хочу сюда!
 

Елена

51 год, лев, познакомится с парнем в возрасте 45-58 лет

Заметки с меткой «психотерапия»

Близко к сердцу.

Это когда все близко, настолько, что нет видимой разницы, это когда не видно, когда стремишься восполнить потерю собой и наталкиваешься на пустоту в ответ. Вот эти черные буквочки на таком белом листике, они создают контраст, они делают разницу в моем восприятии, которое неспособно отделить близость от объекта. Текст выходит размытым, не видно букв, не понятен текст, невозможно прочитать и увидеть фон, есть только область близкая к сердцу, и она болит мной. Переживания себя уходят, приходят волнующие ощущения обволакивающей паутины состояний проживания несуществующих пространств внутри грудной клетки, как будто она может вместить в себя всё, что есть за ее пределами. Вдох рождает новый виток и несет тебя стремительно вверх, а там острое замирание, напряжение, попытка удержать в себе все вобранное и неминуемая расплата за жадность разрывом плотности существования на несуществующие в пространстве кусочки твоего дыхания. Задержка дыхания не спасает от потери чувств, они уйдут вместе с силами, удерживающими их. Близко к сердцу, слишком близко чтобы можно было рассмотреть, слишком далеко от дающего это, слишком для жизни и для мечты. 
Отменить положение влечения к драматическим переживаниям и увлечь их собой пресным, не засоренным острыми переживаниями, нет, не удастся. Как только, так и сразу, займите свои места в зрительном зале, мы начинаем персональную пьесу для ценителей. Близко, так близко что видно отражение звезд на сетчатке глаз другого, в этой вселенной не бороздят космические корабли, там нем гавани для уставших путников и поросли все тропы, порой, забавные истории проскальзывают мимо строгих смотрителей моральных бдений, но, все же так близко еще никто не смог рассмотреть себя. Воспринимать всё и всех, твоя природа распорядилась тобой как хотела, она дала тебе это восприятие в надежде на постижение внутренних просторов с микроскопической точностью, но близорукость не дает возможности смотреть дальше, чем так близко к сердцу. 
Так близко замирает биение от собственного шума, как будто внутри есть только общий шум и нет его частей, слитно и едино не делится на части, не проживается отдельный фрагмент, все подчинено общему течению и закономерности целого, неделимого счастья в переживании такого невидимого, но четко ощущаемого горя, растворения в пустоте. Пульсации ровные простыни, без складок, на них нет возможности лечь и нарушить эту идеальную картину расслабления, просто стоять и смотреть как гладко и ровно твое бессилие перед такой безмолвной красотой кажущегося спокойствия. Подпуская близко ускользает близость восприятия гонимая потерей пространственной возможностью совершать обмен, нет пространства – нет возможностей, когда заперт в своих объятиях руки заняты удержанием и не могут взять подношения. Так близко к сердцу, так близко к себе, и так далеко от всего остального. Поиск идеального объекта завершен, то, что наполняет тебя и есть ты, держать его близко внутри себя, быть гиперопекающей мамой для своих чувств – это принимать все близко к сердцу. И не важно уже что они могут задохнуться в твоих удушающих объятиях, так близко, как только можно прижаться к тебе можешь только ты сам, и не слыша своего собственного дыхания, задержав все входящие и выходящие, ты проживаешь эти бурные чувства от созерцания ровной простыни на кровати убаюкивающей саму себя.

Новая психология нового века.

Акценты сместились. Абсурд, выходящий из тени смысла завладел аудиторией и будоражит общественность своей эпотажностью и яркостью. Тусклый смысл проигрывает ему в рейтинге и вынужден уйти в тень. Все поменялось местами, хотя… Для нового времени не характерна потеря смысла, скорее это потеря даже видимости защиты от своих страхов и комплексов и переход в паническое бегство от них. Смысл сохранился тот-же, но вот вид его реализации поменялся. Теперь защита от страха бессмысленности гораздо важнее чем сам смысл. Сейчас мы не строим, сейчас мы сторожим эту стройку смыслов и используем в ее охране все более и более яркие технологии, как будто отвлекая внимание потенциальных воров от самой стройки на себя самого. Отвлекающий маневр, не более, но как же красиво выглядит эта охранно-отвлекающая деятельность.
В новой парадигме нет места развитию. Мы развиваем свои психологические защиты, мы совершенствуем свой уход к мистической личности при жизни, но мы не ищем смысла в том, что есть и было. Такое ощущение, что мы возомнили себе, что можем создавать смыслы не хуже Бога, и наша способность, проросшая из абсурдного страха проиграть в поисках смысла, хоронит все наши попытки в иллюзионных песках пустыни успеха. Новая психология нового века абсурдна по своему воплощению, но все еще сохраняет свой смысл, хотя в отдельных случаях его полностью вытеснил абсурд и банальная жадность. Праздник комплексов и закомплексованных людей выпячивающих миру свои устарелые защиты в молодых телах, растет и распространяется, фестивали и конгрессы поддерживают и развивают этот огонь в котором пылает наследие великих предков, преданных бесчеловечному забвению. Мы слишком молоды и слишком травмированы чтобы заметить и то, и другое.
Некогда бывшая в тени сторона психологии выходит на сцену ярко освещенная огнями сгоревшего стыда, мы уже не думаем о том, чем мы занимаемся, мы всегда думаем о том, как мы этим занимаемся. Это стало гораздо важнее смысла происходящего, и рано или поздно, придет такой момент, когда представители новой парадигмы психологии остановятся под гнетом своей взорвавшейся травмы и посмотрят в лицо своему ужасу принятия своей сущности. Никто не будет бить в колокола и писать статьи, никто не снимет видео и не проведет вебинар, это просто забудется и уйдет, перейдет в нечто новое, будет пересмотрено с позиции будущего, перекошено и отформатировано. И все. Наступит новая парадигма. 
Все течет, все меняется, и это время тоже пройдет. Уйдет в прошлое маниакальность и тревога, скрываемые за количеством подписчиков и рекламными контрактами на ютубе, мир перейдет в другую фазу развития, и пагубное влияние опухоли распространится все шире и поглотит полностью смысл, породив из него нечто вечно-живущее, химеру, смешанную из смысла и абсурда, монстра, который захватит умы и провозгласит новую эру человеческого самовосприятия, в котором не будет места самому человеку, а только его символам на которые все будут молиться. Эра новых Богов уже близко, и мы сами стелим красную дорожку ей под ноги. Химера – это мы. 
Теперь психолог скорее видимый, чем ощущаемый. Его внутренний мир искажен до неузнаваемости защитами и комплексами, которые он пытается решить снаружи устраивая шоу и набирая себе круг подписчиков. Чем больше аудитория, тем меньше страдание от собственной неполноценности. Но эту боль необходимо пережить чтобы стать «смыслом» для своего внутреннего психолога. Если мы не создадим свою внутреннюю осмысленную зону, абсурд поглотит нас и в конце концов заполнит нас до краев родив новейшую парадигму психологии – психологию абсурда.

Анализ. Долгий путь к себе.

Анализ. Долгий путь к себе.

По дороге к себе, главное не потеряться в Другом, не принять чужие символы за свои. Нечто инстинктивное, что есть в нас с рождения и до смерти, что движет нами по жизни, может не получить должного воплощения по разным причинам. Перестать пытаться быть тем, кем ты есть и стать тем. Кем бы ты хотел быть, говорится в китайской мудрости. И действительно, самый простой способ быть кем-то – это им быть. Насколько же легко это все было в детстве, когда любой образ был воплощаем в мгновение, и взятая на себя роль великого полководца или рыцаря была настолько аутентичной, что было сложно даже предположить, что это не так. Просто быть тем кем ты хотел бы быть, это же так просто и мы точно это помним и знаем по своему же опыту, но, как же это сложно, когда эта детская спонтанность и неограниченность теряется в глуши родительских и общественных запретов. Свободное течение воображения и его реализация, не требующая совершенно ничего, кроме самого воображения и тебя, порожденное плавным выходом бессознательных импульсов в поиске своего истинного сродства с миром в определенной точке свободного самовыражения. Это течение энергии во многом блокируется страхом смерти и жизни, ужасом травмы или чумой порабощающих установок. 
Я не знаю, возможно ли быть самим собой в принципе. Этот вопрос настолько же сложен как и прост одновременно. Наше начало и наш базис основаны изначально на чьей-то жизни, я имею в виду нашу мать и отца, продолжением которых мы являемся и в буквальном смысле этого слова произростаем из них. Это семя и почва, в которой начинает расти растение, и то каким оно вырастет, зависит от окружающей среды в том числе. Поэтому, мы, так или иначе, несем в себе все то, что на нас влияет, все это формирует нас и в то же время, мы способны быть уникальными и свободными в своем выборе пути. В этом месте, когда возникает желание «перевоплотиться» и стать кем-то возникает некая промежуточная зона, что-то типа области, не принадлежащей ни бессознательному и не сознанию, это место в котором может произойти чудо. Я думаю, что как раз пребывание в этой серединной области и делает нас счастливыми в момент осознания своей свободы, в том ее истинном и живом проявлении, которое не поддается осмыслению и которая все-таки зависит от нашей воли. Как проложить путь в эту область, будучи зажатым распухшим Эго или будучи во власти неуправляемый бессознательных импульсов, которые толкают нас во власть архетипических комплексов. 
Это долгая дорога по лабиринту своей души в то место, в котором мы, казалось бы, только что были. Мы гуляли, бегали, веселились и незаметно для себя все глубже и глубже проникали внутрь лабиринта родительских травм и социальных комплексов. И когда мы, очутившись в центре лабиринта у запертой двери, вдруг поняли, что мы уже не можем быть теми, кем хотим быть, нас охватывает дикий ужас и страшный гнев. Как найти путь назад или как привлечь кого-то, кто принесет ключ от загадочной двери в наше прошлое с секретами и волшебством. И вот так вот стоим мы возле этой двери, бьемся об нее головой, зовем на помощь, ловим таких же заблудившихся странников как и мы думая, что они мессии и спасители несущие нам ответы и ключи. Страшно быть в центре лабиринта. В момент непереносимой боли мы начинаем анестезию фантазирования, как будто это и есть центр мира и мы до него наконец-то добрались, как будто мы выше всех, как будто мы надежно спрятались вместе со своим богатством и никто нас тут не найдет, как будто мы первые и единственные. Эта анестезия убивает наши чувства и расслабляет догмами и стереотипами наш разум. В конечном итоге, мы становимся настолько анестезированными, что не ощущаем боли, когда ломается наш череп от последнего удара головой в дверь. И нам кажется, в этот момент, что дверь открылась, но, не та. 
Как выйти из центра лабиринта через дверь? Иногда стоит попробовать не толкать дверь от себя, а потянуть ее навстречу себе. Может она и не закрыта вовсе. Чтобы быть собой нужно просто им быть.

#путьксебе #независимость #травма #жизнь #психолог #ищупсихолога#нуженпсихолог #психотерапевт #мания #депрессия #истерия#отношения #одиночество #любовь #смысл #пустота #отчаяние #мысли#блог #текст #блоггер #анализ #аналитическаяпсихология #юнг #киев#консультации #онлайн #самопорезы #суицид #насилие

Исследования. В дали от понимания.

В одном взмахе меча самураем кроется тихий вечер на закате уходящего дня, бесчеловечно жестоко разрезающий твою жизнь на свет и темень. Пронзающий тебя боевой клич разделяет тебя на пополам, освобождая остаток твоей неполноценности и выпуская ее течь свободно и бесформенно, сила и слабость твоей жидкости в том, что она всегда подстраивается под окружающую ее реальность, а ты нет. Твое непонимание внутри тебя, горизонт режет сознание идеальной кривой линией, ты стоишь и смотришь на это великолепие завороженный триумфом падения жизни и возрождением царства луны, и по-прежнему, ничего не понятно. Да и не будет ничего понятно, пока пытаешься это понять. Не понимать – значит уйти от удара самурайского меча и не быть разделенным на день и ночь, а свободно перетекать от одного к другому. Не понимая внешнее, мы осознаем внутреннее, лишаясь всякой опоры вовне, мы находим ее внутри. 
Структура понимания и связанные с ним страхи и тревоги сродни нашей собственной структуре, она пористая и твердая. То, что непроговоренно, оседает черным осадком в душе и становится нашей душевной пемзой, легкой и острой, царапающей изнутри кровоточащую ранку. Пемза крутится внутри, как тучное тело на мячике для пилатеса, обволакивает пространство, давит на него своей костной мягкостью, своей непроговоренной пористостью. То, что ты знаешь и носишь в себе и то, что не принадлежит тебе, будет отнято у тебя путем вдавливания в твое естество нематериального объекта твоего молчания. Ты не понимаешь своего молчания, и оно говорит за тебя, ты говоришь, и оно молчит за тебя, и так и так, тебя там нет, есть комплекс, который живет своей жизнью, используя твою жизнь взаймы. Если тебе непонятно – спроси, если молчишь – скажи, если все понял – радуйся что завтра это пройдет.
Завтра будет совершенно не важно, с какой стороны берега ты наблюдал восходящее солнце. Тревога остаться непонятым поднимается вверх над головой и освещает твой путь ослепляя других, кто смотрит на тебя, твой взгляд полон вопрошающей боли и страха, они все стыдливо опускают взгляд вниз. Требования и претензии срезают поверхностны слой общения, оголяя правду бытия, ее истинный скрытый смысл, который хочется прикрыть, чтобы не было чувства от своей нагой неполноценности. Ты берешь в руку линию горизонта и тянешь ее на себя как одеяло, оголяя спящего рядом с тобой человека, ему холодно – тебе тепло, он непонят тобой, ты защищаешься от его правды, которую он возвращает тебе обратно. В этом мире дают в долг, чтобы раз и навсегда откупиться от человека. В конечно счете деньги понимают все, они молчат и их много. 
Ты непонятен и не понимаем, ты не понимаешь. Потребность есть, удовлетворения – нет. Все застыло, палящее солнце больше не падает к твоим ногам, ты как атлант держащий балкон винтажного здания, ты устал быть сильным богом, балкон хочет упасть на беспечную обиженную жертву, все должно идти, так как должно идти, и ты стоишь с балконом на плечах и смотришь на соседнее здание на котором нет тебя. Солнце еще в зените. Понимания как прежде нет. Что делать непонятно. Все держится на тонком умении прикидываться непонимающим, когда ты все понимаешь. Как только ты это поймешь, балкон упадет с плечь на непонимающего свое понимание. 
Я выдохнул. Громко, так, чтобы кто-то услышал. В коридоре слышно гудение принтера. Лист А4 разрезал тонкую щель в принтере. Тишина.

Исследования. Комплекс Нострадамуса.

Так странно, ведь все так четко выстраивается в один ряд, если только провести достаточно хорошее наблюдение за своим окружением. К себе я не могу быть столь внимателен ввиду отсутствия к самому себе столь критичного отношения как к другим, хотя именно на других я четко это заметил. Итак, речь идет о таком феномене, как «комплекс Нострадамуса». Суть в том, что когда я критично заявляю что-то другому человеку, я потом повторяю эту ситуацию сам, причем совершенно точно и во всех деталях как я заявлял в прошлом другому человеку.  Например, я говорю о том, что нужно находить время для того чтобы посетить месть Х в час Х. Это совершенно конкретное место и время. И потом, спустя некоторое время я сам же ок4азываюсь в ситуации, когда я уже вынужден признать что я не могу пойти в место Х в час Х.

Возможно, я тут чего-то не учел, и возможно, я правда многое не знаю про обстоятельства того другого человека, но я точно понимаю, что я сам попадаю в ту ситуацию которую я моделировал для другого со всей своей критикой. Меня эта ситуация настолько будоражит, что я не могу мыслить логически, меня так и тянет в магические пассы и всякие философско-эзотерические объяснения. А ведь все, скорее всего, просто, и я что-то упускаю из виду, что-то не проходит слои моих когнитивных защит, что-то постоянно остается за кадром. Если этот сценарий и правда существует, то тут открывается дорога к прямому моделированию ситуации в будущем. Или это очередная уловка разума на пути избегания своей собственной ответственности за все что сказано и сделано?

Как бы там ни было, все это происходит, и я не могу дать этому никакого понятного для себя объяснения. Неужели я наяву как будто во сне моделирую свое будущее, зная заранее, что я буду делать и как бы заранее оправдываюсь за то, что я этого не сделаю в будущем. Я предсказываю свое будущее, я скидываю ответственность за несделанное, и я снимаю с себя тревогу адресуя ее другому человеку вместе с заданием на исполнение и критикой в его адрес. Это как будто бессознательное следование заранее прописанному плану, а может и не такое уж и бессознательное.

Я пытаюсь в этом разобраться и вместе с тем понимаю, как сложно мыслить о системе оставаясь в системе. Слишком предвзят я в своем стремлении оправдать себя, слишком сильно мое желание вывести мир на приемлемый для меня уровень функционирования. Я словно следователь расследующий дело, запертый в следственном изоляторе. Все через фантазии, ведь я расследую дело, в котором я главный подозреваемый.

Я вижу, что это работает, я понимаю, что это работает и со мной, но я не понимаю, как это работает. Есть что-то большее, чем мое понимание, есть мир, который раскинулся вокруг меня невидимым океаном загадочных ветров, которые приносят мне сны наяву. Я вижу то, что я чувствую, и я знаю то, что я не могу почувствовать. Путь к знаниям лежит через боль. Или может так и нужно, не знать, как это работает, может время и правда течет из будущего в прошлое, и постоянно протекая по кругу. Точнее по спирали.

 

Исследования. Комплекс одиночества.

Важно не то, что мы делаем, а зачем мы это делаем. Какие цели и намерения мы преследуем в наших действиях, что мы реализуем или получаем в результате? Действительно ли мы хотим того что делаем или это просто наша защита от того, что мы не хотим делать или от чего мы скрываемся под тенью защит.

Как насчет одиночества? Стоит немного прислушаться к себе и всплывает черное облако, закрывающее собой горизонт для опытной птицы летящей вдаль. Одиночество сильно в своем непреодолимом желании побыть одному еще немного и еще совсем чуть-чуть, и потом опять одному. Так больно и страшно стоять около столба в парке и наблюдать за тающим на глазах снегом, он утечет и возродится, а ты не проронишь и слезинки. Когда то очень давно один человек недонес до тебя в своих сложенных ладонях теплое молоко, и ты так и не узнал, как пахнут утомленные мысли твоего желанного мира. Рассвет не дарит мудрости, и каждое открытие глаз сопровождается поиском неизвестного в таком знакомом окружении. Захваченность комплексом одиночества очевидна даже для самого себя, и так же слепа твоя вера в поиск ответа на вопрос – «что с этим делать?». Пройти дальше и сдержать порыв оглянуться на понравившийся цветок или пойти к нему навстречу и вдыхнуть запретный аромат сквозь металлическую ограду. Когда ты одинок, ты очень хочешь разделить свое одиночество со многими, и в этом стремлении, бежишь от этих немногих без оглядки, размахивая сжатым в побелевшей от злости руке букетом белых роз. Чем сильнее бежишь, тем выносливее и крепче мышцы комплекса, тем жаднее они будут поглощать калории, питающие твое Эго. Комплекс растет, ты уменьшаешься.

Захваченность комплексом одиночества и ты становишься великим апологетом просвещения собственного недозрелого чувства сопричастности. Великие обоснования твоей отстраненности подкреплены взмахом крыла вороны пролетающей над городом в плывущем тумане надежд. Ты уверен, что одиночество это нормально. Ну как нормально… пару фотографий котов и отпуск в пустыне, сплав по реке на тимбилдинге, чтение книг про жизнь великих людей и нахождение точек соприкосновения с близкими и не очень людьми. И все это за одну жизнь! Захваченный в плен мечтает о доме, захваченный комплексом мечтает о скором сне. Я не могу передать, как это сложно признаться себе, что все очень и очень плохо в моей жизни, я не знаю, хватит ли мне сил признать и принять это, я даже не знаю какой сегодня день недели. Комплекс создал меня и я призван служить ему преданно и безрассудно.

- Что там за горой?

- Там люди.

- Я смогу быть с ними одиноким так же как сейчас?

 - Да.

 - Тогда я побуду один.

Как я могу перебороть все это в одиночку и как я могу допустить в свою жизнь кого-то, если я совершенно беспомощен и наивно растерзан призраками прошлого, которые плавно текут из моего будущего, раздвигая просторы моего бытия своими холодными костлявыми руками. Совсем один, здесь и сейчас.

Комплекс нуждается во мне, так же как и я в нем. Мы созданы друг из друга и друг для друга. Мы есть одно целое. Однажды я убегу от него под покровом звезды в зените отчаяния, я тихо выйду из спальни и оставлю чуть прикрытой дверь, чтобы свет пронзил яростью рассвета глаза мирно спящего горя. Я выйду и приду к тебе, а ты все так же, не поднимая взгляда от своего отражения в зеркале, поприветствуешь меня, как и в тот раз, но уже без улыбки на лице. Это будет знак, что я изменился, ты поймешь это по своей тошноте от моей невозмутимой отстраненности. Я обниму тебя, просто так, близко и тепло, и ты будешь стоять, не зная что делать и слезы будут течь внутрь тебя, собираясь в тонкие струйки желчи. Я хочу быть свободным от комплекса одиночества и свобода придет за мной в гордом одиночестве.

Анализ. Алхимия повседневного Я.

Трансформация личности – это переход из одного состояние в другое при непосредственном обращении к своей «темной» стороне и полной ее интеграции в свое эго. Это спуск вниз по винтовой лестнице с вершины колокольни, путь к выходу на улицу к другим людям, подальше от пронзительного звона колоколов нашей тревожности и неестественности. Это не переход в чистом виде, когда одно уходит и приходит другое, это слияние, сплав двух совершенно разных частей личности в одно целое, с образованием истинной индивидуальности. Это стремление интроверта объединиться с экстравертом в одной личности с независимым существованием обоих в объединенном государстве «индивидуация».

Но такое обоюдное и мирное сопереживание двух противоположных частей не всегда возможно. При слиянии противоположностей в одно целое, мы не говорим о проникновении одного в другое от края до края с заполнением формы другого собой, и не частичном перекрывании другого собой, это есть некая форма взаимодействия частей разного в общем поле, причем, не пересекаясь друг с другом. Это то место, где двое обмениваются частями себя, дополняя друг друга и становясь целостными, и при этом полностью сохраняя себя автономным и целостным. Это слияние без фактического слияния. Это место для «жизни».

В повседневной жизни сила алхимического слияния двух противоположностей в одно целое может помочь нам обращать больше внимания на свои внутренние потребности без вознесения в приоритет внешних потребностей. Такое условное разделение потребностей мне нравится для более простого понимания. Внешние потребности мы проявляем наружу себя и мы привыкли считать это нашей внутренней сущностью, и как правило это имеет свое продолжение в виде нашей внутренней нереализованной потребности. Место, где внутренняя потребность может встретиться с внешним миром и где внешняя потребность может быть сверена с внутренней реальностью и есть мы настоящие. Это очень практичная философия «Инь-Янь», она дает нам больше свободы и толкает нас вперед в развитии, оставляя позади якоря, держащие нас в порту. Идея алхимиков о получении золота из свинца с помощью философского камня, в моем понимании, это про свою личную трансформацию при помощи этого «волшебного» внутреннего пространства, которое поможет преобразовать серую тяжелую обыденность в ощутимый золотой расцвет.

И что же мы получаем, если нам не удается превратить свинец в золото? Что будет, если мы будем удовлетворять только внешнюю потребность «являться» и игнорировать внутреннюю потребность «быть»? Я думаю, что между являться и быть, есть одно объединяющее их невозможность перехода одно в другое чувство, и это чувство многим очень хорошо знакомо. Это чувство – страх.  Страх это - огонь, на котором разогревается плавильный тигль для переплавки свинца в золото. В идеале огонь должен представлять из себя нечто дающее, а не забирающее, но страх – это как пожирающая ресурсы стихия, которая сжигает дрова (деньги) совершенно впустую. Нагретый на таком огне тиглю пуст, он просто покрывается ржавчиной попыток и неудач плавления, и вскоре просто будет выброшен на свалку. Это пламя страха не загасить ни алкоголем, ни наркотиками, ни сексом, он просто будет гореть еще сильнее, пока в один прекрасный момент огонь не сожжет того кто его разжег.

Неожиданно текст прерывается.

Тупик

Зашедший в тупик, пропадает из своего поля зрения. Невозможность осматривать горизонт и видеть пустующую даль впереди или чувствовать пронизывающий ветер пустоты сзади, делает меня беспомощным перед силой моего самозабвения. В условиях отсутствия перспектив направлений и выборов я оказываюсь лицом к лицу со своей собственной ограниченной поверхностностью. Она предлагает мне, стоящему у стены тупика, веерный набор возможностей простоять тут вечность представляя, что иду вдаль. Я даже не успеваю подумать, мои реакции как стена тупика, мой сон так глубок, что я соглашаюсь, еще даже не зайдя в тупик, и не остановив свое дыхание громким выдохом. Все, я пропал. С тех пор, когда я сделал шаг, надеясь на чудо, меня поглотило это слюнтявое пособие по проживанию жизни. С тех пор мне кажется, что у меня все замечательно, и я сыт и доволен, я вполне замечателен и не менее блистателен, я излучаю решительность и привлекательность, мне свойственны шарм и притягательность, короче говоря, я – красавчик.

Я даже не знаю, в какой момент я понял, что это всего лишь стена тупика. Возможно, когда я стер десны до кости целую мою надзорную стену представляя, что она моя желанная женщина, когда боль стала комом наваливаться на меня все чаще своими похмельными осознаниями застоя в мускулах и суставах, когда артрит поразил мои склерозированные сосуды, в которых теперь плывет желчь и морфий для вечного сна моего жестоко преданного мозга. Как я смог это понять, ведь все в плену у иллюзии, или просто кому-то надоело играться мной и мне позволили мгновение реальной жизни? Или я настолько сильный, что переборол свой собственный порог боли, или это простая банальная шутка свыше? Как понять, что ты мертв, когда ты жив?

Что вообще потревожило мой вечный сон? Кто этот злостный нарушитель моего беспечного покоя на фестивале закрытых аттракционов. Я вдруг почувствовал разницу, я ощутил ее всей своей кожей внутри себя, я пропитался этим чистейшим афродизиаком,  который проник в мою желчь и растворил мои вековые камни в моих глазах. Я хочу знать, кто подлил мне его в мой напиток безнравственного восприятия мира и убил мою последнюю фантазию о принимающем и дающем познании. Это им акт пощады и преступление одновременно. Теперь я вынужден признать, что никакой стены тупика нет, что я все это время целовал собственную руку и обнимал только себя одного, и бесконечно долго топтался на одном месте, втоптав себя в грязь. Теперь мне страшно. Как быть со всем тем достоянием прошлого, которое я культивировал, бережно взращивая мой сад познания себя на своих же отходах. Все выглядит так неприветливо, угрюмо. Мои привыкшие к тьме глаза не различают света дня и ночи, луна и солнце суть одно и тоже для меня, мои руки тянутся к небу и хватают воздух, сжимая его в охапку, больше, больше, жадно запихивая его к себе за пазуху, показывая всем, откуда я только что пришел. Никто ничего не заметил.

Оторопевший я выхожу на свою первую прогулку вечерним полем. Свежесть обдает меня жаром отморожения, я так давно не чувствовал ничего подобного. Мне холодно и я хочу, чтобы мне было холодно, я иду вперед, и мои ноги дрожат от слабости. Вне тупика все совсем по-другому, тут запросто может сдуть ветром перемен и отбросить в канаву непредвиденной жизненной ситуации. Вне тупика я уже не кажусь себе таким красивым как раньше, зацелованная мною же рука перебинтована, болит, тянет вниз, позорит меня перед толпой жаждущих уродств людей. Мое любимое занятие теперь – мыть посуду. И врать. Теперь, я преуспеваю в этом, я практически стал мастером игры в чистую и слегка перемытую посуду.

Вне тупика я быстро осваиваюсь. У меня есть опыт жизни в тупике. Тут я как свой.

Исследования. Танцующий мужчина, кричащая женщина.

Танец ценою в жизнь длится быстро и волнообразно, накатывает мощная волна, погребающая под собой все кричащее и молящее о продолжении. Мужчина движется в ритме танца и испытывает глубокое одухотворение с самими собой, тут и сейчас он не привязан ни к кому и ни к чему, он тот, кем он является, он крутится в танце и кружит головы, он молод и стар одновременно, он проживает последнюю секунду смысла с полным неосознанным вожделением. Для этого танца он выбрал себе свою самую лучшую сущность, наделив ее всеми своими грехами и нереализованными желаниями, продлив ей существование и укрепив ее веру в его истинность и реальность, они стали роднее и слились одно целое, в его праздничный аватар.

Рядом кричащая женщина. Ее крик – это стон погребенной заживо души, наделенной способностью чувствовать и знать, что жизнь тут и теперь может быть столь же прекрасна в своем непостижимом ужасе разочарования самыми сладкими мечтами. Ее взгляд прожигает пламенем трещины в телах ее простодушных возжелателей, она томно подпускает их к себе, кладет их голову себе на грудь, нежно откидывает прядь поседевших волос с поржавевшего уха и медленно кричит им внутрь свою песню о забвении и печали в мире однобокого восприятия красоты и морали. Женщина кричит, и ее крик полон сладких нот для уха мужчины, она вложила всю себя в этот звук и исчезла, растворившись в вибрации волны в теле ее дорогого друга. Звук – это волна, волна – это энергия, энергия – это ее стремительная часть, которая будет преобразовывать все на своем пути, заставляя каждую молекулу колебаться в такт ее голосу. Так рождается танец мужчины.

Мужчина движется в такт ее крику и его танец столь прекрасен, что он прячет его смущенно за стеной своего отрицания безжалостной реальности этого мира, которая знает, как ему лучше двигаться. В тот момент, когда он начинает танцевать, мир кажется ему полным страстного влечения к бесконечным богатствам вселенной, в миг, когда мужчина перестает танцевать, он теряет всякий интерес к подаренному ему магическому зову сирены на обрыве скалы, у которой разбилось уже бесчисленное множество жизней.

Магия женского крика открывается только лишь с возрастом, когда морщины прорезают путь для слез не только вниз, но и в сторону, когда взгляд становится набит доверху увиденным, когда все в этом мире уже перестало удивлять. Этот крик от начала первой вспышки света и до последнего заката век и вздрагивания ресниц, весь этот крик по частям прорывается в моменты магического танца мужчины, летящего на скалу на всех парусах дрейфующего в бескрайнем океане любви летучего голландца.

Мужчина танцует. На сцене светло и шумно. Аплодисменты и преданные взгляды полные надежд и отчаяния. Столько сил отдается для этих движений, столько взглядов согревают тебя, столько тел колышутся в такт одному лишь посланному вдаль крику. И сцена вибрирует под его сильными ногами, волна силы наполняет зал порывом неосязаемого волнения, переполняет сердца женщин верой в вечную сильную и наполненную смыслом жизнь.

Когда женщина крикнула в последний раз, мужчина замер и концерт окончился.

Страницы:
1
2
3
предыдущая
следующая