хочу сюда!
 

Таня

43 года, дева, познакомится с парнем в возрасте 35-50 лет

Заметки с меткой «история»

Внимай тому, что я говорю тебе.

«Внимай тому, что я говорю тебе,
Чтобы ты мог быть царем над землей,
Чтобы ты мог быть правителем стран...
Будь черствым в отношении ко всем подчиненным!
Люди остерегаются тех, кто держит их в страхе.
Не приближайся к ним, когда ты один,
Не полагайся на брата,
Не знай друга,
И да не будет у тебя доверенных лиц —
В этом нет никакого смысла.
Когда ты спишь, сам принимай меры предосторожности.
Ибо не находится друзей
В злой день.»
(Поучение фараона Аменемхета I, ок. 1991-1962 гг. до н. э., своему сыну Сенусерту)

Эдуард VII и его женщины



Принц Альберт и королева Виктория

Виктория и Альберт отчаялись: старший сын, наследник и будущий король был совершенно неуправляем. Преподаватели не могли с ним сладить: принц отказывался учить то, что было ему не интересно, мог встать в углу классной комнаты, кричать и топать ногами, а то и запустить в профессора камнем. Берти, как ласково звали его в семье (имя Альберт, данное ему при крещении, он сменит на Эдуард уже после коронации), особенно ненавидел точные науки. Но и с гуманитарными не слишком дружил: весь период древней истории был для него одним большим размытым пятном. А вот 19-й век, война с Наполеоном, события относительно недавние, интересовали его куда больше. Принц уступал в учебе своему младшему брату и даже сестре, правда, старшей. Его график был очень насыщенным: занятия начинались рано утром и продолжались до 18-19 часов. 
[ Читать дальше ]



Что делать с грузом памяти?

Давно собиралась пересмотреть старые фотоальбомы, но... их много, а времени мало.
Откладывала на долгие зимние вечера, но... это в глубоком прошлом вечера были долгими, а сейчас как-то все так стремительно проносится, что не успеваешь оглянуться, как пролетают годы. 
Решила, выйду на пенсию, просмотрю альбомы и другие семейные архивы... Заканчивается второй год пенсии и я, наконец-то (!!!) добралась до альбомов.

Вообще, если честно, я уже когда-то (лет 20 назад) просматривала их и тогда параллельно преследовалась цель как-то уменьшить их объем, но... скорее всего я тогда внесла в этот архив еще бОльший хаос.

Альбомов много, фотографий ужас, как много, много повторов, много некачественных, нарушена хронология, есть фото людей, которых я не знаю и про которых уже не у кого спросить и самое ужасное во всем этом то, что значительная часть фотографий приклеена (!!!), что катастрофически затрудняет реорганизацию.

Что такое много в цифрах - 13 альбомов (ага, именно 13), общий вес 25 кг... старые альбомы - страницы из толстого картона, переплет обтянутый дермантином или обивочной тканью, несколько альбомов самодельные, какие-то в приличном состоянии, какие-то просто страшные...

Вот уже недели две лежат эти альбомы на столе и я просматриваю и пытаюсь как-то преобразовать их... Удалила совсем уж некачественные фото, удалила повторы, подкорректировала хронологию, даже сократила количество альбомов до 12-ти.

Но все равно, удовлетворения нет... не знаю, что делать, не знаю, правильно ли я делаю то, что делаю...

Спросила у всезнающего ГУГЛа, что делать со старыми фотографиями - он мне предложил множество противоречивых рекомендаций - отдать в музей (ну может парочка и представляет ценность для музея); порвать и выбросить; нельзя рвать - выбросить целыми; нельзя выбрасывать целыми - надо сжечь (угу, очень живо представляю себя, жгущую фотографии devil ), отдать родственникам (ага, пусть они решают, что с этим добром делать lol , у родственников, кстати, практически такой же комплект уже имеется).

И это вообще-то сейчас речь идет только о старых фото - черно-белых, которые снимались на пленочный фотоаппарат и проявлялись и печатались собственноручно. А есть еще (даже не знаю сколько - не считала) новые альбомы с цветными фото, которые уже печатались в ателье... Вот закончу со старыми - займусь новыми, там фото значительно меньше, повторов практически нет, с хронологией почти порядок, но... там их тоже дофига...

А еще тьма фото в электронном виде - вот с этим что делать... они везде: на компьютере, на телефоне, на CD DVD дисках (ну, эти точно можно выбросить, т.к. уже диски вставлять некуда), на внешнем диске, на ГУГЛ-диске (ругается, что много, предлагает уже купить место).

А что вы делаете со своими фотоархивами? 
Где их храните, как избавляетесь от лишнего?
(что оказывается лишним?)


Ну и как же заметка без фоток - надо картинки!
Вот несколько раритетов:

 тут вроде без объяснений ясно


а это мои первоклассные



слева - телевизор, справа - только такой велосипед я смогла освоить, все остальные вели себя со мной неадекватно

Такие детские коляски были в 60х 



Это типа лабораторного занятия в мединституте. Что у них лежит на столе - я рассмотрела... Ну... медики... у них своя специфика... Лично мне такое "застолье" как-то не очень...



На таких машинах ездила скорая помощь в 1957 году...





Воздвиженка (Киев) в русских народных сказках и теперь

Есть в древнем Рус(ь)ском граде Киеве (сейчас он числится столицей банановой республики американского протектората Украина) места, издревле и накрепко вошедшие в русские народные сказки. Высоки (для той поры тысячелетнедавней) были терема князя Владимира Красно Солнышко и много там былинных богатырей зачекинилось (отметилось).
А дальше - ключ от интернетной свободы вам в руки! Имя ему VPN либо TOR.

Фак! История про ненадёжного мушкетёра

 

Фак! История про ненадёжного мушкетёра

storyofgrubas

На душе было хорошо, с самого утра шпарило долгожданное зимнее солнце. Я ехал в тёплой маршрутке, слушал в наушниках музыку, ждал весну и любовался мокрым снежным лесом за окном. До столицы ещё час, можно успеть выспаться. Даже девушки - громкие хохотушки, те что сидели передо мной, не могли помешать, ведь у меня хорошие наушники.

Вот, мы остановились и заскучали на железнодорожном переезде. В соседнем ряду справа оказался чёрный Порше Кайен. Водитель Кайена, молодой, белобрысый парень, разглядывал рекламные надписи на грязном боку нашей маршрутки, аж пока не встретился взглядом с девушками-хохотушками. Парень улыбнулся и очень грациозно, едва заметными движениями рук и с лёгким наклоном головы, сделал реверанс, как самый настоящий мушкетёр короля. Бьюсь об заклад, что этот парень в своё время, очень углублённо изучал сцендвижение.

Девушки захохотали, вроде бы, как-то откомментировали и, не сговариваясь, показали «фак» в ответ.
Мушкетёр сделал очень грустное лицо, даже его нижняя губа трогательно задрожала. Прямо из воздуха он сорвал невидимый цветок, скорее всего розу, вот и палец смешно «уколол», и бросил цветочек красоткам.
Красотки опять заржали и в свою очередь, уже с двух рук показали «факи»

Кавалер в Кайене заулыбался, и в ответ послал воздушный поцелуй. Поцелуй смешно летал по всей машине, аж пока мушкетёр не приоткрыл форточку, чтобы выпустить его на волю. Дамы опять заржали и снова показали «фак».
Мушкетёр весело рассмеялся и, вдруг изобразил пальцами быстро идущего человечка – это означало, что он приглашал девушек к себе в машину.

Девушки опять захихикали, но «факи» показывать не стали, а жестами переспросили, мол - ты правда нас зовёшь или шутишь?

Парень подтвердил, приложив руки к своему громадному, бьющемуся сердцу и тогда девушки решительно вскочили со своих мест и закричали водителю, чтобы открыл дверь, им срочно нужно выйти тут.

Дверь открылась, девушки выпорхнули, одновременно с этим, в маршрутке взревел мотор, ведь впереди уже поднялся шлагбаум.

Дамы подошли к Кайену и дёрнули за ручки дверей, но двери почему-то не открылись, Парень сделал грустное лицо, вытер невидимые слезы и в своей манере, показал очень грациозный «фак», потом газанул и с пробуксовкой скрылся где-то за переездом.

Мы тоже уехали и только две покинутые девушки остались на дороге, посреди этого мокрого, снежного леса.

Какие, всё-таки, ненадёжные, эти мушкетёры…





История о пользе жира на плечах и ж...пе

Доктор Жир

Пару лет назад я упал с велосипеда, на спуске. 
Описав в воздухе, как это не банально прозвучит, дугу, грохнулся на лесную дорогу. 
Не асфальт и то ладно. 
Основной удар пришёлся в плечо. 
На мне был шлем, носите шлемы! и головой я, за вычетом ссадин, не пострадал. 
Хотя вскоре начал засылать байки на сайт анекдотов, но это ведь не связано? 
Слегка полежав, я вновь оседлал велосипед и направился к даче, пугая редких грибников своим грязно-кровавым видом. 
Приехав, каким-то образом стянул с себя футболку, принял душ и побрызгался антисептиком. 
За ночь плечо неимоверно распухло, поднять руку стало невозможно. 
Подождав еще денёк (авось, само пройдёт), потащился в город, в больничку.
Представляете, доктор, жаловался я после рентгена, так всё быстро произошло, даже руки выставить не успел.
Представляю. Был тут давеча велосипедист, который успел. Обе руки выставил. Два локтевых перелома. Месяц в гипсе, без рук. Хорошо хоть женат.
Ого. Стало быть, мне повезло?
Повезло, что вы упитанный, доктор осмотрел мою фигуру, будь вы тощим, плечо бы оторвалось с концами. А так оно вышло, погуляло, и обратно. Жир лучший амортизатор. Даже лучше мышц.
Знаете, вы первый врач в моей биографии, который увидел пользу в лишнем весе.
Для профилактики травм нужен жир на плечах и жопе. На животе особо не нужен, разве что на случай огнестрела, но это как повезёт.
Понял вас, доктор, спасибо. Можно идти? До свидания. На плечах и жопе. Я запомню.

©CергейОК,2021


Второе письмо Иоахима Пайпера

Йохен Пайпер, письмо Паулю Хауссеру из крепости Ландсберг, октябрь 1952 г.


Военный преступник сидит на откидной койке в монастырском одиночестве и грезит. На двери обозначено "пожизненно", а на календаре - "октябрь 1952". В печке поет огонь, паук подыскивает место для зимовки, осень пробует прутья решетки шершавой рукой. Тринадцать лет вдали от жены и семьи, пять дней рожденья под смертным приговором, приближается восьмое Рождество в неволе. Отличный способ провести молодость! Даже с животными так не следует поступать. Но человек способен на великие жертвы и великие подлости. О, какую бесконечно длинную цепь событий должны мы пройти, прежде чем начнем потихоньку в них разбираться. Военное поколение узнало кое-что о людях. А в Ландсберге много времени, чтобы рассматривать это знание и пытаться найти в нем смысл.

Семь с половиной лет назад, когда мы впервые вошли в мир колючей проволоки, мы были как дети, ночью потерявшие мать. Мы росли и взрослели среди простых понятий фронта, и оказались неспособны уловить новые правила игры. Кто-то сказал, что правосудию, ослепленному гневом, глаза откроет правда. Но он ошибся, и скоро мы поняли, как мало остается от правосудия, когда демагогическая цель требует намалевать на стене кровавое чудовище. Наша добросовестность была так же велика, как наше невежество. Государство научило своих детей только одному: стрелять.

Мы никогда не сталкивались с предательством и не знали, как себя вести. Еще вчера мы были частью Вермахта; сегодня от нас отреклись, отдали на расправу рычащей толпе. Мы, прежде знавшие лишь тень инстинкта самосохранения - лихорадочную дрожь перед лицом опасности - теперь должны были привыкать к крикам "держи вора!" и обвинениям жалких персонажей, пытавшихся возвыситься за счет собственной низости. Нашелся ли хоть один, чья вера в Германию не пошатнулась? Кто не замкнул уста в презрении?

Наше пространство всё больше сжималось, лагерь - барак - камера. Мы стали слепы к тому, что связывало нас, и ясно видели лишь то, что разделяло. Недоверие и духовный нигилизм изгнали дух товарищества. Каждый указывал на чужие ошибки, и обвинением других оправдывал себя. Homo vulgaris вырвался из оков. Примитивные инстинкты праздновали свободу, и мы топтали своих друзей с радостью саморазрушения. Кнут голода свистел над нами, и человеческое достоинство корчилось под ним. Древняя честь и сословная гордость кланялись до земли за окурок. Удивительно ли, что атака мстительных врагов обнаружила столько слабых мест в нашей обороне? Разобщенность и недоверие - плохие помощники в зале суда. В любом случае наша борьба не могла закончиться победой. Те, в чей капкан мы попались, слишком хорошо подготовили арену. Зная это, мы вошли на нее и три месяца молча стояли у позорного столба. Трижды по тридцать дней нас протащили по сточным канавам за колесницами победителей. И вот, наконец, всё кончилось. Последняя ядовитая волна подняла нас и смыла за унылые тюремные ворота. Обломки на берегу Второй Мировой Войны!

Смысл свободы можно понять, только потеряв ее. Каким бесценным даром она кажется узнику! Только лишенный свободы знает, как долго тянется день, когда кошмар тревоги и неуверенности терзает наших родных в течение четырех лет и семи месяцев. Каждому из нас дали 23 кубометра воздуха.. Здесь наше бытие задыхалось в невидимой петле, едва касаясь ногами пола. 

Постепенно всё вокруг замирало, только голод бурчал в животе, да черные дрозды каждое утро и вечер пели вечный гимн жизни. Ах, черный дрозд! Найдется ли узник, которому твоя песня не дарила новую надежду? 

Нервы, кровоточащие от хлыста обвинителей, приветствовали изоляцию. Наши кулаки медленно разжимались, яростный протест против судьбы стихал. Оставалось только непонимание, и боль за наших любимых. И наши споры с Провидением, которое украло у нас честную смерть от пули. Мы научились сидеть в сумерках...

Мы тонули всё глубже, и настоящее растворялось. Но чем ближе мы подходили к своим корням, в тем более ярком свете нам виделось прошлое. Старые битвы представали как подвиги самоотречения, а павшие товарищи становились примером и охраняли наш путь.

Медленно начинал доходить до нас жестокий урок: жизнь ничего не дает без причины, и за всякую радость рано или поздно приходится платить. Даже самый младший из нас никогда не уклонялся от ответа.

Мы сидели в самом темном углу Германии и разглядывали свое прошлое, пронизанный солнцем полет Икара. Не опускайте глаз! Что значат наши слабости и ошибки по сравнению с пылкими сердцами, зову которых мы были готовы следовать всегда и везде? Сверхчеловек, человек, недочеловек - все они встречались нам на пути, и оказалось, что эти категории слишком зыбки. Чем более мы развивались и чем дальше уходили от клише, тем яснее становилось: жизнь, как свет, состоит из взаимодополняющих цветов. Нет ни черного, ни белого, лишь полутона и полутени. Медленно, очень медленно, всё вокруг становилось ярче.

Мы были молоды и смело принимали любой вызов. Но кто же захочет умереть на виселице? Мы взывали к Германии, и не слышали даже эха. Мы играли в шахматы сквозь стены, учились языку знаков и - в весьма эмоциональном стиле - слагали себе эпитафии.

А потом мы устали. Пришли равнодушие и ожесточенность. Мы перестали подслушивать и перестали надеяться. Мы были несправедливы.

Есть ли хоть один честный человек, не сидевший в тюрьме, и чистая совесть, которую не растоптали? Какая разница. Многие из нас отвернулись от человечества, стали мизантропами; мозг и железы вырабатывали одну только желчь. Эти люди всегда узнаваемы по неустанной работе памяти, которая заботливо взращивает старые обиды.

Другие поняли, что псевдо-демократический принцип "здесь мы все равны" - всего лишь пустые слова. Это спасательный круг, наполненный свинцом и тянущий на дно. Они не хотели тонуть, и изо всех сил боролись с массовым менталитетом. Они пытались сохранить внутреннюю свободу, сознательно отделяли себя от других, становились философами. И стали эгоистами. В конце концов они неплохо устроились, сидя в тюрьме, как в кресле. Но больше всех повезло тем, кто привык жить, как майская муха, находя удовольствие в любой ситуации. Это всем известная порода, веселые и находчивые создания, способные на любую гадость ответить еще большей гадостью.

Мы все закрылись от мира, стали интровертами, надели маски, оскалили клыки. Мы изранили крылья, хлопая ими впустую, и нарастили мозоли для защиты локтей. Когда твоя жизнь проходит в каменных стенах, за которыми остались жена и дети, трудно оставаться справедливым и объективным. Молодые ребята в бессильной ярости бились в своих цепях, чувствуя, как кончаются силы и тает воля. Мы всё больше смирялись с судьбой.

Это время было таким тяжелым, что мы быстро забыли его, как дурной сон. Сон, выходящий из берегов, несущий муки и онемение, его невозможно было изгнать экзорцизмами, которые мы царапали на стенах. Мы отмеряли это время по дням, когда нас брили, и дням, когда давали кашу.

То, что проникало извне в камеры приговоренных к казни, не было рассчитано, чтобы облегчить нам смерть. Мы узнали, что состояли в преступной организации и служили неправому делу. Липкий поток исследовательской литературы и мемуаров нёс оправдания дипломатов и военных. Все они, по их уверениям, работали на поражение своей Родины. А мы были их искупительной жертвой - Деций Мус, брошенный в помойную яму. Мы исчезли; нам больше не было места на карте нашей призрачной страны. Единственной стабильной точкой в этом хаосе был тихий героизм наших жен и матерей.

Но время не только разделяло, оно лечило. Робко и незаметно национальное сознание начало находить точки опоры. Желание грабить трупы прошло. Возвращался порядок и вместе с ним просыпалась долго подавляемая порядочность. Одними из первых очнулись наши товарищи. После нескольких лет молчания они постепенно обретали дар речи и выходили на сцену. Парии послевоенного мира не забыли своих невезучих братьев. И так ли это важно, что их готовность помочь была обратно пропорциональна их бывшему рангу? Самые верные сыны Германии рождаются в маленьких деревнях. Мы сразу почувствовали себя, как окруженцы, которым с самолета сбросили припасы, и они, наконец, вздохнули полной грудью: нас еще не списали! Ослепший на войне радист сидел в сыром полуподвале и вязал наволочку командиру танкового экипажа, приговоренному к смерти. Инвалид с двумя ампутациями расставался с любимой книжкой. Дружеские руки трудились на дальних континентах. Разве этого мало, чтобы слабая искра надежды вспыхнула снова? В абсурдное бытие начинал возвращаться смысл.

Постоянное битье приучило нас сопротивляться любому внешнему воздействию; процесс отчуждения стал почти необратимым. Внезапно в наш угрюмый мир ворвался порыв свежего воздуха дружбы, рожденной на линии фронта. Мы ощутили, что снаружи есть иные ценности, кроме подачек за низость, или демонстративного презрения ко всем ценностям вообще. К нам пришло новое понимание трудностей жизни по ту сторону ворот; мы перестали верить в то, что Ландсберг - пуп земли.

Из внешнего гнёта и внутренних сомнений родилась в нас идея терпимости, и может быть именно в ней главная ценность всех потерянных лет. Прежде чем признать свои человеческие слабости, нам нужно было постараться понять самих себя, что сделать непросто.

И там, на этом крутом пути, мы заново учились самоуважению. Тогда, в борьбе за истину и суть вещей, мы впервые почувствовали относительность и субъективность любой точки зрения. Учеба была долгой и тяжелой; из нашей ограниченности родился более широкий взгляд на мир, и мы отбросили шоры.

Бессмысленность периода наших страданий почти незаметно наполнялась значением и пониманием, а в мире в это время происходили большие перемены. Становилось всё очевиднее: колоссальные жертвы нашего народа были оправданы. Что бы сейчас было с разорванным на части Западом, если б не баррикады из немецких тел? Их историческую роль стало невозможно более игнорировать. Передний край восточной битвы прошел по широкой дуге от Финляндии до Кавказа. Представители нашей культуры несут вдоль нее молчаливую вахту. И хотя их могилы сравняли с землей, и многие нации до сих пор стыдятся своих благороднейших сынов, только этот авангард они должны благодарить за то, что танки наследников Чингиз-хана не дошли до самой Атлантики.

Давайте похороним нашу ненависть во имя них, камрады. История будет судить справедливей, чем современники, ослепленные гневом. Угроза так серьезна, опасность так близка, что никто не сможет уклониться от этого вызова.

Никогда не забывайте, что первый европеец, павший в этой битве, сражался в рядах Ваффен-СС, и убитые после войны - тоже из наших рядов. Они слишком верили в неразделимое единство западного общества - и потому на них открылся сезон охоты. Задумайтесь, о чем свидетельствует их кровь. Не принимайте полумер. Идея Европы - единственная политическая идея, за которую стоит сражаться сегодня. Никогда еще ее реализация не была столь близка. Задушите ложь, дайте в морду клевете, помогите соседу и вдове солдата. Когда каждый вернется к простым идеалам, расстанется с эгоизмом, примет бедность как достоинство, и снова почувствует себя ответственным за всех - тогда мы, наконец, вытащим телегу из грязи. И дамбы будут готовы, когда придет шторм.

На войне наши гордые дивизии считались высшей элитой. Трофейные документы всех народов рассказывали легенды о нашей стойкости. Надеюсь, наши дети смогут сказать о нас, что и в несчастье мы достойно несли свою долю; и что мы сами заронили в диаспоре семена примирения Европы.

      Салют всем, кто остался свободным в тюрьме.

Рождественское письмо Иоахима Пайпера

Поздравляю всех с прошедшим Рождеством! Здесь ведь есть те, кто празднует Рождество нормального человека, то есть, 25 декабря?)))

И в честь такого праздника решила выложить вам одно из писем Йохена Пайпера, как раз на тему Рождества. Думаю, никто из вас этого точно не читал. 


Йохен Пайпер, письмо родителям из крепости Ландсберг, декабрь 1946 г.

Мои дорогие родители,
Рождество! Какое чудесное слово и какие воспоминания оно будит! Наши сердца снова возвращаются в детство, и даже самые неисправимые хулиганы поддаются его магии. Это праздник детей, и это правильно! Семейные пары проводят этот вечер с детьми и для детей, и даже одинокие старики на несколько часов возвращаются в утраченную волшебную страну, детский рай. За не столь уж долгий срок с тех пор, как я покинул дом, судьба подарила мне необычно яркую жизнь, наполненную сокровищами, опытом и приключениями. Мне довелось ощутить неповторимый аромат Сочельника у собственного очага, я наряжался Санта Клаусом в окопах. Двадцать четвертого декабря мне было доверено хранить покой Германии, сидя в танке далеко на востоке - а в Святую ночь 1944 года я плыл в бешеном потоке ледяной реки вместе с моими храбрыми товарищами, отчаянно пытаясь прорваться сквозь смыкающееся кольцо. Простреленная рука и тонущий человек, висящий у меня на ноге, довершали картину.

Теперь окружающий шторм умолк. Мои стальные батальоны перестали бороздить пропитанное кровью поле боя, и я более не подвержен изменчивым прихотям Марса. В этот год ко мне пришел покой: и внешний, и внутренний. Возможность остановиться и оглянуться назад наполнила мои дни размышлениями и научила ценить память. И такое ли это чудо, что канун Рождества позволяет мне еще раз стать ребенком, и мои мысли бегут сегодня к вам с особенной любовью? И давно пересохшие родники вновь наполняются влагой. Когда вы сидите с разбитым сердцем, молча, в мрачной атмосфере своего пристанища в этот праздничный вечер, попытайтесь хоть ненадолго забыть безнадежное настоящее!

Сожгите еловую веточку в пламени свечи, вдохните ее запах и закройте глаза. И отправляйтесь в путешествие по своей несчастной жизни, чтобы собрать все искры, все огоньки свечей, рассеянные по ней, в сияющий прекрасный букет, в такую рождественскую ёлку, чей внутренний свет у вас никто не отнимет! Ничто не напрасно! Никогда не забывайте об этом. В Роттахе подрастает новое поколение, и жизнь продолжается. Проведите этот вечер в уюте, в теплой комнате. Постарайтесь найти мир и покой, и берегите здоровье. И если уже пора придумывать желания на 1947 год, у меня их очень мало! Входите в Новый Год выпрямившись, высоко держа голову.

С любовью и преданностью,
Ваш Ахим.

12 лет вместе с i.ua

Очень необычно, но когда мне было 11 лет, именно тут я создала свой первый в жизни почтовый ящик. Даже первый свой, небольшой блог. Нашла друзей и знакомых.
И вот спустя 12 лет, я все ещё использую свой почтовый ящик, и все так же слежу за блогами других людей. Закончила школу, университет, и уже работаю давно дизайнером. В этом году появился мопс.
Если посмотреть посты 10 летней давности, то там будут темы про дизайн, и даже были рисунки. Совпадение? Хотя, про профессию дизайнера, я подумала уже после или даже перед окончанием университета.
Интересно, а что будет через 10 лет. Будет ли существовать этот сайт?
Сохраню пост на память.
Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
187
предыдущая
следующая