хочу сюди!
 

Людмила

49 років, риби, познайомиться з хлопцем у віці 46-60 років

Замітки з міткою «иисус христос»

Иисус Христос (продолжение)

Анри Дидон

Критика и история в жизнеописании  Иисуса Христа (продолжение)

VII

Анри Дидон, Иисус Христос Историческая критика не должна исследовать только письменные источники и их авторов, свидетельства и свидетелей, она должна оценить и содержание книг и документов, факты и учение, которые передаются в них.

Какие факты и учения рассказаны, изложены в четырех Евангелиях и образуют сущность сообщений каждого отдельного свидетеля? Факты жизни Иисуса, религиозное учение, которое Он насаждал среди своих учеников, а через них и в общем человеческом сознании.

Но все факты,— я говорю не о некоторых только, а обо всех важнейших, без исключения, начиная от рождения Иисуса до Его отшествия из этого мира,— есть факты чудесные. Все Его учение о Своей личности и природе, нравственный закон и торжественные объяснения, которыми Он открывает Свое служение делу и Свои отношения к Отцу, пославшему Его, и человечеству, которое Он уготован спасти, недосягаемо для разума; оно по своему существу пророческое, ибо выражает истины выше опыта и умозаключений человеческих. Оно может быть принято только верой, и его истинность может бьггь оправдана только чудесами и явлениями, порождаемыми им в душе верующего.

Евангелия представляют одну непрерывную нить пророчеств и чудес. Этого нельзя ограничивать в них, нужно признать это решительно и бесповоротно.

Я достаточно знаком с нашим веком, чтобы не знать его явного отрицания чуда, всего высшего и невидимого, и недоверия к свидетелям этого. Такое застарелое отрицание и недоверие составляет одну из характерных черт современного неверия. Причины, из которых они проистекают, сложны и глубоки, они потребовали бы долгого и глубокого анализа, который не входит в задачу моего Введения. Замечу только, что великий прогресс опытных наук, поистине чудесное приложение их, не остались без влияния на умственное и психическое состояние нашего поколения.

Одностороннее развитие точных и естественных наук поглотило дух в материи; от материальных сил просят объяснения всего; мало-помалу стали ни во что считать все, что находится вне их, и если, вынуждаемые необходимостью найти нерасторгаемое единство в высших познаниях, отыскивали всеобщий принцип, который господствовал бы над природой и человечеством, то слепо искали его в той и другом, вместо того, чтобы видеть его выше природы и человечества. Отсюда — позитивизм, материализм, пантеизм; они тяготеют над более или менее многочисленными умами тех, кто воспитывает других, и их тайный союз увлекает бессознательно толпу. Эти три системы образуют вид распространенной атмосферы, в которой движется и дышит человеческая масса нашего века.

Говорить о чуде и пророчестве в такое время, которое гнетется под ярмом одностороннего убеждения, значит подвергаться насмешкам, причем вас не выслушают до конца.

Если я не колеблюсь делать это в силу созревшего убеждения и полноты моей веры, то я тем менее колеблюсь повергать чудеса и пророчества жизни Иисуса на суд и испытание критики.

Но существует разная критика, как и разное мерило.

Какая же критика истинная и верная — не та ли, которая одновременно оберегает законную независимость историка, истину фактов, исследующих древность документов и должное уважение к свидетелям?

Существует три элемента в человеческом духе: очевидные принципы, теории и верования. Принципы не подлежат анализу, они все сводятся к закону противоречия и тождества, причины или достаточного основания. В силу этих аксиом вещи нелепые и противоречивые факты без причины могут существовать только в воображении. Принципы не судятся, они сами судят системы и верования, измеряют всякую истину.

Теория есть совокупность приведенных в стройный порядок предположений, при помощи которых некоторые образованные умы пытаются объяснить происхождение бытия. Масса людская неспособна построить их; она может принимать их только пассивно, с более или менее слепым доверием. Они часто определяют индивидуальные верования и убеждения целого века. Но к нам ближе всего первые начала разума и верования.

Критика же может утверждаться только на трех основаниях: первоначальных истинах, теориях и верованиях каждого отдельного человека. Если она признает мерой верование, то будет иметь значение лишь для тех, кто принимает это мнение; и если она ссылается на отжившую теорию, то будет иметь значение лишь для приверженцев этой теории.

Если, напротив, она обращается к существенным истинам и неизменным законам разума, то она встретит всеобщее доверие, ибо разум, понимаемый в таком смысле, встречает доверие у всякого мыслящего существа.

Тот, кто судит о фактах и документах, в которые они занесены, сообразно с капризом своего времени и господствующим мнением, подвергается заблуждению, ибо время меняет капризы и разнообразит мнения. Тот, кто судит о них сообразно с своей теорией и своей маленькой философией, тоже ошибется, ибо никакая философия, как бы ни старалась она быть распространенной, не может служить мерой вещей и не содержит всей действительности.

Надо иметь основание более широкое и верное; но единственное основание, которое представляет всецелую гарантию этой двоякой точке зрения, заключается в основоположных, неизменных, вечных, решительных аксиомах.

Я прошу критику только при этом свете судить о всех евангельских фактах и чудесах; я жду с доверием ее приговора.

Эта критика не принадлежит ни веку, ни школе; будучи всеобщей и необходимой, она господствует над всеми теориями и временами. Она употреблялась всеми людьми, уважающими свой разум и не убивавших себя в скептицизме. Никто не может отказаться от нее, не отрекаясь наперед от собственной мыслящей разумной природы. Все зависит от нее: верования и религии, философские системы и науки, книги и документы.

Христианская религия, богословие, священные книга церкви Иисусовой не только не избегают и не боятся ее, напротив, они призывают ее; и я не колеблюсь утверждать, что они способны выдержать ее и устоять против критики разума, сведенного к его первым началам причинности и противоречия; ее неумолимый суд оставит только иудейский монотеизм, христианское богословие и священные документы Ветхого и Нового Завета. По мере того, как современный человек, отрезвляясь от пустых

модных теорий, станет отказываться искать в них мерила истины, он не станет обращаться более к Канту, Спинозе, Гегелю, Вольтеру или к какому-нибудь другому временному учителю; он обратится к высшему, к неотразимым истинам, которые составляют вечное основание его, и воздаст справедливость Тому, Кто пришел научить его природе и цели жизни, святому закону, с которым он должен сообразоваться, силе повиноваться ему, одним словом, всему тому, что просвещает и утешает, восторгает и укрепляет.

Ум, вооруженный истинной критикой, есть недремлющий и неподкупный страж границ истории; он беспощадно удаляет тех, кто хотел бы ввести в нее под видом действительных фактов капризы и свои фантастические мечтания; он изгоняет и срывает маску с обструкционистов, которые стремятся исказить область действительности, уничтожая подлинные факты, потому что они не носят клейма их теории или штемпеля их фирмы. История есть область, из-за которой идет теперь спор. Нельзя позволять узурпаторам захватывать ее и утверждаться в ней. Некоторым хочется превратить ее в полную собственность атеизма, пантеизма и материализма. Обязанность критики — оттолкнуть их. История должна принадлежать только чистому, незамутненному разуму. Ни одна задача не требует ума более широкого и свободного, беспристрастного и цельного.

Но вот о чем критика во имя чистого разума должна спросить себя. Сверхъестественные факты Евангелия, происхождение и рождение Иисуса, Его воспитание и видимое возрастание, божеская и человеческая природа, призвание, Его учение, законы, чудеса, борьба, образ жизни и поведения, смерть и воскресение — есть ли это исторические реальности, о которых должно рассказывать и которые должно изображать во всей подлинности? Речь идет не о том, чтобы исследовать, как могли все эти вещи произойти — подходят ли они под мерку нашего ума и согласны ли более или менее с нашими предрассудками и нашей культурой; речь идет о том, были ли они действительно?

Если они будут признаны, разум может попытаться понять и объяснить их, доказать величие и истинность их; он не будет уже иметь права уменьшать, отрицать, искажать и маскировать их. Неподкупный историк не смущается своенравием разума; он заносит с бесстрастным сознанием

то, что констатирует. Он не спрашивает себя, чудесен или нет, сверхъестественен или естественен факт, он его описывает так, как видит.

Все, что вправе требовать от него,— это быть добросовестным, неподкупным и правдивым свидетелем и так же принимать показания свидетелей добросовестных, неподкупных и правдивых. Он должен быть одинаково далек и от легковерия, которое принимает все, даже нелепости и басни, и от презрительного недоверия, которое отвергает свидетельство, если оно не подходит к его теории, науке и культуре,— что несправедливо называют разумом.

Предубежденный человек недостоин писать историю. Он всегда будет только фальсификатором.

Страницы: 1 2 3

Иисус Христос

Анри Дидон

Критика и история в жизнеописании  Иисуса Христа (продолжение)

IV

Анри Дидон, Иисус Христос Первым отличительным характером этих документов (Евангелий) служит строгое и точное соответствие их смыслу свидетельств. Они не рассматривают, не излагают идей, теорий, не объясняют, они рассказывают факты, передают слова, подтверждают их. Отсюда их объективность.


Автор исчезает в содержании. Если он показывается иногда, например, в прологе третьего Евангелия или в четвертом с крайней осторожностью, то это для того, чтобы объяснить, что он — только свидетель, который обо всем имеет сведения и видел или слышал то, о чем пишет.

Здесь не найдется выражения глубоких чувств, в которых распространялись бы писатели, изображая жизнь Своего Учителя. Нет энтузиазма, восторженного удивления, рассуждений от себя. Они вспоминают, вот и все; и они описывают свои воспоминания согласно тому, что внушает им
Дух или что они могут указать точнее с помощью других свидетелей.

Некоторые события поражали одних более, чем других; рассказ о них отличается большей подробностью, живостью, свежестью красок. Обстоятельства, при которых каждый из них писал, также были одной из положительных причин выбора фактов и бесчисленных речей, которые они могли видеть или слышать в жизни своего Учителя. Круг читателей, к которым они обращались, также немало содействовал разнообразию их творений. Они не могли говорить иудеям, отрицавшим мессианство Иисуса, то же, что и язычникам, не имевшим предрассудка иудейского, простым необразованным так же как и обращенным, напитавшимся иудейского или греческого гносиса, церквам, в которых иудеи старались соединить евангельскую свободу с законным рабством, как церквам, свободным от этих щекотливых вопросов. Тот, кто с первого часа был принят в тесный союз с Учителем, кто сосредоточивал в своей любящей душе лучшие надежды Иисуса, кто более, чем кто-либо другой, поражался беседами, в которых Он открывал Свою божественную природу, Свое вечное Сыновство, глубокие таинства веры и спасения Духом, очевидно, должен был вносить в свое свидетельство сладость, нежность, очарование, живость воспоминания, с которым не сравнится никто другой. Но все эти различия исчезают в истиннейшем факте и высочайшем единстве.

Все исходит от Иисуса в творении каждого евангелиста. Он, только Он Один живет, Его только Одного слышно. Нагорная проповедь, притчи, прения с фарисеями и саддукеями, наставления двенадцати апостолам и семидесяти двум ученикам, проклятие ложным учителям, предсказание
о разрушении храма и Иерусалима, неоднократно повторяемое объявление о своем будущем страдании и смерти, беседа Его с Самарянкой и Никодимом, торжественные уверения о Своем мессианском достоинстве перед лицом вельмож Иерусалимских в притворе соломоновом, чудесные объявления о Своей божественной природе, равенстве с Отцом, мессианском служении под символом горы Хорива, света праздника Кущей, всех великих событий иудейской истории и богослужения, которое имело к ним отношение, все — речь Иисуса. Предполагать, чтобы евангелисты, и особенно четвертый, ложно приписывали Своему Учителю беседы, заставляли бы Его говорить, как Тит Ливий римских полководцев, это значило бы отнимать у них единственное право, которое они все формально считали своим, не знать бесконечного уважения, которое они питали к Своему Учителю, противоречить без всякого положительного повода вселенскому непрерывному преданию, заставлять лгать того, кто говорил с торжественной настойчивостью о том, «...что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши о Слове жизни,— ибо жизнь явилась, и мы видели, и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам,— о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам...»1.

Таким образом ясно, как могли эти галилейские рыбари, эти необразованные натуры, писать книгу, подобную Евангелиям: они только вспоминали. Если бы они сочиняли диалог вроде диалога Платона или трактат вроде трактата Филона Александрийского, то поверили бы их гению; и гений их явился бы подозрительным. Они внесли бы свои идеи и свое творчество в произведение. Но они не знали ничего. Все, что можно отметить у них, это то, что под постоянным воздействием Иисуса они мало-помалу освободились от национальных предрассудков своего племени и восприняли в полной мере примеры и слово Своего Учителя. Собственно говоря, их не видно в их сочинениях; все в них — Господь их и Учитель.

Во многих случаях я, как критик, предпочитаю простого крестьянина острому и разумному академику.

Первый спроста скажет мне то, что он видел; другой пожелает объяснить мне это. Историка прежде всего интересует факт, а объяснение его приходит уже после. Во всякой гипотезе, прежде чем объяснять явления, важно констатировать их. Я не доверяю этой работе образованного ума: у него всегда пред глазами своя система. Он называет это усовершенствованным орудием. Не обманывается ли он? Ведь это усовершенствованное орудие служит для того, чтобы видеть то, что хотим видеть, и не видеть того, что несогласно с нами.

Свидетельский характер Евангелий покоится не только на нарочитой цели самих составителей, торжественно выраженной ими, но и главным образом на воле их Учителя: «Идите, говорил Он им, оставляя их, научить племена и наставьте их всему тому, что доверил Я вам. Я с вами до скончания века»2. «Вы же свидетели сему»3. «Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый, и  засвидетельствуете обо Мне в Иерусалиме и во всей Иудее, Самарии и до конца земли»4.

Их слово будет не простым воспоминанием, предоставленным произволу памяти и непостоянного сознания, оно будет оберегаемо, подтверждаемо Духом Иисуса, живущим в них и имеющим внушить им в тот час все, что нужно будет говорить5.

Так Церковь в непрерывном предании всегда смотрела на евангелистов.

Отсюда следует, что нельзя различать в их творениях элемента, принадлежащего собственно писателям, от другого, принадлежащего Тому, о Ком они пишут. Все, вышедшее из-под их пера, принадлежит Иисусу — будь то акт Его жизни или наставление Его учения. Акт может быть описан более или менее живо, наставление может быть воспроизведено более или менее полно или отрывочно, но то и другое — сполна часть жизни и учения Господа.

В этом весь секрет красоты, простоты, святости, бессмертной силы Евангелий.

В них отразилась не душа, ум, гений писателей, а душа, ум, гений их героя. Он в них живет, действует, говорит, чувствует, просвещает и освящает. Его сладость блистает и обнимает, Его прелесть чарует и привлекает, Его примеры увлекают; Его благость всегда сообщается. Идешь вслед за Ним, вместе с бедными людьми, составлявшими Его свиту, с грешниками и больными, у которых Он исцелял раны видимые и скрытые; можно слушать Его уроки, которые Он давал толпе, сесть вместе с ней на вершине  холмов Галилеи или на берегу ее озера, сопровождать Его в путешествиях и признавать вместе с верующими Его — Сыном Божиим. Никто не говорил с такой властью и не расточал столько благодеяний. Дружеское доверие к ученикам, прощание, последние беседы накануне смерти кажутся обращенными к нам самим; Его скорби видны во всей их ужасающей полноте; Его жестокая казнь повергает нас в плач подобно его друзьям при кресте. Чудесное торжество Его ободряет нас; и видя Его оставляющим землю во славе Своего вознесения, мы чувствуем себя исполненными надежды и силы, ибо Он оставляет нам, как и верным ученикам Своим, Духа, который победил мир и сделал из нас чад Божиих.

Эти письменные памятники сохраняют вечную жизнь, юность и свежесть. Они подобны Христу, о котором свидетельствуют. Он был вчера, существует ныне и будет завтра. Небо и земля пройдут, Его бытие, слово — никогда. Все страждущие пусть читают Евангелие, они найдут здесь
утешение; все любящие пусть прилежно думают о Нем — они научатся отсюда самопожертвованию; кто ищет блага, пусть спрашивает Его — он найдет здесь тайну всякой добродетели. Отчаявшиеся увидят в Нем спасение, и все мыслящие, если только они станут рассуждать о Нем от сердца правого и простого, увидят себя побежденными этой божественной мудростью, которая учит нас таинству Божию, открывая нам нищету человеческую и средство облегчить ее. Для какого другого знания стоит жить?

В истории существует два рода документов: одни — письмена мертвые, другие — живые; первые — действительные остатки народов, обществ, цивилизаций, исчезнувших племен, высеченных камней и столбов, пергаментов или свитков папирусов, покрытых иероглифами или буквами неизвестного языка, не принадлежат уже никому; они-то попали в общее достояние и не имеют уже живого духа народа для того, чтобы истолковывать их. Вторые остаются собственностью народа, общества, живой религии. Они писаны на языке, которым говорят и который понимают; они оберегаются в своей неприкосновенности теми, кто ими живет и знает им цену.

Все документы египетские, ассирийские, финикийские и др. принадлежат к первой категории. Евангелия занимают первое место во второй. Ни одна книга не заслуживает имени более живой, чем они.

То, что они передают, составляет самую жизнь миллионов совестей, мыслящих подобно им, направляющихся сообразно с ними, находящих в них утешение, надежду. Они явились в религиозном обществе, которое справедливо считает их своей собственностью, фамильным титулом, одним из драгоценнейших сокровищ. Это общество, которое под именем Церкви покрывает весь мир, представляет свое Евангелие всем; но ей только одной принадлежит право толкования его. Она — автор его, ибо оно вышло из нее. Кто лучше может понимать мысль книги? Не тот ли, кто составил ее?

Если нужно доказывать эту слишком простую и, однако, непризнаваемую истину, то я скажу тем, кто забывает ее, всем экзегетам, которые не хотят уважать авторитета Церкви и ее преданного учения для понимания смысла Евангелий: когда вы хотите объяснять мертвые документы, какому методу следуете? Вы пытаетесь восстановить народ, которому они принадлежат, вызываете, так сказать, его, воскрешаете его из праха, и когда вы увидите его живого пред собой, с его языком, нравами, учением, со всей его историей,— тогда уже отваживаетесь на чтение документа и робко делаете объяснение его, так как историческое воскрешение окончившейся цивилизации, умершего народа всегда бывает несовершенно. Но ведь евангельские документы — не мертвые документы, они принадлежат живому народу, весьма живому, который все увеличивается, говорит, сам изучает их, не перестает толковать их, читать и оживлять.

По какому праву обращаетесь с ними как с простым папирусом, открытым в гробнице какой-нибудь мумии, или как с древним пергаментом, забытым в архивах разрушенного города?

Если бы египтяне времен Рамзеса снова возвратились к берегам Нила, то, я полагаю, они были бы лучшими толкователями своих писаний: египтологам не будет затруднением признать это. При добросовестной критике и не ссылаясь на непогрешимый авторитет церкви католической,
который она имеет от Своего Господа в сохранении и объяснении веры, я прошу, чтобы обращались с ней, как со всяким живым и мыслящим обществом, и охотно признали, что она больше, чем кто-либо, имеет средство объяснять свои собственные книги.

Раз это право признано, я не вижу никакого затруднения прилагать к оставшимся живым документам, несмотря на их вековую древность, метод, состоящий в том, чтобы возвратить их той среде, которая создала их, и у нее заимствовать драгоценные начала для наилучшего понимания их.

Позволю себе пример. Есть у евангельских писателей одно знаменательное выражение, объяснение которого очень важно: это выражение — Сын Божий,— относящееся к Иисусу.

Новейшие критики, изучающие Евангелие как, например, Геродота или Тита Ливия, справедливо говорят, что этот оборот имеет различные смыслы и что он иногда употребляется в смысле переносном или нравственном и, с этой точки зрения, может относиться и фактически относится к людям.

И добавляют: в этом смысле нужно применять его к Иисусу.

Вопрос в том, как хотел сам Иисус, чтобы прилагали его к Нему, и каким образом апостолы придавали его Ему.

Этот вопрос должен решаться на основании факта и свидетельства. Церковь, хранительница предания апостолов, повторяя вместе и согласно с ними из века в век то, чему они учили, утверждает, что наименование Сына Божия всегда — со св. Петра, который первый дал Ему его, и до настоящего времени — было наименованием, заключающим в себе понятие сыновства не переносного и нравственного, а абсолютного — в тождестве одной божественной природы.

Что может доказать экзегетика в противовес такому свидетельству? Конечно, разум свободен отвергать веру в слово Церкви, как и в слово апостолов и Самого Иисуса; но я уже не понимаю того, что он скажет писателям самих книг, или — что то же — верным стражам этих произведений: вы не понимаете того, что пишете и что читаете. Поистине, что может знать он об этом?

Понимаемое в церковном смысле, выражение может казаться узким или оскорбительным для известных умов; но если Иисус принял его в смысле церковном, то историк должен только верно передать его, и он искажает историю, если отказывается от этого

Страницы: 1 2 3 4

Иисус Христос

Анри Дидон

Критика и истории я в жизнеописании  Иисуса Христа

Анри Дидон, Иисус Христос Иисус Христос — великое историческое имя, которому поклонялись и поклоняются племена и народы и во славу которого люди шли на подвиги и на смерть.

Иисус Христос известен всему миру. Даже среди дикарей, среди едва ли не выродившихся рас рода человеческого появляются неутомимые проповедники, возвещающие крестную смерть Христа и его божественное воскресение. И выродки человечества могут найти спасение в любви к Нему. Скептики современного общества и те признают Его неисчерпаемое милосердие к малым и слабым.

Гении минувших веков были бы забыты, если бы нам не сохранилась память о них в монументах: дворцах, обелисках и гробницах, или же в письменах: папирусах, пергаментах, глиняных пластинках, столбах и медалях. Иисус живет в самом сознании верующих, а вот письмена, свидетельствующие о Нем, являются несокрушимым памятником Его пребывания среди людей.

Церковь, основанная Им, прославляет Его во все времена и всему миру. Она познает Его, любит Его, поклоняется Ему: как Он вечно в ней пребывает, так и она в Нем. Христос — догмат церкви, ее нравственный закон, ее культ. Она учит всех — без различия и исключений, — что Он Единородный Сын Божий, вочеловечившийся, воплотившийся от Духа Святого и Девы; что Он сошел на землю, страдал и умер ради нашего спасения, чтобы своим воскресением победить смерть; что Он восшел на небеса к Отцу Своему, дабы и нам уготовать место около Себя; что Он придет судить живых и мертвых, даруя праведникам жизнь вечную и предавая грешников мраку и смерти духовной.

Символ этот является догматическим и вместе с тем историческим явлением, догматом веры и популярной историей Христа’, верующий может жить им. В кратких, простых и в то же время глубоких словах он учит, что величайшим событием в истории человечества является пришествие Христово; что Господь любит человека, ибо Он хочет спасти его от зла, и ради этого приносит Себя в жертву за него; что милосердие — высшая обязанность человека, так как Божественный Учитель страдал и умер любви ради; что человек должен делать добро, ибо Господь придет судить его; что он не должен бояться смерти, так как Господь победил смерть и тем самым уготовал человеку жизнь вечную.

Человек, верующий в это учение и во Христа, может спокойно совершать земное странствие. Он может расти и крепнуть под защитой такого оружия. Ничто не остановит его на пути. Последователи Христа сделались властителями мира не в грубом и материальном смысле этого слова — нет, не насилие проповедовал им Распятый Учитель,— но в смысле справедливости, милосердия, самоотречения, самопожертвования и нравственного достоинства. Сея эти добродетели, как семена жизни, они подготовляют и обогащают почву — душу человеческую,— и она делается способной к обработке и дает богатую и обильную жатву.

Но разум людей мыслящих не только доискивается смысла элементарных догматов, ищет объяснения их в пределах наших несовершенных и всегда ограниченных знаний, требует, чтобы отражались нападки враждебной христианству науки, философии или литературы,— но и желает также знать жизнь Иисуса Христа как Бога и человека во всех ее подробностях, слова, Им сказанные, законы, Им формулированные, знать, как Он учил, проповедовал, боролся, страдал и умер.

История Иисуса Христа есть основание нашей веры. Евангельское учение, богословие, христианская нравственность, культ, иерархия, Церковь — все зиждется на ней. Благодаря неустанным трудам отцов Церкви, учение Христа, Его наставления, культ и сама Церковь сделались малопомалу предметами изучения науки ясной, совершенной, организованной, отвечающей на законные запросы верующих, желающих быть людьми веры и науки.

Настоящий труд и задался целью идти навстречу этому глубоко нравственному требованию.

Приверженцы критической школы скажут: Христос, известный нам по догматам, по преданиям, по сказаниям Апостолов и Евангелиям, комментируемым согласно учению Церкви,— не есть и не может быть Христом историческим. Этот идеальный Христос, Богочеловек, воплощенное Слово, Христос, зачатие которого является непостижимой тайной, называющий Себя Единородным Сыном Божиим в отвлеченном и положительном смысле, творящий чудеса и говорящий так, как свидетельствует о Нем четвертое Евангелие, воскресший на третий день после своей смерти и пятьдесят дней спустя вознесшийся на небо — на глазах Своих учеников,— в действительности не жил никогда. Он существует только в благочестивой фантазии верующих, создавшей Его целиком, от начала до конца. Истинный же Христос, Христос, о Котором говорит история, родился, как все люди, жил, как они, и не творил чудес. Он только проповедовал высшую нравственность, основанную на религии, менее несовершенную, чем прочие, и погиб, как все великие реформаторы, от нетерпимости окружавшей Его среды. Он умер, как умираем мы все, не воскресал и не пребывает живым в Боге.

Вопрос о Божественности Христа служит предметом несогласия между выдающимися умами с самого Его пришествия и будет таковым для них вечно. Феноменом является уже то обстоятельство, что Иисус создал такую неразрешимую задачу, которая всегда будет волновать человечество. Я позволю себе высказать здесь только небольшое историческое соображение, обращаясь, конечно, к людям без предубеждений, к истинным критикам, к людям с широким и свободным взглядом на вещи.

Несогласие между догматом и историей предсказано пророками. Оно будет длиться до конца мира. Христианин скорбит о нем, но оно не смущает и не удивляет его: он видит в нем знамение своего Божественного Учителя. В то время, когда Апостолы, отвечая на вопрос Его, говорили Ты Христос, Сын Бога живого,— толпа, евреи, утверждали, что Он просто пророк. Находились и такие слепцы, которые называли Его богохульником и мятежником.

Когда Он оставил землю, Апостолы проповедовали о Нем в еврейских синагогах, называя его Мессией, Богочеловеком, исполненным премудрости и милосердия Божия; в то же время первые сектанты Назареи и эвиониты смотрели на Него только как на человека.

Несогласие это длилось веками, непрерывно. Языческий философ Цельс, не отрицая чудес, которые творил Христос, насмехался над Его учением, называя его нелепым, а Крест — позорным. Ориген, опровергая Цельса, возвещает божественность Учителя.

С той поры прошли века. Имя Распятого росло и распространялось, разрушая язычество, поглощая философские учения, низвергая царства, покоряя и завоевывая земли, смягчая нравы дикарей, создавая новый мир.

Кто же был прав? Евреи ли, предавшие Христа анафеме и убившие Его, язычники ли, как Тацит и Плиний младший, консул Вифинии, смотревшие на Христа и учеников Его, как на презренных сектантов, философы ли, как Цельс, нападающий на Него в своей безумной мудрости, или же Апостолы, поклонявшиеся Христу и видевшие в Нем Сына Божия?

Если бы Христос действительно был только человек, опозоренный и осмеянный евреями и язычниками, мог ли Он оставить по Себе на земле такой неизгладимый след? Могли Он основать религию, изменившую мир?

Явление это необъяснимо и служит неопровержимым доказательством того, что Христос был именно Тем, Кем Его считает Церковь.

Страницы: 1 2 3 4

Иисус. Истинная история (Jesus. The Real Story) Видео

Документальный фильм ВВС, основываясь на последних научных и исторических исследованиях, оживленных компьютерной графикой, раскрывает истинную историю жизни Иисуса Христа.

Удивительные научные и исторические открытия последнего времени бросают новый свет на его рождение, жизнь и смерть.

Читать далее »

С рождеством!

Мы живем по календарю, исчисление которого начинается от Дня Рождения Иисуса Христа (рождения Христова), значит, его день рождения выпадет где-то между 31 декабря и первым января. Однако православные «верующие» отмечают Рождество Христово на 7 дней позже, а католики (тоже как бы «верующие») – на 6 дней раньше. Итак, мы имеем три даты рождения этого мифического существа. Но ведь астрономический день должен быть только один, независимо от используемых календарей. Может быть, этого персонажа вообще не существовало, если никто не знает, когда он родился? Вот я, например, свой день рождения отмечаю всегда в один и тот же астрономический день, в какой стране бы я ни находился.

Истинное учение Христа!

Вероятно, что всем нам известный Иисус был одним из представителей Высокоразвитой Расы,
которая ранее принесла на Землю ценное зерно, в виде Человека Разумного!
Его Разум посетил планету в теле человека, дабы проведать сестер и братьев своих младших.
По мере инспекции цивилизации людей он выделил проблемы, и дал несколько сотен дельных советов тогдашним - слабоумным и жадным "детишкам"...)))
Узрев в нём, как в носителе Правды, реальную опасность - еврейские жрецы решили стереть ЕГО с лица планеты!(((
Хотели сделать "как лучше", а получилось как всегда:
 - Добро побеждает Зло!!!




"Самые маловерные из вас те, кто более других молятся и думают, что от того им более других дано будет. Ибо сами не разумеют, во что верят. Словно попрошайки, ни на что иное не способные, униженно молят об исполнении своих желаний. Что клянчите вы у Бога? Иль думаете, ошибался Он, послав вам то, что имеете, и поучать Его хотите, как ошибку ту Ему исправить должно? То значит - неразумен ваш Бог. По-что Его тогда Богом называете, зачем в Него верите и молитесь Ему зачем? Сами вы не знаете, чему кланяетесь. И мало в вас веры истинной. Говорю же вам, что быть маловерным хуже, чем не верить вовсе. Ибо Бога отрицая, к Богу придёшь. Потому как, в какую бы сторону на земле ни пошел ты, все равно к океану выйдешь. Но если слаба вера твоя, то не идешь ты никуда, лишь из стороны в сторону качаешься."

"Кого слушать и кому поклоняться ходите вы в храм? И кто самые почитаемые люди в нём? Книжники? Фарисеи? Первосвященники? Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники и хуже того. Ибо не хлеб и не золото ваше крадут, но саму жизнь вашу. Устами своими и языком чтут Бога, сердце же их далеко от Него отстоит. И уподобляются окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мёртвых и всякой нечистоты.
И затворяют те лицемеры Царство Небесное человекам, ибо сами в него не входят и хотящих войти не допускают. И любят, что бы люди называли их: учитель! учитель! А вы не называй их учителями. Они слепые вожди слепых, а если слепой ведёт слепого, то оба упадут в яму. И веками скрывают они ключи от истинных знаний и подменяют их полуправдой, которую наряжают в одежды Истины, а оттого она опаснее и страшнее, чем ложь."


46%, 6 голосів

0%, 0 голосів

54%, 7 голосів

0%, 0 голосів

0%, 0 голосів
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.

Рутина убийца.

Рутина – это то, что убивает дух и тело человека незаметно, медленно. Человек не замечая своей смерти, смерти своего духа,сметри своего инструмента для выживания, своего тела, постепенно искажается, как личность. 

Дикие животные, которые являются частью природы, никогда не сталкиваются с рутиной. Потому, что рутина – это не только повторение одного и того же, а это действия, для которых не предназначен ваш организм и душа. Это действия, которые затрагивают лишь малую толику ваших способностей, но повторяемые изо дня в день и из года в год, они откладывают пожизненный отпечаток на вашу личность и на ее способности. Действия повторяемые, но ограниченные по своей сути, вводят вас в многолетний сон и гипноз, как гипноз от движущегося конвеера. Вы помните, на уровне бессознательного, ощущения от этих действий, тогда как, ваш организм, и ум с душой, могут быть задействованы полно, целиком и без остатка, что и происходит с животными в их повседневных заботах.

 Действия дома в быту, на работе в узкой специализации и ощущения от этих действий, которые терзают душу человечества не одно столетие, сегодня, как нельзя больше, обострились и это связано с развитием технологий и новыми формами зависимости человека от машин. Они,  рутинные действия,  разбили личность человека на мелкие кусочки и разбросали их по ложным и ненужным адресам. Нашу жизнь и использование нашего тела, можно сравнить с тем, как, если бы вы забивали гвозди в стену скрипкой, вместо молотка. И в роли скрипки, в данном примере, выступает наш организм. А ведь он наследие миллионов лет эволюции. А что сегодняшний день вносит в его развитие? Все в живой природе целесообразно взаимосвязано и лишено лишнего. Из этого утверждения следует, что то, что человек имеет лишнего, не необходимого, лишает его чего-то необходимого, что следует из взаимосвязи всего. О взаимосвязи всего живого документально нам  рассказывает наука «биология».

Рутина произошла тогда, когда появилось рабство и охотники собиратели стали возделывать землю. Быть может вам жизнь животных покажется скучной и однообразной, в вашем умственном представлении. Но, вы сами знаете, что есть вещи, которые нельзя познать теоретически, без практики. Как давно живительный ток пронизывал ваши жилы, нервы во всю длину и целостность организма? Наверно это с вами случается иногда или однажды. А может эта целостность, и чувство энергии, обычное состояние животных и здорового человека? «В здоровом теле здоровый дух»- , как говорилось ранее. И то, что на первый взгляд может показаться скучным, это оценка вашего ума, с ограниченными сведениями, которые не открыты вашему не здоровому телу.

Аналитик биржи на кофеине и таблетках или домохозяйка с техникой для уборки дома, богач со свитой слуг и наслаждений или бедняк в глубоком рабстве и грубой работе с авитаминозами, любая модель человека в современном обществе, не соответствует тому, чтобы был задействован организм целиком и по своему назначению. У меня иногда такое чувство, что «цивилизация» состоит из приступов вдохновения, излишеств и серых, страшных будней и ненужных трагедий. Она стоит на алкоголе, кофеине, сахарозе, табаке, соли, сексуальной распущенности, тщеславии и ее душа – это зияющая черная дыра, которая не просто пуста, а затягивает в себя и пожирает все живое.

Человеку свойственно чувствовать себя частью чего-то большего – это его, по праву рождения, природное свойство и чему же или кому принадлежит его душа?Душа человека из «примитивного» племени, коих слава Богу, осталось еще,  принадлежит семье, лесу, обрядам со своим смыслом, глубоко вплетенным в выживание на природе. Племен осталось сотни и даже тысячи. Есть племена с сильно развитой обрядовой деятельностью, а есть с мало развитой обрядовой деятельностью, и, в них можно четко проследить зависимость человека от природы. Так вот, душа первобытного, как мы считаем, менее развитого человека, принадлежит миру, природе, духам умерших предков, которые привязаны к определенному месту. Эти явления, к которым привязана душа, они целостны, они гармоничны, и не  диссонируют с остальной природой и животными. Пусть такого человека мало тревожат условные построения систем, выдуманных современным человеком, или высшая математика, но эти люди не разбиты на части, как человек цивилизации. 

Кому же или чему принадлежит душа современного человека? Бесчисленным брендам, магазинам, материализму ( западное поклонение предметам), технологиям, накопительству, своему собственному самолюбованию. Но самое главное, что в этом нет гармонии и целостности. В металлическом мире много иллюзий и сладких пилюль, особенно о том, что судьба может кому-то подарить счастливый билет, в отличии, от людей природы, где все заранее определено наследством родных и землей. Счастливый билет получат единицы обманщиков, способных пойти на многое, ради него, а сколько тысяч и миллионов душ погибнет мечтая о прекрасном и созерцая розовую богатую гламурную славу избранных? И что потом? Куда денутся дети людей цивилизации, когда планета будет свалкой и мусорником? Или когда их тела и души будут расчленены на мелкие кусочки и разбросаны в неизвестном направлении.Что такое разбросаны? А то, что любое действие: езда на автомобиле, вертолете, тренажеры, современные развлечения, игры, или копание траншеи, все это записывается в нашей памяти, в памяти наших ощущений. Эта память не умирает. Ощущения - это наш инструмент чувствовать любовь, материнство, отцовство, единство, мир вокруг и необходимый инструмент для накопления информации о мире. Этот инструмент разбит и помнит много - много рутины или наслаждений, которые организм взял в кредит. А потом старые, немощные, с раздробленной душой люди, объевшиеся, созданными человеком, с неестественной концентрацией углеводов, продуктами, мы дряхлеем, оторванные от первоисточника, а после смерти ищем в темных беспорядочных снах дорогу и умираем, мы умираем для эволюции и живой жизни.

Интересно сказал Иисус Христос на эту тему:

 Не припасайте себе припасов на земле. На земле и червь точить, и ржавчина ест, и воры крадут, а припасайте себе богатство небесное (Мф. V I, 19). Небесное богатство ни червь не точить, ни ржавчина не ест, ни воры не крадут (Мф. V I, 20). Где будет богатство ваше, там будет и сердце ваше (Мф. V I, 21). 

     Телу свет - глаз, а душе - сердце (Мф. V I, 22). Если глаз твой темен, то все тело будет во тьме. Если же свет твоего сердца темен, то вся душа твоя будет во тьме (Мф. V I, 23). Нельзя служить вместе двум хозяевам. Одному угодить, другого обидишь. Нельзя служить Богу и плоти. Либо земной жизни будешь работать, либо Богу (Мф. V I, 24). Поэтому не заботьтесь о том, что будете есть и пить и чем одеваться. Ведь жизнь мудренее пищи и одежды, а Бог дал вам ее (Mф. V I, 25). 

     Посмотрите на. тварь Божию, на птиц. Они не сеют, не жнут, не co6ирают, а Бог питает их. Перед Богом человек не хуже птицы. Если Бог дал жизнь человеку, то сумеет и пропитать его (Mф. V I, 26). А ведь вы сами знаете, что, как вы ли хлопочите, вы ничего не можете для себя сделать. Не можете ни на час увеличить своего века (Mф. V I, 27). И об одежде зачем вам заботиться. Цветы полевые не работают, не прядут (Мф. V I, 28), а разукрашены так, что и Соломон во всей роскоши своей никогда так не разукрасил себя (Мф. V I, 29). 

     Что же, если Бог траву ту, что нынче растет, а завтра скосят, так разукрасил, то что же Он вас не оденет? (Mф. V I, 30). 

     Не заботьтесь и не хлопочите, не говорите, что надо подумать о том, что будем есть и чем оденемся (Мф. V I, 31). Это всем людям нужно, и Бог знает эту нужду вашу  

(Mф. V I, 32). Так и не заботьтесь о будущем. Живите настоящим днем. Заботьтесь о том, чтобы быть в воле Отца. Желайте того, что одно важно, а остальное все само придет. Старайтесь только быть в воле Отца (Mф. V I, 33). Так и не заботьтесь о будущем. Когда придет будущее, тогда будет и забота. Довольно зла и в настоящем (Mф. V I, 34). 

 Я не призываю всех сразу идти на природу и быть ее частью, потому что мы без земли, знаний и наследия. И к тому же, в цивилизации надо иметь когти, чтобы защититься от нее и ее почитателей, т.е. деньги, знания, средства. Но придет тот день, когда люди снова будут искать свое место на планете, в природе. Может через 100 лет или 200 лет. Моя позиция неодинока. Я встречала много новых течений и направлений, в образе жизни людей, которые частично отвечают позиции, что место человека  в природе, а не в цивилизации. И уже сегодня, мы можем искать островки знаний, которые сохранились издавна, искать пути и соединять мозаику информации в целую картину мироздания. 

«Судьба людей в руках дураков», как сказали участники рок группы «King Crimson», в своем произведении. Почему же все это случилось? Виной всему жажда наслаждений. Жажда повелевать рабами, но не работать. Такую жажду могут испытывать люди, которые не здоровы. Их мышцы не хотят работать, возможно вследствие отравления токсинами, а сердце не чувствует мир природы, оно огрубело от какого-нибуть стресса. Мышцы может быть не так и безвольны, как огрубели их чувтсва и ощущения. Они не чувствуют куда можно себя применить, выразив свою суть, наследие предков, саму свою серцевину до самого конца. Они, как птицы, потерявшие чувство ориентирования в пространстве. Всему виной болезнь и она распространилась в огромных масштабах. Носителями болезни бывают не только вирусы, но и энергии человека. Болеют души людей и их умы. Взаимосвязь умов и энергий людей проследил руский мыслитель В.И. Вернадский. Так же нам известно, из науки, о существование массового психоза. И как мы знаем из происшествий природы, то болезнью могут быть поражены и истреблены огромные количества живых существ. Матушка природа живая и движущаяся сила. Она содержит много проб и ошибок. Ошибки исправляет неумолимый ход эволюции. Можно долго искать причины болезни и это долгий путь, который нам предстоит.  Но все же, есть ли в человеке еще огонь? Есть ли зерно человеческого духа? Не хотим ли мы оказаться на обочине эволюции и погибнуть? 

НЕМНОЖКО Истории!


Сразу приношу извинения уверовавшим в Библию, как в догму...
Я, лично, верю в Высший РАЗУМ Вселенной, коей частью Мы и являемся!

Изображая Бога

Снять картину об Иисусе Христе есть давняя мечта многих матерых режиссеров. Но каждая попытка представить свою версию и видение оборачивается скорее грандиозным скандалом, чем славой и воплощением духовного и творческого порыва.
Изображая Бога
Что же касается актеров, то среди тех, кто набирался храбрости взяться за эту ношу – передать двойственность образа человека и сына Божего, библейского персонажа и исторической личности, были и такие, которые никогда не снимались в кино. Мы представляем самые яркие воплощения образа Мессии и центральной личности христианства. «Иисус Христос – суперзвезда»

Мюзикл «Иисус Христос суперстар» все именуют никак иначе как рок-опера. Эта адаптация одноименного произведения Эндрю Ллойд Веббера, которая вышла на экраны в 1973 году. Несмотря на критику со стороны некоторых религиозных групп, в целом, картина получила массу позитивных откликов. Кроме того, Иисус в картине предстает глазами Иуды как простой человек. В главной роли в мюзикле сыграл Том Нили, рок-музыкант, композитор и исполнитель. По иронии судьбы, Нили изначально пробовался на роль Иуды, рассматривая ее как прекрасную возможность сыграть персонажа, которого мало кто понимает. Однако, когда Бен Верин был выбран на эту роль роли, Нили подписал конкракт на участие в хоре, а также на дублирование Христа. Так Нили удалось получить главную роль в театральной постановке, которая состоялась в  Всемирном Амфитеатре в Лос-Анджелеса. Его коллега и близкий друг Карл Андерсон также участвовал в туре, и стал дублером Иуды. В 1974 году Тед Нили и Карл Андерсон получили «Золотой глобус» за исполнение ролей Иисуса и Иуды в фильме.   В 1964 году выходит фильм итальянского режиссера Пьера Паоло Пазолини «Эвангелие от Матвея». На роль Иисуса был выбран 19-летний испанец Энрике Ирасоки. Юный студент и уроженец Каталонии никогда не играл до этого, но многие критики оценили его исполнение, как лучший образ Иисуса. Его естественное воплощение различных состояний и настроений Иисуса почти поразительно. Тонкие переливы эмоций, очаровательная улыбка, актер словно рожден был для этой роли.  

    Роль Иисуса Джеймсу Кэвизелу досталась почти небесными муками. Съемки «Старастей Христовых» от Мэла Гибсона максимально были приближены к натуральным.  Ему пришлось тянуть  крест весом около 70 килограммов, испытать на себе вес плети, вывихнув при этом кисть. Ежедневное гримирование занимало около 8-ми часов, и это вызывало жуткие раздражения на коже, которые лишали актера сна. Вряд ли Кэвизел представлял себе такие рискованные съемки, учитывая еще и то, что, как он сам думал, этот фильм будет о виндсерфинге. Но при всем этом, сложно представить себе более мощную картину о двенадцати последних часов жизни Иисуса, и такого сложного рассуждения о божественном и человеческом…  

  Последнее искушение Христа 1988 году вышла экранизация книга греческого писателя Никоса Казандзакиса. Свою мечту снять фильм по этому роману исполнил Мартин Скорсезе. Уиллем Дефо впервые за свою карьеру столкнулся с таки сложным образом, потому как до этого актер исполнял преимущественно отрицательные роли. Картина достаточно иллюстративно и канонично следует Евангелию. Но после выхода на экраны со стороны различных христианских организаций было высказано много критики и протестов. Спустя 21 год Дэфо снялся в картине Ларса фон Триера «Антихрист», хотя в этот раз уже не на регилиозную тематику.

«Мастер и Маргарита»   Сергею Безруковук досталась роль Иешуи в экранизации самого нашумевшего, и, пожалуй, одного из самых любимых произведений Булгакова – «Мастер и Маргарита». «Это не Христос из Библии. Если мы начнем разбирать роман, то найдем огромное количество несовпадений с каноническими текстами. Что лишний раз доказывает: перед нами русская трактовка, сочиненная гениальным классиком. Персонаж Булгакова зовется не Иисус, его имя – Иешуа Га-Ноцри. И фильм Владимира Бортко – не пересказ библейской истории, как у Мэла Гибсона. Наша картина не претендует на «документальность». Никто никому на экране гвозди в руки не вбивает. Это мистерия. Вот у Гибсона я бы сниматься отказался». Многие утверждают, что роль Иисуса – это сомнительная удача, так как в ней нет, и не будет предела совершенства. Впрочем, как и нет предела трактовке и жажды поиска ответов на многие вопросы, существующие для человека тысячелетиями. Источник: LadyNews // А.П.

Урок истории

Откровение Иоанна Богослова: «Иудеи теперь уже сыны Дьявола и часть Антихриста». Revelation 2,9 " I know the slander of those who say they are Jews and are not, but are synagogue of Satan"
Тофи (глядя на обезьяну): Ты xоть знаешь что такое ассимиляция? (глядя в камеру) Это значит переспать с гоями, а это то, что ни я, ни ты, конечно же не xотим!
Обезьяна (продолжает настаивать): Я xочу, что бы мои дети ели альпийский шоколад (toblerone) и что бы они стали гоями. Мне надоело, мне скучно здесь, Тофи! Я xочу жить в Швейцарии с гоями и целыми днями есть шоколад.
Тофи (глядя на обезьяну): ОК дорогой, раз ты так сильно любишь Ешуя, тогда тебя придется заплатить как Ешуя!
Заставка: Распятие Ешуя
Тофи (глядя в камеру щуря глаза): Я Иуда Искариот.
Обезьяна (надрываясь) : Я Ешуя. Я xочу что бы вы все стали Христианами, ели свинину, альпийский шоколад и веселились. Эй телезрители, вы тоже этого xотите?
Тофи (взыхая): Вот из за этого я тебя и распну. Как ты смеешь поучать невинных евреев?
Сцена: Обезьяна на кресте, тофи забивает молотком гвоздь в руку обезьяне.
Обезьяна (надрываясь) : Мой Бог, почто ты меня оставил?
Тофи (продолжая вбивать гвоздь): Ты Нацист, Ешуя, ты Нацист!!!
Обезьяна (надрываясь) : Тофи! Нет Тофи! Я напуган! Я xодил по воде, я превращал сверчков в пирожные. Нет! Я не Ешуя. Это ошибка! Я Моисей, наш учитель, не надо гвоздей... Тофи нет!
Тофи (поучительно): Это только первый гвоздь, ты трус...Обезьяна (надрываясь) : Неееет! О Тофи... О Боже, нет, ааа-а-а-а, нет, нет, не-е-е......
Тофи (ухмыляясь): Начинает лупить обезьяну молотком по морде, (обезьяна вищит). Ой Вей приговаривает Тофи, лупит молотком в живот...Обезьяна (повиснув на кресте): кривляясь и дёргаясь испускает дуx