хочу сюда!
 

Александра

35 лет, стрелец, познакомится с парнем в возрасте 33-43 лет

Заметки с меткой «прошлое»

не хватает слов

...и что-то в душе кровит
и мне не хватает слов
приходится делать вид
а хочется делать любовь

А хочется как тогда
с разбегу, и брод/не брод
пусть падает на ребро
оброненный бутерброд

И ты говоришь "пока"
былого не удержать
изменчивы облака
поэтому мне не жаль

Но так не хватает слов
приходится делать вид
и силы черпать из снов
про время где нет обид

Отзвуки былых побед
чья память теперь хранит
и вроде ни смут ни бед
но что-то в душе кровит

Великая сушь

А вот почему все молчат о том, что нас в этом году ждёт пиздец какой неурожай? Осадков было очень и очень мало. Насколько я знаю, озимые почти все погибли, и их пришлось перепахивать.

Овощей-фруктов у нас уже давно своих нет – всё привозное. А вот экспортные зерновые потерять для нашей аграрно-сырьевой страны – тот ещё удар.

Какая-то бабка под моим подъездом громко возмущалась тем, что поехала в сэльо и всё пид воду заджала. Типа это какой-то подвиг. Между тем, поливное земледелие возникло ещё на рубеже мезолита и неолита.

Моя бабушка почти всю жизнь прожила в черешневом городе Мелитополе. Там с водой всегда было плохо. И мы носили с ней из колонки воду для полива. Носили эмалированными вёдрами на двенадцать литров.
«Под эту черешню двадцать вёдер».
«Под эту – тридцать».
Черешня, абрикосы, персики, виноград, яблоки. И розы. Много роз. Для бабушки розы и фрукты были маркером благополучия.
Дочь раскулаченного крестьянина с Урала. Из двенадцати крестьянских детей выжило трое. До старости дожила только она.

Вода в колонке была или рано утром, или поздно вечером.
Поливали дважды в неделю. Урожаю моей бабушки завидовали не только соседи, но и просто проходящие мимо. Потому бабушка держала двух цепных собак.

Такое.

Школоло

В школе мне было нормально. Потому я с удивлением смотрю на людей, которые вспоминают школьные годы или с лимбическим ужасом, или с трепетным придыханием.

В классе я был запасным лидером. Лидером среди середнячков. Мне всегда казалось непозволительной
роскошью тратить себя на всеобщую любовь и уважение. Быть активным лидером – это так утомительно.

На физкультуре я неплохо прыгал и бегал стометровку, но совершенно не умел подтягиваться, лазить по канату и вот это вот: десять кругов вокруг школы, где-то до третьего класса. В командных играх участвовал постольку поскольку. Вообще-то у меня было освобождение; я долго наблюдался у кардиолога из-за проблем с сердцем. Но и просто так сидеть в провонявшем потом спортзале на лавочке не хотелось. Потому, получается, любая физкультура была по желанию. По моему желанию. Итоговая оценка была чаще пять, чем четыре.

Меня не дразнили. Никакого буллинга. В школе у меня даже не было клички. У меня, худенького рыжего мальчика с заиканием по имени Антон не было клички. До сих пор удивляюсь, как так получилось.

И именно школа в лице двух учителей, информатики и рисования, определила мою будущую профессиональную деятельность как компьютерного дизайнера.

Учитель информатики – непростой советский негр – совершенно уникальный дядька. К нему и после школы вечерами ходили, и после выпуска. В своём кабинете и прилегающей каморке он чуть ли не жил сутками. Вместе курили, вместе выпивали. Выпивали чаще кофе, но иногда и портвейн.

Учитель рисования, ужасающе строгий, ненавидел, когда его предмет называли рисованием. Только изобразительное искусство. И он реально нам давал и рисунок, и акварель, и гуашь, и скульптуру. Мы делали кукол, мы осваивали шрифтовой и технический дизайн, петриковскую роспись, даже икебаны составляли. Но, повторюсь, строг и требователен был чрезвычайно. Настолько, что девочки, которые отличницы попой, а не талантом, боялись ходить к нему на уроки до слёз и уписивания.

Лучший друг всегда был один. За всё время учёбы они были разные, но всегда по одной штуке единовременно. И много знакомцев. Потом эту модель отношений в неизменном виде я перенёс на женщин.
Откровенных врагов как-то не припомню.

Дрался редко, но метко. Какие мальчиковые драки были в моё время? Взаимно потолкаться, взаимно схватиться за лацканы пиджаков, упасть, хорошенечко вываляться в пыли, траве и замереть, громка пыхтя, во взаимном удушающем. Но меня кто-то из отцовских друзей научил не заниматься этой всей ерундой, а сразу бить левой снизу в челюсть. Даже правильное место на челюсти показал. Ну я и бил сразу. На этом, обычно, конфликт исчерпывался. Смущало только то, что д'Артаньян бы первым не ударил.

Учился хорошо, всегда много читал. В одно время увлекался пиротехникой, в другое придумыванием комиксов, в третье – пёк тортики-печеньки. Вне школы плавал в бассейне «Динамо» и пел в хоре мальчиков «Крылья».
Как-то так.

Картье*

Не дарил мне колец,
иногда - бриллианты.**
Своенравен подлец,
а порою и крут.
Применял ко мне часто зло и эхо,
по простому пряник и кнут.
На любовь эпизодец вовсе не тянет,
трейдинг битва торговых систем.
Приручить, передать кому-нибудь хочет
любимейшую из схем.

* картье - название торговой стратегии
** бриллиант - паттерн технического анализа
____________
Етот подлец посвящал мне песТню

О сколько нам открытий чудных…

Вэдмэдына – так называли эту ягоду местные. Чем-то она похожа на ежевику, но светлее в красноту. И, когда  спелая – сладкая, почти без кислинки. Зато с горчинкой. Очень интересная ягода.

На входе в Старый лес её было так много, что отец даже варенье варил прямо на базе отдыха. Не впрок, а на сейчас поесть. Придешь с пляжа – ломоть свежего белого кирпичика, масло, это варенье сверху и запивать ледяным молоком. Фукакаягадость.

А лес реально старый, даже на квадраты не размечен. В бору, где боровики с тёмно-коричнево-бордовыми шляпками, все сосны стояли такой толщины, что мы вчетвером не могли обхватить. Мы – это я, мой отец, двоюродный брат и девушка. Моя девушка. Лет пять мне тогда стукнуло, что-ли. Ей – шесть.

Так вот, я нашоль. Эта ягода правильно называется – ежевика несская. Или куманика.

В прошлое...!

0.4.1.38.10. "В прошлое...!"

1к. Скоро отключат на*уй свет и станет дорога бумага, -
Народ вернется на сто лет, вот это будет супер шняга...
Компьютеров не будет уж, и остального, слышишь, хлама, -
Ведь электричеству конец, вернется книжная программа.

2к. Книги опять станут в цене, ведь это пища для ума,
Поэтому их покупать - снова настанут времена.
Книги, еда, одежда, обувь и керосиновые лампы...,
А остальное - ерунда, и нам не нужны будут штампы.

3к. Любить друг друга будут ночью, ведь днём все будут вновь пахать -
На земле вновь будут трудиться: сеять, сожать, копать и убирать. -
Вернутся снова все в село, приобретут все огороды,
Держать коров все захотят, как я держу какие годы...

4к. Скоро отключат на*уй свет - народ вернется на сто лет.
Быстрей бы это наступило, ведь я - пашу, а люди - нет.
Меня не то, что душит жаба, просто жены у меня нет,
Всё потому что девки в город все уе***и на сто лет.

Припев:
В прошлое - пора всем в прошлое,
Ведь настоящее - уж очень пошлое.
Людям энергию некуда девать, -
Приходится х***й им всем страдать.

Я тебе построю замок…

В детстве я очень любил строить замки из песка. Не фигуры акул, крокодилов или голых баб, а замки.
В то время мы каждое лето проводили на базе отдыха под Киевом. Тогда еще реки не поворачивали в Среднюю Азию, и мимо базы текла полноценная Десна. Потом её спрямили, сейчас там «старик» – старое русло. Которое с каждым годом всё больше зарастает и заиливается.

Но я не об этом. Река – это судоходство. Баржи, катера, «Ракеты» там всякие, да и моторных лодок хватало. После прохождения любого моторизированного плавсредства шла волна. Волны подмывали мои замки. Замки с башенками как у Гауди, хотя про него я тогда и слыхом не слыхивал.
Делались башенки так: набираешь в руку водно-песчаную эмульсию и льешь тонкой струйкой. Получалось что-то красиво-ажурное.

Другие поступали проще – вырывали в паре метров от кромки воды яму. Рыли или на глубину, где проступала вода, или просто напускали через каналец. На глубине двадцати сантиметров начинался серо-черный вонючий песок и глина. Вот из этого и строили. Фигуры акул, крокодилов и голых баб.

Мне плюхаться в этом теплом говнище было неприятно до брезгливости, я строил у кромки воды. Потому пришлось рано освоить технологию армирования и механику волноломов. Делал фундамент, армировал его водорослями, травой и прочим камышом. Волноломы лучше всего получались из живых пресноводных жемчужниц. Но они всё норовили уползти. Из их пустых раковин получалось хуже, но зато стабильно.

Это всё мне картинка напомнила:

И музыка.

Как я стал фашистом

Был я тогда катастрофически мал. Настолько мал, что прекрасно себя чувствовал, если лежал сверху на спинке сложенного дивана-книжки. Почти как кот, только не кот.
И случился тогда какой-то очередной Чемпионат Мира по футболу. А если конкретнее, то матч между сборной СССР и немцами. Какими конкретно – я не помню. По-моему, все-таки ФРГ. Но, может, и ГДР. Не суть.
И смотрели этот матч мой отец, приехавший в гости двоюродный брат, лет на десять меня старше, и сосед, у которого не вовремя сломался телевизор. И я, лежа на спинке дивана.
Тогда я всех делил на наших и ненаших. Ну, там, красные – это наши. Партизаны – это тоже наши. Штирлиц наш. Жиглов наш. В войне 1812 года французы – не наши. Все остальные – наши. В таком ключе.
А в том матче все болели за наших, а я болел за немцев. У наших форма была какая-то уродская. А немцы были в классной белой форме с контрастными геометрическими вставками. Цвет вставок не знаю, телевизор был черно-белый. То есть эстетствовать я начинал еще тогда.
Так вот, немцы тогда выиграли. А меня обозвали фашистом. И звали фашистиком еще пару месяцев после. Белобрысый, сероглазый, кость тонкая – вполне себе арийчик.

Совсем не в связи с этим, но болельщик из меня получился очень не очень. Футбол смотрю даже не каждый Чемпионат. То есть реже, чем раз в четыре года. А вот вчера посмотрел. Напомню, что телевизора у меня уже больше 18-ти лет нет. Потому пришлось повозиться с IPTV на компе. Поток зачем-то зарубали сразу два антивируса. Заработало только сразу после первого гола.

Со второго тайма даже Моя пришла смотреть. Говорит: «Спорт вообще залипучий. Я когда-то греко-римскую борьбу смотрела не отрываясь». Не устаёт меня удивлять.
А игра отличная была, мне понравилось.

Кстати, именно Хорватия выбила нашу сборную в отборочном туре, если что.

Пять гривен за смерда, Или сколько стоило по-маньячить в XIII в.

Причины происходящего сегодня зачастую принято искать в прошлом. Иногда такой подход дает свой результат. Да что там, чаще всего это и есть самый верный способ разобраться в хитросплетениях современных реалий.

Так вот, к чему я собственно веду. Корни сегодняшнего беспредела и безнаказанности среди мажоров и власть имущих, оказывается, лежат в глубоко седом тринадцатом столетии. А конкретно они исходят из такой книжонки, как «Русская Правда» (сразу оговорюсь, что название не имеет ни малейшего отношения к т.н. «российскому следу» или «руке Кремля»).

Читая выдержки из Уголовного кодекса, размещенного на страницах «Правды», ты словно изучаешь меню ресторана: практически любое криминальное деяние имеет свой эквивалент в денежных единицах. И не потому, что тогдашние законотворцы были прожжёнными коррупционерами. Это было нормой, этого не стеснялись и не считали денежную компенсацию своих низменных порывов чем-то аморальным. Каждый мог выбрать себе преступление по карману. И чтобы не быть голословным, приведу несколько примеров, взятых из «Русской Правды».

«Если придет на двор человек в крови или в синяках, то свидетелей ему не искать, а обидчик пусть платит продажи (штраф за преступление в пользу князя) – три гривны (по средневековому курсу гривна равнялась куску серебра весом около одной трети фунта).

Если кто ударит кого батогом, либо чашей, либо рогом, либо тыльной стороной меча, то двенадцать гривен продажи, а если обиженный, не стерпев того, ударит мечом, то вины в том нет».

Штраф этот опять же шел в пользу князя, хотя били и не его.

«Если кто поранит другому руку, и рука отпадет или отсохнет, или поранит ногу, глаз или нос, то платит виру – двадцать гривен, а потерпевшему – десять гривен».

На этом мелком деле князь имел в два раза больше, чем потерпевший. Оно и понятно, ведь судопроизводство всегда было затратным делом, нуждавшемся в адекватной компенсации. О справедливости, как всегда, речь не идет.

Но были и дела, на которых князь терпел явные убытки:

«Кто отрубит другому какой-либо палец – три гривны продажи, а потерпевшему – десять гривен».

Интересно, что и за палец, и за целую руку потерпевший получал одинаковые десять гривен, а князь на пальцах терял почему-то больше, чем в семь раз. Однако не будем разбираться в этих психологических тонкостях. Деды небось туго знали, что делали. Хорошо, что хоть продажи не скотом платились, как у дикарей из африканских прерий.

Поразительно другое: цены за убийство в общем счете почти не превышали цен за драки и моральные оскорбления. Вот прейскурант за убийства.

«Если убьют купчину немца в Новегороде, то за голову десять гривен».

Столь унизительно низкая цена за голову иностранного специалиста в дальнейшем, правда, была доведена до сорока гривен, и убийство интуристов, видимо, стало не всем по карману и не всем доступно, но все же цена была немного больше, чем удар чашей или рогом по отечественной морде.

«Если кто убьет княжого конюха, повара или подъездного – соок гривен за голову.

Если кто убьет княжого тиуна (приказчика, судью, дворецкого) – двенадцать гривен».

Судя по данным ценам, в прошлом хорошего повара было сложнее найти, чем профессионального дворецкого.

Дешевле всего стоили убийства рабочих, смердов и холопов – по пять гривен за голову. Вот где уж могла бы разгуляться рука современного серийного убийцы. Отсыпал князю пятьдесят гривен и ушел с головой в забой, не думая о сокрытии следов своих смертоубийственных деяний.

Кражи и ограбления тоже оплачивались всевозможными денежными штрафами. Причем эти штрафы не превышали двенадцати гривен. То есть упер из казны тысячу гривен, откатил чуть больше десяти процентов и строй дальше коварные планы по личному обогащению. И в Речь Посполиту бежать от преследований не надо, и браслеты на ноги никто вешать не будет.

Отсюда можно сделать вывод, что денежный штраф являлся единственным возмездием за всякое преступление. И конечно, такой закон, действующий в течение многих столетий отличным образом обработал сознание у людей, - кто имел побольше денег, тот мог не только своим ближним разбивать морды жердью или чем там угодно, но мог и убивать их и делать все, что ему заблагорассудится, - закон стоял на страже всевозможных мелких его интересов и душевных потребностей.

В общем, думается мне, нашим современникам необходимо обратить свои взоры на эту самую «Русскую Правду» и позаимствовать оттуда если не все, то хотя бы часть законов, чтобы кардинально реформировать наш несовершенный Уголовный кодекс. И жить нам станет еще легче, а весело то как будет – страшно даже представить.

Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
33
предыдущая
следующая