хочу сюди!
 

Татьяна

48 років, рак, познайомиться з хлопцем у віці 38-70 років

Замітки з міткою «рассказ»

Обсидиановый Змей #7. Раскат грома

            7-я глава, немного немало. Скоро можно будет и запутаться, поэтому на всякий случай я ввёл нумерацию глав в названии заметок. В виду того, что главы и так выходят редко, я просто не могу возвращаться без каких-либо нововведений) 
            Изначально эту главу я думал уместить в одну заметку, переживая, что не смогу толком изложить обстановку происходящего, но в какой-то момент в моей голове пронёсся раскат грома и...



http://s013.radikal.ru/i325/1407/19/5f85c2e81e1f.jpg               


Глава 7: Раскат грома



               Ночь над южными нагорьями выдалась ветреной. Огибая горы и долины так легко, как не смог бы ни один крылатый змей, ветер усиливался час за часом, принося вместе с собой тучи с холодных краёв дальнего Юга. Спрятавшееся в горах Змеиное ущелье, ставшее у него на пути, повелитель воздушных потоков поприветствовал шумным холодным свистом, который распространился по всей длине извилистого коридора. Завывание ветра было хорошо слышно и в укромно спрятанной пещерке, в которой хозяйничал наш герой.

               Несмотря на это шум не отвлекал красного в шоколадную крапинку дракончика от уборки, которую тот начал проводить едва ступив на порог своего нового дома. Выбросив со скалистого уступа очередную груду острых и просто мешавших ему булыжников, он спешно удалился обратно в пещеру, чтобы продолжить дело. Это было далеко не удобное для дракона занятие: каменный мусор ему приходилось выталкивать наружу, так как выносить камни в лапах он не мог: как из-за низкого прохода наружу, так и просто по физиологическим причинам. Однако это не помешало ему завершить основную зачистку: оставшись наедине с гораздо меньшими осколками, Агнар, наконец, приступил к самой тонкой части уборки, которая, благодаря одному дракону, превратилась для него в азартную игру.

               Следовало отметить, что всё происходящее он делал в полном мраке, полагаясь лишь на своё ночное зрение, что делало невозможным выявление драгоценных камушков среди большой кучки более простых. Собрав по центру своей единственной "комнаты" всех "подозреваемых", он разложил их так, чтобы видно было каждого из них, и набрал воздуха в пасть. Через мгновение вся пещера осветилась пламенем из драконьей пасти, в свете которого редкие камешки отозвались своему владельцу ярким блеском. Того короткого времени, за которое горел огонь, Агнару вполне хватило, чтобы обнаружить шесть из девяти потерянных камешков.

              Он точно помнил их количество, поскольку сам неоднократно проверял его, всякий раз наведываясь в своё старое логово. Сложно передать словами, какую ценность представляла для Агнара его первая коллекция камней, которые подыскал для него отец. В те беззаботные времена, проживая в долине Заката, он берёг каждый из своих экспонатов, не позволяя ни одному из них ускользнуть от его золотистых глаз. Каждый подаренный ему камешек приносился с разных уголков континента и обладал своей неповторимой историей. Например, андалузит его отцу подарил внук старейшины зелёных драконов, который приходился тому то ли двоюродным, то ли троюродным братом. К сожалению, в один прекрасный день эту коллекцию ему пришлось оставить в своём старом логове, после того как родители безвозвратно отправились с ним в Безоблачную долину, не предупредив его забрать камешки с собой. С тех пор отец приносил Агнару новые камни с новыми историями, но они уже не производили на пятнистого дракончика такого же впечатления, как его первые сокровища...

              Отложив шесть найденных минералов в сторону Агнар зажёг свой "фонарь" вновь и выявил ещё два выделявшихся по цвету камушка. Такой результат давал ему возможность хорошенько перевести дыхание - оставался всего один, последний, который, по закону подлости, искать было сложнее всего. Какой именно, он вспомнил после коротких раздумий и вновь выпустил струю огня из пасти. Тщательно осматривая оставшиеся камни он не нашёл искомого, и вновь затушил огонь. Дальше переводить свой ценный ресурс огнедышатель не захотел: надобно ещё на завтра оставить что-нибудь. Размышляя о том, где бы мог находиться последний камешек, он начал ходить по пещере кругами, выискивая взглядом на полу какую-нибудь щель, в которую тот мог бы случайно провалиться.

               Вдруг Агнара осенило: быть может он спрятан где-то под другим камнем, как это было с вулканическим осколком? Наверняка отец вновь решил проучить непутёвого сына за небрежное обращение к ценностям таким образом: тем более, что камень для этого он выбрал самый, что ни есть, ценный - его форму нельзя было перепутать даже в темноте. В таком случае Агнар решил действовать так же, как и в прошлый раз, если бы это можно было назвать действием.

              Найдя более-менее ровное место в центре каменного зала дракончик сел и, разложив крылья поудобнее, о чём-то задумался. О чём именно, автор, пожалуй, умолчит, дабы отвлекать нашего героя от мыслей и не сбивать его сосредоточившийся на чём-то взгляд. Какое-то время он так заворожённо и просидел, пока его голова под собственным весом не наклонилась вбок, а затем внезапно не вернулась на прежнее положение.

              "Не за-сы-па-ть", — промямлил Агнар самому себе и поднялся с места. Самое интересное только начиналось.

              Плавно подняв крылья, искатель ступил вперёд, медленно осматриваясь по сторонам. Все его телодвижения напоминали брождение лунатика посреди ночи в запертой комнате. Казалось, он бродил бесцельно, не пытаясь где-то остановиться или прилечь, пока заостренный кончик его носа не уткнулся в одну из стен пещерного зала.

              "Здесь..." - с удивлением подумал про себя дракончик, прикоснувшись лапой к стене. Удивление его было вполне оправдано: то, что на первый взгляд казалось стеной, выделялось на фоне прочих стен выпуклой формой и скорее напоминало собой крупный валун, который каким-то образом хотел влиться в монолитную каменную породу. Сверля "подозреваемого" взглядом, Агнар решил сдвинуть его с места, если тому было что за собой скрывать. Нащупывая в нём любую зацепку, за которую было можно ухватиться, чешуйчатые пальцы скоро отыскали таковую, и их обладатель, вцепившись в неё когтями покрепче, потянул камень на себя.

              Глыба под напором хоть и маленькой, но драконьей силы, пошатнулась. Со второй попытки она уже сдвинулась с места, а третий рывок и вовсе заставил её отступить в сторону. С облегчением выпустив воздух победитель каменных глыб узрел перед собой мрачную полость, которую скрывал за собой таинственный камень. Её размеры говорили о том, что это был уже не тайник, а целый проход, длину нельзя было оценить сразу. Однако неизвестность не могла долго оставаться таковой, пока перед ней стояло само любопытство во плоти.

               Едва ступив на неизведанный участок хозяин своего дома наткнулся на какой-то мелкий предмет, который издав звонкий звук, отлетел куда-то в сторону. Агнар не успел рассмотреть его, зато нашёл глазами целую кучу других, непонятных крохотных вещичек, разбросанных в беспорядке по полу потайного уголка. Как их воспринимать, дракончик не знал, но это точно были не камни и, тем более, не кристаллы, которые местами населяли виденные им ранее пещеры. Форма у каждого попадавшегося в его лапы предмета была разнообразная: то попадалось что-то круглое, то что-то острое, выпуклое, а подчас и настолько изощрённое, что понять его природу и назначение было невозможно. Впрочем, у всего этого хлама была одна общая черта - при стуке он весь издавал звонкий звук, во всей его палитре.

               Почёсывая затылок Агнар перебирал все приходившие в голову догадки о том, что бы это могло быть. Одна из них настолько его увлекла, что он случайно вычесал с себя один из чёрных камушков, которых на его теле было предостаточно. Почувствовав недостачу, дракончик недовольно фыркнул и собрался было выбросить осколок себя куда подальше, пока какая-то мысль не помешала его скоропалительным намерениям. Подумав как следует, дракончик, тяжело выдохнув, приложил камешек к стене пешеры и резким движением провёл им по шероховатой поверхности. Под воздействием внезапного трения камушек заискрился и зашипел, загораясь жёлтым пламенем, словно спичечная головка.

                 Свет новоявленного факела пробудил в тёмной нише сказочный серебристый блеск, который источала едва ли не вся куча мусора, которая лежала у лап удивлённого дракончика. Разинув пасть под впечатлением, он чуть было не выронил из лап свой "светоч" - это был не мусор! Это был металл! Не грубый кусок руды, в который его заточила природа, а чистый металл в многообразии форм! До сих пор о чистом металле Агнар был наслышан лишь из сказаний, в которых шла речь о людях: уж они-то знали в нём толк. Увидеть же такой воочию он мог редко, и лишь в двух случаях: либо смотря в свете огня на подаренные ему золотые самородки, либо доводя своего отца до гневного оскала. 

                 Зажав горящий камешек между костными шипами на кончике крыла, словно в тиски, дракончик вцепился лапами в блестящее сокровище. Каждая попадавшаяся ему на глаза металлическая вещица, даже крохотная серебряная монетка, подлежала немедленному досмотру и определению. Как знать, для чего люди, а это точно было их рук дело, сковали металл в такие разные формы? Что Агнару удавалось легче всего распознать, так это человеческое оружие, которое, согласно сказаниям, всегда было острым и заточенным, чтобы пронзить прочную драконью кожу. Правда, наглядная проверка на собственной чешуе показала полную беспомощность этого утверждения: и как такой дребеденью кто-то мог сразить более взрослого и крупного змея?





                  На осмотр блестящего добра красный в угольную крапинку дракончик не жалел ни времени, ни огня, для поддержания которого ему пришлось вычесать с себя ещё один горючий камешек, но уже со спины. Несмотря на большой запас причудливых металлических изделий, их общий объём не был так велик, каким он казался в жадно пылавших глазах Агнара. Даже саму сокровищницу, размеры которой очертил огненный свет, он мог бы пройти в длину всего за три полных шага, и уже  скоро пытливая драконья морда уткнулась в глухую стену пещеры. За ней, скорее всего, уже не было ничего, кроме сплошной каменной породы, но кое-что внесло смятение в голову увлечённого искателя.

                 Стена, которая стояла перед ним, была покрыта большим числом царапин, нанесённых в несколько горизонтальных рядов. Они были выведены довольно аккуратно для драконьего когтя, который мог их оставить, и местами сливались в разобщённые символы, которые Агнару не были понятны. Драконы на стенах попусту ничего не начертают - это он знал точно, только вот что это за грубый и отрывчатый язык, читать который было совсем неудобно? Явно не драконий: в написании он куда более гладок и красив, чем в звучании. Тогда, быть может, людской, раз уж вещи ихние здесь? 

                 Только вот откуда здесь могли появиться люди? В эту скрытую от солнца пещеру и дракону попасть не просто, а человеку, о присутствии которого в этих краях вообще не слышали (до недавних дней), - и подавно.

                 "Что это за место вообще?" - спросил сам себя Агнар, осматривая открывшиеся ему крохотные владения целиком. За всё время, которое он в них находился, лишь сейчас он задал себе этот вопрос. Лишь обернувшись назад он вспомнил, что находился у себя дома. Это было очень хорошо, ведь ради того, чтобы вновь насладиться таинственным блеском ему не придётся далеко лететь - достаточно и пары шагов. Проделав их в своё лежбище, дракончик вдруг заметил посреди одной из стен крохотное сияние, которое отозвалось на огонёк зажатого в крыле "факела". 

               Что бы там ни было, пресыщенный сокровищами дракончик не стал терзать себя догадками, а быстро обнаружил источник блеска, который лежал в небольшой, едва заметной выбоине в стене. Узнав его по очень характерному отблеску Агнар иронично фыркул - последний камешек, довершавший его первую коллекцию драгоценностей, всё это время лежал не на полу, а прямо на уровне его глаз. С особой осторожностью владелец извлёк своё сокровище из неуютного хранилища в свои надёжные лапы и принялся оценивать его сохранность.

                Блестящей находкой оказался изумруд размером с две человеческих ладони, выделявшийся на фоне всех других камней своими ровными гранями. В своём сочетании они придавали ему аккуратную симметричную форму, которую природе создать в одиночку было бы не под силу, что и не было удивительным - в коллекции дракончика ограненный изумруд был единственным камнем, которого касалась рука человека.

                Собрав, наконец, коллекцию воедино, Агнар подыскал ей особую нишу, но не в новом, открывшемся ему, тайнике, а в другом малозаметном уголке, который он надумал обустроить позже. Не до того ему было: его мысли заняли догадки о происхождении человечьего скарба, чудным образом оказавшимся вдали от мест обитания его создателей. Зачем отцу сдалось такое хранилище? Это было слишком старомодно...

                Где-то снаружи вновь пронёсся мощный порыв ветра, который отозвался в убежище дракончика жутким завыванием. На этой ноте горящий камешек, зажатый в крыле, затух и вернул пещере её привычный мрак. Агнар воспринял этот знак как время ложиться спать. Несмотря на то, что снаружи была лишь середина ночи, погода была нелётной, тем более, для дракона с надорванным крылом. Лучше прилечь рядом со своим сокровищем поудобнее и уснуть пораньше, чтобы не сердить отца очередным опозданием.

                Правда, осуществить задуманное выдалось непросто: уснуть в атмосфере постоянного завывания обладателю острого слуха, да ещё на грубом, неотлёжанном годами камне стало для него целым испытанием. Агнар долго не мог заснуть, и за ночь несколько раз менял место своего сна, пока не улёгся на чём-то звонком и прохладном. Каким бы неудобным не казалось это место для сна, дракончик расположился на нём с большим удовольствием и скоро захрапел. 

                Всё произошедшее с ним за последний день казалось ему одним большим сном, воспроизведённым его богатым воображением. Порой он сам удивлялся тому, насколько реалистичными были его фантазии - подчас они его даже пугали своей достоверностью, словно происходили на самом деле. Жаль, это был лишь сон - в настоящем мире всё самое интересное происходило где-то в стороне от него...

                Выдохнув от досады, вернувшийся в действительность Агнар открыл глаза. Выполняя потягуши, он поднялся во весь рост и, выпрямив шею, врезался головой в твёрдый потолок. Удар, от которого его рога чуть не выгнулись, ясно сказал дракончику - это был не сон: в своём старом логове таких низких потолков отродясь не было. На всякий случай убедившись в том, что он лежал на куче блестящего скарба, как никогда воодушевлённый Агнар, осторожно пригнувшись, поскакал к выходу, чтобы быстрее похвастаться родителям своей находкой.

                 Снаружи дракончика встретил далеко не живописный вид мрачного камня, к которому не мог пробиться солнечный свет. Самого же солнца над ущельем тоже не наблюдалось - небо окутали собой принесённые за ночь тёмно-серые тучи, которые не могли поведать Агнару точное время суток. Однако его это не смутило - ночью так светло не бывает: главное - не проспать ненароком на сутки дольше.

                 Вдохнув поглубже влажного воздуха, он расправил крылья и рванул в воздух, в сопровождении какого-то рвущегося звука. Взбудораженный юный змей, догадавшись, что только что произошло, оскалил зубы и обернулся назад:
 
                 — Опять ты! - прорычал он тому самому шипу, который вновь порвал ему перепонку крыла. 
 
                 Теперь сразу на обоих крыльях Агнара красовались ровные, симметричные разрывы. Как ему хотелось разрушить тот мерзкий шип! Жаль, времени заниматься этим у него не было, да и силы следовало поберечь.

                 Покинув своё новое укрытие, красный в чёрную крапинку дракончик отправился к назначенному отцом месту встречи, надумав подкрепиться в долине Заката по пути. Полёт туда немного измотал его: с надорваными крыльями поддерживать себя в воздухе было сложнее. Сырость в воздухе тоже подпортила ему настроение: в такую погоду животные, предчувствуя дождь, прятались по своим укрытиям, лишая крылатого хищника удовольствия от охоты. Однако на сей раз ему повезло: шуршание ветвей в лесу долины позволило ему быстро выследить жертву и поймать её при первом же пикировании.

                 Полакомившись как следует, Агнар заметил, что небо над ним стало темнее, чем было над ущельем, - день медленно, но уверенно подходил к концу.

                "Если лететь без передышки, то как раз успею", - подумал дракончик, тяжело выдохнув. "По такому важному поводу опаздывать нельзя"

                Где-то вдали раздался гул грома. По долине пронёсся сильный порыв ветра, который дул в северном направлении: не совсем туда, куда следовал Агнар. На фоне стихии крылатое создание казалось мелкой, но очень упёртой букашкой, не желавшей лететь влево по её воле. Не для этого Агнар родился красным драконом, чтобы быть побеждённым в воздухе, да ещё и самим воздухом! Правда, на всякий случай, он сбавил высоту своего полёта настолько, насколько возможно - всё-таки, дракон он ещё не взрослый. Оставляя за собой тусклые тучи, едва пропускавшие вечерний свет, он направлялся в самую тьму.

                Именно там, в её недрах, перед привыкшими к мраку глазами дракончика возвеличилась одинокая гора, окружённая широкой травянистой "подстилкой", отделявшей её от всей остальной гряды. Если бы можно было только присмотреться к ней поближе, в её подножиях можно было бы увидеть очертания протяжённого каменного гребня, который тянулся к соседним горам, но не доставал до них. Гордый, оставленный своими собратьями в одиночестве, - таким с детства знал Агнар Ястребиный пик, представший перед ним.

                 Встреча двух старых знакомых сопровождалась редкими вспышками на небе, и отдалённым грохотом грома. В свете одной из этих вспышек на гребне под пиком проявился крохотный силуэт, усеянный длинными шипами как дикобраз, только с шеей жирафа. Он был знаком Агнару лучше, чем эта гора и все горы вокруг вместе взятые.

                 Сидя на месте неподвижно, скрыв свои глаза в мраке, он внимательно следил за устремившимся к нему навстречу дракончиком, тихо хрипя себе нос. Едва Агнар настиг его в пяти гребеньях, он резко вскочил с земли и взлетел в воздух. Расправив свои мощные крылья он, не озираясь обратно, быстро исчез за высокой стеной пика. Агнара такое поведение при встрече оставило в недоумении: отец, даже будучи в дурном духе, всегда приветствовал сына, пусть и ворчливым тоном. Вполне возможно, старший дракон порядком промок под лёгкой моросью и решил найти более уютное место для разговора.

               Едва завернув за угол, вслед за тенью, Агнар во мгновение стёр своё предположение, завидев летевший на него поток ослепляющего пламени. Оторопев от внезапности, он скоро взял себя в лапы и улетел в сторону от огня. Как только огненный свет потух, его источник пропал из виду.

               "Что это было?!" - пронеслось в его голове. 

               Отец и раньше своими действиями оставлял много загадок, но это было уже из ряда вон выходящим. Пытаясь понять причину его поступка Агнар отлетел повыше и подальше от пика, чтобы не напороться ещё на что-нибудь нежданное. Мог ли старший дракон начать испытание без предупреждения? А может, он рассердился на то, что сын припозднился на пару оттенков ночи?

               "Нет. Он хочет, чтобы теперь я настиг его! Конечно!" - почти вслух произнёс Агнар с огоньком в глазах.

               По травяному полю пронёсся шумный порыв ветра. Приправленный крохотными каплями дождя воздушный поток расшевелил перепончатые "уши" дракончика, но это никак не притупило бдительности их обладателя. Он уже не раз подмечал за собой способность слышать сквозь ветер и даже теперь помимо шума он мог уловить приглушенный звук тяжёлых взмахов. Только откуда они могли взяться? Обернувшись назад он никого не увидел, вокруг тоже не было никого.

              Вдруг перепончатые "уши" вздрогнули: какой-то рассекающий воздух звук стремительно начал приближаться сверху! Не успел Агнар обернуться, как получил сильный удар по спине. Ошеломлённый, он потерял управление своими крыльями, камнем устремившись вниз, к земле. Лишь в паре взмахов от тёмной тверди Агнар сумел вернуть над ними власть и остановить быстрое падение.

              Юный змей не знал, разбился бы он или нет, не взмахни он мгновением позже, - он был в потрясении. Кто мог нанести такой подлый удар?

              Не успело драконье сердце ослабить биение, как земля перед глазами Агнара начала отсвечивать какой-то яркий свет, возникший позади него. Развернувшись обратно, дракончик столкнулся мордой к морде с огненным потоком, летевшим прямо на него. Пятнистые крылья, закрывшие, словно зонтом, своего обладателя, приняли на себя удар горячей стихии, которая не нанесла бы им особого урона. Однако жар, ощущаемый крыльями, усиливался: ещё немного - и в них вцепились чешуйчатые багровые лапы, которые быстро раздвинули препятствие на пути огня.




              Дракончик обомлел. В его глазах отразилась крупная драконья морда с множественными челюстными наростами и с полыхавшим из пасти огнём. Её глаза горели неистовым огнём, в котором еле прогладывались суженные до предела зрачки. Мгновения в голове Агнара растянулись на минуты: он не мог поверить в то, что смотрел в глаза своему отцу, который не мог быть никем иным. Безумный взгляд не так взбудоражил его (он видел такой не раз), как то хладнокровие, с которым родитель напал на него. Вырвав крылья из багровых лап, Агнар спешно отлетел подальше.

              — Папа, стой!  Что ты делаешь?! - крикнул он, переводя дыхание.

             Оставшийся парить на одном месте старший дракон, затушил огонь из пасти и, не закрывая её, начал издавать негромкий настораживающий рык. Вдруг в этом рычании для сына прозвучал отчётливый посыл:

             — Проснись!

http://s020.radikal.ru/i711/1407/9f/320971ef060d.jpg

путешествие по Италии,отдых,итальянская мода,туризм,италия,фото

Путешествие по Италии

путешествие во Флоренцию, Чинкве Терре и Пизу

 

Всем привет

Очень захотелось рассказать о моем путешествии по Италии, наверно опять настальжи ... точнее по небольшой ее части.

Флоренция - удивительный город на севере Италии. Именно здесь, своими глазами,  я увидел скульптуры, которые изучал еще в художке на истории искусств,  прекрасную архитектуру, соборы, старинные башни. 

Совершенное грандиозное сооружение: кафедральный собор Санта-Мария-Дель-Фьоре меня покорил своей красотой. Сложно описать то чувство, когда блуждая по улочкам Флоренции без карты, вдруг выходишь на площадь собора и видишь это великолепие из белого, зеленого и розового мрамора. Сколько деталей и какой ритм! 

  

 

 Мост Понте Векьо  тоже одна из главных достопримечательностей Флоренции. Маленькие коробчонки с окнами - это лавки ювелиров. 

Каких здесь только нет украшений  на любой вкус и стиль.

 Я всегда с трепетом относился к скульпторам эпохи Возрождения. Помню как еще в детстве листал вкусно пахнущие иллюстрированные художественные альбомы  и  у меня в голове не укладывалось как можно из глыбы мрамора сотворить такое произведение. Ведь мастеру нужно создать не только нужные пропорции, но еще передать движение, характер и посыл. Давид Микеланджело и Персей  с головой Медузы  это те самые произведения, которые запомнились мне с детства и теперь, увидев их во Флоренции, на том месте, где их впервые увидели жители города в средние века, я чувствовал настоящий восторг.

 Люди в Италии мне показались спокойными, безмятежными.  Они могут громко говорить, смеяться, громко спорить о чем то.. Но чувствуется в них какая то расслабленность, во взгляде, в движениях. Уверенность ли, стабильность жизни так влияет - не могу сказать, так как в любой стране свои сложности.  

Женщины - итальянки очень миловидные. И почти у всех длинные  поразительно густые . Это можно тоже назвать их отличительной чертой. Не думаю что уход  -  скорее всего генетика повлияла на их пышные  шевелюры. 

Мужчины очень  следят за собой, красиво и стильно одеты, подстрижены. Ну и конечно как всегда, взглядом и словом, подтверждают славу, закрепившуюся за итальянцами.

Этот  снимок снят в 1951 году Рут Оркин называется "Американка в Италии"  

Много времени прошло но итальянцы остались те же. 

Еще что меня удивило в дни моего пребывания в Италии  - в нигде нет кофе американо. Эспрессо я просто не люблю,  поэтому приходилось заказывать капучино. А поскольку кофе я пью три раза в день, а то и чаще, на меня очень странно смотрели барменши кафе, которое находилось на территории выставки. Но потом привыкли, так как не я один был такой иностранец. Все дело в том, что итальянцы пьют капучино и любое другое кофе с молоком только утром!  Считается,что в другое время молоко плохо влияет на пищеварение. Потом уже я догадался говорить чтобы в эспрессо мне доливали горячую воду.

Второе,что было непривычным, это то, что магазины, почты, аптеки работают до 19-30.

При этом с 12 до 16.

у них обед. В воскресенье выходной, даже маленькие продуктовые магазины закрыты. Почувствуйте разницу, как говорится. 

Ну а в остальном те же люди, со своими радостями, заботами, своей жизнью.  Флорентийцы, говорят, отличаются от других своей закрытостью и чрезмерной расчетливостью. Но я этого не заметил. Хозяйка квартиры, у которой мы снимали жильё, была очень радушна, открыта, люди на улицах всегда с пониманием относились к нашим просьбам подсказать дорогу и т.д. 

Еще немного фото Флоренции:

Туристы на Понте Векьо:

Обожаю эти маленькие тихие улочки, где нет туристов:

 

Река Арно

 После Флоренции я выдвинулся в ЧинквеТерре. Гостиницу в Риомаджоре (ЧинквеТерре) через booking. Сервисы мне очень понравились, рекомендую. Есть система отзывов, что очень удобно.

С небольшими приключениями добравшись до побережья (никогда не давайте нести свой чемодан выходцам из южноазиатских или африканских стран - будут выпрашивать немаленькие деньги за это) ,

я увидел море!

Чинкве Терре  в переводе означает "пятиземелье"  Сейчас это национальный парк Италии, пять небольших поселений на скалистых обрывистых берегах: Риомаджоре ( в котором я остановился),  Манарола, Корнилья, Вернацца, Монтероссо

До сих пор жители здесь живут морем: ловят рыбу, которую тут же готовят в местных ресторанах. 

,

Всегда меня удивляет в Италии как скрупулезно за окном развешивают белье хозяйки 

Все склоны в искусственно созданных террасах, а на склонах  огородики. На фото семья риомаджорцев оживленно что то поливает 

Между городками курсирует катер, которым я воспользовался, чтобы осмотреть Чинкветерре с моря.

Вид на Риомаджоре с моря

здесь есть песчаный пляж. Причем если я, уезжая из Флоренции в +20 видел большинство людей в пуховиках и теплых куртках,  в Монтероссо было чуть теплее и люди уже во всю ходили в купальниках по главным улицам вдоль пляжа. Ну что скажешь - курорт!

 

Обратно я добирался на поезде. около 10 минут 

поезда идут вдоль побережья в тоннелях , как в метро

Удивительное чувство меры и вкуса  у итальянцев. Посмотрите: это таблички, ограничивающие  частную лестницу от туристов:

А это кактусы. Просто кактусы:

Еще немного Риомаджоре:

 

 

 Здесь очень тихо. Особенно хорошо утром, часов в 9,  когда еще нет туристов, зайти в первое открывшееся кафе на берегу и выпить чашечку горячего капучино с булочкой.

А внизу шумит море, а ты наслаждаешься этим спокойствием и смотришь, как постепенно просыпается городок. Как чистят свежую рыбу рыбаки возле своих лодок, как развешивают белье старушки, открываются магазины и город наполняется туристами.

Здесь нет приезжих выходцев из развивающихся стран, продающих зонтики и прочую ерунду. В основном живут люди, родители которых  выросли тут же.  Многие коренные риомаджорцы теперь владельцы маленьких гостиниц и магазинчиков. Удивительно, но этот регион был открыт для туристов совсем недавно и туристическая инфраструктура здесь мало развита. Но все равно сюда стоит приехать

Два дня, отведенные для Риомаджоре, пролетели  быстро. Следующая точка моего маршрута - Пиза. 

На осмотр города оставалось два часа ...

Поэтому знакомство было поверхностным,  хотя от экскурсии по городу я бы не отказался,но ???...

С железнодорожного вокзала дойти до центра города оказалось делом 20 минут. 

 

Многие люди пьют воду из фонтанчиков.

 

Вот собственно и главная достопримечательность. И как всегда туристы фотографируются,  как бы поддерживая падающую башню. 

Полюбовавшись Дуомо,   я направился к вокзалу, чтобы добраться до аэропорта.  Пиза небольшой городок, все достопримечательности можно обойти пешком в течение двух часов, если не заходить в музеи. 

На этом мое путешествие закончилось и я полон впечатлений, немного уставший, но довольный,  отправился домой. 

"Путешествия учат больше, чем что бы то ни было.

Иногда один день, проведенный в других местах, дает больше, чем десять лет жизни дома"

- сказал когда то Анатоль Франс,

и я с ним совершенно согласен ...

ВСЕМ ПРИВЕТ !
  www.lamia.com.ua

магазин модного итальянского белья


60%, 3 голоси

0%, 0 голосів

40%, 2 голоси
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.

Рассказ неизвестного о параллельном

автор неизвестен


Мишка, друг мой, работает психиатром в областной больнице. И, как у любого психиатра, у него есть интересные пациенты и случаи из практики. Их не так много, как кажется, но попадаются прямо персонажи из кунсткамеры. И не все они такие уж и забавные, люди не от хорошей жизни лишаются рассудка, и уж точно не по своей воле. Например, он рассказывал о женщине. Встретишь ее на улице — и не поймешь, что что-то не так. Идет себе с коляской, улыбается. Иногда посюсюкает малыша, покачает его на ручках. А подойдешь ближе — это и не ребенок вовсе, а кукла в тряпье. Тронулась рассудком на почве трагической гибели дочери. После излечения женщина стала несчастнее, и выглядеть хуже, чем до. Вот и думай после этого — что лучше? Жить в иллюзии или в реальности?

В семь вечера, как по расписанию, в мою холостяцкую берлогу завалился Миха, бренча бутылками в пакете. Нехитрый стол для домашних посиделок уже был накрыт. Все как обычно — вобла, бутерброды и пивко.

— Задам тебе вопрос, — задумчиво протянул он. — Ты знаешь о теории «многомировой интерпретации»?

— Многомировой…что? — спросил я.

— Это одна из множества теорий квантовой физики. Она говорит о том, что возможно, существует бесконечное множество миров, похожих на наш. Отличия могут быть как и вовсе незначительными — например, в одном из миров ты поел на ужин сосиски, а в другом рыбу. Так и глобальные настолько, что не только наш мир может быть другой, но и вся галактика или вселенная, — закончил объяснять Мишка.

— Так и знал, что ты свихнешься на своей работе. Не зря есть такой анекдот: «В психбольнице, кто первый надел халат — тот и психиатр».

— Да ну тебя. Пытаешься просветить невежду, а тот еще и психом тебя называет. Как бы то ни было, именно с этого вопроса начал пациент, о котором я хочу тебе рассказать.

* * *

— Да, я знаю об этой теории. Но я хотел бы поговорить о том, ради чего, вы собственно, пришли? — спросил я у молодого, прилично одетого парня, пришедшего ко мне на прием.

Бегло пробежался глазами по его медицинской карте: 25 лет, ранее на учете в психдиспансере не стоял. В возрасте 19 лет произошла травматическая ампутация мизинца правой руки на производстве. Дальше шли стандартные ОРВИ и гриппы.

— Понимаете, есть два варианта событий, который со мной происходят. Либо это теория верна, за исключением того, что эти миры на самом деле пересекаются. Либо я сошел с ума и мне нужна ваша помощь, — он говорил спокойно, не проявляя признаков тревоги или страха. Стало понятно, что его поход ко мне был тщательно обдуман.

— Давайте, вы мне расскажете обо всем, что вас тревожит или беспокоит, а я после этого постараюсь подумать как и чем вам помочь, — честно говоря, он был последним пациентом в этот день. Так что я хотел побыстрее закончить и пойти домой.

— Начну с тех моментов, когда это началось, но я еще ничего не замечал или не придавал этому значения.

— Как вам будет удобно. Чем больше я знаю, тем лучше, — моя надежда уйти пораньше мгновенно погасла. Придется выслушать все, такова уж моя работа.

* * *

— Это началось три года назад. Однажды я вышел из дома и заметил, что что-то не так. Такое чувство бывает, когда приезжаешь в знакомую квартиру, а там убрались или что-то переставили. Ты даже точно не можешь сказать, что именно изменили, но чувство не пропадает. Когда я начал анализировать тот момент спустя два года, то вспомнил, что во дворе дома всегда рос дуб. Могучий, с толстыми ветками и мощными корнями. Я еще вспомнил, как в детстве собирал желуди под ним. А сейчас там росла лиственница! Такая же большая, и даже внешне похожа, но деревья совершенно разные!

Люди очень боятся менять свой привычный мирок. Им проще поверить в ложь, которая поддерживает его существование, чем в правду, которая его разрушит. Также поступил и я, убедив себя, что никакого дуба и не было, будто там всегда росла лиственница. Вспоминая все моменты потом, я понимаю, каким глупцом был. Постоянно убеждая себя не замечать истины, не веря своим глазам и воспоминаниям, я все ближе подходил к катастрофе.

После этого было еще много таких моментов. Многие были настолько незначительны, что я их и не помню. Расскажу о нескольких запомнившихся. Как-то раз, идя с другом, вспомнил о жвачке «Таркл», которую мы с ним часто покупали за рубль в ларьке. Внутри были еще переводные татуировки. Друг удивился, сказал, что они назывались «Малабар». Причем я был просто уверен, что он надо мной прикалывается. Дома погуглил — и верно, «Малабар»!

Потом был знакомый с рок-концерта, который не узнал меня и все удивлялся, откуда у меня его номер телефона и имя. Такие события с каждым разом происходили все чаще, а изменения все сильнее. Я уже не мог постоянно их оправдывать своей забывчивостью или изменчивой памятью. И все же старался просто не думать об этом. Я берег свой маленький мирок до последнего. Даже когда он весь был в заплатках и трещал по швам.

Последнее событие не было неожиданным, скорее наоборот, вполне предсказуемым, если бы я не был таким упертым ослом. Когда я пришел домой, меня застала непривычная тишина и темнота. Не было ни вечных диалогов героев сериала из телевизора, ни шкворчания или бульканья готовящихся блюд с кухни. Ни, что самое главное, приветствия моей любимой жены, Светы. Если она ушла гулять с подругами, то обязательно бы оставила записку, отправила смс или позвонила. Позвонить ей сразу мне не дало понимание, что дома все не так. Не было стенки, которая ей так понравилась, что я ее сразу купил. Вместо нее стоял мой старый комод. Более того, не было вообще ничего из ее вещей или того, что мы купили вместе. Из шокового состояния меня вывел телефонный звонок:

— Ты куда ушел с работы?! — по голосу я узнал своего начальника с прошлой работы, откуда я ушел пару лет назад и устроился на другую, по рекомендации тестя.

— Я же уже давно уволился, вы о чем? — недоумевал я.

— Ты там головой не ударился? На сегодня прощаю, но следующий такой раз, на самом деле будешь уволен.

Все произошедшее просто не укладывалось в голове. Не помню, сколько прошло времени, прежде чем я успокоился, и моя голова начала снова работать. В первую очередь я позвонил на свою работу, знакомым, друзьям, Свете. На работе обо мне ничего не знали. Друзья и знакомые даже и не знали, что я женился, хотя все они присутствовали на моей свадьбе. А Света…Света меня просто не узнала, или сделала вид, что не знает. Ее понимание того, что я о ней знаю, сильно напугало ее. После этого ее телефонный номер оказался недоступен.

Когда я успокоился, то начал анализировать происходившее со мной ранее. И мне пришли в голову две идеи: либо я сошел с ума, что наиболее вероятно, либо я каким-то образом путешествую между мирами, незаметно переходя из одного в другой. Эти миры мало чем отличаются, просто в одном был дуб, а в другом лиственница, в одном была жвачка «Таркл», а в другом «Малабар». И, наконец, в одном из них я опоздал на автобус, закрывший двери перед моим носом, и познакомился на остановке с прекрасной девушкой Светой. А в другом мире я, наверное, успел на этот треклятый автобус и проводил ее взглядом. Я бы мог снова найти ее, начать встречаться и снова жениться на ней. Но какой в этом смысл, если я сумасшедший или путешественник между мирами?

* * *

Я много слышал печальных историй, видел матерей, убивших своих детей, посчитав их демонами во время обострения и после этого безутешно рыдавших, многое я повидал. Но о таком слышал впервые. На первый взгляд он сам придумал эти «другие» воспоминания, пытаясь сбежать от одинокой действительности. Но многое не сходилось. Предположим, телефоны и имена он узнал каким-то образом, но тогда почему он так много знает о своей «жене», если она с ним не знакома? Мутная история.

Я посоветовал ему побольше пообщаться с друзьями, узнать, не было ли у него травмирующих воспоминаний и откуда он мог узнать столько о Свете. Быть может, он знаком с ее мужем или родственником, узнал все о ней и заставил себя поверить, что она его жена. Я пожал ему руку и попрощался. Больше он на прием не приходил.

Его талон так и висел незакрытым, так что я позвонил, на оставленный им номер телефона. Тот, узнав кто я, и по какому поводу звоню, сильно удивился. Как он начал утверждать, ни к какому психиатру не ходил, ни о какой жене он не знает и посчитал, что его разыгрывают друзья. Но я все-таки уговорил его прийти на прием.

Когда Сидоров пришел и протянул мне руку, я вдруг вспомнил деталь, укрывшуюся тогда от меня. У этого Сидорова не было пальца, как и было написано в его карте. Но в тот, первый прием, увлеченный рассказом пациента, я не придал значения тому, что все его пальцы были целы.

* * *

После этого рассказа Мишка замолчал, и мы пили пиво долгое время в тишине. Мы оба думали об одном. Есть ли миры помимо нашего? Если они есть, то какие? Какие решения принимали мы там?

— А помнишь, как я сорвался с ветки и сломал ногу? А ты тащил меня на горбу добрых два километра? Представляешь, мои родители не помнят об этом, — решил сбавить напряжение я. — Может, коллективная амнезия?

— Нет, не было такого, — удивился Мишка.

Мы тревожно посмотрели друг на друга, но ничего не сказали. Никто из нас не захотел разрушать свои мирки.

"Как ты низко пал!"

Из книги Г.П.Винс "В пути"

Киевские служителя с Георгием Винсом

В поселке Заречном только и разговоров было, что о Косте Заболотном, известном воре и пьянице Но теперь речь шла не о его пьяных похождениях: говорили, будто Костя совсем переменился, оставил свое ремесло "карманника", бросил пить и даже курить перестал! А главное, по словам древних бабуль, сидящих летними вечерами на завалинках, Костя превратился в боговерующего "бахтиста". А уж они-то, эти бабули, всегда первыми узнавали все поселковые новости. И вот теперь история с Костей была у всех на языках. А случилось это с ним во время очередной отсидки в лагере, четвертой или пятой по счету, и в родной поселок, отбыв срок, Костя вернулся уже верующим.

В этом приволжском поселке на окраине большого города Костю знали все: здесь он родился и вырос. Еще совсем малым сорванцом Костя воровал кур и гусей у незадачливых хозяек, а когда чуть подрос, стал промышлять, воруя кошельки в трамваях и автобусах у нерасторопных пассажиров. "Беру, у кого есть лишнее, и как правило, только у ротозеев: не зевай, товарищ, держи карман покрепче! - похвалялся Костя перед своими дружками. - Документы и всякие там справки в кошельках всегда возвращаю владельцам по почте - это мое правило. Так что все у меня чисто, честно, работа - высший класс, ювелирная работа!"

В первый раз Костя еще подростком попался на каком-то очередном кошельке и угодил за решетку, для начала на "малолетку". ["Малолетка" - тюрьма для малолетних преступников.] Через пару лет освободился, вернулся домой, но затем снова тюрьма, и так побежала жизнь под горку: зима-лето, тюрьма-лагерь - немножко свободы и снова тюрьма, лагерь, зима-лето, снежок, солнышко... Уже взрослым, в краткие периоды свободы Костя "промышлял" не только в родном городе, но "гастролировал" по всей необъятной матушке России. Но из лагеря он каждый раз неизменно возвращался, хотя бы на короткое время, в родной поселок Заречный.

Родители Кости давно умерли. В их старом покосившемся домике жил какой-то дальний родственник с семьей, человек тихий и незаметный. Вот сюда, в отчий дом, и возвращался периодически Костя и сразу же принимался подправлять старый дом: чинил крышу, покосившийся забор, ворота. Костя развивал бурную деятельность, приходили помогать друзья-собутыльники, поднимался шум, смех, стук топоров и молотков чуть ли не на весь поселок, а под вечер угощение: водка, карты, песни и пляски до полуночи, а иногда и до самого утра. На веселье приходили и соседи, в основном мужчины, но частенько заглядывали и древние бабули перехватить рюмочку Костя угощал всех, всем был рад. Иногда во время разгула возникали драки, хотя сам Костя, даже будучи пьяным, никогда не ссорился и не дрался. Он и других пытался утихомирить, поучая захмелевших дружков: "Пить надо с умом - пьют для веселья, для души! Спрячь кулаки, спрячь, чего размахался?!"

Костя был выше среднего роста, крепкий, коренастый. Большие сильные руки, короткая шея, крупная голова с залысинами, широкий нос. Глубоко посаженные глаза пронизывающе смотрели из-под густых черных бровей. Говорил Костя громким басом, кратко и отрывисто. Когда кто-нибудь из его дружков начинал слишком буянить и переходил всякие границы "пьяного приличия", Костя подходил к нему, молча хватал нарушителя своими железными ручищами, с силой сжимал, приподнимал над полом и произносил громоподобным басом только одно слово: "Хватит!" И нарушитель сразу как-то сникал, трезвел и только лепетал: "У, медведище, отпусти! Кости трещат!"

Так Костя прожил до 35 лет. И вдруг все резко изменилось в его жизни. В пятидесятые годы Костя находился в одном из лагерей Сибири, где отбывали срок несколько тысяч заключенных. В лагере было около двадцати верующих-баптистов, в свободные от работы часы они собирались вместе Среди них был Николай Петрович Храпов, проповедник Евангелия и известный христианский поэт. Костя познакомился с ним, они стали часто беседовать. Для Кости было необычно и ново то, что говорил Николай Петрович, он заинтересовался и начал читать Евангелие, посещать небольшие собрания верующих. Вскоре он уверовал, бросил пить и курить. Об этом Костя открыто объявил своим лагерным дружкам, ворам в законе. Он перестал участвовать в воровских делах и все свободное время проводил с верующими.

Как-то ночью в одном из бараков собралась воровская сходка - совещание лагерного воровского актива. Туда вызвали Костю. Главарям явно не нравилась перемена в нем: они считали, что он изменил "воровской идее", а за это он мог поплатиться жизнью. Костя срочно встретился с Николаем Петровичем, они помолились, и он пошел на вызов. Собралось человек десять главных воров, один из них вынул нож и воткнул его в пол посредине круга. Дело принимало серьезный оборот. Костю встретили настороженно, указали, где сесть. Один из главарей спросил:

- Костя, это правда, что ты "завязал"? А ты знаешь, что за это бывает?! - и показал на нож.

- Знаю, - ответил Костя.

- Это не кум2 тебя подговорил "завязать"? - спросил другой.

- Вы все хорошо знаете, что с кумовьями я никогда не братался, и теперь с ними не связан. А порвал с прежней жизнью потому что стал верующим - я теперь верю в Иисуса Христа.

- Давай, расскажи нам подробней, что с тобой произошло, и как ты думаешь дальше жить, - приказал один из главарей.

- Меня уже давно мучала совесть, и я пришел к выводу, что негодная это жизнь - воровать, грабить, проливать кровь. Только раньше я не знал, как назвать ее, а теперь знаю: наша жизнь греховная, преступная, и дьявол крепко держит нас в своих лапах. Библия прямо говорит, что ни воры, ни пьяницы, ни хищники Царства Божия не наследуют. Поэтому я решил полностью порвать со старой греховной жизнью и начать жить по-новому, по учению Христа. Здесь, в лагере, я встретил христиан, которые искренне верят в Бога и живут между собой как братья. Власть их ненавидит за их веру но это лучшие люди и в лагере, и на воле - честные, справедливые! Теперь они и мои братья по вере. Да, я вышел из воровской семьи, и вы можете меня убить или зарезать, если, по-вашему, я нарушил воровской закон. Но знайте, что я уже другой человек, я - христианин, и никто не заставит меня перестать верить в Иисуса Христа: ни вы, ни начальник лагеря, ни кум! [Кумом в лагере называют работника оперативного отдела.]

Воры с интересом, не перебивая, слушали Костю. Когда он закончил, некоторое время все молчали. Затем главарь сказал: "Ты теперь ступай к себе в барак, а мы тут потолкуем о тебе и потом скажем наше решение". Костя вышел. С тревогой он несколько дней ждал решения своих бывших товарищей по преступным делам.

Пользуясь моментом, к нему стал цепляться один из мелких воришек по прозвищу Суслик. Никто в лагере его не уважал, о нем говорили: "Мелкая душонка, подленькая, шкодливая. Одним словом - Суслик!" Небольшого роста, тщедушный, Суслик угодливо улыбался сильным и злобно издевался над слабыми, зависимыми от него. Он способен был на любую подлость над беззащитным человеком.

И вот теперь Суслик стал приставать к Косте Он подбегал к нему и кричал: "Смотрите, святой идет! Хитрый какой - пристал к верующим, а сам он никакой не верующий, только притворяется!" Костя молча проходил мимо Суслика, стараясь не реагировать на его реплики. Но Суслик не отставал, и завидев Костю во дворе лагеря или в столовой, издалека начинал кричать: "Эй, святой! Дай, я ударю тебя по правой щеке, а ты мне подставь левую! Ведь так учит твое Евангелие!" - и, подбежав к Косте, Суслик тыкал его в спину своим маленьким сухим кулачком. Костя молча сносил оскорбления.

Как-то утром Костя, умывшись, возвращался в свой барак (дело было летом, и умывальники стояли во дворе, в стороне от бараков). Навстречу ему выбежал Суслик: "Святой, подожди, очень важное скажу!" Костя остановился, хотя чувствовал какой-то подвох. В руках у Суслика был небольшой пакет, завернутый в тряпку Подскочив к Косте, он размахнулся и влепил какую-то черную массу прямо Косте в лицо. Это была земля, перемешанная с мазутом. Костино лицо, голова, волосы - все стало черным и липким.

Тут уж Костя не выдержал: взревев страшным голосом, он прыгнул на Суслика, схватил его за шиворот и приподнял над землей. Вторая рука Кости, сжатая во всесокрушающий кулак, на миг замерла в воздухе над головой Суслика. Костя воскликнул: "Прости, Господи! Последний раз в жизни бью!"

"Не прости, Господи! Не прости!" - заверещал Суслик истошным голосом, извиваясь в железном кулаке Кости и судорожно дергая руками и ногами. Костя крикнул с большой убежденностью: "Простит Господь! Последний раз в жизни бью! Знаю, что простит!" "Не простит! Не простит!" - отчаянно взвизгивал Суслик.

А Косте вдруг смешным показался и животный страх Суслика, да и вся эта нелепая история. Он разжал руку, и Суслик плюхнулся на землю. Вскочив на ноги, он мгновенно исчез. А Костя опять пошел к умывальникам и долго соскабливал с лица и волос грязь с мазутом. После этого случая Суслик старался не попадаться ему на глаза.

Через несколько дней один из воров в законе подошел к Косте: "Сходняк решил отпустить тебя подобру! Хотя жаль тебя терять, хороший ты был вор, правильный, а теперь вот стал боговерующим. Эх, пропал человек, даже Суслик над тобой пробовал куражиться. Ну, а ты все-таки молодец - такой страх на него нагнал! Он говорит, что это Бог спас его от твоих страшных кулачищ, и все бормочет себе под нос: "Господь простит! Господь не простит!"

* * *

Когда Костя, отсидев последний срок, вернулся в свой поселок, он, как и прежде, стал приводить в порядок свой дом и двор. К тому времени родственник, живший в доме Кости, давно уже умер, а дети его разъехались по другим городам. Дом в ожидании хозяина стоял пустой, запущенный, с протекающей крышей и облупившейся краской. Костя сразу же занялся капитальным ремонтом. Его прежние дружки в этот раз уже не пришли помогать - выпивки не предвиделось.

Впервые в жизни Костя устроился работать на завод - перед этим он никогда не работал. Ему, как вору в законе, согласно воровской идее не положено было работать, но теперь он решил честно зарабатывать себе на хлеб. По воскресеньям Костя посещал собрания верующих в городе, среди недели по вечерам брал с собой Библию и шел то к одному то к другому из соседей, рассказывал о Боге. Еще в первые недели после освобождения он обошел всех соседей в Заречном и попросил прощения у тех, кого чем-то обидел в прошлом. Многие открыто смеялись над ним: "С каких это пор ты стал баптистским попом? Пойдем лучше выпьем! Эх, каким ты был кампанейским парнем, а теперь что с тобой стало? Ни за что пропал человек!" Но были и те, которые уважительно восприняли перемены в его жизни.

Ближайший сосед Кости, Степан Петрович, старше его лет на десять, никак не мог примириться с потерей товарища по бутылке. Каждый раз, встречаясь на улице, он говорил: "Эх, Костя, Костя! Потерял я тебя навсегда! Как ты низко пал - даже выпить с приятелем брезгуешь! Эх, Костя, как ты низко пал!"

Как-то Костя чинил свой забор, заменяя старые подгнившие столбы новыми. Перед этим прошел сильный дождь, и на проезжей части немощеной улицы стояли большие лужи: ни проехать, ни пройти! Мимо дома Кости шел Степан Петрович.

Увидев Костю за работой, он остановился:

- Привет, Костя! Все трудишься? Отдохни! Пошли, выпьем!

- Здравствуй, Степан Петрович! Как здоровье? Как Дарья Федоровна? - приветливо стал расспрашивать Костя.

- Да что моя Дарья? Жива-здорова, только больно скупа стала: даже рюмки не поднесет мужу к обеду!

- А как твое здоровье, Степан Петрович?

- Да что мое здоровье? Поддерживаю его водочкой! Хорошее лекарство. А ты-то уж, наверное, даже и вкус водки позабыл? Эх, Костя, Костя, как ты низко пал! Променял своих старых приятелей на бахтистскую веру, - и Степан Петрович укоризненно покачал головой.

- Зайди в дом, Степан Петрович, чайку попьем, побеседуем, - пригласил Костя.

- К тебе зайди! Опять достанешь Библию и будешь мне читать. Тошно мне от твоей Библии. И так невесело живется на белом свете, а ты еще каждый раз душу бередишь: Библия да Библия, Бог да Бог. Не нужно все это мне! Не верю! Пойду лучше выпью!

- Подожди, Степан Петрович, не спеши! Послушай лучше, что Библия говорит о вине: "Не смотри на вино, как оно искрится в чаше... впоследствии, как змей, оно укусит, и ужалит, как аспид" (Прит. 23:31)

Степан Петрович неистово замахал руками:

- Хватит с меня, хватит! Я уже сто раз слышал это от тебя! Правильно соседи говорят, что ты стал, как бахтистский поп, всех агитируешь в свою веру! Не хочу, понимаешь? Прощай, приятель! Эх, Костя, Костя, как же ты низко пал! Старых друзей оставил, даже выпить со мной не хочешь!

И Степан Петрович побрел по направлению к винному магазину, осторожно обходя лужи и укоризненно качая головой. А Костя продолжал чинить забор. Прошло часа два, и снова на улице показался Степан Петрович. Он был сильно пьян, шел шатаясь, и хотя старался обходить большие лужи, ему это не всегда удавалось. Спотыкаясь, он падал в очередную лужу, страшно ругаясь при этом, затем с трудом вставал и продолжал путь к своему дому. Поравнявшись с Костей, он остановился, поднял голову и скверно выругался. Костя участливо улыбнулся: "Степан Петрович, разреши, я помогу тебе дойти домой. Видишь, улица наша какая - одни лужи да грязь непролазная!"

Степан Петрович, стоя посреди улицы, сильно раскачивался, стараясь сохранить равновесие. Его резиновые сапоги были уже почти доверху наполнены грязной водой. Видя, что Костя приближается к нему, Степан Петрович отрицательно замотал головой: "Не трожь! Сам дойду без тебя! Нужен мне такой приятель-предатель - даже выпить со мной брезгует!" - в голосе Степана Петровича звучала явная обида.

Он снова тронулся в путь, пытаясь обойти большую лужу. Но ноги ему спьяна уже не повиновались, и потеряв равновесие, он упал лицом прямо в лужу. Барахтаясь в грязи, он безуспешно пытался подняться. С большим усилием встав наконец на четвереньки, мотая головой и сплевывая грязь, Степан Петрович хрипло твердил: "Эх, Костя, Костя! Предатель! Как ты низко пал! Как низко пал..."

Затем руки его, не выдержав напряжения, стали расползаться, и он снова плюхнулся лицом в грязь. Костя подбежал, поднял его. Степан Петрович уже совсем не соображал, где он и что с ним, но все бормотал: "Пал! Как низко пал! Эх, Костя, Костя..." С большим трудом Костя доволок Степана Петровича к себе в дом, снял с него грязную одежду и сапоги, обмыл лицо и руки, уложил на свою кровать. Затем он почистил грязную одежду соседа, его резиновые сапоги, постирал носки и отнес все сушиться во двор, - благо, день разведрился, стал теплым и солнечным. А Степан Петрович мирно спал на его кровати, похрапывая во сне.

Костя, преклонив колени, молился за эту несчастную душу, которую дьявол цепко держал в сетях порока. Но Костя знал, что для Бога нет невозможного: он вспомнил собственную безбожную и пьяную жизнь, и благодарил Бога за чудесное избавление от ужасного прошлого. Костя верил, что Господь коснется сердца Степана Петровича и возродит его к новой жизни, свободной от греха - Бог сильнее дьявола! И тогда, став обновленным человеком, Степан Петрович прославит имя Господне, как записано в Псалме Давида: "...Господь приклонился ко мне и услышал вопль мой; извлек меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои, и утвердил стопы мои; и вложил в уста мои новую песнь - хвалу Богу нашему" (Псалом 39:2-4).

Прошел еще год, и на собрании верующих рядом с Костей сидел теперь Степан Петрович и вместе с другими пел:

Перед престолом благ склоняюсь я:

Господь мой в небесах, услышь меня!

Начни Свой труд святой, с души мой грех омой,

И будь в пути земном мне все во всем.

А его жена Дарья Федоровна не могла нарадоваться, и всем соседям в поселке Заречном говорила: "А мой-то Степан теперича стал, как херувим: такой ласковый, да сердечный, да чистый. Всегда трезвый, всю получку до копейки домой несет! А к водке - ни на полглотка, как отрезал. Вот какой стал верующий! Все вечера Библию свою читает, да меня учит, как правильно жить. А с Костей они опять друзья-приятели! Пойду и я, наверно, скоро на их собрание. Это очень правильная вера, если из моего пьяницы сделала человека!"

Обсидиановый Змей #6. Тихий уголок (продолжение)

         Наконец-то публикую продолжение 6-й главы. Новый Год порядком выбил меня из колеи - пора возвращаться в строй и зажигать дальше!

         Кстати, к первой части главы я освежил иллюстрации)


http://s019.radikal.ru/i618/1407/0b/0c26a79a7532.jpg


                  Спустя два часа и несколько десятков горных вершин, оба дракона встретили перед собой глубокое каменное ущелье, которое, подобно змее, извивалось перед ними и уходило вдаль. Старший дракон, оказавшись над узкой пропастью, сложил крылья и стремительно "нырнул" в его недра. Дракончик, немного промедлив, повторил отцовский трюк и расправил крылья в нескольких взмахах от крохотного ручья, протекавшего по дну каменного коридора. Ловко пролетая в узком пространстве между отвесными склонами, сын следовал за отцом до тех пор, пока ручей совсем не пропал из виду: примерно там багровый дракон, ускорившись, набрал высоту. 

                 Отец Агнара был наглядным примером скорости и подвижности драконов с красной чешуёй, которые в этих навыках превосходили остальных своих собратьев. Дракончику не требовались доказательства этого утверждения - ему следовало доказать родным, что он сам достоин стать почётным представителем своего рода.

                 Минуя частые зигзаги в узких каменных коридорах Агнар не мог развить большую скорость - он просто не успевал бы управлять своим полётом, постоянно следя за возникающими на его пути препятствиями. Дабы кое-как наверстать расстояние он применил свою старую, но проверенную тактику: на прямых участках пути прибегать к ускорению за счёт рывков, немного сбавляя скорость на поворотах. Поймав, наконец, такой участок, дракончик пулей пронёсся до следующего заворота, за которым он наткнулся взглядом на тёмную фигуру, восседавшую внутри странного огрызка в стене ущелья.




                  На фоне прочих, почти ровных, отвесных стен, которые ему приходилось видеть раньше, эта дыра очень бросалась в глаза. В её пространстве от силы могло поместиться два взрослых дракона, и крылатый обладатель багровой чешуи не преминул возможностью занять одно из них. Завидев сына перед собой, он указал ему крылом на занятое для него место для посадки. С большой осторожностью красное в угольную крапинку создание приземлилось на уступ и, осматриваясь то вниз, то в сторону отца, ждало пояснений.

                   — Мы на месте, - заявил багровый дракон.

                    Дракончик, которым всё это время двигала жажда встречи с таинственным нарушителем, переведя дух, обратил внимание на скрытый в тени каменный проход позади взрослого дракона. Последний едва ли пролез бы в такой узкий по высоте проход, который скорее напоминал лаз. Агнар не мог вообразить себе подобного дракону существа, обитавшего бы в таком месте и сгорая от любопытства он, наконец, спросил:

                    — Кто здесь такой обитает?
                    — Ты, - коротко ответил отец.

                    Агнар не понял такого ответа. Ещё больше он не мог понять улыбки, которая читалась в разрезе пасти отца. 

                    — Я? - шевеля "ушами", переспросил дракончик.
                    — Да, ты. Это место - твоё новое логово, - сказал отец, глаза которого блестели очень непривычной для него добротой:  — Лучшее из мест, которое только может отыскать дракон. Я подобрал его именно для тебя.
                    — Но... зачем? - пуще прежнего удивлялся Агнар. 
                    — Чтобы оставаться здесь на ночлег и хранить то, что сочтёшь нужным.

                    Дракончик не знал, что сказать. О каком доме могла идти речь? Всем своим видом Агнар показывал отцу, что он не ради этого сюда летел, но каких-либо эмоций в ответ ему получить не удалось. Словно ничего не замечая, отец, пригнувшись под низким потолком пещеры, проводил удивлённого сына внутрь так называемого "дома".

                    — Осмотрись. Здесь гораздо просторнее, чем кажется снаружи, - произнёс багровый дракон, пройдя в главную полость пещеры.

                    Агнар, глазам которого открылось это пространство, не увидел перед собой ничего. Ничего того, что хоть чем-то напоминало бы ему жильё, достойное потомка огненных кровей. В этой пещере не было видно каких-либо проходов в другие каменные "комнаты" - была лишь ниша, которую Агнар заметил позади себя, пройдя вглубь зала. Её не было видно при входе в лежбище, что навело дракончика на мысль, что она предназначалась для того, чтобы подстерегать возможных врагов, посмевших войти в неприкосновенное драконье пространство. Только вот кому придёт в голову потревожить дракона в такой глуши?

                    Будучи ещё крохотным дракончиком Агнар прилетал в это ущелье, развивая свои лётные навыки, и кроме как хорошего места для мимолётной разминки его никогда не рассматривал. До ближайшего куста зелени, возле которого можно было встретить неосторожное млекопитающее, лететь было довольно далеко, к тому же в это место почти не попадал солнечный свет - юному созданию не нужно было придумывать множество доводов в доказательство своего недовольства. Между тем отец продолжал знакомить сына с удобствами нового логова:

                    — Под лапами у тебя могут хрустеть булыжники, но если их прибрать - будет вполне уютно. Также я счёл ненадобным приносить сюда хворост: при желании ты всегда можешь устроить костёр на самом себе.
                    — И не подумаю! - вспылил дракончик, для которого последняя фраза отца стала последней каплей в его чаше терпения. — Так ты решил меня наказать?!
                    — Нет. Мне не за что тебя наказывать, - невозмутимо ответил отец.
                    — Я не хочу жить в таком месте! Почему ты не известил меня об этом раньше?
                    — Потому, что не смог бы оценить новое логово, не покидая старое.
                    — Зачем мне другое логово?! - возмущённо воскликнул Агнар, едва отец раскрыл рот, чтобы продолжить фразу. — Я - твой сын! Ты ведь собирался рассказать мне о том, с кем тебе пришлось столкнуться! Раз хочешь научить меня бороться с опасностями - так научи! Вдруг это сгодится мне в будущем!

                    Багровый дракон на такой выпад лишь хмуро фыркнул, затушив тем самым пыл сына и погрузив пещеру в холодную тишину. Агнар не знал, чего можно было ожидать от отца после такого знака, но в ту минуту его это совсем не тревожило - он был твёрдо уверен в своей правоте. Водя хвостом по полу из стороны в сторону, словно веником, отец, наконец, хлопнул им по земле и прохладно произнёс:

                    — Следуй за мной, Агнар.

                    Дракончик успел только хлопнуть глазами, как старший змей сорвался с места и, скрипя шипастым гребнем по низкому потолку, последовал наружу. С осторожностью и не меньшим любопытством глядя ему вслед Агнар, решил долго не задерживаться и скоро нагнал отца снаружи. Что бы его не ожидало, это было всяко лучше, чем оставаться в тесном, не нужном ему месте.

                     Без лишних красивых манёвров багровый дракон вылетел из ущелья и устремил свой полёт в противоположную заходящему солнцу сторону. Как и в извилистых коридорах пещеры, он летел так быстро, как только могли летать представители его рода, чем заставил догонявшего его сына, испустить не один пот под своими чешуйками. Весь полёт он не оглядывался в сторону сына, молча пересекая появлявшиеся перед ним горные гребни, до тех пор, пока расступившиеся перед ним вершины не открыли ему взор на налитую золотистым светом заката долину.

                    Её местность была самой просторной и роскошной среди всех вышеописанных долин. Нельзя было сказать сразу, что именно придавало ей этот статус: то ли разнообразие зелени, которое покрывало её просторы, то ли широкая река, рассекавшая её напополам, то ли обильная травянистая подстилка, которой точно не мог похвастаться двор перед домом драконьей семьи. Зелёные склоны венчали серые горы, которые с точки зрения драконов сливались в одну цельную форму, чем-то напоминавшую корону. Словно заворожённый этим видом багровый дракон, замедлил полёт и позволил сыну догнать себя. Приземлившись на большой мшистый валун, разлёгшийся на берегу реки он проворчал:

                    — Хмр...

                    Этот звук ничего не означал даже на драконьем языке, но для юного создания, привыкшего к невнятным речевым оборотам отца, это была фраза, переводящаяся как "Сам знаешь..."

                    — Долина Заката, - заворожённо произнёс Агнар, осматриваясь вокруг. — Закаты здесь совсем не изменились...
                    — Хорошо, что ты помнишь это место.
                    — Я не могу его забыть. Здесь мы жили до того, как осели поближе к побережью.
                    — Тебе больше всего хотелось бы вернуться сюда, так понимаю?
                    — Да.
                    — А ты помнишь, почему нам пришлось оставить это логово?
                    — Потому, что я забрёл туда, куда мне не следовало летать, - отводя взгляд, пробормотал Агнар
                    — Нет. Дело было не в этом... - сказал отец и, спустившись с камня, последовал вверх по зелёному склону.

                      Говоривший загадками отец был для дракончика привычным явлением. Уж кому, как не ему удавалось оставить после разговора с собой больше вопросов, чем ответов. Последовав за ним по пятам, не обращая внимания на спрятавшееся вокруг зверьё, Агнар надеялся выжать из отца ответы как можно скорее.

                    — Осмотрись. Вспомни всё, что тебе здесь нравилось, - не озираясь обратно, сказал старший дракон.

                   Агнар ушёл в свои мысли. В его памяти это место запечатлелось заревом заката, которое наблюдал всякий раз покидая просторы родной пещеры, едва проснувшись. Даже сейчас, следуя за отцом по зелёной траве он чувствовал, словно не покидая свою старую долину, он, как обычно, возвращался к себе в логово после вечернего водопоя. Несмотря на то, что он наведывался в эти края по три, а то и по шесть раз в год, успевать к закату, пробуждавшему в нём эти воспоминания, ему ни разу не удавалось: проснуться посреди дня и покинуть пещеру ему бы никто не позволил, а о том, чтобы остаться здесь на весь день, в его семье и речи идти не могло.

                    — Это самое красивое место во всём Острокаменном нагорье. Твоей матери оно очень пришлось по духу, - сказал отец Агнара, по взгляду прочитав мысли сына. — Даже я, когда-то потеряв бдительность, не смог устоять перед её желанием остаться здесь... Ты заметил, что некоторых животных, которых здесь можно повстречать, невозможно увидеть в других уголках этих гор?
                    — Ну, рысей я больше нигде не встречал. Ты мне ещё давно запретил их тревожить.
                    — Верно, но таких видов здесь обитает намного больше. Я понятия не имею, есть ли у них собратья где-нибудь ещё в этом мире, но в тех лесах, которые растут у подножий по ту сторону Предела, их уже точно нет.
                    — Как? До Надоблачного Предела здесь не так далеко лететь!
                    — Горы. Они настолько высоки, что ни одно создание, способное их истребить, не сможет сюда проникнуть. Это место - благоприятная среда для тех, кто хотел бы остаться здесь навсегда и давать жизнь новым поколениям, - сказал старший дракон и ступил на пологую поляну, с которой открывалась панорама едва ли не всей долины. — Но скоро этому может придти конец.

                    Отец-дракон мрачно фыркнул. Агнар, услышав его слова, настороженно сбавил ход, предчувствуя что-то нехорошее. Поравнявшись с поляной, он обнаружил родителя задумчиво сидящим перед крохотной кучкой пепла, возле которой вразброс лежала груда булыжников, непонятно для чего уложенных на траве. Завидев перед собой удивлённого сына, багровый змей с каменным выражением морды заявил:

                    — Здесь был наш нарушитель, предвестник конца этих гор, какими мы их с тобой знаем.

                    Серьёзность, с которой его отец заявил такое, Агнар не мог подвергнуть сомнению, но его глаза в упор не видели в этих обыденных знаках на земле что-то столь угрожающее.

                    — Что он такое? - спросил он.
                    — Подобие птицы в теле из металла. Существо, у которого нет жизни и которое никогда не ощущало биение сердца. Издевательство над самой природой, творение рук человечьих.

                    Воображение Агнара вскипело, встретив перед собой столь сложную задачу: живой, но, в то же время, не живой, размером с дракона, громко летающий кусок металла, зачем-то посланный маленькими людьми в эти края, ещё меньше вязался с картиной перед его лапами.

                    — Но причём тут кострище? - спросил дракончик, подобрав слова для вопроса.
                    — Оно появилось здесь неспроста. Запомни: ни один дракон не разводит костёр вне своего убежища, - сказал отец, перебирая пепел. — Я последовал за услышанным тобой "тарахтелётом" на юг, как только ты уснул, однако, настичь его там мне не удалось. Оказавшись на краю земли, на южном ледовитом берегу, я было решил, что он последовал себе дальше, сквозь Заокраинное море, куда-то к зелёным драконам...

                    Старший дракон прочистил горло. Длительные разговоры были для него большой редкостью и касались они, в основном, описания его завораживающих полётов по далёким краям, то по одну, то другую сторону гор.

                   — Но затем какое-то предчувствие привело меня сюда, - продолжил он. — И оно меня не обмануло. Была середина ночи, когда я, оказавшись здесь, посреди привычной тишины увидел поднимавшийся вверх отсюда столб дыма. Прямо здесь, где сейчас лежит мой хвост, стоял он, мерзкий шумовёрт, блестевший металлом в свете Амаира, с прозрачными стеклянными глазами, и лежавшими накрест досками на его макушке. Ещё у него был хвост, такой же как у тебя, но с вертящимся наконечником.
                    — А лапы у него были? - спросил Агнар у отца, который как раз пытался показать ему то самое чудище с помощью уцелевших, но порядком обуглившихся дров.




                    — Нет. Он стоял на чём-то другом. В ту ночь близ него, у кострища, я увидел два собранных укрытия из ткани, в которых могут ночевать только люди. Их было двое: на рассвете мне удалось их увидеть: тогда они свернули всё, что с собой принесли, спрятались во внутренностях их летелки и полетели прочь, куда-то за Предел. Куда именно - мне неведомо, равно как и то, с какими намерениями они были здесь.
                    — Выходит, ты отпустил этих людей? И даже не оказал им гостеприимство? - разочарованно спросил сынок.
                    — Нет, к их же счастью.
                    — Но тогда они расскажут другим людям о нашем месте! Ты ведь очень не хотел допустить такого! Почему нельзя было с ними поговорить?
                    — Не вижу проку. Не они, так другие люди прилетят сюда со временем: на то у них уже есть средства, а это место очень бросается в глаза, - сказал дракон-отец, и, иронично фыркнув, продолжил. — Я предчувствовал, что это произойдёт, рано или поздно. Поэтому и подыскал для нас логово в таком отдалённой и неприглядной Безоблачной долине, на которую люди на обратят никакого внимания. Их тарахтелка не свернула и даже не сбавила скорости, пролетая над нами, чего нельзя сказать об этом месте...
                    — Они обнаружили наше старое логово? - встревожившись вдруг спросил Агнар.
                    — Нашли, конечно. У них были глаза.
                    — О, нет! - воскликнул Агнар и бегом помчался в сторону своего старого дома.
                    
                   Старший дракон, даже не фыркнув, а просто подёргав гребенчатыми "ушами", пронаблюдал за этим зрелищем и без всякой спешки последовал по горячим следам сына. Пещера, в которую ворвался наш герой, была хорошо видна с вышеупомянутой поляны, примыкавшей прямо к стенам высоких острых гор: закат выдавал её расположение тенью от скалы, закрывавшей проход в неё. Следуя к ней вверх по каменным "ступеням", багровый дракон вновь обернулся к заходящему солнцу - к тому времени оно почти зашло за горизонт, выглядывая в небе оранжевым полукругом.

                   Саму пещеру, о которой шла речь, автор мог бы описывать долго и радужно, так как в ней было на что посмотреть: чего только стоили запутанные извилистые проходы, которые связывали собой с десяток каменных залов. Едва ли не все они сохранились в первозданном виде, который выдавали острые, торчащие из земли, сталагмиты. Остальные же были приспособлены бывшими обитателями под жилые помещения, в которых цеплявшимся за всё каменным пикам не было места. Пройдя через своеобразную "прихожую" в главный каменный зал хозяин пещеры услышал раздававшийся сквозь тьму шорох и метание. Мрачно улыбнувшись, он сел на давным давно выглаженный каменный пол и принялся ждать.

                  Не прошло полминуты, как туда, сломя задние лапы, влетел дракончик. Если бы можно было включить свет, в его глазах можно было бы прочитать растерянность, которая внезапно сменилась страхом, едва в его поле зрения попал знакомый силуэт с длинным шипованным гребнем. Взяв себя в лапы после короткого онемения, Агнар прошёл мимо отца, как ни в чём не бывало, направившись к выходу.

                  — Все твои старые сокровища на месте? - поинтересовался дракон-отец.
                  — Нет, папа! - вздрогнув, ответил Агнар. — Но я сейчас их найду!
                  — Не стоит. Я их забрал.

                  Дракончик с удивлённо-недоверительным выражением морды обернулся к отцу, который, как и всегда, проявлял полную невозмутимость, и спросил:

                  — Куда ты их спрятал?
                  — Они лежат у тебя дома, в Змеином ущелье.
                  — Они были там?! Ты мне об этом не говорил!
                  — Я ведь уже советовал тебе прибраться там, — довольно фыркнув, сказал багровый дракон. — Мне пришлось перебрать гораздо больше камней, чтобы добыть для тебя эти самородки.

                  Агнар скривился.

                  — Я не хочу туда возвращаться. Неужели мне не можно вернуться обратно? - спросил он.
                  — Можешь. Только стоит ли? — сказал отец и подошёл к сыну. — То место - особенное.
                  — Что же в нём особенного?
                  — Оно - знак того, что ты стал ближе к Клану - как духом, так и телом. Оттуда ты быстрее сможешь найти пещеры Красной чешуи.
                  — Ты мне о таком не говорил! - удивлённо сказал Агнар.
                  — Разумеется. Ты перебил меня, когда я собрался сказать об этом.
                  — Извини. Ты расскажешь мне, где находится дом Клана? - воодушевился сынок.
                  — Да, но немного позже, - сказал старший дракон и последовал к выходу.
                  — Когда "позже"? - вдогонку спросил Агнар.
                  — Как только я кое в чём удостоверюсь. У тебя это не займёт много времени, но потребует много сил.

                  Дракончик задумался. Так много событий не происходило с ним в один день и ему было непросто привыкнуть к новой действительности. Молча он следовал за отцом, осматривая знакомые с детства уголки пещеры. Несмотря на то, что они совсем не изменились за те десять лет, которые он не ночевал здесь, их вид казался ему чужим. Все потайные места, которые когда-то использовал для пряток, и которые он помнил до сих пор, уже не манили его своей скрытностью и загадочностью. Возможно, ему и в самом деле следовало получше узнать новое жилище: как знать, что там ещё затаил для него хитрый отец? 

                 На выходе из пещерных лабиринтов двух драконов встретило сумеречное небо, предвещавшее новую короткую летнюю ночь. По широким просторам долины гулял лёгкий, но постепенно усиливавшийся ветерок, который как раз подходил для рождённых парить над землёй созданий.

                 — Пора домой, - заявил взрослый дракон. — Только на сей раз я лечу к себе, а ты - к себе. У тебя есть сутки, чтобы освоиться с новым логовом. Завтра ночью буду ждать возле Ястребиного пика - не задерживайся. И держись подальше от неведомых нарушителей, какими бы они ни были.
                 — Хорошо, папа! Скажи маме, что я скоро её навещу.
                 — Не стоит. Думаю, она сама прилетит раньше, - улыбнувшись, сказал отец-дракон, после чего одновременно с сыном взмыл в воздух, где над вершиной горной "короны" оба дракона разлетелись в разные стороны.

                 Впервые Агнар покидал долину Заката без чувства тоски по старому дому. Он даже не оборачивался в её сторону, а просто летел вперёд на небольшой высоте, но на большой скорости, уворачиваясь от надвигавшихся на него каменных стен. Как ни странно, такой путь домой у Агнара не занял много времени, что давало ему надежду на быстрое привыкание к новым условиям проживания. Куда больше времени занял поиск той самой дыры, спрятанной в ущелье: ночью её обнаружить было ещё сложнее, чем днём. 

                Порядком уставшему дракончику после длительных поисков посчастливилось узнать знакомый поворот и посадочное место, на которое он с большой охотой приземлился, не заметив острого каменного шипа на уступе. Заметил он его лишь услышав какой-то рвущийся звук, который, как оказалось, издало его правое крыло.

                  "За день должно затянуться" - подумал про себя Агнар, оценивая характер повреждения. Недовольно глянув вслед на спокойно торчавший из земли каменный осколок, он скрылся во мраке своего нового убежища, скрытности которого наверняка бы позавидовали его собратья по крови. Той ночью он сделал для себя чёткий вывод, что лучшее убежище - это убежище, которое не удастся отыскать даже самому.
                  
               Между тем, парой часов позже, в другом, более безоблачном уголке гор, багровый дракон мирно лежал у горевшего перед ним костра, сжимая что-то в одной из лап. Несмотря на свой уставший вид, он не отрывал взгляда от пляшущего перед ним пламени, чем заставил поволноваться стоявшую рядом алую спутницу.

                — Отдохни, Таргр. Ты не спал уже три дня, - сказала она.
                — Разумно ли я поступил, Сагмара? - задумчиво спросил Таргр, не оборачиваясь к ней.
                — Ты о нашем сыне? - переспросила драконица, подвинувшись к нему поближе.
                — Нет. Ты знаешь, что на самом деле тревожит мои мысли... - сказал он закрыв глаза. Продолжая перебирать в лапе два чёрных стеклянных осколка, он поднял веки и встретился взглядом со своей избранницей: — По поводу Агнара моё решение остаётся неизменным - другого пути нет.

                Основательно прочистив горло, багровый дракон положил камешки на землю и самым что ни есть серьёзным тоном отрезал:

                — С этих пор никаких ему поблажек и никакой пощады!

                 © Пенькин А.В., 2015

           Такие вот дела творятся в драконьих краях. Кстати, скоро я опубликую приблизительную карту местности, в которой происходят события включительно со 2-й главы.

           Конечно, в последней иллюстрации я допустил ляп с размером охапки дров: по размерам она сопоставима с 10-летним ребёнком. И таких ляпов у меня немало. Надо будет в ближайшее время уточнить размеры и масштаб драконов по отношению ко всему остальному. Пока что образцом для меня будет прошлогодняя иллюстрация: http://i024.radikal.ru/1405/e5/a3213c42a493.jpg

           На сей раз мне нечего особо добавить к самой главе: несколько ближайших глав должны прояснить обстановку, оставляя при этом новые загадки на будущее. Жаль, сейчас события развиваются медленно, но предпосылки к сдвигу в этом плане уже есть и 2015-й год должен освежить рассказ. Неспроста я дал седьмой главе название "Раскат грома"!

Обсидиановый Змей #6. Тихий уголок

          Как и обещал, размещаю 6-ю главу в канун Нового Года. К сожалению, сегодня я совершенно не успеваю с графической частью главы, хотя текстовая часть уже готова, поэтому размещаю сегодня только первую половину главы. Вторая половина появится после Нового Года: завтра или послезавтра, когда будут готовы дополнительные иллюстрации.

          Пользуясь случаем поздравляю всех подписчиков, "жителей" нашего портала и просто любителей драконов с наступающим 2015-м годом! Желаю всем неисчерпаемого здоровья, крепкого духа, неугасимой любви, огненного порыва в делах и выдающихся успехов в добрых делах!ura bokali moroz podarok podmig


http://s013.radikal.ru/i325/1407/19/5f85c2e81e1f.jpg                 
                                                


Глава 6: Тихий уголок



                  Свет нового дня озарил горный край, скрывавшийся за Надоблачным пределом, стараясь отвлечь собой внимание от появления незваного гостя. Однако, шум, который продолжал эхом раздаваться над пустынными вершинами тяжело было скрыть. До недавних пор тишина в южных горах нарушалась редко, а к тем немногим её нарушителям местные обитатели, среди которых часто можно встретить горных баранов, ирбисов и горных козлов, привыкли много поколений назад. Среди этих просторов самым тихим местом, о котором только мог мечтать уставший от суеты человек, по праву можно было считать долину, которая в отличие от прочих своих сестёр, была украшена красивым высокогорным озером, по форме напоминавшим сердце в анатомических очертаниях. Даже гром, самый шумный нарушитель спокойствия, редко был слышен там - облака над долиной обычно подолгу не задерживались. 

                  Драконы, обитавшие в этом тихом уголке, давно обратили внимание на эту особенность, и за это между собой прозвали её Безоблачной. К сожалению, настроение их самих тем утром никак нельзя было назвать так же

                  Особенно это касалось красного в угольную крапинку дракончика, который, скрывшись в тёмных недрах своего дома, напряжённо ждал вестей под крылом матери. Впервые в жизни он увидел, как его отец отступил: неужели на свете могло существовать что-то, что могло бы нагнать страх на могучего взрослого дракона, которого боялся он сам?

                  Некоторое время спустя, после того, как отзвуки наружного шума растворились в тишине, в большой зал ступил крупный дракон с десятком веток в зубах. Спутница и сын встретили его сдержанным молчанием, терпеливо ожидая от него слов. Разложив хворост на пепельной кучке, оставшейся с прошлого костра, глава семейства тяжёлым выдохом разжёг новый огонь, более скромный по силе. Как только пламя осветило его багровую чешую и налило драконьи глаза золотистым блеском, он обратился к сидящей перед ним семье:

                  — Не выходите наружу. Только что наш дом миновала опасность с неба.

                  В воздухе повисло молчание. 

                  — Какая опасность? - настороженно спросила драконица.
                  — Опасность, вероятно прилетевшая из краёв Запределья. Издаваемый ей звук был слышен за восьмидесять гребеньев. Его могла услышать даже ты.
                  — Я слышала лишь твой рык и топот перепуганного Агнара, - ответила она, пробегая кончиком крыла по шипам на спине сына.
                  — Как угодно, вам обоим не следовало там быть. Я видел его... Нарушителя. Будучи размером с наших собратьев он летал без крыльев - такое в природе не может существовать, - сказал старший дракон, после мрачно фыркнул. — Оно ещё где-то здесь, в горах, и до поры, когда я с ним разберусь, не покидайте долину.

                 Багровый дракон умел говорить убедительно, и его слова о таинственном нечто прорвали бурный поток воображения в сидевшем напротив него Агнаре. Любопытство стёрло с его морды тревожное выражение, а из драконьей пасти едва-едва выглядывал кончик языка. Ему не терпелось выведать у отца больше подробностей, однако свою пасть он держал на замке, зная, что у старшего дракона всегда найдётся запас вопросов для усмирения чрезмерного детского любопытства.

                  — Тебя это особенно касается, - сурово подчеркнул багровый дракон, сосредоточив взгляд на сыне. — Не смей высовывать свой нос из пещеры до тех пор, пока я не разрешу. Ясно?

                 Отец, чей испепеляющий взгляд для пущего устрашения поддерживался горящим пламенем костра, несмотря на всю свою внушительность, не произвёл ожидаемого воздействия на сына. Агнар, у которого затруднений со слухом никогда не наблюдалось, сидел невозмутимо под материнским крылом, уйдя куда-то в свои мысли. Они настолько заняли его, что ему не хотелось прерывать их поток своим грубым драконьим голоском, поэтому в ответ он просто кивнул.

                 — Произнеси вслух! - строго потребовал багровый дракон.

                 Агнар взглотнул, едва заслышав эту интонацию: когда отец был серьёзен, ему опасно было перечить. Это обстоятельство тревожило его гораздо больше опасности, которая стояла в его семье на повестке дня.

                 — Ясно, - ответил сынок, после чего немного поник в выражении морды. — Буду сидеть в пещере...
                 — Другое дело. Теперь ложись спать и набирайся сил. Скоро они тебе понадобятся, - сказал отец, после чего затушил ещё не догоревший костёр своей лапой.

                 Пещерный зал погрузился во тьму. 

                 — Почему так рано? - возмутился Агнар.
                 — Чем раньше уснёшь, тем больше сил наберёшься, - произнёс ласковый голос над его головой.

                 По ту сторону кострища кто-то удовлетворительно фыркнул. Красного дракончика это особенно возмутило, однако, зная непреклонность того самого "кого-то", он, ни слова не говоря в ответ, отправился на поиск удобного места для сна. На это у него ушло немного времени - скоро сквозь мрак по залу раздалось знакомое читателю "детское" сопение. Родители никак не отреагировали на такое поведение: у драконов не было принято желать друг другу спокойной ночи. Так сложилось не потому, что они ложились спать по утрам, а потому, что пожелания никак не влияли на спокойствие их сна. Проверено поколениями.

                 Агнар и без всяких пожеланий легко погрузился в сон. Дракончик был уверен, что там время его домашнего заточения пролетит гораздо быстрее и незаметнее, и вообще, в заточении грёз что-то интересное происходило гораздо чаще, чем в том мире, который он привык видеть каждую ночь. Мысль о противоестественном пленила его сознание, а воображение то и дело насыщало его сон, рисуя невиданных жутких существ, которые, по его представлениям, могли бы так встревожить отца. Увы, как бы он не пытался, они его не пугали, хотя многие из них вполне могли бы нагнать страх на взрослого человека.

                 Чего вообще могут бояться драконы? Подобный вопрос никогда прежде не тревожил Агнара, потому что ответ на него он знал давно - ничего. И хотя самого его порой одолевали страхи, он согревал себя мыслью, что они перестанут его тревожить, как только он подрастёт до размеров отца, когда чешуя на теле станет плотнее, нагрудные пластины будут расти внахлёст, а издаваемый им рык заставит всех незнакомцев проявить к нему должное уважение. Так он думал до этого утра. Теперь же, в мире своего воображения, он до самого вечера искал новый ответ, позабыв о тех кошмарах, которые будили его прошлым днём.
                  
                 Вдоволь выспавшись, Агнар первым делом решил проверить время суток наружу. Он не знал, как его родителям удавалось быть в курсе времени, оставаясь внутри пещеры: циферблат на его биологических часах всегда покрывался пылью, когда он ложился спать не вовремя. И только когда тусклый серый полукруг показался перед его глазами на выходе из дома, стрелки часов в голове дракончика приняли правильное положение - наступал вечер.
 
                 Это было хорошее время, чтобы насладиться красивым закатом солнца, однако сегодня это зрелище ему оставалось лишь воображать. С поникшим выражением морды, которая едва выглядывала из пещеры, он просидел минут десять, пока в его поле зрения не попала крылатая алая фигура, которая скользя по воздуху, направилась прямо к нему.

                 — Ты уже набрался сил, сынок? - спросила драконица, приземлившись на уступ.
                 — Да. Только дома от них проку нет, - ответил Агнар, отводя взгляд.
                 — Тогда выходи наружу. Сейчас хороший ветер поднялся.
                 — Папа велел мне не высовываться из пещеры.
                 — Он возражать не будет. 
                 — Правда? - удивился Агнар, а затем скорчил ироничную мину. — Пусть он это сам мне и скажет.
                 — Когда ты летал к людям, его разрешение тебе не понадобилось, - заметила драконица, после чего, улыбнувшись, добавила:— После того, как ты уснул, он сказал мне, что с твоей помощью ему удалось заранее распознать опасность, и тогда я настояла на том, что оставаясь в пределах долины у тебя будет время услышать нечто подобное и предупредить меня. Только после этого, помни, - сразу домой!
                 — Хорошо, только где сам папа?
                 — Он сейчас устраивает приём нашему гостю. Лучше нам в это не вмешиваться...

                 Дракончик вопросительно посмотрел на свою маму. Для него слово "гость" было чем-то далёким от понимания, а если бы он и мог его понимать, то назвать гостем в своей долине он мог разве что перелётную птицу или облако, случайно занесённое ветром. Сама мысль о том, что отец мог в ту минуту "устраивать приём" пришельцу из самого Запределья где-то неподалёку, не давала ему сидеть спокойно и наслаждаться привычными радостями.

                 В другие времена Агнар спокойно мог целыми днями отсиживаться в пещере и устраивать редкие полёты, не покидая долины. Обычно это происходило в зимние ночи, которые в горах были особенно холодными. Эту же ночь наш герой провёл облетая долину вдоль и поперёк, попивая воду из разбросанных под долине ручейков, питавших горное озеро. Среди покрытых амаировым светом скал ему даже удалось отыскать своего старого знакомого, с которым он не виделся несколько последних амаирий*. 
 
*амаирье - время полного цикла Амаира, единица времени аналогичная месяцу, используемая как людьми, так и драконами. Недели у драконов отсутствуют.
 
                Это был горный баран с надгрызанным рогом, которого Агнар когда-то полуживым вытащил из провала, в который тот угодил, завидев летевшее над ним красное чудовище. Тогда ему посчастливилось избежать печальной участи благодаря состраданию дракончика, который в тот день не был голоден и просто искал приключений, не улетая далеко от дома. Осторожно сжимая в лапах маленькое животное, юный спасатель понимал, что рано или поздно кто-то из драконьей семьи всё равно съест его первого спасённого, и, скорее всего, это будет он сам. На этот случай Агнар отгрыз ему кончик левого рога и отнёс его родителям, заявив, что тот отныне станет его личным и неприкосновенным представителем среди горных баранов. В конце концов, чем бараны хуже людей?

                Этой ночью подросший за пять лет уполномоченный баран, в отличие от своих сородичей, встретил своего покровителя как всегда неподвижно: то ли из уважения, то ли из страха вновь испытать судьбу. Опасный гость не давал ему повода для тревоги: Агнар, как правило, встречал своего "питомца" молча, дабы не спугнуть его своим "голосом", и проводил с ним время сидя рядом также неподвижно. Для дракончика это маленькое существо было единственным животным, которое не боялось находиться рядом с ним и, тем более, не убегало от одной лишь его тени.


Authorized argali by WalesDragon-2012


                 Глядя на него Агнар вспоминал о тех двуногих созданиях, с которыми ему удалось познакомиться пару ночей назад и тихо, в глубине души, жалел, что не мог с ними также непринуждённо сидеть рядом. Наверное, он мог бы навестить их в будущем, когда ему, взрослому, условности родителей и клана не будут серьёзной помехой.

                 Ближе к рассвету красный дракончик покинул своего знакомого и отправился на самую высокую вершину их большого, размером с долину, двора. Там он до самого восхода оглядывался по сторонам в надежде встретить отца раньше, чем тот доберётся до дома. К сожалению, этим утром ожидания Агнара не оправдались: отец так и не показался над горизонтом. Матери с трудом удалось привести его в пещеру и усыпить одним из драконьих сказаний, которое он особенно не любил дослушивать до конца.

                  Так пролетел ещё один день. Новая ночь ничего не принесла дракончику, кроме пары пролетевших над долиной облачков на фоне убывающего Амаира. Агнара тревожило длительное отсутствие отца, однако невозмутимость матери, которая, как прежде, легко плавала в потоках воздуха, внушала ему спокойствие. Уж кому, как не ей, лучше знать своего спутника жизни. 

                  Не один раз она рассказывала сыну о том, что порой ей слышится голос Таргра, даже когда тот находится где-то далеко-далеко от неё. Агнару эти слова очень напоминали отрывок из сказания о Сапфировом Змее, которое, судя по всему, его маме больше всего нравилось. Как недавно признанному обладателю хорошего слуха, ему особенно интересно было представить, как можно услышать то, что находится за десятки гор и за десятками ветров. 

                 Под конец ночи, сворачиваясь калачиком перед сном, он поймал себя на этой мысли и, подумав об отце, закрыл глаза. Теряя сознание в сладких объятиях сна он старался поймать хотя бы слабую нотку отцовского рычания, чтобы ухватиться за неё покрепче...

                   — Пробуждайся, Агнар! Успеешь ещё силы собрать! - внезапно прорычал отцовский голос.

                   Пойманный голос оказался как никогда громок и отчётлив. Красный дракончик, будучи в полусне, как ни в чём не бывало, промямлил:

                   — Что, пап? Я долго ждал тебя, где ты там летаешь? 
                   — Я здесь, если ты не заметил. Поднимайся на лапы.
                   — Где это "здесь"?
                   — Прямо перед тобой!

                  Агнар медленно раскрыл глаза. В пещерном зале горел костёр, а возле него, раскрыв крылья, стояла до боли знакомая фигура багрового цвета. Как она там оказалась, ему было непонятно, но в полусне, как и в любом сне, любое недоразумение или необычность воспринималась вполне естественно. Прислушавшись к словам, дракончик нашёл в себе силы подняться.

                   — Ты нашёл ту странную жужжалку? - зевнув, спросил сынок.
                   — Нашёл... - ответил багровый дракон, после чего заметил, что поднявшийся с пола Агнар начал засыпать стоя прямо на своих четырёх. — Не трать время на разговоры! Сегодня мы отправляемся в дневной полёт.

                   Это заявление освежающе подействовало на юное создание. Хлопнув по земле хвостом в сопровождении огненной вспышки, Агнар привёл себя в боевую готовность:

                   — А, что, сейчас середина дня?
                   — Да, но для нас это ночь. Пусть полуденный свет тебя не обманывает.
                   — И куда мы летим?
                   — Скоро узнаешь. Только будь в воздухе тих, как хищник, несущий оленя в пасти, - поговорим, когда доберёмся до места, - сказал отец, после чего на его морде нарисовалось некое подобие улыбки. — Тебе там понравится.
                   — Раз так, я согласен. А можно мне по пути настоящего оленя поймать?
                   — Хочешь есть - лови. Только изволь заглатывать по частям, подрастающий дракон клана Красной чешуи.

                   Агнару это предложение понравилось и дожидаться его готовности долго не пришлось. Он уже собирался вырваться наружу, навстречу солнечному свету, но, отец, который должен был идти впереди, отвлёкся на полыхающее пламя костра, которое почему-то притянуло к себе его внимание. По ту сторону пламени стояла алая драконица, которая, судя по всему, никуда не торопилась и с любопытством наблюдала за суетой сынишки. Багровый дракон, переведя взгляд на неё, попросил её не гасить пламя до их ухода. 
                   
                   — Разве мама не полетит с нами? - вмешался Агнар.
                   — Нет. Мы отправляемся вдвоём, - сказал багровый дракон.

                   Тем временем алая драконица подошла к нему и, стряхнув с его чешуи какую-то грязь, сказала сыну:

                   — Будь осторожен.
                   — Буду! - заверил сынок, и, вильнув хвостом, последовал за отцом, который направился к выходу.

                   Вслед за двумя путешественниками зал покинула и драконица, по традиции сопровождая их в путь. По дороге, посреди одного из тёмных коридоров, дракон-отец, который шёл впереди, вдруг наткнулся передней лапой на что-то мелкое. На ощупь это был какой-то твёрдый предмет, не превышавший по размеру фалангу драконьего пальца. В другом случае обладатель плотного кожного покрова, устеленного плиткой из багровой чешуи, скорее всего, не обратил бы на такое внимания и пошёл бы дальше, если бы не находился у себя дома.

                   — Сдаётся, мне, Агнар, я нашёл ещё одну твою пропажу, - на удивление размеренно произнеся эту фразу, он поднял предмет с пола, поднёс его к сыну: — Подсвети.

                   Дракончик повиновался и подсветил находку своим естественным "фонарём". Завидев её, Агнар, выпучив глаза, мгновенно закрыл пасть. 
                   
                   — Надеюсь, это не был осколок с Эгнамората? - после короткого затишья спросил отец, который не успел рассмотреть цвет находки.
                   — Нет, папа! Тот осколок ещё со вчера лежит на самом видном месте в хранилище! - выпалил Агнар. — Это мог быть  хризоберилл, который я уже год ищу.
                   — Ладно, - фыркнув, сказал отец. — Сагмара, спрячь его потом обратно. Сыну сегодня будет не до этого.

                  На этих словах сын выхватил находку из лап отца, и затем, зажав его в ладони, продолжил следовать за ним к выходу. Камешек, цвет которого явил огонь, оказался чёрным, с блестящей, как у стекла, поверхностью, тот самый, который Агнару впервые посчастливилось увидеть лишь на днях. Скрывая во тьме своё удивление дракончик не мог понять, как главная ценность его хранилища, которой явно не был хризоберилл, вдруг оказалась посреди прохода. Впрочем, Агнар скоро успокоил себя: отцу явно было не до этого, а мама уж точно пристроит камешек куда нужно.

                   Как только трое драконов подошли к вратам в мир солнечного света, старший змей обернулся к своей избраннице и попрощался с ней безмолвно пошевелив множественными отростками на своей челюсти. Вслед за этим, виртуозно махнув хвостом, он вышел наружу, явив свету свой багровый окрас, и тогда Агнар, который только этого и ждал, вручил спрятанный камешек матери.

                   — До встречи, мама! Положи его так, чтобы он больше не исчезал, - воскликнул красный дракончик, и, вприпрыжку, вырвался из тёмных стен родного дома к обласканной дневным светом природе. Встретившись на взлётно-посадочном уступе отец с сыном одновременно оторвались от земли и устремились ввысь.

                   Проводив их взглядом драконица взглянула на камешек, оставленный в её ладони. Это определённо было вулканическое стекло, камень, на который она вдоволь насмотрелась за последнее время. Зная ценность, которую он представлял для её сына, она бережно спрятала его в своей пасти и неторопливо отнесла на законное место в хранилище драгоценностей. Место, которое Агнар заготовил для камешка, было оборудовано им вчерашней ночью из камня с маленькой выемкой, который ему посчастливилось отыскать в томительные часы ожидания отца. Драконица хотела было положить стёклышко на место, как вдруг увидела, что оно уже было занято другим предметом.

                    Удивлению матери не было предела, когда в свете своего пламени она увидела перед собой точно такой же чёрный осколок, как тот, который она только извлекла из пасти. Оба камешка были целыми и соразмерными друг с другом, что навело её на одну мысль, которую она вряд ли допустила бы в другом случае. Взяв оба осколка с собой алая драконица явилась в освещённый огнём пещерный зал, где на цельном, на первый взгляд, каменном полу, она отыскала свой, скрытый под булыжником, тайник. Её догадка оказалась верной - он оказался пуст. Присмотревшись поближе к камешку, врученному сыном, она заметила в нём очертания, которые показались ей удивительно знакомыми. Всё стало на свои места.
                   
                    "Как он смог его найти?" - возник вопрос в голове озадаченной драконицы.




                    Тем временем двое других драконов, которые давно покинули родную долину, продолжали свой полёт над высокогорьем в самый разгар дня. Их облик в солнечном свете заметно отличался от ночного своей красочностью. В частности, становилось заметным не видимое ночью различие в цвете крыльев Агнара: если сверху их перепонки выглядели такими же красными, как и чешуя по всему телу, то снизу они были зелёными, как перепонки на его "ушах". Что касается старшего дракона, его внешность, несмотря на меньшую мрачность, оставалась такой же суровой, как ночью, разве что багровый цвет в лучах солнца больше подчёркивал опасность, с которой придётся столкнуться бедолаге, посмевшему встать у него на пути.

                    Путь крылатых змеев лежал на северо-запад, в сторону, противоположную ближайшему морскому побережью. Для Агнара любое движение в северном направлении означало путь к запретным землям, скрытым по ту сторону Надоблачного предела, однако, зная своего отца, он понимал, что лететь туда они точно не будут. Тем более, посреди дня. Однако, даже такой полёт приносил ему радость: днём он с неба мог видеть на земле животных, которых ночью он, наверное, никогда бы не встретил, а та добыча, на которую он привык охотиться в тёмное время суток, во время бодрствования убегала от него гораздо быстрее, добавляя драконьей охоте особый азарт.

                   Пролетая над одной лесистой долиной красный в крапинку дракончик сбавил высоту и скоро заметил на одной полянке внушительных размеров лося. Это животное привлекло внимание юного охотника, поскольку на дичь таких размеров ему охотиться ещё не приходилось. Зная, что отец наверняка признает его способности, если он сможет принести ему такого зверя, Агнар, долго не задумываясь, сложил крылья, и ринулся навстречу своему обеду. Лось, в свою очередь, на мгновение оторопев от размеров несущегося на него хищника, бросился в лесную чащу со всех ног. Игра для дракона усложнилась: родители строго-настрого запретили Агнару дышать огнём среди древесных зарослей, особенно в летнее время, которое, собственно, и было на дворе. 

                    Однако это обстоятельство только разожгло в красном хищнике голод, и он, оскалив зубы, ринулся в лесную чащу. Агнар, будучи не таким большим, как взрослые драконы, мог себе позволить полёт на большой скорости, ловко лавируя между сосновыми стволами. Задействовав сразу три органа чувств: зрение, обоняние и слух, он устремился за быстро скачущей добычей. В какой-то момент времени ему даже удалось настичь её, но снизить высоту с той же скоростью ему оказалось тяжело - лось бежал вниз по склону. Чтобы хоть как-то задеть свою жертву, дракончик решил нарушить данное родителям слово и принялся пускать слабые огненные плевки ей вдогонку. Внезапно лось, окончательно сбитый с толку необычными снарядами, инстинктивно свернул в сторону. 

                    Охотник был готов к такому повороту и, едва не врезавшись в дерево, своевременно среагировал крыльями и вырулил себя хвостом в направлении запаха добычи. Будучи готовым продолжить преследование он вдруг остановился, услышав треск, доносившийся со стороны, с которой он только что летел. Этот звук был вызван возгоранием сухой хвойной подстилки леса, о которой Агнар, ослеплённый голодом, совсем забыл. Продолжать погоню дальше было бессмысленно - подвергнуть сгоранию многовековое пастбище из-за одного лося не позволил бы себе даже самый злой дракон на свете. Едва разгоревшиеся очаги пламени дракончик быстро затушил своими лапами, покрытыми несгораемой красной чешуёй.

                   Оставив мысли догнать сбежавший обед, Агнар надумал поймать другой, похожий по размерам, однако только взлетев над кронами деревьев, он резко изменил свои планы - в его сторону, закрывая солнце, приближался крупный крылатый силуэт. Зная, что отец не любит длительную охоту, дракончик принял мудрое для себя решение затушить голод меньшей добычей. 

                   Когда багровый змей, наконец, отыскал неторопливого сына, он обнаружил его увлечённо пережёвывающим пищу на берегу горной реки. Заглотнув серый пушистый хвост, выглядывавший до этого из пасти, сынок всем своим видом показал отцу готовность продолжить путешествие. Кратко, но понятно фыркнув сыну, старший дракон продолжил полёт, поглядывая то на солнце, то по сторонам. Агнар скоро присоединился к нему и они вместе направились дальше, одним своим видом отгоняя попадавшихся на пути птиц. 


http://s020.radikal.ru/i711/1407/9f/320971ef060d.jpg

Морис

Морис


Он появился в нашей жизни случайно. Или, возможно, Он выбрал нас целенаправленно, осознанно вмешиваясь в течение людской суеты.
Прибился к мужу на работе. Из всего коллектива конторы Он выбрал именно его. Приходил к нему каждый день. Ложился на колени, вытягивая тощие полосатые лапы. Лежал так долго, что у мужа порой затекали ноги. Отсыпался после бессонной ночи дворового, или случайно оказавшегося дворовым, кота.
Он – это кот Морис.

В отличие от собак кошачье племя никогда не внушало мне доверия, вызывая, если не неприязнь при взгляде на разодранный в клочья соседский диван или погибший цветок, залитый зловонной мочой, то уж наверняка равнодушие.
Муж - любитель кошачьих душ, растроганный Его вниманием к себе, начал «прощупывать почву», описывая в радужных красках необычную красоту, добрый нрав, интеллигентность и прочие качества нового пушисто-хвостатого Встречного, в надежде, что это «зелено»-полосатое существо окраса «спинка скумбрии», со значительным намеком на породу Мейн Кун, поселится в нашей недавно приобретенной квартире.

Не знаю что – кошачье внушение, распространившееся в космическом пространстве и на меня, доводы мужа, в том числе и о необходимости животины в доме, или еще неведомо какие основания и обстоятельства, но я согласилась с тем, что у нас вскоре будет новый «шерстяной» член семьи, который красив, умен, интеллигентен и прочее.

Когда Он появился, а вернее вылез из глубин запазухи мужьей куртки, то о разрекламированной КРАСОТЕ пришлось позабыть. Маленькое, всклоченное существо, тощеватое, с сосульчатой, непонятного зелено-серо-бело-желто-полосатого цвета пуховой шерстью испуганно и робко смотрело желтыми глазами. И это называется красивый! Слегка расстроилась. Но возвращать бедолагу обратно на улицу даже мне – не любительнице котов - было как-то неловко. Раз уж сказала «ДА» – пусть живет.

Первым делом понесли к лотку с наполнителем. С мужем в четыре руки копали-шуршали в надежде, что до Него дойдет, что требуется сотворить. Он оказался на редкость смышленым. Покрутился-повращался на тонких кривых лапках и сделал свое «черное дело». Его смышленость очень порадовала. Пусть видом неказист – зато умен!
Новая котовья жизнь понеслась…..
Спустя какое-то время мне на глаза попался «кошачий» гороскоп. Дескать, коты приходят в нашу жизнь не случайно. У каждого из них своя миссия, причем в зависимости от месяца появления в вашей жизни они выполняют свою узконаправленную задачу. Глупость – кто-то скажет, но…

Нашему новоиспеченному домочадцу согласно гороскопическому предписанию было уготовано прийти в дом и помогать в период ремонта или тяжелой болезни, причем по завершении миссии кот должен уйти, не задерживаясь более у людей.
Ремонт??? Да. У нас появилась новая «подержанная» квартира, требующая всяческих переделок. Тяжелая болезнь??? Вроде бы все здоровы и никаких намеков на недомогания нет.
Ремонт – так ремонт. Пусть помогает. Должен уйти после ремонта? Куда ему идти? Он же домашний - сидит дома «за старшего», на улицу не выходит. Вся «счастливая» жизнь проносится в режиме диван – подушка – окно – балкон – миска – ковер – мой халат.

Вскоре несерьезные гороскопические предсказания отошли в небытие и начался ремонт…..
А потом пришла болезнь….. Операция, обескураживающий и вводящий в ступор диагноз, горы таблеток, уколов, рентгенов, капельниц, процедур, больничный за больничным, слезы, отсутствие надежды,борьба за жизнь на грани отчаянья в течение 2-х лет, последующее пятилетнее замирание сердца каждый раз, когда идешь сдавать контрольные анализы….
И всегда где-то рядом был Он, когда спал в изголовье кровати, когда бежал по первому зову, когда «точил» халат, обосновавшись у меня на животе, упоенно впивая когти в недра сплетенных волокон ткани, когда сидел рядом, утешая меня всю в слезах после очередного неутешительного результата, когда…, когда…, когда….

Со временем Он отъелся, обзавелся роскошной шерстью, шикарным воротником-жабо, пушистым шелковым хвостом, стал красив, упитан, степенен. Это был уже не тот сосульчатый заморыш на тоненьких кривых ножках формой «X». Он удивлял замашками ба-а-арина, а также острым умом и смекалкой, свойственной, пожалуй, больше собаке, нежели коту. И вообще нам казалось, что Бог ошибся, раздавая «билеты» на землю. Небесный кондуктор случайно выдал Ему, стоящему в очереди за Судьбой Собаки, контрольный талон Кота.

Его жизнь не всегда была розово-пушистой. Иногда, бывало, он выхватывал за шкодничество, но никогда не держал зла, всегда все прощал, был не злопамятен. Прости меня, котеич! Я часто была не права!
Прошло время, болезнь отступила. И уже не так сжималось от волнения сердце, когда я шла сдавать контрольный анализ, уже стал притупляться страх, уже врачи вздохнули с облегчением, а вместе с ними и вся моя немногочисленная семья. А потом…
Он ушел…

Это заняло всего пару минут – неожиданных, гадких, подлых минут, трансформировавших то весеннее мартовское утро из солнечно-весеннего в мрачно-черное. Он умер у меня на руках…
Как выяснилось потом – скрытая болезнь сердца, никак не выдававшая себя, никак не проявляющаяся, убивающая за считанные секунды.
Сидя в пустой, покинутой пушистым смотрителем квартире, заливаясь реками слез, я думала о «кошачьем» гороскопе, о Его кошачьей миссии, о том, что Он «должен был уйти, сделав свое дело», о том, как это крохотное изъедаемое коварной болезнью сердце поменяло мое отношение ко всему кошачьему роду, да и много к чему….
Спасибо тебе, Моря!

Если Ты еще не исчерпал свои 7 кошачьих жизней и Тебе суждено в очередной раз посетить эту землю, если Ты захочешь вернуться к нам, то Тебе сверху видно, как нас найти. Приходи, точно так же, как Ты пришел в прошлый раз. Я верю, что когда-нибудь мы обязательно все встретимся. Пусть скажут, что это глупо, но мне так легче.

PS: Решили на семейном совете подобрать бездомного котенка, когда боль поутихнет…. Или он нас…. Может быть это будет Он?

Краткость-сестра таланта.

hemingway

Однажды Эрнест Хемингуэй поспорил, что сможет написать самый короткий рассказ, способный растрогать любого. Он выиграл спор: «Продаются детские ботиночки. Неношеные» («For sale: baby shoes, never worn»). С тех пор его опыт не дает покоя экспериментаторам слова: многие пытаются заключить целую историю в 6 слов, способную тронуть и удивить читателя (в переводе может быть на слово больше или меньше).

  • Незнакомцы. Друзья. Лучшие друзья. Любовники. Незнакомцы.
  • «Вы ошиблись номером», - ответил знакомый голос.
  • Пассажиры, сейчас с вами говорит не капитан.
  • Я встретил родственную душу. А она - нет.
  • Продаю парашют: никогда не открывался, слегка запятнан.
  • Это наша золотая свадьба. Столик на одного.
  • Сегодня я снова представился своей матери.
  • Путешественник еще подавал сигналы. Земля - нет.
  • Я принес домой розы. Ключи не подошли.
  • Моя мама научила меня бриться.
  • На разбитом ветровом стекле было написано «Молодожены».
  • Наша спальня. Два голоса. Я стучусь.
  • Я спрыгнул. А затем передумал.
  • Мое отражение только что мне подмигнуло.
  • Извини, солдат, мы продаем ботинки парами.
  • Он кормит из бутылочки убийцу своей жены.
  • Воображал себя взрослым. Стал взрослым. Потерял воображение.
  • Хирург спасает пациента. Пациент благодарит бога.

Удача для черта.

Мефифуфель в десятый раз перечитал повестку: "Явиться для отбывания обязательной альтернативной службы в Адскую Канцелярию по месту жительства".
– Ну вот, опять то же самое, – вздохнул черт и раздраженно цокнул копытцами по полу из затвердевшей лавы.

– Сынок! – послышался с кухни голос мамы-чертихи. – Я тебе уже собрала все необходимые вещи, ну-ка быстро выметайся отседова!

– Да мам! – поспешно ответил Мефифуфель. – Уже ухожу. Невысокий толстенький черт торопливо зацокал копытцами к выходу.

– Увидимся через два года! – крикнула ему в след родная мама, и не удержалась от радостного смешка. – Через долгих два года, которые ты проведешь наверху!

– Я тоже тебя люблю мам, – с ноткой легкой обиды в голосе ответил Мефифуфель, и тут же получил тяжеленной сумкой в лоб.

Конечно, сам виноват – проявил непозволительный сарказм. Мефифуфель не удержался и расплылся в довольной улыбке. Его улыбка стала еще шире, когда он отошел подальше от родной пещеры и открыл сумку: кирпичи. Конечно, мама всегда знает, чем напакостить своему нелюбимому ребенку.

Адская Канцелярия процветала. Еще при входе Мефифуфелю пришлось выложить все свои карманные деньги на взятку охраннику, чтобы тот пропустил его без очереди, а, безусловно, ценные кирпичи достались секретарю. Для Канцлера у бедного черта ничего не осталось и, наверное, именно поэтому сегодня главный черт был особенно зол.

– Так, так, так, – засверкал он огромными глазищами (по слухам, его папой был сам Вий!) Мефифуфель поспешно изобразил соответствующий своему положению испуг.

– Черт Мефифуфель явился по повестке… – проблеял он.

– С опозданием на два месяца! – оборвал его главный черт, и с силой стукнул по столу огромным кулаком. – Скрывался! Что ж…молодец, конечно, но некоторые и по десять лет увиливают, так что пара месяцев – это не серьезно…

– Так я это… – попытался оправдаться черт.

– Молчать! – взревел канцлер. – Дело этого ничтожества на стол! Перед ним буквально из ниоткуда появился одинокий листик.

– И все?! – поразился канцлер. – Не густо. Хотя погодите-ка…двадцать девять призывов в течение трехсот лет, и ни одной купленной души?! Мефифуфель, да ты неудачник, как я погляжу! Мефифуфель понурился.

– А ты знаешь, что бывает с неудачниками? – Канцлер расплылся в жуткой улыбке (говорят, эта фирменная улыбка досталась ему от деда по материнской линии – Джаббы Хатта).

– Знаю, – судорожно сглотнул Мефифуфель. – Ссылка на работу в нижние уровни…

– Пожизненная ссылка, – злорадно заметил главный черт. – Но ты можешь избежать ее, если в этот призыв добудешь чистую душу.

– Чистую?! – ужаснулся Мефифуфель. – Где же я сейчас найду чистую душу?!

– Твои трудности, – отмахнулся канцлер. – Брысь отсюда на землю, и если не принесешь душу через два года…то можешь молиться хоть самому дьяволу, хоть тому, чье имя негоже произносить в культурных местах.

Канцлер щелкнул пальцами, и Мефифуфель исчез во вспышке света. На полу остались два копытца, хвост и маленькие рожки.– Идиот, – вздохнул Канцлер. – А еще выходец из знатного рода...

Выходец из знатного рода по прихоти Канцлера, или просто по чистой случайности, появился ровнехонько на проезжей части, и был тут же сбит грузовиком. Поскольку тела чертей попадающих на землю ничем не отличались от человеческих, последующие двадцать три месяца и двадцать восемь дней бедный Мефифуфель провел в больнице, лежа в коме.

– Райские кущи! – выругался Мефифуфель, с трудом разлепив глаза. – Где я?

– В больнице, – охотно объяснил человек в белом халате.

Умозаключения не до конца пришедшего в себя черта были просты: Больница…. Боль… Боль!? О ужас! Я попал в ссылку на нижние уровни!

– Не нервничайте вы так, – посоветовал человек в белом халате, узрев в глазах пациента зарождающийся огонек паники. – Все будет хорошо, вы пришли в себя после долгой комы…

– Комы? – переспросил черт.

– Да комы. Вы пролежали в ней почти два года…

– А! – Мефифуфель вскочил с кровати, но запутался в простынях и грохнулся на пол.

Пока бедный черт поднимался с пола, человек в белом халате наблюдал за ним с мягкой отеческой улыбкой.

– Мефифуфель, Мефифуфель, – вздохнул он. – Ты все такой же неудачник…

– Откуда вы знаете мое имя?! – взвизгнул черт. И уже спокойнее: – Мы знакомы?

– Нет, не знакомы. Просто я читал ваше личное дело.

Черт припомнил личное дело, появившееся на столе Канцлера. Да уж, тут и читать-то особо нечего – один жалкий потрепанный листик.

– Едва ли вы нашли в нем что-нибудь интересное, – сказал черт, внимательно присматриваясь к говорившему.

Как ни странно, человек в белом халате оказался доктором. Черту потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать зрение… но лучше бы он его не фокусировал: блондин, голубоглазый, смазливый, да еще и с нимбом над головой… Мефифуфель едва сдержал рвотные позывы.

– Ангел, – простонал черт. – Тебе чего от меня надо?

– Мне от тебя? – удивился ангел. – Ничего. Это скорее тебе нужна моя помощь.

Черт незаметно ущипнул себя. Чтобы ангел предлагал помощь черту? Может, он еще в коме, и ему все это снится?

– И чем же ты мне можешь помочь? – подозрительно спросил черт.

– Если я не ошибаюсь, тебе до завтра нужно заполучить чистую душу?

– До завтра, – эхом повторил Мефифуфель. – Ну что за невезение…

– Да, надо же было такому случиться… переместиться прямо на проезжую часть под колеса грузовику…

Черту показалось, что в голосе ангела послышались нотки сарказма. Может, он все это и подстроил? Нет, бред. Это не их методы…

– Издеваться будешь? – буркнул черт. – Что-то не замечал я раньше за вашим братом таких привычек.

– Что ты, что ты. – Глаза ангела просто-таки засветились искренним сочувствием. – Наоборот, меня послали сюда, чтобы помочь тебе. И этого послали? Забавно, что ад, что рай, а методы сходные…

– Это я уже слышал, – отмахнулся черт. – Помощь-то где твоя? Ты мне мозги не пудри, говори по существу.

– Конечно, – послушно сказал ангел. – Все просто. Я могу выполнить любое твое желание. При условии, что оно не будет прямо или косвенно наносить кому-либо вред.

– А взамен? – моментально среагировал Мефифуфель.

– Ой, да сущая безделица…

– Хмм… – черт почесал то место, где у него раньше рос хвост. – На нашем профессиональном сленге «сущей безделицей» всегда называли душу…

– Ну вот, ты и сам все прекрасно понимаешь, – обрадовался ангел.

– Нафига тебе моя душа-то? – изумился черт. – Она ж уже не первой свежести…

– Ой, да ладно, – отмахнулся ангел. – Пол тысячи лет в отстой…чистилище, и будет как новенькая.

– Условия? – деловито поинтересовался Мефифуфель, в котором тут же проснулся инстинкт торговца.

– Желание исполняется сейчас, душа поступает в наше распоряжение ровно через триста лет.

Черт прикинул…и решил, что триста лет пройдут еще не скоро, а вот сослать в нижние уровни могут уже завтра…

– Согласен, – махнул рукой черт.

– Желание?

Мефифуфель задумался на пару минут, хотя, в принципе уже знал, чего хочет.

– Мне бы душу бы чистую, – мечтательно сказал он.

– Э нет, – покачал головой ангел. – Таких желаний не выполняю. Выбирай что-нибудь нейтральное.

Черт замолчал минут на пять, размышляя над желанием и очень кстати вспомнил, что его частенько называли неудачником. А что, чем не желание?

– Я хочу стать чертовски удачливым, – наконец произнес он. Теперь задумался ангел.

– Это можно устроить, – медленно проговорил он. – Но придется добавить еще одно условие.

– Что еще за условие?! – взревел черт. – Мы так не договаривались!

– Тогда загадай другое желание, – пожал плечами ангел.

– Нет! – уперся черт. – Я хочу это желание. Ладно, говори свое условие.

– Перед тем, как будет срабатывать твоя удача (срабатывать она будет, скажем, по щелчку пальцев), ты должен будешь делать один добрый поступок.

– Добрый поступок?! Я?! Да меня с таким грузом просто-напросто обратно в ад не пустят!

– Твои трудности, – раздраженно сказал ангел. – Так ты подписываешь договор?

– Подписываю, – не задумываясь ответил черт.

Перед Мефифуфелем тут же появился договор на одном листике. Черт внимательно перечитал текст, и с удивлением признал, что его действительно не пытаются обмануть.

– Подписывать кровью? – полюбопытствовал черт.

– Лучше ручкой, – брезгливо поморщился ангел. – Вот здесь, в графе «продавец».

– Что за времена пошли? – ворчал себе под нос черт, подписывая договор. – Ангелы скупают души… и у кого? У чертей! Однозначно, мир сошел с ума.

Он передал договор ангелу, тот его перечитал, и поставил свою подпись. После этого лист договора моментально сгорел синем пламенем.

При выходе из больницы Мефифуфеля встретил лимузин. Дело в том, что хозяин грузовика, сбившего черта оказался весьма богат… и чувствовал себя виноватым перед сбитым человеком. Он оплатил лечение, лимузин, гостиницу, и прочие приятные мелочи. Повезло? Конечно же. Вот только черт не очень радовался этому, потому что рассчитывал на удачу несколько иного рода, ведь не ради же какого-то номера в гостинице он перемыл все полы в больнице. И тут началось: Он перевел через дорогу старушку – выиграл в лотерею телевизор. Пожертвовал телевизор детскому дому – выиграл машину. Подарил машину бедному писателю фантасту – выиграл миллион.

Отдал миллион прохожему – к нему прицепилась какая-то девушка. Красавица, конечно, но черту было не до этого.

Зашел в магазин – стал миллионным посетителем и получил целую корзину какой-то косметики. Зашел в туалет – получил бесплатный рулон туалетной бумаги на память.

Что за фигня? – размышлял Мефифуфель. – Почему все действие удачи ограничивается материальными ценностями? Мне нужна чистая душа!

Но сколько черт не ходил по городу, чистой душой нигде даже и не пахло (для чертей чистые души воняли примерно так же, как сами черти воняли для ангелов).

– Идиотизм, – вздохнул черт. – Что за времена пошли? Ни одной чистой души…

– А ты что хотел? – поинтересовался появившийся рядом ангел.

– Я хотел найти чистую душу, подписать контракт и с грязной совестью отправиться домой, в ад.

– И ты полагаешь, что я бы тебе помог в этом? – искренне изумился ангел.

Мефифуфель не стал уточнять, что надеялся надуть ангела, как обычно поступал с людьми, а в результате почему-то надули его.

– Неужели здесь нет ни одной чистой души? – спросил черт.

– Конечно же есть. – Ангел лучезарно улыбнулся. – Ты просто не там ищешь.

Черт задумался. Действительно, может быть, он не там ищет? Но он-то надеялся на удачу… а она (удача) явно не собирается помогать ему в этом деле. Получается, что у черта нет никаких шансов, ведь найти чистую душу – это только первый шаг. Ее еще нужно купить… а это, пожалуй, посложнее будет. Хотя… ведь рядом же есть одна совершенно чистая душа…

– Слушай, – черт посмотрел на ангела умоляющим взглядом. – А давай ты мою душу заберешь сегодня, а?

– Сегодня? – удивился ангел.

– А что? Я не хочу торчать в нижних уровнях триста лет, лучше уж сразу в чистилище, чего зря время тратить?

– А ведь это мысль, – согласился ангел. – Подготовить договор?

– Подготовь, – пожал плечами черт. – А я пока пойду еще прогульнусь, вдруг повезет… Оставшийся день черт старательно совершал добрые дела. Ближе к полуночи перед порядком уставшим чертом появился ангел.

– Я смотрю, ты провел время с пользой, – заметил ангел. – За один день сделал больше добрых дел, чем за всю свою человеческую и чертову жизнь.

– Конечно, – буркнул черт. – Я очень рад, что тебе понравилось.

– Вот тебе договор, внимательно перечитай его, – ангел протянул Мефифуфелю листик.

– Я тебе и так верю, – отмахнулся черт. – Сомневаюсь, что ангелы умеют обманывать. Давай сюда свою ручку. Черт подписал договор и незаметно щелкнул пальцами.

– Замечательно, – улыбнулся ангел взяв из рук черта договор. – Сейчас мы с тобой отправимся в одно очень хорошее место… Ангел заверил договор, и он (договор) исчез в синем пламени.

– Да уж, сейчас мы отправимся в очень хорошее место, – Мефифуфель победно улыбнулся.

Канцлер сидел за столом, и внимательно перечитывал договор.

– Что ж, Мефифуфель, на этот раз ты проделал хорошую работу. Черт радостно улыбнулся

– Вот только что-то от тебя стало немного пованивать, – заметил главный черт.

– Это от длительного общения с ангелом, – отрапортовал Мефифуфель, стараясь сдержать мелкую дрожь в коленях. Канцлер медленно кивнул.

– Ладно, можешь быть свободен до следующего призыва.

Мефифуфель вышел из Адской Канцелярии самым счастливым чертом на свете. Мало того, что он похудел за то время, пока лежал в коме, и так удачно продал свою душу в рассрочку, так еще и купил душу ангела (!), который по глупости (а точнее, благодаря чертовской удачечерта) не посмотрел, что ставит подпись не в ту графу.

Теперь ангел отправлен в нижние уровни на «исправление», и Мефифуфель, между прочим, через триста лет все равно должен будет отдать ему душу. А поскольку сам ангел стал собственностью Дьявола, то и душа черта через триста лет станет принадлежать Дьяволу. Вот ужас-то, особенно если учесть, что она и так принадлежит ему уже добрые четыре сотни лет.

Мефифуфель расхохотался. И это его называли неудачником? Теперь-то он сможет развернуться….вот только какие добрые дела в плату за удачу можно делать в аду?

Выписка из личного дела черта Мефифуфеля.

От своего тридцать первого призыва черт М. уклонялся почти двести лет, поставив тем самым адский рекорд. За эти двести лет добился высокого положения в адском обществе, но впоследствии был сослан на исправительные работы в нижние уровни за подозрительную склонность к добрым делам…

Промысел Божий. Рассказ.

В 1913 году я во второй раз гостил в Оптиной Пустыни.
Меня поместили с одним иеромонахом, студентом Казанской Духовной Академии, о. А., в скиту.
Как то, выходя на литургию, мы забыли взять ключ и захлопнули за собою дверь; она механически заперлась, и чтобы ее отворить, нужен был особый винтовой ключ.
Что делать? Не разбирать же стекло в окне?
После литургии рассказали эконому о. Макарию о нашей оплошности.
Он был человек молчаливый и даже немного суровый. Да в экономы в монастыре и нельзя выбирать мягкого и любезного – слишком расточал бы добро.
Ничего не сказав, он взял связку ключей и пошел к нашему жилищу. Но оказалось, что сердечко подобранного им схожего ключа было меньше, чем горлышко нашего замка. Тогда он поднял с полу тоненькую хворостинку, отломил от нее кусок, приложил к сердечку ключа и стал вертеть... Но сколько мы ни трудились, было напрасно, ключ беспомощно кружился, не вытягивая запора.
– Батюшка, – говорю я ему, – вы, видно, слишком тоненькую вложили хворостинку! Возьмите потолще, тогда туже будет!
Он чуточку помолчал, а потом ответил:
– Нет, это не от этого... А от того, что я без молитвы начал.
И тут же истово перекрестился, произнося молитву Иисусову.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».
Начал снова крутить с тою же хворостинкою, и замок сразу отперся.
После я и на своем, и на чужом опыте много раз проверял, что употребление имени Божия творит чудеса даже в мелочах. И не только сам пользовался и пользуюсь им доселе, но и других, где можно, тому же учу.
Вот другой пример.
Был я на одном съезде христианской молодежи в Германии. Начали устраивать церковь.
Молодой человек, по прозвищу «Шу-шу» (сокращенно – Шура-Шурович, Александр Александрович) развешивал иконы на стене.
Здание было каменное. Ударит он молотком по гвоздю, а тот и согнется – на камень попал. Вижу я неудачу его и говорю:
– Шу-шу! А вы бы перекрестились да сказали бы «во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Вот тогда у вас дело пойдет.
Он поверил. Смирился. Ведь молодому-то не так это и легко. Перекрестился, упомянул имя Божие, наставил гвоздь в другое место, ударил молотком и попал в паз. И дальше вся работа пошла удачно.
Рассказал я этот случай как-то недавно в кружке знакомых. Спустя несколько дней одна женщина, вдова К., недавно потерявшая мужа, рассказала мне: «Пришла я после вашего рассказа домой и ложусь спать. А у меня давно уже бессонница... Нервы сдают, видно. И вдруг я вспомнила – вы велели поминать имя Божие даже и в малых вещах. И сказала я себе: «Господи! Дай мне сон!» И даже не помню, кажется, сию же минуту и заснула. А до сих пор долго мучилась бессонницей.»