами и сделала какое-то странное движение пальцами, а затем принялась шептать что-то непонятное. Нашей героине сделалось немного не по себе и закружилась голова. Она поспешила распрощаться со всеми и отправилась домой.       

                           Девушка чувствовала ужасную слабость и легла в постель, стараясь поскорее уснуть, а утром проснулась от ужасной головной боли. Раньше с ней никогда такого не было. И она подумала, что, должно быть, чем-то отравилась вчера в кафе.       
Отправившись в ванную, чтобы умыться и принять душ, она в ужасе отпрянула от зеркала и пронзительно закричала. Из отражения напротив на нее смотрела черная, с кожей и волосами, как смола, негритянка! 

 — Нет! Этого не может быть! Нет! — в ужасе кричала она, ощупывая себя руками, омерзительно черными руками. Совершенно черная кожа, черные глаза навыкате, черные кудрявые волосы, широкий нос и омерзительно толстые губы.       
На тумбочке она обнаружила записку, в которой было сказано: «Милая подруга, чтобы проучить тебя за нанесенное оскорбление, я вынуждена была сделать это. И у кого из нас теперь более голубые глаза и белые волосы? Но не волнуйся, это с тобой не навсегда, а лишь до тех пор, пока тебя не полюбит всем сердцем какой нибудь ариец. Поцелуй истинной любви разрушит мои чары. Желаю тебе удачи в поисках этой любви.»  

— О боги! Нееет! — простонала девушка и залилась слезами. Как она ни пыталась ущипнуть себя, чтобы проснуться от этого кошмара, ничего не получалось, она по прежнему оставалась негритянкой. 

 — Какой же ариец полюбит меня такой? Какой ариец полюбит отвратительную, мерзкую негритоску? — всхлипывая, повторяла она. — Проклятая ведьма! Что ты со мной сделала!       

Но вскоре она смогла взять себя в руки, обретя вновь свою привычную, арийскую хладнокровность и решила, что раз уж с ней случилась такая невероятная беда, то нельзя терять ни минуты, нужно действовать, чтобы поскорее все исправить. «В конце концов это все та же я, разве возможно меня не любить? Арийская душа важнее!» — решила она, и утерев слезы, принялась обзванивать всех своих знакомых арийцев.       
Она хорошенько подумала и пришла к выводу, что у нее были не такие уж никчемные женихи. Вот к примеру Ганс! Он был вполне хорош, высокий, светловолосый, вполне симпатичный... 

 — Здравствуй, Ганс. — промурлыкала она в трубку нежным голосом. — Я тут подумала над твоим предложением и... я, пожалуй, согласна. Так и быть, я стану твоей женой, если уж ты и правда так сильно меня любишь. 
 — Я очень польщен, это большая честь для меня, — после некоторого молчания произнес Ганс. — но прошло так много времени. Я делал тебе предложение еще год назад. 
— Любимый, прости, что пришлось так долго ждать, но я... 
— Прости, но уже слишком поздно, у меня уже есть жена. 
— Как?! Не может быть. — растерянно проговорила бедная девушка. — И кто же твоя жена? Я знаю ее? 
— Да, это Гретхен. 
— Что? Гретхен?! Но она же страшная, как русские партизаны! 
 — Вовсе нет. И я люблю ее. Мне очень жаль, что я огорчил тебя, но не переживай, ты еще встретишь своего арийца, и получше меня, ты же сама мне так говорила, помнишь? 
 Девушка в ярости бросила трубку. 
— Ну и катись к черту со своей Гретхен! — воскликнула она. — Ты мне совсем не нужен!       

Тут она вспомнила о Фридрихе. Да, этот вариант, пожалуй, еще лучше. У него такие красивые, голубые глаза... Но дозвониться ему она так и не смогла. Трубку взяла его сестра и сообщила, что Фридрих сейчас воюет на Восточном фронте. 

— Да, как же, так я и поверила! — бросив трубку, воскликнула она. — Каком еще фронте? Этот трусливый лентяй сейчас наверняка сидит в своей комнате и ест сосиски, запивая баварским пивом. Я слишком хорошо его знаю. А его дура-сестра специально мне соврала, она всегда меня не любила за то, что я открыла ей правду на ее уродливую внешность. Эта, пожалуй, еще страшнее Гретхен, она похожа на русскую женщину... Но взглянув снова в зеркало, она поняла, что все они теперь гораздо красивее ее, они хотя бы остались немками! С трудом сдержавшись, чтобы снова не разрыдаться, она продолжила звонить всем бывшим поклонникам. Но все было безуспешно. Некоторые из них были слишком заняты, некоторые уже обзавелись невестами, а некоторые просто не отвечали на звонки. Она вспомнила, что большинство номеров она просто выбрасывала... Но кажется, есть еще один вариант! Правда, не самый лучший, но раз уж никого другого нет, то выбирать не приходится. Гюнтер! Он всегда был самым милым, преданным и покорным из всех ее поклонников. Этот точно не откажет! Позвонив ему, она в этом убедилась. Гюнтер был безумно рад услышать ее голос и тут же согласился встретиться. 

 — Приходи ко мне. Я подготовлю для тебя сюрприз. — сказала она ему.

                       Заблаговременно открыв дверь, девушка спряталась, как только он вошел.  
— Закрой глаза! Иначе ты испортишь весь сюрприз! — закричала она из комнаты. — Входи только с закрытыми глазами! 
Она осторожно выглянула, убедившись, что он исполнил ее требование. Затем она боязливо подошла к нему и взяла его за руку.  
— Уже можно открывать глаза? — улыбаясь спросил он. 
— Нет-нет! Еще не время! — испуганно воскликнула она. — Сюрприз еще не готов. Скажи, ты любишь меня очень сильно? 
— Конечно, люблю. — ответил он. 
— Тогда поцелуй меня. 
— Прямо сейчас? — растерялся молодой человек. 
— Ну а зачем нам ждать? Ты любишь меня, а я люблю тебя. Мы просто созданы друг для друга. И она потянулась к нему, ласково обнимая и подставляя губы для поцелуя. 

 Молодой ариец обнял ее в ответ и поцеловал в полуоткрытые губы. Но эти губы были какими-то уж слишком огромными и отвратительными на вкус и он в недоумении открыл глаза и тут же с криком отскочил в сторону, отталкивая от себя мерзкую негритоску.

— Что это все значит?! — закричал он. — Кто ты такая и как здесь оказалась? Отвечай! 
— Вот черт! — выругалась она. — Я не понимаю, почему не сработало?! Значит... ты лгал мне? Ты не любишь меня?! 
— Конечно же нет! Как ты посмела прикасаться ко мне, грязная тварь? — с отвращением скривился он, вытирая платочком рот. — Какой ужас, я целовался с гадким животным! 
— Не говори так! Я такая же немка, как ты. Я все тебе объясню. — она попыталась скрыть боль, причиненную его жестокими словами.
 — Да уж, объяснишь! В Гестапо! И расскажешь, как ты сюда попала и что сделала с хозяйкой этой квартиры. 
— Нет, не нужно в Гестапо! — запротестовала она. — Я и есть хозяйка этой квартиры. Я знаю, в это трудно поверить, потому что я так выгляжу, но это не мой настоящий облик! На меня наложили чары и... 
— Что? — после недоуменного молчания он резко расхохотался. — Что за бред ты несешь? Ты чекнутая! Ну ничего, в Гестапо с тобой разберутся и выяснят всю правду. Пошли! — и он грубо схватил ее за руку.
 — Нет, отпусти меня! — закричала она. — Я никуда не пойду. Не надо, пожалуйста! Это же я! Неужели ты меня не узнаешь? Помнишь, как ты приносил мне цветы и подарки, и обещал ради меня всех евреев поубивать? 
 — Заткнись, макака! — рявкнул он, подталкивая ее к выходу. — Я не знаю, откуда ты знаешь все это и что с ней сделала, но скоро мы все выясним и ты за все ответишь...

Песня слышится одинокая...


Песня слышится одинокая,
Разносит гармонь печаль,
Звезда надо мной далёкая,
И скорбного неба шаль.
Пой, гармонь моя, пой,
Растревожь душу грешную,
Даль безбрежная предо мной,
Манит ещё надеждою.
Помолюсь за себя, убогого,
Пусть рука до боли дрожит,
Серебрится моя дорога,
Да слеза по щеке бежит.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Анатолий Шмыдко

Никогда любить я не устану...

Никогда любить я не устану,
Высоко летящих в небе журавлей,
Даже если пьяной дрянью стану,
На несчастной Родине своей,
И наполнен тихою печалью,
В жёлтых травах в трепете стою,
И за той, неведомою далью,
Я в ладони слёзы их ловлю,
А с полей повеяло прохладой,
Первый снег до одури мне мил.
Только он не станет мне наградой,
Я друзей в дорогу проводил.

Художник: Мирослава Костина
Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Александр Синица




Нарисуй мне лето, нарисуй...



Нарисуй мне лето, нарисуй,
Я пройдусь по огненному саду.
Ты танцуй, душа моя, танцуй,
Ты теперь одна моя отрада.
Нарисуй мне радугу и лес,
Нарисуй поляночку с цветами,
Солнышко, глядящее с небес,
Я его потрогаю руками.
Нарисуй мне реченьку и плёс,
Нарисуй домишко над рекою,
У окошка троицу берёз,
С нежной шелестящею листвою.
Нарисуй мне травы и рассвет,
Нарисуй тропинку на закат.
Я уйду по ней от всех сует,
За собой оставлю листопад.
Нарисуй мне лето, нарисуй,
Пусть рисунок будет скороспелый,
Не балуй, сердечко, не балуй,
Снег идёт сегодня белый-белый.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Александр Синица



Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
33
предыдущая
следующая