хочу сюда!
 

Катерина

37 лет, весы, познакомится с парнем в возрасте 37-55 лет

Заметки с меткой «одиночество»

Знакомство и одиночество. День нулевой

Черная рубашка,  стройные ноги,  слишком широкая улыбка.  Человек неопределенного возраста,  семейного положения и настроения.  Покрытые едва заметными трещинками уголки глаз предательски свидетельствует о возрасте.  "Ему за 30", - ябедничают морщины.  Защитником выступает веселый почти пустой взгляд.  Уверенное рукопожатие. Как у ребенка,  которому сегодня взрослые впервые протягивать ладони, а еще вчера - по-отцовски интересовались "кто тут у нас такой маленький? ". 

Пара фраз и мы в переходе.  Пара минут и мы в баре,  пара шотов и мы снова на улице.  Он неразборчиво рассказывает о сакральности одиночества,  а я думаю "хорошо было бы еще выпить". Мост,  пляж,  деревья,  дождь. А что такое одиночество? Ты выходишь на улицу и становишься частью большого города. Спускаешься в подземку и по дороге к поезду соприкасаешься взглядом с сотнями людей. Приходишь в офис и становишься частью одной команды. Одиночество - роскошь и иллюзия. Нет его. 

Послушал его и начал завидовать. Последний раз думал об одиночестве лет в 12. Тогда знакомились по объявлению в газете, не было интернета, социальных сетей. Родители дружили с соседями и коллегами по работе, а я с их детьми. Хотелось одного - выбраться на свободу. Если раньше время двигалось в ритме медленного фокстрота, сейчас - жесткий пасадобль. Стоит только отвлечься на мысль об одиночестве и ты вылетаешь с танцевальной площадки на лавочку отстающих. 

Кажется, совсем в раннем детстве боялся этого одиночества. Но тогда казалось, что одиночество - когда нет семьи. Сейчас уверен, что среди окольцованных не мало считающих себя одинокими. Какая странная штука это время. Еще совсем недавно боялся чувства, вкус которого с огромным трудом пытаюсь вспомнить. 

Исследования. Спокойствие.

Иллюзия спокойствия давит изнутри черепной коробки. История ее возникновения рисуемая сознанием очень поэтичная.
Время собирать камни и время разбрасывать камни, так и с чувствами, они то фокусируются в узкую область, наполняются энергией и прорывают, то, растекаются по всему фону окружающему нас. Эти два разных мира живут в одной реальности, два идола на которые молятся, два символа жизни – концентрирование и рассеивание. В месте концентрации чувств, всегда жарко, там вечно пылает огонь наших несбывшихся желаний, этот факел неудовлетворенности освещает нам путь в непроглядную ночь великих свершений, когда мы так и не найдем в ней прообраз себя. Мы подбрасываем в этот огонь свои ожидания и надежды на других людей и мир, и он горит все ярче и ярче, а мы становимся все меньше и меньше, тлея рядом с ним. Пепел от костра, в котором мы полностью сгораем, развеется ветром безнадежности по всей округе и укроет тонким слоем все вокруг, напоминая миру о нашем былом несбывшемся желании и о том гневе, который мы размазали тонким слоем по нашей жизни.
Рассеяв чувства в фоне, мы вновь пытаемся выделить из фона свою фигуру, но ядовитый пепел злости попал нам в глаза и мы никак не можем протереть их. Слезы катятся внутрь нас, обедняя фон вокруг, не давая взращиваться новой фигуре. Подобно пыли в квартире, наши чувства лежат на поверхности всего, куда мы только не посмотрим, и так сложно будет собрать всю пыль вместе и вылепить из нее сгоревший тотем нашей нереализованной власти над собой. Когда мы рассеялись, у нас как бы нет чувств, есть только ощущение пустоты, как выгоревшее дерево с огромным черным дуплом внутри. Покой и умиротворение приходят к нам в этот миг, и мы понимаем, что вовсе не так мы хотели успокоить свою душу, не такой деструктивной ценой мы хотели заплатить за чувство спокойствия. Процесс замирания и умирания мы ошибочно приняли за спокойствие, которого в принципе достичь невозможно. 
Эти циклы концентрирования-рассеивания, какими бы вечными и долгими они не казались, все равно протекают, меняя друг друга быстро и циклично. И когда нам кажется, что мы рассеялись или сконцентрированны, мы точно так же можем быть сознанием в фигуре, а бессознательным в фоне и наоборот. Получается, что если нам кажется, что внутри нас чувств нет и они рассеяны в фоне, возможно, мы (наше сознание) это и есть фон, возможно, мы, вывернувшись наизнанку и вывалившись в свое сознание, смотрим сами на себя вовнутрь, представляя, что смотрим наружу. Скорее всего, это изысканны способ (доступный широкому кругу людей) «обмануть» себя в наличии или отсутствии чувств, которые настолько пугают и поглощают в себя, что от них срочно нужно укрыться. 
Подобно сове в дупле выгоревшего дерева смотрящей неутомимыми глазами в ночь, мы смотрим внутрь себя представляя что смотрим наружу в окружающий нас мир, и убедившись, что в мире все тих и спокойно принимаем эту иллюзию за нашу внутреннюю реальность. Но ведь сова смотрит в дупло, а не в лес! Смотря внутрь дупла ночью сова, никогда не обращая внимания на звуки потрескивания веток под тяжелыми шагами сапог охотника, будет убеждать себя в том, что вокруг кромешная тьма и значит все хорошо.

Рефлексия. Все во мне.

Представление о происходящем вокруг втискивается в мое сознание и скромно прячется в уголке понимания. Критика просачивается сквозь все мои поры и распространяется вокруг меня невидимым, но чувствующимся шлейфом неузнаваемого нейронного шторма. Меня поражает нелепость и абсурдность, неприкрытая глупость и инородность, все во мне говорит «это нам чуждо, оттолкни это» и я изымаю из себя еще немного сил и внимания и борюсь со своей тенью и дальше. Сколько бы лет не прошло, а все так же будут гудеть провода, и все так же я буду видеть и злиться от увиденного. 
Этот первый шаг на пути к себе он самый сложны и долгий, он тянется бесконечно, потому что никуда не ведет и подобно бесконечности вбирает в себя меня без остатка. У меня нет сомнений - все вокруг глупы и недостойны общения со мной и у меня нет ответа на вопрос, почему никто не может спросить у меня «как у меня дела?». Долгие часы психоанализа тянут меня наружу из моей скорлупы, и я так неохотно покидаю свой мир, что по пути создаю сотни других для компенсации потерянного рая величия. Лучшие из миров становятся моими alter ego и я всецело доверяюсь им в том виде, в котором они меня хотят видеть. Я буду несчастным или крутым, я буду глупым или обиженным, я буду кем угодно, лишь бы не принимать на себя ношу ответственности за то, каким я есть на самом деле сам для себя. Аналитик не подает мне руки для удобства выползания из пещеры, это мое личное дело вылезать или нет. Я ползу к выходу на свет луны и мне так холодно и мерзко от понимания, что причиной того, что никому не интересно как у меня дела является то, что мне не интересно как у них (т.е у меня самого) дела. Я просто неинтересен сам себе, и моя жизнь для меня это не приключение, это томное раскачивание на качели безумия, туда-сюда, туда-сюда, все это время с закрытыми глазами. Все так просто и так тошнотворно в этом своем простом мире перевертышей-трансформеров, где каждый может повернуть все так, как хочет и в итоге, все равно ты остаешься наедине сам с собой.
Но как же мне хорошо в моей скорлупе, в этом хрупком мире, где я верховный обожатель и обвинитель, я даже могу собрать группу однодумцев, с которыми можно массово сбрасывать тревогу или агрессию, и это движение должно быть как можно более загадочнее и непонятней. Массовость делает меня стойким в своем убеждении своей правоты. Самое важно – это не узнать правду о том, что все направленное наружу это все мои внутренние монстры ищущие выход вовне. Им просто неинтересно и тесно внутри меня. Мой мир держится только на моей вере в свою непогрешимость и в этом его сила. 
Я осознаю с трудом, что все во мне, что мир, который несправедлив со мной, это всего лишь мое представление о себе в этом мире. Я стеснительно впускаю в свое сознание сомнения, которые стройными рядами наполняют колонный зал для финального бала в честь моего божества непогрешимости. Бог будет убит в своей королевской ложе, его труп будут вечно хранить в мавзолее как напоминание о былом величии, и это часть моего запасного варианта на побег из реальности. 
Как у меня дела? Да я и сам не знаю, как ответить на этот вопрос. Скорее всего - никак. В таком случае мне просто не хочется спрашивать других, на случай если у них все хорошо, иначе мне придется признать, что у меня тоже все хорошо, и моя магия рассеится и я больше не смогу быть верховным божеством в своем мире неудержимого искусственного горя. 
Кому тогда я буду неинтересен? Кого тогда я буду критиковать? 
Себя?

Исследования. Комплекс одиночества.

Важно не то, что мы делаем, а зачем мы это делаем. Какие цели и намерения мы преследуем в наших действиях, что мы реализуем или получаем в результате? Действительно ли мы хотим того что делаем или это просто наша защита от того, что мы не хотим делать или от чего мы скрываемся под тенью защит.

Как насчет одиночества? Стоит немного прислушаться к себе и всплывает черное облако, закрывающее собой горизонт для опытной птицы летящей вдаль. Одиночество сильно в своем непреодолимом желании побыть одному еще немного и еще совсем чуть-чуть, и потом опять одному. Так больно и страшно стоять около столба в парке и наблюдать за тающим на глазах снегом, он утечет и возродится, а ты не проронишь и слезинки. Когда то очень давно один человек недонес до тебя в своих сложенных ладонях теплое молоко, и ты так и не узнал, как пахнут утомленные мысли твоего желанного мира. Рассвет не дарит мудрости, и каждое открытие глаз сопровождается поиском неизвестного в таком знакомом окружении. Захваченность комплексом одиночества очевидна даже для самого себя, и так же слепа твоя вера в поиск ответа на вопрос – «что с этим делать?». Пройти дальше и сдержать порыв оглянуться на понравившийся цветок или пойти к нему навстречу и вдыхнуть запретный аромат сквозь металлическую ограду. Когда ты одинок, ты очень хочешь разделить свое одиночество со многими, и в этом стремлении, бежишь от этих немногих без оглядки, размахивая сжатым в побелевшей от злости руке букетом белых роз. Чем сильнее бежишь, тем выносливее и крепче мышцы комплекса, тем жаднее они будут поглощать калории, питающие твое Эго. Комплекс растет, ты уменьшаешься.

Захваченность комплексом одиночества и ты становишься великим апологетом просвещения собственного недозрелого чувства сопричастности. Великие обоснования твоей отстраненности подкреплены взмахом крыла вороны пролетающей над городом в плывущем тумане надежд. Ты уверен, что одиночество это нормально. Ну как нормально… пару фотографий котов и отпуск в пустыне, сплав по реке на тимбилдинге, чтение книг про жизнь великих людей и нахождение точек соприкосновения с близкими и не очень людьми. И все это за одну жизнь! Захваченный в плен мечтает о доме, захваченный комплексом мечтает о скором сне. Я не могу передать, как это сложно признаться себе, что все очень и очень плохо в моей жизни, я не знаю, хватит ли мне сил признать и принять это, я даже не знаю какой сегодня день недели. Комплекс создал меня и я призван служить ему преданно и безрассудно.

- Что там за горой?

- Там люди.

- Я смогу быть с ними одиноким так же как сейчас?

 - Да.

 - Тогда я побуду один.

Как я могу перебороть все это в одиночку и как я могу допустить в свою жизнь кого-то, если я совершенно беспомощен и наивно растерзан призраками прошлого, которые плавно текут из моего будущего, раздвигая просторы моего бытия своими холодными костлявыми руками. Совсем один, здесь и сейчас.

Комплекс нуждается во мне, так же как и я в нем. Мы созданы друг из друга и друг для друга. Мы есть одно целое. Однажды я убегу от него под покровом звезды в зените отчаяния, я тихо выйду из спальни и оставлю чуть прикрытой дверь, чтобы свет пронзил яростью рассвета глаза мирно спящего горя. Я выйду и приду к тебе, а ты все так же, не поднимая взгляда от своего отражения в зеркале, поприветствуешь меня, как и в тот раз, но уже без улыбки на лице. Это будет знак, что я изменился, ты поймешь это по своей тошноте от моей невозмутимой отстраненности. Я обниму тебя, просто так, близко и тепло, и ты будешь стоять, не зная что делать и слезы будут течь внутрь тебя, собираясь в тонкие струйки желчи. Я хочу быть свободным от комплекса одиночества и свобода придет за мной в гордом одиночестве.

Мои имя тебе уже давно известно...Я - Любовь.


/внизу кнопочка на музыку/

Этим утром холодным мне так печально.

Ты спросишь, - почему грустишь, дорогая?

А я не смогу тебе ответить...

И твои слезы капают на подушку.

Умываешься утренней росой.

- Где же солнце и когда придет тот день?

Ты спросишь, а я не могу ответить...

Но даже если б тучи стали гуще и тьма темнее,

Скажу тебе, дорогой,- этот день придет.

Даже если все вокруг будут кричать тебе другое,

Верь своему сердцу.

Я собираю твои слезы в свою ладонь,

Твое сердце печально скорбит,

Приди ко мне мой милый друг,

Если тебе одиноко.

Я согрею тебя своим дыханием,

Укрою своим крылом..

- Где тебя найти, милая?

-Оглянись назад - я там,

Посмотри по сторонам - и я тут

Взгляни вперед, присмотрись - вот я иду тебе навстречу

Видишь? я живу там где ты,

Я хожу всегда с тобой рядом

Я не сплю, когда ты спишь,

я обнимаю тебя и ласково глажу по голове,

чтоб ты спал, и никогда не устану и не оставлю тебя.

Я плачу вместе с тобой и радуюсь с тобой.

Никто мне тебя не заменит, а тебе меня.

Мы обручены навеки.

-Кто же ты, возлюбленная?

Мои имя тебе уже давно известно...

Я - Любовь. Ты никогда меня не потеряешь.

Рефлексия. Пластилин в переносе фигуры счастья.

Когда я леплю из отношений свою воображаемую фигуру, я предпочитаю чтобы она была именно по моему эскизу и именно такого размера и цветат как я хочу. Что происходит тогда, когда в отношениях есть недосказанность, мало доверия и вообще нет способности людей проявлять себя в отношениях. Точнее способность проявляться в отношениях есть, просто эта способность сплошь и рядом состоит из захваченности комплексами, старыми травмами, новыми когнитивными защитами и тд и тп. В этих отношениях я леплю себя по образу того влияния, которое я принимаю от моего партнера, и что самое важное, я не могу сопротивляться этому влиянию и принимаю его. Тогда, моя вылепленная фигура будет воплощением общей идеи, в которой от меня будет только тепловая работа по разогревке пластилина. 
Эта вылепленная фигура не нравится никому, ни партнеру, ни мне. Я вижу в лепке уродливое воспроизведение моей травмирующей действительности, а партнер видит в этом свою травмирующую действительность. Эти фигуры которые мы лепим, которые появляются в нашем пространстве, они воплощение всего того, что невозможно обработать сознательно, признать это и постараться исправить. Но нет, мы продолжаем лепить уродливые фигуры действительности, выставляем их друг другу на показ и каждый раз видя их в новом свете солнца, мы отворачиваемся друг от друга с миной омерзения на лице. Фигуры мягкие, и их можно перелепить заново, но мы делаем все чтобы они сохранялись такими долгое время, пока солнце не растопит пластелин и он не станет совсем неважен для нас в таком поплывшем виде. Конечно, ведь теперь там нет моей собственной проекции и смотреть на фигуру нет смысла.
Пластелин мягкий материал и каждый раз когда я беру в руки новый кусочек пластелина, я рисую в своем воображении красивые картины будущей фигуры. Они прекрасны и красивы, они мне нравятся и я очень хочу реализовать их именно так как я фантазирую. Я разогреваю пластелин и начинаю лепить. В процессе лепки я сталкиваюсь со своей ограниченностью в эстететическом плане и с ограниченностью своего восприятия и своих реальных возможностей. Пластилин лепит меня, он руководит моей лепкой себя, помимо моего партнера, который пазирует мне силя передо мной в зеркале. Все валится из рук, все идет совсем не так как рисовало в моем сознаниии мне идеальный мир мое бессознательное, оно опять ставит меня в неловкое положение, когда я был пропитан его надеждами , а в итоге получил реальность моего узкого и ограниченного сознания. Я хочу быть творцом прекрасных отношений, но пластелин, но руки, но этот безжалостный и бесчувственный мир. «Все виноваты вокруг, все, только не я», шепчет мне мое бесознательное.
В отчаянии я смотрю на свою очередную вылепленную фигуру. Маска без лица с чертами несчастья и обиды. Партнер с изумлением смотрит на нее и не видит всего того, что я ему показую, он видит свою фигуру, маску без лица с оскалом ненависти и зависти. Мы так подходим друг другу и мы так несчатны вместе. Мы хотим быть идеальными друг для друга и это вовсе не наши делания, мы просто повинуемся слепо воле друг друга и не живем своими жизнями. Пластелинин не обманешь, как и тело.
Каждый раз беря в руки новый кусочек пластелина я мечтаю о светлом настоящем с небольшим захватом прошлого и большими надеждами на будущее. Я фантазирую и мне нет причин быть несчастным в моих фантазиях. Все меняется когда я открываю глаза и начинаю переносить свои мечты на бесформенный кусок пластелина. Этот перенос идет из моего внутреннего мира и я улыбаясь смотрю на своего партнера и весело подмигиваю ему лепля упругую злость своего непрожитого счастья в своей жизни. Кусочек пластелина впитывает мой перенос и поддается его влиянию, мои руки нежно и сильно рвут его структуру на части структурируя свою собственную за счет переноса своей боли на него. Вот так же и мой партнер, лепит свои фигуры рвя на части меня. Мы переносим друг на друга свои чувства и мечты и переделываем наши лица, мы смотрим в них потом со стороны и нам становится ужасно больно от увиденного в них своих бесформенных черт. Мы опять подходим к фигуре и начинаем ее исправлять, и становится только хуже. Пластелин уже смешался с другими кусками пластелина и приобрел неприятно-серый оттенок. Он стал отвратителен. Мы бросаем его на пол и раздраженными уходим искать другие фигуры для лепки. Так все повторяется вновь и вновь. Мы лепим себя в других и это ужасно некрасиво и больно.
В итоге все становится серым.
Пачка пластилина в первозданном виде прекрасна сама по себе.

Исследование. Маленький человек.

Маленький человек стремится поглотить большой мир. Снаружи мир непоглощаем, внутри уже поглощен. Маленький человек не знает ни про одно, ни про другое. С открытой душей маленький человек стремится познать все вокруг него, дочинить все себе, обуздать все стихии и унять все просьбы, он знает, пробует и проходит мимо. Стихия неподвластна ему, его внутренний океан никогда не бывает спокойным, шторм и тайфуны сметают выдуманные материки благополучия, которые так и не были никем открыты впервые, их не было.

Внутренний большой мир невидим маленькому человеку. Проецируя его наружу он убеждается в его ничтожности и несовершенстве смотря на него своими слепыми глазами как будто видит истину, распятую на полуденном солнце вчерашней ночи. Он смотрит и не видит, он спит и не снится, он безумно устал от отдыха. Маленький человек протягивает руки в надежде ощутить, что он способен что-либо ощущать, но все что он трогает не дает ему никаких чувств. Большой мир вещей и идей не наполняет его смыслом, он делает его лишь чуточку более тревожным. Большой мир не ощущаем сам по себе, он лишь тень того мира спрятанного внутри него, и маленький человек усердно ищет, где именно это самое место внутри него.

Много-много лет витает в воздухе это божественное напряжение, ждущее своей разрядки. Напряжение накопилось и ждет места и времени чтобы излиться плотным потоком скорби и страдания на головы тех, кто все еще не верит в большой мир. Эта вера заставляет маленьких людей разделять часть божественного напряжения. Пропускать его сквозь себя и изливать потоками слез и пота на свои великие дела в этом невидимом и непознанном большом мире. В этой суете, в этом напряжении, проводит свой день маленький человек, он тратит все до последнего чужого величия чтобы постичь эту страшную тайну бытия, расплачивается долговыми годами жизни окружающих его людей и очень сильно надеется на свое бессмертие, т.к. чувствует, что разгадка тайны большого мира уже близка.

Отражаясь в зеркале большой мир разговаривает с ним, он льется к нему из глаз его, он струится потоком речей и всхлипов, он проникает во все участки его тела с болью и слабостью, он и есть маленький человек. Маленький человек в своем величии и в своей неспособности обратить свой взор на себя проходит мимо большого мира, так, как будто его и нет, и этот путь внутри себя он принимает за свой героический путь на Олимп. Эта беготня по кругу в колесе хомячка просто маленькое колесико в бескрайнем механизме большого мира и каждый из элементов считает себя самым важным, и никто не обращает внимание на то, что все шестеренки не соприкасаются друг с другом.

Этот взгляд изнутри подзорной трубы телескопа дает маленькому человеку представление о его безграничной власти над небом и сильно ущемляет его с стремлении побывать на небе. Находясь внутри подзорной трубы, смотрящей внутрь себя, маленький человек, нарекает большой мир своим нераздельным продолжением. Он хочет быть частью этого большого мира, но все откладывает на потом, и даже войдя в череду путешествий и ожиданий он продолжает слышать серенады русалок на берегу обрыва, и приближаться туда в надежде заглянуть за край земли.

Маленький человек постиг тонкости восприятия и мышления, он покорил все вершины и заглянул во все щели, маленький человек гордо прошелся по миру и прыгнул в открытую бездну познания в скафандре окутанном тоннами железа, он движется внутрь себя принимая свое движение за путешествие жизни. Он движется с трепещущей надеждой однажды остановиться. Остановиться и замереть от величия своей глупости. Остановиться и исчезнуть, раствориться в самом себе. Познать абсолютный страх рождения и смерти.


https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2017728835150518

Душа в Боге или Бог в душе.

Мои мысли несут меня подальше от сегодня и сейчас. Я хочу быть, как мои мысли, легким и стремительным, ранящим точно в цель, бьющим наповал, всегда знающим свою правоту, и я могу быть таким, ведь говорят, что я - это мои мысли. Мысли наполняют мое сознание и создают вокруг меня невидимый ореол моего лицемерного притворства, они манят меня как виртуальная реальность перед моими глазами с экрана телефона, они провоцируют меня на проявления жизни. В тот миг, когда они исчезают, я останавливаюсь. Поток либидо разворачивается внутрь меня и наполняет меня страстным предчувствием целомудренного познания себя. И я могу быть обманут собой, и я хочу, чтобы это произошло. Моя мама, мой папа, я сам, мы знаем, что все совсем не так, как мы это представляем себе. Мысли – вот что нас объединяет и разобщает столь сильно, что иногда я хочу быть алюминиевым проводом, греющимся, текущим сквозь него током, как нерв, только металлический. Я хочу быть как электропровод, я хочу чувствовать напряжение, греться, гудеть, окисляться и быть в напряжении и знать, что мои электроны бегут точно к цели. Мысли как электроны, они текут к цели, всегда полюсность, всегда заряд, всегда удар того, кто не в теме, всегда мощь и огромная цена за незнание их силы. Мысли окутали меня. Кто кого проводит, электричество – провод или провод – электричество? Мысли проводят меня, без них я безликий, пустой и живой творец своей собственной пустоты.

Что толку от того, что я знаю о них, я все равно им принадлежу и завишу от них. А что я хотел, будучи проводником? Мои родители, они были проводниками, я -проводник, мы просто носители мыслей в этом информационном поле, мы провода, соединенные в цепь и передающие кластеры информации, мы просты курьеры, мечтающие о карьере шеф-редактора. Мысли – это мы. Все есть перенос, мы переносим, нас переносят, мы проецируем и интроецируем. Если так подумать, то что мы есть без переноса? Возможно, мы проецируем и внутри самих себя. Мысли имеют свойство скрывать свой смысл от нас.

Странности моих настоящих попыток успокаивают меня, мои опыты провальны так же, как и суть опытов. Что и кому я хочу доказать, теоремы заучены и не подлежат изменениям, они так же тверды, как и мои взгляды на небо, я смотрю в него и совершенно ничего не вижу. Я живу сплошными аксиомами, нет ни доказательств святости дуги ни опровержений человечности Бога, я не знаю, что в этом мире можно менять кроме себя, и, как бы я не поменял себя, я все равно иду мысленно по доказанной ранее теореме. Времени на раздумья нет, пора мыслить. Я ищу способы приспособиться к универсалиям жизни, и я думаю о них как о законах бытия, а они просто меня приговаривают к еще одному году поисков смысла. Они в сговоре с мыслями, мысли им служат и в награду получают всего меня. Я их раб без сомнения и суеты, я даже этого не знаю, я так наивен и глуп, что пытаюсь познать суть, изменяющую меня в этом мире, но как я могу изменить себя, если мир никогда мне этого не позволит. Когда срывают одну травинку, содрогается вся вселенная, когда я пытаюсь изменить себя, меняется все вокруг, а это невозможно просто потому, что оно было, есть и будет неизменным. Я просто плод воображения моих мыслей, я просто аватар на их профиле в соцсетях.

Мысли мыслят меня, и я их замысел с самого начала начал. Я был, есть и буду в своей ничтожно малой ипостаси в этом несоизмеримо вечном мире. Крупица на фоне вечности, мысль на фоне молчания на совещании, пылинка в глазе Будды, я так велик во всем этом. Спасибо вам, мои мысли, что привели меня к такому величию в ничтожности, мы и правда стоим друг друга. Я в ответе за ваше проявление во мне, а вы в ответе за мои проявления в вас, мы просто такие взаимоуничтожающиеся единицы смысла. Мы с вами, это и есть Бог.

Душа в Боге или Бог в душе, мысли о Боге или Бог мыслит обо мне, я вещь в себе или я вещь для него?

Мысли, они не дают мне ответа, они вечны как этот мир, как этот Бог, который просто смотрит мне в глаза моими глазами, и он улыбается мне, а я ему. «О чем он думает?» - спрашиваю я себя. «Я думаю о тебе.» - отвечает он мне.

Попался!

Мысли. Бог. Я.

 https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2013389678917767

Секс без любви или любовь без секса.

Что выберете вы? Из предложенного выбор сделать действительно сложно ввиду того, что ни тот ни другой вариант не кажется полноценным. И так и есть, оба варианта «кастрированные» по своей сути и отражают крайние точки жизненного континуума. В отношениях нередко есть и тот и то вариант, да и отношения сами по себе бывают чрезвычайно разнообразными.

Секс без любви крайне распространенное понятие и на практике оказывается весьма неплохим масажором для напряженного эго и входным билетов в мир непреклонных поборников правил и ритуалов. По своей особенности мир очень импульсивный и холодный.

Любовь без секса встречается, хотя и реже. Приверженцы этого варианта либо дикие лгуны самим себе, либо неисправимые романтики, сбежавшие с последнего звонка в школе в погоне за воздушным шариком. Любить – это главное для них и утопая в неге чувств они симпатизируют конечно же сами себе, ну и понятное дело, что секс с собой возможен, но в крайне ограниченной форме. Так вот и живем, прерываясь на реальный секс в перерыве от маструбации.

Но, моя инвазия бессознательного в наше коллективное супер-эго, вовсе не про то о чем многие подумали. В принципе любовь и секс в моем понимании - это своего рода прообразы экстраверсии и интроверсии. Чувственность – это любовь, размышления – это секс. Метафорическое поле тут настолько широко, что я даже теряюсь в таком огромном выборе подбора пар и эпитетов. Любить чувствовать и чувствовать любовь, думать о сексе и «трахать мозг», это очень живые примеры и очень яркие представители того, о чем я хочу написать.

Интроверсия и экстраверсия – противоположные тенденции, которые в чистом виде встречаются крайне редко, как и чистые виды секса и любви. Быть в себе и быть с другим, вот о чем я хотел поговорить. Как совместить эти тенденции в одном индивиде или как принять эти тенденции в другом индивиде.

На этом минном поле «разности» можно запросто взорваться гневом и истерией, тут нет минеров и нет врачей спасателей, тут разрывает на части сразу и на долго. А всего лишь навсего, речь то идет о разном восприятии движения информации, чувств, разном отношении к интуиции в этом мире для разных людей. И насколько мы в этом оказываемся слепы и глухи, настолько нам и не достает любви или секса.

Ведь все это можно получить стоит лишь принять тот факт, что все мы разные. И даже если случается, что рядом с вами оказывается «одинаковый» по первичным признакам человек, дальше все равно ваши индивидуальности разойдутся, и вы не сможете соприкоснуться абсолютно всеми точками вашей души. Никогда.

Будьте более щадящими к друг другу. Никто не знает когда мы увидимся в последний раз.

Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
40
предыдущая
следующая