хочу сюди!
 

Татьяна

48 років, рак, познайомиться з хлопцем у віці 38-70 років

Замітки з міткою «рассказ»

Про продавца вечности

Тема для творчества -"Продавец вечности". 
Команды готовы? 
У меня уже есть мало-мало. 
Раз поступил запрос на время публикации - предлагаю :
28 августа, время -после обеда. от 15-00 до 19-00.
Не нужно делать что-то большое, главное осветить главную мысль - покупку вечности, или попытку покупки.
К слову, это может быть рассказ, стихи, мини-эссе, фото, коллаж, рисунок. Мало ли кто как эту тему видит.

Приглашаются все желающиеpodmig

Весна в деревне

Краткий отчёт, таксязя.

Природы там благодатныя и для здоровия полезныя.[ Про пейзажи, хавчик и диких свинок ]

интересная история)))) добра вам в ленту))

  Врачебная ошибка.

В январе к Антоновне пришел климакс. Поначалу никаких особых проблем это событие не принесло. Не было пресловутых приливов и отливов, потливости, учащенного сердцебиения, головных болей. Просто прекратились месячные и все: здравствуй, старость, я твоя! 

К врачу Антоновна не пошла, и так много читала и знала, что к чему. Да, и подруги о себе часто рассказывали, делились ощущениями. Тебе, говорили, Антоновна, крупно повезло. Это же надо, так легко климакс переносишь! Как сглазили подруги.

Стали вскоре происходить с Антоновной странные вещи. Понимала она, что это гормональные изменения в организме, которые бесследно не проходят. Отсюда, наверное, и беспричинная смена настроения, и головокружение, и слабость. Все труднее стало Антоновне наклоняться к внучке Лизоньке, аппетит пропал, спина болеть стала как-то по-новому. По утрам часто отекало лицо, а по вечерам - ноги.

Какое-то время на свои недомогания Антоновна особого внимания не обращала. Первыми забили тревогу невестки: какая вы, мама, квелая стали, бледная. Сходите к врачу, сделайте УЗИ, не тяните, с такими делами не шутят!

Антоновна молчала. Сомнения, что с ней что-то неладно, и так уже давно поселились в ее душе. А тут еще стала сильно болеть грудь, ну просто огнем горит, не дотронуться. Низ живота тянет, спать не дает. Часто бессонными ночами под мерное похрапывание мужа, лежала Антоновна на спине, уставившись в потолок, и тихо плакала, думая о будущем и вспоминая прошлое.

Ну как же не хотелось ей умирать! Ведь только пятьдесят два еще, до пенсии даже не дотянула. С мужем дачу начали подыскивать, решили на природе побольше побыть. Сыновья такие замечательные, на хороших работах. Невестки уважительные, не дерзят, помогают седину закрашивать, советуют, что из одежды купить, чтоб полноту скрыть.

Внучка единственная, Лизонька, просто золотая девочка, не нарадоваться. Фигурным катанием занимается, в первый класс осенью пойдет. Рисует хорошо, уже вязать умеет - бабушка научила. Как же быстро жизнь пролетела!

Кажется Антоновне, что и не жила еще совсем. Вот младшего сына только что женила, еще детей от него не дождалась, а тут болезнь, будь она неладна! Утирала Антоновна горячие слезы краем пододеяльника, а они лились и лились по ее щекам. По утрам под глазами образовывались синие круги, лицо потемнело, осунулось. 

Кое-как пережила Антоновна весну и лето, а к осени совсем ей плохо стало. Одышка, боль в спине страшная почти не отпускает, живот болит нестерпимо. Решилась, наконец, Антоновна записаться на прием к врачу и рассказать о своих страданиях мужу.

В женскую консультацию Антоновну сопровождала почти вся семья. Муж, Андрей Ильич со старшим сыном остался в машине, а обе невестки ожидали ее в коридоре. С трудом взобравшись на смотровое кресло и краснея от неловкости, Антоновна отвечала на вопросы докторши: когда прекратились месячные, когда почувствовала недомогание, когда в последний раз обследовалась.

Отвечала Антоновна долго, успела даже замерзнуть на кресле, пока докторша заполняла карточку, мыла руки, натягивала резиновые перчатки. Докторша осматривала Антоновну основательно, все больше хмурясь и нервничая. Потом бросила короткое «одевайтесь» и подсела к телефону. Антоновна трясущимися руками натягивала непослушную юбку и с ужасом слушала разговор докторши. 

- Онкодиспансер? - кричала та в трубку. 
- Это из пятой. У меня тяжелая больная, нужна срочная консультация. Срочная! Да, да… Видимо, последняя стадия. Я матки не нахожу. Пятьдесят два… Первичное обращение. Да, не говорите… Как в лесу живут. Учишь их, учишь, информация на каждом столбе, а лишний раз к врачу сходить у них времени нет. Да, да, хорошо, отправляю. 

Закончив разговор, докторша перешла к столу и стала оформлять какие-то бумаги. 
- Вы сюда одна приехали, женщина? 
- Нет, с мужем, с детьми, на машине мы, - тихо ответила Антоновна онемевшими губами.

Только сейчас почувствовала она сильнейшую боль во всем теле. От этой боли перехватывало дыхание, отнимались ноги, хотелось кричать. Антоновна прислонилась к дверному косяку и заплакала.

Акушерка выскочила в коридор и крикнула: 
- Кто здесь с Пашковой? Зайдите!

Невестки вскочили и заторопились в кабинет. Увидев свекровь, все поняли сразу. Антоновна плакала и корчилась от боли, словно издалека доносились до нее обрывки указаний докторши: немедленно, срочно, первая больница, онкология, второй этаж, дежурный врач ждет… Вот направление, вот карточка… Очень поздно, сожалею… Почему тянули, ведь образованные люди…

В машине ехали молча. Андрей Ильич не стесняясь шмыгал носом, время от времени утирая слезы тыльной стороной ладони. Сын напряженно всматривался на дорогу, до боли в пальцах, сжимая в руках руль. На заднем сидении невестки с двух сторон поддерживали свекровь, которую покидали уже последние силы.

Антоновна стонала, а когда боль становилась совсем уже нестерпимой, кричала в голос, вызывая тем самым у Андрея Ильича новые приступы рыданий. Иногда боль на несколько мгновений утихала, и тогда Антоновна успевала увидеть проплывающие за окнами машины пожелтевшие кроны деревьев.

Прощаясь с ними, Антоновна мысленно прощалась и с детьми, и с мужем, и с внучкой Лизонькой. Уж не придется ее больше побаловать вкусными пирожками. А кто теперь поведет ее в первый класс, кто встретит родимую после уроков? Кто обнимет ее крепко-крепко, кто поцелует ее, кто восхитится ее первыми успехами?.

В диспансере долго ждать не пришлось. Антоновну приняли сразу. Семья в ужасе, не смея присесть, кучкой стояла у окна. Андрей Ильич уже не плакал, а как-то потерянно и беспомощно смотрел в одну точку. Невестки комкали в руках платочки, сын молча раскачивался всем телом из стороны в сторону.

В кабинете, куда отвели Антоновну, видимо, происходило что-то страшное. Сначала оттуда выскочила медсестра с пунцовым лицом и бросилась в конец коридора. Потом быстрым шагом в кабинет зашел пожилой врач в хирургическом халате и в бахилах.

Затем почти бегом туда же заскочило еще несколько докторов. Когда в конце коридора раздался грохот, семья машинально, как по команде, повернула головы к источнику шума: пунцовая медсестра с двумя санитарами быстро везли дребезжащую каталку для перевозки лежачих больных.

Как только каталка скрылась за широкой дверью кабинета, семья поняла, что это конец. Андрей Ильич обхватил голову руками и застонал, невестки бросились искать в своих сумочках сердечные капли, у сына на щеке предательски задергался нерв.

Внезапно дверь кабинета снова распахнулась. Каталку с Антоновной, покрытой белой простыней, толкало одновременно человек шесть-семь. Все возбужденные, красные, с капельками пота на лбах. Бледное лицо Антоновны было открыто. Ужас и боль застыли в ее опухших глазах. Оттолкнув невесток, Андрей Ильич бросился к жене. Пожилой врач преградил ему дорогу. 
- Я муж, муж, - кричал Андрей Ильич в след удаляющейся каталке. 
- Дайте хоть проститься. Любонька, милая моя, как же так, мы же хотели в один день!… 
- Дохотелись уже, - медсестра закрывала на задвижку широкую дверь кабинета. 
- Не мешайте, дедушка, и не кричите. Рожает она. Уже головка появилась… 

В родильном зале было две роженицы: Антоновна и еще одна, совсем молоденькая, наверно, студентка. Обе кричали одновременно и так же одновременно, как по приказу, успокаивались между схватками. Вокруг каждой суетились акушерки и врачи. Пожилой профессор спокойно и вальяжно ходил от одного стола к другому и давал указания. 

- И за что страдаем? - спросил профессор у рожениц во время очередного затишья. 
- За водку проклятую, она во всем виновата, проклятая, - простонала студентка. 
- Ну, а ты, мать? - обратился профессор к Антоновне и похлопал ее по оголенной толстой ляжке. Антоновна помолчала немного, подумала, а потом тихо, ибо сил уже не было совсем, прошептала: 
- Да за любовь, наверное. За что ж еще? Вот день рождения мой так с мужем отметили. Пятьдесят второй годок. Побаловались немножко… 
- Не слабо, нужно сказать, побаловались, - усмехнулся профессор. 
- Так неужели, и правда, не замечала ничего или хитришь? 
- Да, что вы доктор! Если б я знала, если б только подумать могла!.. Стыд-то какой! Ведь я уже бабушка давно. Уверена была, что у меня климакс и онкология в придачу. Вот и в консультации матки не нашли, сказали, что рассосалась, рак, последняя стадия... 
- Срак у тебя, а не рак, - профессор раздраженно махнул рукой. 
- Все мы живые люди, и, к сожалению, врачебные ошибки еще иногда имеют место быть. Но, хватит разговаривать, тужься, мать, давай. Твоя ошибка хочет увидеть свет! 

Врачебная ошибка

Акушерка вышла из родильного зала довольная и исполненная важности. Будет что подружкам рассказать - не каждый день в наше время бабушки рожают. 
- Пашкова Любовь Антоновна. Есть родные? 
- Есть, - хором ответила вся семья, делая шаг вперед. 
- Поздравляю вас, - с нескрываемым любопытством разглядывая мужскую часть семьи, сказала акушерка. А кто отец-то будет? 
- Я, - хрипло, не веря еще всему происходящему, сказал Андрей Ильич. 
- Он, - одновременно ответили невестки, указывая на свекра. 
- Обалдеть, - не удержалась от эмоций акушерка и добавила уже с явным уважением. 
- Мальчик у вас. Три пятьсот. Рост пятьдесят один сантиметр. 
Накрывайте поляну, папаша. Еще бы часик и неизвестно, что было бы… К самым родам поспели. Вот чудеса так чудеса. Зачем только в онкологию везли, не понимаю? 
опубликовано econet.ru
 

Автор: Ольга Клионская

Трудный ребёнок.

[Найдено в тёмных закоулках интернета.]

Трудный ребёнок

Я психиатр, работаю в центре адаптации и социализации детей, переживших насилие в семье. Мои случаи — это не просто забитые дети алкашей и наркоманов. Это дети и подростки, так или иначе вовлеченные в насилие, совершаемое их родственниками, в качестве соучастников или безмолвных свидетелей. Вернуть к нормальной жизни ребенка, который несколько лет наблюдал, как его отец насилует и душит молодых девушек, или ребенка, который знает, где во дворе закопан труп его матери, ничуть не легче, чем если бы он сам был жертвой преступления. 

Хотите статистику? Пожалуйста: из 100 таких детей примерно 45 совершают тяжкие преступления еще до своего тридцатилетия. И это с учетом проводимого лечения.

Мальчика, о котором я хочу написать, зовут Пашка. Или Генка. Или Женька. Свидетельства о его рождении мы не нашли, записей о нем в ЗАГСе нет. Кто его мать — неизвестно. Известно только, что он действительно является биологическим сыном людоеда Н. Виртоносова. Публикаций в СМИ о его задержании и суде вы не найдете, потому что не было ни задержания, ни суда. Милиционеры, выследившие его «пряничный домик», забили его до смерти, и дело разбирали в строго закрытом порядке. Мальчика передали нам.

Ели они только женщин. Женщина, оказавшаяся в сумерках одна на улице, встречала на своем пути не незнакомого мужчину, от которого следовало бы бежать и кричать, а красивого пятилетнего ребенка, испуганного и заплаканного. Мальчик представлялся Пашкой (или любым другим именем на выбор), жался к женщине и просил отвести его домой. Редкие свидетели видели женщину, шедшую куда-то со светловолосым мальчиком, без конца благодарившим добрую тетю Надю, Свету, Таню (как потом выяснилось, он всегда спрашивал их имена, интуитивно чувствуя, что так еще больше расположит их к себе). Встретившийся им взволнованный отец потерявшегося ребенка также вызывал у женщины только положительные чувства. Вскоре после этой встречи отец с сыном грузили труп в багажник и возвращались домой — готовить еду. Ни один гаишник ни разу не осмотрел автомобиль — ведь в салоне был ребенок, у которого «сильно болели зубы».

Мальчик присутствовал при всем процессе «готовки», при разделке, консервации. И все это время продолжал называть то, что разделывал на куски его отец, тетей Надей, Светой и так далее. Более того — так же он называл замороженные брикеты и банки с консервированным человеческим мясом. Следователь (мужчина) упал в обморок, когда ребенок начал перечислять, указывая на стеклянные банки — «это тетя Василина, она хромала, а это тетя Оля, она все время спрашивала, не хочу ли я есть». Возможно этой тетей Олей была пропавшая за семь месяцев до того Оля Бычаренко, старшеклассница.

Когда ребенка определили к нам, ему было примерно 8 лет. Он был худым и мелким для своего возраста. Отзывался сразу на десяток имен, не отдавая предпочтение ни одному из них. Умел читать и писать, не отставал от сверстников по всем школьным предметам — с ним занимался отец. Одно его умение особо бросалась в глаза — он умел расположить к себе людей. Вызывал симпатию, бил на жалость, давал почувствовать твою значимость в его судьбе. Сперва был признан «перспективным». Уже через десять дней работать с ним отказались все женщины центра, от психологов до санитарок. Женщин он воспринимал исключительно как еду. Осматривал. Прижимался. Нюхал. Ничего конкретного, но во всем поведении проскальзывало такое, что находиться рядом было невозможно. Вскоре он это понял сам, понял, чем это ему грозит, и изменил свое поведение. О, не сразу. Постепенно он начал «плакать по ночам», «метаться в кошмарах», звать маму и закатывать истерики. Только знаете что? Его пульс при этом практически не учащался. 

Но на пульс обращал внимание только я. Как и на то, что он не ел мяса. Напротив, консилиум врачей счел последнее признаком глубокого подсознательного раскаяния. И бесполезно было говорить, что предложенное ему мясо он обнюхивал и пробовал на вкус, прежде чем с негодованием отвергнуть.

А потом меня начали неявно, но ощутимо отстранять от работы с ним. В его карте появлялись справки других врачей (хотя он был моим «пациентом») — куда более оптимистичные, чем мои. В итоге состоялся скандал с директором центра. Я повел себя неправильно, я решил, что дело лишь во внутренней кадровой политике. Я повелся на подначку директора и отказался от пациента.

Через три месяца приглашенный со стороны психиатр засвидетельствовал, что отклонений в психике нет. Рекомендация психологов центра звучала странно и нелепо: «вовлечение в физический труд на свежем воздухе, традиционные семейные отношения». А еще через месяц после помещения мальчика в специнтернат нашлась семья фермеров, пожелавшая его усыновить. Людей этих подыскал по программе усыновления проблемных детей сам мэр нашего города. Павел (так назвали) стал их третьим усыновленным «проблемным» ребенком.

Уже три года я тайком собираю информацию об этой семье. Фермерское хозяйство все время растет. Если три года назад они поставляли мясо только в дома самых богатых жителей города (включая директора нашего центра и мэра), то теперь отправляют мясо и в Москву. В розницу приобрести его нельзя — только эксклюзивные поставки избранным клиентам. Все дети, включая Павла, активно трудятся на ферме. Семья дружная. Я сам неоднократно видел в бинокль, как они жарят шашлыки у себя во дворе. И Павел их ест — видимо, ЭТО мясо его вполне устраивает.

Стоит ли говорить, что из всех коров и свиней в их хозяйстве за эти три года не было забито ни одной?

Внезапно!

Я шел по улице. Солнце уже перевалило зенит и светило мне прямо в глаза. Так уж получилось, что перешагивая через бордюр, я споткнулся и чуть не упал. Когда же  выпрямился, то понял - стряслось что-то страшное и непонятное.  И, честно говоря, сразу же упал на землю, потому что надо мной пронеслась какая-то летающая машина. Из которой донеслось: «Уйди с дороги!» Я, оглядываясь наверх, быстренько отполз к краю дороги и сел на бордюр, пытаясь понять, что же все-таки происходит. 

А вокруг происходило непонятное и незнакомое! Летающие машины, парящие в воздухе конгломераты жилых на вид пузырей, но больше всего меня заинтересовал непонятный куст, который, по-видимому, сам мною заинтересовался. Уж очень подозрительно тянулись ко мне его ветви. Я подскочил и отбежал в сторону. Но ветки не изменили направление своего движения и подхватили что-то лежащее на земле. Это был билет на автобус, который выпал из моего кармана. Ветка куста проворно схватила мятую бумажку и засунула её в чашку большого цветка. Я стоял в восхищении! Мусороедный цветок! В эту же секунду меня накрыла волна страха!

 «Боже! Где я? Куда я попал?! Как мне вернуться?» Пока я стоял с открытым ртом и соображал, что же мне делать, ко мне подлетел маленький аппарат и из него выскочил маленький человечек. Он был на две головы ниже меня, и у него, явно, было ко мне дело. Потому что он направил на меня непонятное устройство, которое прочирикало фразу на непонятном языке. Человечек посмотрел на экран приборчика, что-то покрутил и поднял на меня глаза.

« Ещё один попаданец! Нашему профессору надо открутить голову. Из-за его эксперимента к нам проваливается уже пятый. Чё, страшно? Не боись! Мы тебя вернем. Может немного промахнемся, но только на пару – тройку столетий! - Оценив глубину отчаяния в моих глазах, он засмеялся и хлопнул меня по плечу. - Пошутил я, пошутил! Ты из какой даты к нам вывалился?» «4 марта 2016» – пролепетал я.  «Понятно», - человечек чем-то щелкнул и направил на меня прибор. Не успел я открыть рот, что бы задать вопрос, как мир вокруг дрогнул и расплылся дымкой. Я стоял на асфальте, посредине тротуара с открытым ртом  и совершенно ошалелыми глазами.

« Рот закрой», - донеслось из протаявшей на мгновение дыры в пространстве передо мной. Я закрыл, вернее захлопнул. 

Я стоял около своего дома.

Серпом по... гороскопу

Долго не мог закончить этот рассказ, даже обратился за помощью к замечательному писателю и яхтсмену Владимиру Еременко из Черкасс. Он помог, и вот что получилось: 


Овен бойся Овена

В понедельник по дороге на работу Николюк остановил свою "копейку" возле киоска прессы, купил газету и сразу открыл гороскоп. С нервами, расшатанными напряженной работой, с наморщенным лбом, с виду простоватый, но симпатичный, Николюк верил только своим наблюдениям и соображениям, старался не врать и не переносил вранья других. Особо не терпел вещунов, прорицателей, провидцев, магов, колдунов, медиумов, гуру и пр. Но! Он почитал астрологию. Больше того, боготворил её – последний остров истины в планетарном потопе лжи. Как космологический детерминист и талантливый конструктор, то есть сторонник принципа точности взаимосвязи всех процессов, Николюк считал, что не только светила, входящие в зодиакальные созвездия, но любая одиночная звезда, оказывает какое-то влияние на человека. Однако сколько их, светил! Несметное количество звезд –  всё это чудовищное сияние – могло быть только темным лесом в смысле определения равнодействующей упомянутого влияния на отдельно взятую особь. И каждый раз, когда Николюк читал очередной гороскоп, он впадал в ступор от ощущения собственной малости и от могущества астрологов, которым удавалось из тучи летящих в данную особь стрел влияния, выудить вполне читабельный текст с раскладами для "Скорпионов" или "Дев", или "Козерогов". Николюк неизменно терялся в догадках насчет производственных технологий звездочетов? Как?! Как им удается высосать из Вселенной звездно-человеческие тайны?!

От размышлений Николюк вернулся к газете. "Овнам" (пятьдесят лет назад он родился как раз под этим созвездием) гороскоп предвещал: "В понедельник вас ждет успех и денежный дождь. Во вторник проверьте свои чувства, проанализируйте желания и в среду приступайте к завоеванию мира. В четверг и пятницу следует подвести итоги и убедиться в том, что Ваша репутация на высоте. В конце недели Вы приятно удивитесь массиву работы, проделанной за неделю".

Николюк еще раз прочитал гороскоп до конца и вернулся к его началу. Успех и деньги!

Неужели? А вдруг?

И надо же, точно, с утра на работе объявили о неожиданной премии, которую после обеда и выплатили. Николюк ликовал. Звезды не врут! На миг прорезалась мысль, что премию незаслуженно получили и не "овны", но она тут же улетучилась. Надо было бы раньше прислушиваться к гороскопам. И надо бы найти звездочета, автора нынешнего гороскопа, и поблагодарить, да и обмыть с ним, профессионалом, премию. И потолковать на предмет космогонических технологий.

Снова на миг подумалось: чья заслуга в премии больше звезд или трудящихся, но думать об этом не хотелось. Николюк спешил домой с праздничным настроением, планируя первоочередные покупки: галстук, портмоне…

По дороге домой Николюк всё же заехал в редакцию газеты, где был напечатан гороскоп. Журналист, на которого напоролся Николюк, не понял вопроса, и пришлось пробиваться к редактору с просьбой дать адрес или хотя бы телефон автора гороскопа.

– Мы не сдаем наших информаторов, – сухо объяснил редактор.

– О чем вы! – обиделся Николюк. – Я сниму  перед ним шляпу! Этот парень принес мне благую весть!

– Нет и еще раз нет.

– Но я хочу отблагодарить его!

– Не надо, – успокоил редактор. – Сейчас благодарить, а потом по мордасам? Или того хуже – за горло.

– Да за что! Я обниму и расцелую его, и угощу выпивкой.

– Не стоит, – смягчился редактор, загадочно улыбаясь.

– Ну, пожалуйста!

– Если честно, – сознался редактор, – мы не знаем ни их адресов, ни телефонов. Ведь мы берем тексты гороскопов из интернета.

– Вот как! То есть, звездочеты сбрасывают свои наработки в интернет?

– Ну да.

– И… кому вы платите. Звездочету или в интернет?

– Никому.

– Странно, – задумчиво молвил Николюк. – Не брать денег за такую чертовски тонкую работу?! Они, эти звездочеты, альтруисты?

– Почему же? Поставляют свою продукцию по договорам с интернет-ресурсами.

Николюк отбыл из редакции ни с чем. 

У двери своей квартиры он ошарашено замер с ключом в руке – дверь была приоткрыта. Взлом! Войдя в обитель, Николюк поспешил оценить убытки.  Вор не изъял телевизор, стол и стулья. Не унес книжные полки и диван. Всё, вроде бы, на месте. Странно. Николюк открыл холодильник, чтобы на радостях вскрыть "Джека Дэниэлса", ждавшего праздничного повода. Повод явился, да, но "Джек" исчез. Не было ни колбасы, ни сыров, ни лимона, ни огурцов и помидоров, ни даже сковородки со вчерашней картошкой. Ни-че-го.

Николюк шепотом проклял преступника. Невольно сравнил стоимость украденного с премией. По нынешним ценам ущерб был явно выше премиальных. То есть, звездочет соврал?! Невероятно! Или ошибся в своих тонких контактах со звездами? Минутку! Ведь первоначально и частично успех имел место. Николюк быстро сконцентрировался, решая сложную задачу распределения успеха между избранниками – вор ведь тоже мог быть "овеном"! С тоской подумалось об остальных премированных, которых вряд ли тоже ограбили в этот день.

Вор не интересовался звездами, а тем более гороскопом, поэтому и не знал, что он "овен", а не рогоносец "козерог" или, не дай бог, "дева". Квартирный вор – действительно "овен", – выйдя с тяжелой сумкой из дома, где проживал Николюк, через проходной двор выбрался на противоположную сторону квартала. Изношенный несчетными ходками в зону, вор решился на сегодняшний подвиг с голоду и теперь предвкушал предстоящее застолье, и так размечтался, что не  заметил как столкнулся лицом к лицу с милиционером Гулей. Он судорожно рванулся вправо и влево, дабы разминуться, но бдительный милиционер насторожился и предложил вору предъявить документы. Это не сулило добра вору, объявленному в розыск, и, бросив сумку, он рванулся бежать. Тренированный милиционер в два прыжка догнал его, сбил с ног, скрутил и притащил к брошенной сумке.

Вокруг собралась небольшая толпа зевак. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что они не собираются вмешиваться, хотя и не высказывают, на чьей они стороне. Оценив это, милиционер объявил, что задержанный подозревается в квартирной краже, чем явно перетянул зевак на свою сторону. Все боялись участившихся в последнее время краж. Предупреждение о гражданском долге и юридической ответственности, сделанное вполне профессионально, помогло удачно составить список непосредственных свидетелей происшествия.

Милиционер Гуля был тоже "овен" и за быстрое раскрытие преступления уже в среду той же недели получил повышение по службе. Но в новой должности ему сразу поручили дело "Орешка". Так прозвали хитрого жестокого и мстительного рецидивиста, которого "накрывали" много раз, но никто не мог его "расколоть", и он всегда выходил сухим из воды. Орешек так осточертел правосудию, что операм было дано негласное разрешение при удобном случае открывать огонь на поражение.

Орешек тоже был "овен", а неделя обещанного ему гороскопом успеха еще не истекла. Завистливые коллеги подставили Гулю, не посвятив его в особенности уловок Орешка, и тому, бывалому, не составило труда убедить следователя, не без изощренных угроз, изменить "меру пресечения" и отпустить с "подпиской о невыезде". Для Гули это обернулось колоссальными неприятностями по службе, а Орешек ликовал, предвидя, как он отомстит всем своим обидчикам.

Орешек вышел на свободу, но тут же был избит налетчиками из конкурирующей группировки. Они-то не знали, что гороскоп Орешка обещал ему не побои, а успех и денежный дождь.

Неделя везения "овнам" перешла по синусоиде в неделю неудач. Николюк, всё еще веруя, опасался, не ведая чего, теряясь в раздумьях.

Накатилась, однако, очередная позитивная часть синусоиды. Но в один из дней многообещающей недели "копейка" Николюка сбила Орешка, который только-только выписался из областной травматологии. Николюк сшиб Орешка, когда тот направлялся к своему мерседесу, хотя и он, Орешек, мог бы рассчитывать, согласно гороскопу, на удачу.

Орешек сыграл в ящик, а Николюк оказался в СИЗО. Там же, по теории вероятности Лапласа, коротал время звездочет, чей гороскоп, суливший успех и деньги, попался в свое время Николюку. Звездочет обживал СИЗО за нанесение тяжких телесных повреждений лицу, которое просадило в казино тринадцать тысяч баксов, доверившись его, звездочета, гороскопу, и явился к нему за сатисфакцией.

Общаясь со звездочетом, Николюк слово за словом определил, что это и есть его астролог, тот самый оракул, чей гороскоп не так давно пообещал и ему, Николюку, успех и деньги. У Николюка сами по себе начали чесаться руки, но он все еще ВЕРИЛ и с последней надеждой попросил звездочета поделиться секретом общения со звездами и опытом выуживания у них сведений, касающихся землян. Звездочет выслушал просьбу, сказал, гипнотизируя Николюка прозрачным взором:

– Для начала хочу предложить вам гороскоп на следующую неделю. Вот слушайте. С понедельника вас ждут перемены к худшему. Суд приговорит вас к 10 годам лишения свободы.

Николюк оцепенел.

– Не затевайте семейный развод во вторник, – мерно продолжал звездочет. – Иначе вам мало что достанется при разделе имущества.

– Я вдовец, – скрывая возмущение, упавшим голосом возразил Николюк.

– В среду вам стоит прислушаться к интуиции: она вас не подведет. Внезапный роман, который так же быстро может закончиться, завяжется у вас в четверг. А все здравые идеи, пришедшие вам в голову в пятницу, должны быть реализованы на практике.

– В какую пятницу, дебил! Все мои идеи здравые и все блестяще реализовались независимо от дня недели – взорвался Николюк.

– В субботу можете сыграть ва-банк.

– Ты что, дурак? Я в тюрьме жду приговора за убийство.

– Не беда. В воскресенье не стоит тратить все свои деньги на развлечения.

– Так вот оно что! – ахнул прозревший Николюк. – Берешь всю эту хрень с потолка?! Мелешь просто так. Я верил в астрологию, тварь! Верил!!!! Ты подписал себе приговор!

Потрясенный этим открытием Николюк вцепился в горло звездочету с явным намерением избавить человечество от гниды, но в этот момент грюкнул замок в двери камеры.

Николюк разжал пальцы на горле астролога, но битый звездочет изловчился сам схватить его за горло.

– Николюк, на выход! – рявкнул голос в двери.

С трудом отцепив пальцы звездочета, Николюк побрел к двери, опустив голову. Переступив порог, он уже начал закладывать руки за спину, когда ощутил хлопок окранника по спине.

– Ты свободен, радуйся.

Подумал: это шутка такая у них.

– Оправдан полностью. Этот Орешек так всех достал, что наши готовы тебя наградить за то, что избавил их от него. У ворот ждет машина, отвезут тебя домой. Формальности обтяпали без проволочек, в рабочем порядке.

По дороге Николюк спросил: нельзя ли ему купить газету с гороскопом. Сопровождавший его лейтенант выскочил у киоска и принес ему две разных с гороскопами. Высадили его у дома, спросив: не надо ли чего? Он их поблагодарил.

– Это вам спасибо. Вы не представляете, от чего нас избавили. А то пришлось бы самим грех на душу брать. Уж слишком скользкий тип.

Не входя домой, Николюк просмотрел оба гороскопа, где ничего хорошего в этот день овнам не сулили. Надо же, подумал он, неужели есть что-то, что может омрачить день неожиданного освобождения от 10-летнего заключения?

Стоя на улице, он глубоко дышал, глядя вверх, где белые облака едва заметно перемещались по синему небу, передавая ему ощущение свободы и полета. С трудом оторвавшись от этого зрелища Николюк вошел в дом. Первое, что ему захотелось сделать, это принять ванну и смыть запах камеры. Плеснув побольше пенообразующего мыльного раствора, сделал воду погорячей и с удовольствием погрузился в ванну. Расслабился, закрыл глаза и почувствовал как напряжение последних дней как будто растворяется в воде.

Испытывая блаженство, он не сразу почувствовал жжение в груди, которое вскоре усилилось до острой боли. Невралгическая реакция, подумал Николюк, рассчитывая, что это скоро пройдет. Сознание стало затуманиваться, как будто клонило ко сну. Потом он уже не чувствовал ничего.

Когда на второй день, не дозвонившись, сотрудники забили тревогу и с милицией вскрыли дверь его квартиры, то обнаружили остывшее тело в холодной воде. Он  умер.

 

– Инфаркт, – констатировали медики после вскрытия.

 

Овен – бойся Овена!

Прежде чем выйти на ринг узнай, кто по гороскопу твой соперник.

Кстати, а Вы, читатель, кто по гороскопу?

Мне хорошо, я материалист и в мистику и средневековые заморочки не верю.

Новогодний рассказ

ГДЕ ЖИВУТ СЧАСТЛИВЫЕ? Н. Сухинина

Это перед самым Новым годом, всего за несколько часов до него, мы, измотавшиеся от предновогодней суеты, торопим время - скорее бы уж, всех дел не переделаешь. А за месяц до праздника, когда хлопоты ещё только обозначились в нашем календаре приятными мыслями о подарках, о новом рецепте пирога, о купленном к случаю платье или хотя бы ненадёванной кофточке, светло на душе, желанно. Скоро Новый год...

В это самое время я и встретила его на автобусной остановке, весёлого, бородатого, бодрого, будто только что из-под ледяного душа и - нетерпеливого к жизни. Из большого рюкзака его торчал пучок чего-то бело-рыжего.

Борода, - заговорщически прошептал он. - Там у меня борода, а ещё варежки, а ещё кушак и красная шуба с белой оторочкой.

Дед Мороз! - догадалась я. - Виктор Иванович, ты опять в Деды Морозы?

Попросили на нашем заводе. Не отказался. Нельзя отказывать людям в радости. Тем более, детям.

Мы попрощались, предварительно пожелав друг другу в Новом году всего самого, самого... А через две недели встретились вновь. Но уже в автобусе и времени для разговора было минуты три.

Где борода, где кушак? И куда вообще Дед Мороз делся? - пошутила я, очень обрадованная встрече.

А он шутку не поддержал.

Сдал костюм, сдал. Хватит. Отыгрался. Больше не уговорят.

А как же радость? Нельзя отказывать людям...

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом и направился к выходу, бросив:

Заходи. Поговорим, если интересно. Жена будет рада, да и дети тоже.

[ Читать дальше ]


Story (первая часть)

               “Добрый день, уважаемые пассажиры! Прошу минуту внимания . С вами говорит командир воздушного судна. Меня зовут Кушнарев Валерий Александрович. Наша команда приветствует вас на борту самолета Boeing 747 авиакомпании …”

 

Сейчас я сижу в кабине самолета вместе со своим наставником и другом, который мне все это показал, который очень поддержал меня, когда мне так нужна была помощь. Помог выбраться в люди и добиться всего, что у меня сейчас есть.

Этот человек, казалось бы, обычный на первый взгляд, был просто умнейшим человеком, с которым я когда-либо общался. В его голове не могло быть беспорядка. Он всегда знал, чего хочет. И научил этому меня.

Сейчас я смотрю на него, сидя на сидении первого офицера, и понимаю, что обязан этому человеку всем. Если бы не его уверенность, которой он заразил меня, я не познакомился со своей женой. Это произошло за нашим завтраком после ночного перелета из Киева в Рим.

Но сейчас не об этом. Я хочу рассказать про себя, свою историю. Про путь, который я прошел к своей мечте и насколько он был сложным. Насколько страшными для меня были первые шаги. Меня зовут Андрей, сейчас мне 37 лет, и вот моя история…


 

16 лет назад я был простым парнем, которого ничего не заботило. Даже отношение к самому себе было отвратительным. У меня уверенными темпами развивалась алкогольная зависимость. Произошло это после разрыва со своей девушкой, с которой мы были вместе 2 года и я думал сделать ей предложение. Но она мне изменила с моим другом, а после ушла к нему жить.

Каждый день я встречался с знакомыми в одном баре, как обычно, на бутылочку пива, что аккуратно переходило в более тяжелые напитки. Всегда это заканчивалось одинаково: либо я в своей квартире с незнакомыми людьми, либо в чужой квартире с незнакомой девушкой в постели, которую явно не заботило, с кем она спит.

Меня это раньше не беспокоило. Но как-то я проснулся в другом городе. Абсолютно не понимая, как такое произошло, я понял, что совершенно не контролирую себя. И осознание того, что надо поменять отношение к себе и вещам, окружающих меня, начало одолевать все мои глупые поступки. Я должен был бросить пить.

Меня забрал знакомый, который меня же сюда и привез. Когда я добрался до дома, я не мог думать ни о чем кроме бутылки. Но, вспомнив сегодняшнюю ситуацию, я выбросил эту мысль из головы. До вечера я сидел дома, пытаясь чем-то себя занять. Даже сделал уборку в своей комнате. Закончил я около полуночи и уставший свалился спать.

После этого дня, каждый раз, когда меня звали встретиться, я отказывал. Иногда я врал, говоря что у меня дела и просто не могу. Но в основном говорил правду. Мы были не настолько близкими, поэтому они перестали меня звать.

Для меня было сложно перебороть себя  и выйти на улицу в магазин. Думал, что не справлюсь и забреду в какой-то кабак. Но не в этот день… Я хотел зайти в кафетерий за углом. Заказал себе пирог и, глядя на метушащих за окном людей стал наслаждаться своим выходным. Этот день мне казался другим, совершенно не похожим на дни, которые я провел с той компанией. Единственное что меня смущало это человек, сидевший в другом конце кафетерия. Ему было не больше

Через некоторое время он подошел ко мне и поздоровался. Меня это немного обезоружило. Его голос был успокаивающим, но в то же время излучал непоколебимую уверенность в себе:

- Привет, Андрюша!

Я просто замер и не знал что делать. Это было похоже на встречу давно знакомых людей. Только вот я про него ничего не знал.

- Извини. Я не хотел тебя напугать. – он немного улыбнулся – Это не удивительно что ты меня не помнишь. Ты был очень юным. Меня зовут Валера, но друзья зовут Лера. Твой отец был моим другом. Мы часто с ним виделись. – он протянул руку и я ответил крепким рукопожатием.

-   Значит, вы знали моего отца?

-   Да. Он был хорошим человеком.

- Выходит, вы его лучше знали! – ответил я ему, будто был этим разочарован.

- Нет… Вовсе нет. Он часто говорил о тебе и о том, насколько ему жаль, что так все сложилось.

Мне оставалось только слушать, потому, как на это мне нечего было сказать. Я с отцом уже давно не виделся.

Так мы с ним просидели до закрытия. Было уже темно, и я поинтересовался, не стоит ли его подвезти. На что он мне ответил, что любит гулять ночным городом. Обменявшись номерами, мы разошлись по домам. Сегодняшним днем я был доволен. Валера был общительным, и я понял, почему они с отцом так сдружились. Придя домой, я тут же лег на кровать и уснул.

Проснувшись утром, я увидел, что на дисплее телефона светился пропущенный вызов и сообщение:

“Андрей, прослушай свою голосовую почту”.

Сообщение было получено от Валеры, и я сразу набрал его номер. Он оказался вне сети. Тогда я набрал номер голосовой почты и обнаружил единственное сообщение.

“Андрей, привет! На этой неделе я буду занят, и меня не будет в стране. Но на следующих выходных я хотел бы встретиться. Подумай пока об этом. Я наберу ближе к встрече. До встречи.”

На протяжении всей недели я, как обычно, ходил на работу, а после шел домой через парк. Работал я в цехе по производству печатной продукции. Он находился недалеко от дома.

В субботу позвонил Валера. Мы немного пообщались и договорились на следующий день встретиться в парке, возле памятника. По голосу мне показалось, что он уставший, и я не стал его задерживать разговором. В этот день я не работал, так как цех закрывается на выходные, и я решил зайти в кафетерий. Как и в тот раз, я заказал пирог с кофе и просто отвлекся от рабочей недели. Когда я  вышел, было около четырех часов, и вспомнив что в кинотеатре появился новый фильм, решил сходить туда. Домой я вернулся к девяти и был уставшим, так что сразу лег спать.

 

 

С Валерой мы договорились встретиться в два часа дня, но когда я пришел туда на двадцать минут раньше он уже был там. В этот раз он выглядел впечатляюще. На нем был одет пиджак, который хорошо подчеркивал его телосложение, темные джинсы, которые хорошо сочетались с пиджаком, и туфли. Мне даже стало не по себе, что я пришел в своей обычной одежде: рубашке с подвернутым рукавом, джинсах и спортивной обуви.

Он приветливо улыбнулся и протянул руку.

- Я рад, что ты пришел.

- У меня сегодня выходной, так что - почему бы не встретиться. – я улыбнулся ему в ответ и пожал руку.

- Я знаю здесь недалеко замечательное место. Там хорошо готовят. Не возражаешь?

Мне стало еще более неудобно. Я взял с собой не так много денег. Да и одет был не для таких мест. Так что немного приврал, что не люблю подобные места.

- Брось… Сегодня хороший день. Нечего тратить его на кафетерий.

Я пытался что-то придумать в ответ, но идеи отказывались появляться в голове и я, бессильный, согласился. По дороге мы обсуждали все, что могло прийти в голову. Разговор был достаточно живым, и он размотал мне язык. Он рассказал, что работает пилотом международных авиалиний и очень много путешествует. Мы прошли вдоль аллеи, и вышли прямиком к ресторану.

Когда мы зашли в холл, я непроизвольно вздохнул. Я не был готов к такому интерьеру. Сам холл, как мне показалось, был в два раза больше того кафе в котором я бывал. Потолки были достаточно высокими и на них  висели шикарные люстры. Все помещение лилось теплом от стенки до стенки.

Человек, который провожал нас до столика, был очень приветлив и помог нам обустроиться, пожелал нам приятного провести время и удалился, позвав к нашему столику официанта. Официанта звали Олег. Как я и представлял себе, в этом заведении персоналу было принято носить белую рубашку, брюки и туфли. Он тоже был приветлив и, приняв наш заказ, поинтересовался, не хотим ли мы чего-нибудь, пока готовится наши блюда. Мы сказали, что выпили бы кофе. Он кивнул и удалился, а через пару минут принес две чашки горячего кофе.

Сделав глоток, я начал разговор.

- Валерий Александрович… - он меня перебил жестом руки.

- Прошу, зови меня Лера. Так меня зовут мои друзья.

- Сомневаюсь, что к этому привыкну, но на “Валера” думаю, соглашусь.

- Договорились. – он немного посмеялся.

- Я вот что хотел спросить: Какое это чувство, когда находишься в кабине самолета на огромной высоте, когда видишь перед собой только облака?

- Это невероятно. Когда смотришь вперед и где-то вдали видишь летит еще один самолет, мысленно желаешь всем пассажирам приятного полета. Особенно никогда не забуду свой первый полет на авиалайнере. Когда садишься за штурвал и ощущаешь всю мощь природы, каждый ее порыв. В этот момент я был счастлив как ребенок.

Он что-то еще говорил, но мой мозг отключился и перестал впитывать информацию. Я начал мечтать. Валера видимо это заметил потому, как он задал мне вопрос, на который я не мог ответить односложно.

- А какие твои первые впечатления были, когда впервые сел на борт самолета? – после этого вопроса мои зрачки беспорядочно начали бегать по всему, что находилось на столе в попытке что-то придумать. Он заметил, что застал меня врасплох, и поспешил успокоить – Когда я сел впервые, я очень боялся, но был в восторге, когда самолет пошел на посадку.

- Нет. Я никогда не летал. За билеты надо отдать немалую сумму, я не могу себе этого позволить. Лучше уже на поезде.

- Но я вижу, что ты начал сиять от этой темы… Тебя она заинтересовала. Ты никогда не хотел стать пилотом? – он немного улыбнулся.

- Возможно… Когда-то… Но это уже в прошлом.

- Почему?

- Сколько обучение только стоит. Мне надо работать несколько лет, чтобы оплатить.

- А что если я скажу тебе, что все не настолько сложно?... – он посмотрел на меня с такой уверенностью. Он посмотрел на часы – Ладно, давай об этом поговорим в следующий раз. Мне надо уже подготовиться. Сегодня я опять улетаю. Заодно у тебя будет время подумать о моих словах. – он подозвал официанта и попросил счет за который сам расплатился.

Когда мы вышли, было уже не так жарко как в нашу встречу, но стало парить. Домой нам было почти по пути, только Валере надо было поворачивать на 2 квартала раньше. По дороге он рассказал мне веселые истории, которые происходили с ним во время полета, и каких пассажиров встречал за свою работу. Рассказал про персонал, с которым они вместе летают. Перед тем, как мы разошлись начал капать мелкий дождь. Он поспешно прокомментировал, что веселый будет полет, пожал мне руку и пошел домой, немного ускорившись, чтобы не промокнуть. Я тоже поспешил домой.

Вернувшись домой, мне ничего не хотелось. Я отчаянно переключал каналы телевизора в попытке найти что-либо интересное. Через час я отключился прямо в кресле, даже не выключив телевизор.

Проснулся я поздно, часов в шесть. На работу мне надо выходить к восьми часам, так что у меня было не очень много времени, чтобы собраться. На скорую руку приготовил себе завтрак, поел и пошел готовиться к выходу. По дороге в цех я прокручивал весь вчерашний день, и даже не заметил, как дошел до проходной. Оказалось, я пришел первый, за 20 минут до пропуска в здание и мне пришлось стоять на улице.

Человек-беда.

(Из интернета)

В любой приличной организации есть люди, на которых всё заканчивается - бумага в пачке, скрепки в степлере, мелочь в кассе, порошок в принтере, котлеты в столовой. Никого найти и ни до кого дозвониться они не могут - для них всегда "занято" и "нет на месте". Такой сотрудник, непосредственно как работник, зачастую реально заслуживает пожизненный эцих с гвоздями в подвале ближайшей биржи труда.

Но как человека уволить его практически невозможно. Он, гад, добрый и беззащитный, как ребёнок на празднике. Чтобы причинить ему боль, надо быть сволочью, способной выкинуть на мороз котёнка, зовущего маму.
Скажу больше, такие люди вообще ни в чем не виноваты. Просто они из такой породы - несчастливцев.


Когда я служил редактором одной изысканно-жёлтой газеты, у нас трудилась весьма примечательная журналистка - девушка яркая, талантливая и эрудированная.
А посему материлась она так жёстко и образно, что даже лужёные редакционные водилы просили оградить их от сквернодевы, ссылаясь на гистонесовместимость своей внутренней эстетики и её словесного канибализма. 

Девушку звали Инка. Каждое утро её нежный голос-колокольчик звенел по редакции тревожным хрусталём: "Плядь! Кто-нибудь даст интеллигентной девушке прикурить, или все будут из себя жопу глухаря строить?!"
Уличённые в дурном воспитании охранники виновато давали Инке прикурить и она затихала. Лишь иногда где-нибудь в уголке отзвякивал её непристойный динь-дилинь.

Однако, инкиной фишкой была вовсе не её врожденная интеллигентность и убойная словесность.
Инка была королевой несчастий. Беды с ней приключались каждый день. Когда она садилась в трамвай, обязательно какая-нибудь недотарабаненная смолоду старуха с уключинами вместо вёсел и рожей глупой белки делала ей своей сумищей стрелку на последних колготках, за которые Инка отдала все деньги. 
Когда Инка ловила такси, то чурка-водитель, сучья ебдрись, завозил её в гаражи и предлагал фактурное изнасилование. А когда она ему спокойно объясняла, какое он родовое и анатомическое говно, чурка выпучивал глаза и с криком "ААААА!!!" засасывал Инку в нос так, что тот потом две недели свисал с Инки набухшей лиловой фигой.

Инку грабили немые подростки, Инку бил цирковой медведь и кусала детская лошадь, инкины документы бесследно терялись в самых ответственных инстанциях. Однажды на неё свалился маляр, беливший стену дома и Инка подала на него в суд.
Суд постановил выплатить маляру страховку, а Инку оштрафовал за матершину в общественном месте и предложил покинуть зал заседания за неуважение к суду.
Инка не роптала. Каждый день, приходя в редакцию, она смиренно докладывала коллегам о своей очередной беде. Работать Инке было совершенно некогда. Да и требовать от неё статей при таком непролазном образе жизни было бы тоже свинством.

Однажды я даже издал приказ: тот, кто сообщит о дне, проведённом Инкой без несчастья - получит 100 рублей. А тот, кто расскажет о счастливом инкином дне будет награждён пятью сотнями.
Несмотря на то, что по тем временам это были в целом пристойные деньги, как первая, так и вторая премии остались не врученными - Инка жила полной грудью.

Как-то раз мера инкиных страданий переполнила все имеющиеся в редакции чашки и мы решили дать ей хоть немного счастья. Пусть даже за счет редакции. Когда я сообщил Инке, что она бесплатно едет на две недели в Италию, в знак благодарности Инка выругалась и заплакала. От этого у неё потекла тушь и весь оставшийся день Инка материла неудачную косметику так, что охранник на своём плейере сломал клавишу громкости.

Когда Инка вернулась из Италии, естественно, мы поинтересовались: "Ну и как?" Инка нас прочувствованно поблагодарила и сообщила, что Италия - офуительная.
И она была в ней счастлива целых три дня.
"Стоп-машина" - удивились мы. - "Тебя же туда на две недели отправляли, ты где шлялась?"
"А-ааа" - беззаботно сказала Инка - "Остальное время я в больнице провалялась. Она, кстати, тоже офуительная".

В общем, выяснилось, что счастливая целых три дня Инка на четвёртый день пришла на пляж выкупаться. Но только она зашла в море, Инку сразу укусила какая-то очень редкая и ядовитая рыба. Как сказали спасатели, последний раз такая рыба заплывала на итальянские пляжи лет 15 назад. Но Инку такое везение ничуть не обрадовало - от контакта с рыбой-сволочью она вся распухла и окрасилась.
Пока ждали "Скорую", Инку прикопали в песок, откуда она смиренно стонала и любовалась дивным итальянским небом.
Всё оставшееся время она пролежала под капельницами в больнице. Ничего не поделаешь, такой человек...

Пыс. Пыс. 
Недавно узнал, что в той самой больнице Инка познакомилась с замечательным человеком-врачом. Они долгое время встречались и ездили друг к другу в гости, а недавно вот поженились. Говорят, они счастливы.
Моя совесть чиста - могу теперь забрать и 100 и 500 рублей.

Автор: © 1_redactor

А. Виршинский - Параллельные.

Параллельные.

- Да уж какое там "Здравствуй", ты - не она, а я - больше не нуждаюсь в репетициях. Субординация, полит корректность, - тебе что-ли это демонстрировать? Нет разницы, какая из версий будет озвучена, какие слова подобраны, и о каких действиях, в последствии мы могли бы сожалеть. Пора заканчивать доказательства теорем и теорий, - доказывать самому себе, и вам заодно, пусть не библейские, но, как теперь кажется, не менее древние истины. Точку поставили в тот момент, когда пьяный дядька в театральном зале, хлопал в ладоши, через икоту пытаясь орать "браво". Ты помнишь его? Нет, конечно. Это же было не с тобой, не в это время, и даже не в твоём измерении. - Золото - не металл. Точка - не пунктуационный символ. Театры, пьесы, репетиции, девочки, мальчики... - истории с сюжетом в вечность длинною в три акта. - Слишком много аллегорий. Иносказания убивают реальность, или может быть, алкоголь эффективнее? Поймай меня на этом слове раньше, чем я поймаю за хвост твоего кота, сорвавшегося за тем воробьём. Какие могут быть представления, сюжеты и декорации? Колокольный звон, или бой собственной головой об прикроватную тумбочку? Вода - точит камень, слова - режут души, огонь - плавит сталь, способную резать плоть, но при этом, рискует быть погашенным той же водой, или напротив - превратить её в пар. Всё решает количество. А теперь, будь умницей, - объясни мне связь. Выведи общую мысль сего абзацы, и вырази её в одном, трёхсложном, филологически грамотно выстроенном предложении. - Не можешь. И я про то же. Ты - не она. Мы живём в параллельных галактиках. Какое там "Здравствуй", - только "Привет". Ибо я не желаю тебе не болезней не здравия, о богатстве и Боге поговорим по-пьяни. Молочные шоколадки, слова татуировками на сердце, и подзатыльник на память, - сука, оригинально! 
[ Читати далі... ]