хочу сюда!
 

Natali

49 лет, телец, познакомится с парнем в возрасте 45-60 лет

Заметки с меткой «одиночество»

Искусство согреться в пустоте

Искусство согреться в пустоте.

Мне так холодно, я замерзаю в этом пространстве, я не могу согреться даже сжигая себя. Я мерзну, согрей же меня, окружи меня непроницаемой стеной, чтобы тепло моего сердца не уносил бесстрашный ветер, закрой меня в свои ладони и дыши на меня, дыши. Твое дыхание греет меня, я горю и освещаю дорогу нам двоим, ты несешь меня на ладонях и дышишь, а я горю и освещаю нам путь в безмолвной тишине непроглядной бездны. Согрей меня, не бойся, позволь мне жить в твоих объятиях и греть тебя в ответ. Мне холодно, я замерзаю.
Так много сказано, так мало осталось, тщательно подбирай каждое слово, от этого зависит все. Сосредоточься на растрачивании, не отвлекайся, момент разрушения уже совсем близок, опустошение неминуемо придет, оно помнит о тебе. Свобода опустошения под дикий рев стучащих колес вагона метро, примерно так создается смысл, голоса, голоса, неслышимые голоса, пронзают вагон своими воплями, молчаливые глаза, и руки, руки, ищущие кого бы согреть. И пустота, платформа забита пустотами, собравшимися в пустоте, много движения, много мыслей, ничтожно мало воздуха и хочется вдохнуть в себя все вокруг и ожить на поверхности чувств, проснуться в теплой постели от солнечных лучей на лице, игра слов не более того. Стук, стук. 
Снег, ему не холодно, он вмерз в мое существование как лишенный чувств объект моего поклонения теплу и свету, бьющему прямо в глаз, больно, без обид и сожалений, просто так должно было быть. Я замерзаю, и снег все идет, неспешно падая в своем последнем танце, безропотно променянный на последнее слово, без слов, только красота и смерть от тепла. Он есть чистая любовь, освободившаяся от соприкосновения с холодной, твердой, безответной землей. Как тут можно не умереть? Ведь все этого хотят: освободиться от любви и согреться в лучах полуденного солнца. Нет, не все, далеко не все. А я мерзну, я часть этой холодной зимы моей души, я часть ее и мне не поможет обогреватель в кровати, я жду тепла, настоящего тепла, которое слепит и сжигает беспечную медлительность моей жизни. Вокруг меня умирают миллионы снежинок, танец кружит меня, я замерзаю в хороводе смерти, я вижу вокруг себя много ладоней, но никто не греет.
Голос холода ощущается на коже, он поет песню, веет мелодию, заслоняет от меня солнце, сдувает с меня твое тепло, отгоняет мои испарения, окружающие тебя. Мое солнце, согрей меня или замерзни вместе со мной. Я не желаю оставлять тебе последнее слово, я Кай, а ты Снежная Королева, и ты, мое холодное солнце, не смей угаснуть рядом со мной, когда я так остро нуждаюсь в тепле. Отчуждение глотает нас своей беззубой пастью, солнце мое, ты так холодна, что твои ладони превратились в ручки дверей, которые всегда закрыты, я дергаю их, но тщетно. Представь себе, что я так и не понял, что держаться за холодную ручку запертой двери - это и есть мой способ согреться. А ты, ты греешь меня, но моя дверь закрыта, и ручка в моих руках превращается в лед.
Мне так холодно, так холодно этой зимой. Опустошение тут, рядом, оно обнимает меня, манит, говорит, что там есть теплое солнце, но я ему не верю. Нет веры в пустоте, нет, только
одна сплошная зима. И снег. 

Про нас


Ты пожалуй прав Януш, но, но...
Уж лучше такая псевдо жизнь, чем никакой...
Интересно, знаешь ли, читать эпизоды чужой жизни.
В них чувствуешь правду нашего скорбного бытия,
без осточертевшей лжи СМИ.
Иногда и помочь можно человеку...советом или монетой.
А еще посмешить унывающего, ободрить болеющего...

Вот посмотри на них...у которых нет интернета...





Так ли здорово им живется...

На вокзале


Фамильная иконка в узелке -

Старушкина единственная ценность.

Она сидела в ношенном платке,

Шептала еле слышно и смиренно:

 

«Сыночек, милый, если б не война…

Да и отец давно уже в могиле.

Прознали супостаты, что одна,

Квартиру нашу будто бы купили,

 

Доставили без спроса на вокзал,

Мол, всё равно на ладан дышит бабка…»

Состав с шипеньем пасти открывал

И поглощал толпу железной хваткой.

 

Нам иногда отвлечься б от забот,

 Простыми быть, как голуби и дети…

Но кто-то взгляд поспешно отведёт,

А кто-то боль чужую не заметит.

 

Казалось, небо гневно бьёт в набат,

А бабушка иконку тихо гладит:

«Помилуй, Бог, не знают, что творят.

Прости несчастных Иисуса ради».

Психология отсутствия

1 ноября потеряла очень близкого человека.
Трудно быть одной без поддержки близкого.
Теперь только воспоминания и сожаления по не досказанному, не показанному, не с кем поделится свежей фотографией уличного вида, или вечерних огней.
Да и новости обсудить не с кем.
Вот что значит в жизни быть вместе, иметь один взгляд на все.
Когда ты остаешься один наступает пустота.
Хочется верить что это не конец.
Чем себя занимать и как дальше жить?

Один

Независимость. Свобода. Одиночество. Если уж речь об одиночестве, то оно дрлжно быть тотальным, вероятно тогда возмоно почувствовать свободу. Когда мысли не с кем разделить, но писать о них, донося до сознания, вбивая гвоздями в подсознание, творя строку , как мир творил Господь. Из под пера летят слова, что были в Начале, ты чувствуешь себя всемогущим. Но для этого ты дрлжен быть один. И даже еесли у тебя есть зритель, читатель, что думает приблизительно как ты сам, то держись поодаль. Сближения не будет. Его нет даже у влюбленных. Есть только иллюзия сближения и воссоединения. Единственный момент единого целого возможно почувствовать лишь женщине, что носит плод под своим сердцем. Когда же рождается ребенок, то происходит лишь отдаление. А так ты в мире САМ. Твое тело может соединиться в акте любви с другим человеком, но Дух твой разве сольется с его духом? Нет. Иллюзороно да) а по факту нет. Ты один даже в любви. Так будь иногда до костей мозга один. Это освобождает от мирского, плотского. Иногда и от духовного. Ты ОДИН. И только горизонт. И только растущая сила, которую поддержит жажда жизни, даст тебе возможность существовать. Так Живи. Не просто существуй. Пока ты мыслишь , у тебя есть выбор. Пока есть здоровье ты можешь творить. И моли Бога, чтоб тебе не нужна была посторонняя помощь в повседневности. Дай Бог тебе Сил и смелости принять себя. Настоящего. Чистого в исконном виде. Ты уже достаточно взрослый для этого. А взрослые имеют выбор. Живи. Твой стержень крепок и гибок для изменений внутри. Живи и будь собой.

Нелли Русинко

Знакомство и одиночество. День нулевой

Черная рубашка,  стройные ноги,  слишком широкая улыбка.  Человек неопределенного возраста,  семейного положения и настроения.  Покрытые едва заметными трещинками уголки глаз предательски свидетельствует о возрасте.  "Ему за 30", - ябедничают морщины.  Защитником выступает веселый почти пустой взгляд.  Уверенное рукопожатие. Как у ребенка,  которому сегодня взрослые впервые протягивать ладони, а еще вчера - по-отцовски интересовались "кто тут у нас такой маленький? ". 

Пара фраз и мы в переходе.  Пара минут и мы в баре,  пара шотов и мы снова на улице.  Он неразборчиво рассказывает о сакральности одиночества,  а я думаю "хорошо было бы еще выпить". Мост,  пляж,  деревья,  дождь. А что такое одиночество? Ты выходишь на улицу и становишься частью большого города. Спускаешься в подземку и по дороге к поезду соприкасаешься взглядом с сотнями людей. Приходишь в офис и становишься частью одной команды. Одиночество - роскошь и иллюзия. Нет его. 

Послушал его и начал завидовать. Последний раз думал об одиночестве лет в 12. Тогда знакомились по объявлению в газете, не было интернета, социальных сетей. Родители дружили с соседями и коллегами по работе, а я с их детьми. Хотелось одного - выбраться на свободу. Если раньше время двигалось в ритме медленного фокстрота, сейчас - жесткий пасадобль. Стоит только отвлечься на мысль об одиночестве и ты вылетаешь с танцевальной площадки на лавочку отстающих. 

Кажется, совсем в раннем детстве боялся этого одиночества. Но тогда казалось, что одиночество - когда нет семьи. Сейчас уверен, что среди окольцованных не мало считающих себя одинокими. Какая странная штука это время. Еще совсем недавно боялся чувства, вкус которого с огромным трудом пытаюсь вспомнить. 

Исследования. Спокойствие.

Иллюзия спокойствия давит изнутри черепной коробки. История ее возникновения рисуемая сознанием очень поэтичная.
Время собирать камни и время разбрасывать камни, так и с чувствами, они то фокусируются в узкую область, наполняются энергией и прорывают, то, растекаются по всему фону окружающему нас. Эти два разных мира живут в одной реальности, два идола на которые молятся, два символа жизни – концентрирование и рассеивание. В месте концентрации чувств, всегда жарко, там вечно пылает огонь наших несбывшихся желаний, этот факел неудовлетворенности освещает нам путь в непроглядную ночь великих свершений, когда мы так и не найдем в ней прообраз себя. Мы подбрасываем в этот огонь свои ожидания и надежды на других людей и мир, и он горит все ярче и ярче, а мы становимся все меньше и меньше, тлея рядом с ним. Пепел от костра, в котором мы полностью сгораем, развеется ветром безнадежности по всей округе и укроет тонким слоем все вокруг, напоминая миру о нашем былом несбывшемся желании и о том гневе, который мы размазали тонким слоем по нашей жизни.
Рассеяв чувства в фоне, мы вновь пытаемся выделить из фона свою фигуру, но ядовитый пепел злости попал нам в глаза и мы никак не можем протереть их. Слезы катятся внутрь нас, обедняя фон вокруг, не давая взращиваться новой фигуре. Подобно пыли в квартире, наши чувства лежат на поверхности всего, куда мы только не посмотрим, и так сложно будет собрать всю пыль вместе и вылепить из нее сгоревший тотем нашей нереализованной власти над собой. Когда мы рассеялись, у нас как бы нет чувств, есть только ощущение пустоты, как выгоревшее дерево с огромным черным дуплом внутри. Покой и умиротворение приходят к нам в этот миг, и мы понимаем, что вовсе не так мы хотели успокоить свою душу, не такой деструктивной ценой мы хотели заплатить за чувство спокойствия. Процесс замирания и умирания мы ошибочно приняли за спокойствие, которого в принципе достичь невозможно. 
Эти циклы концентрирования-рассеивания, какими бы вечными и долгими они не казались, все равно протекают, меняя друг друга быстро и циклично. И когда нам кажется, что мы рассеялись или сконцентрированны, мы точно так же можем быть сознанием в фигуре, а бессознательным в фоне и наоборот. Получается, что если нам кажется, что внутри нас чувств нет и они рассеяны в фоне, возможно, мы (наше сознание) это и есть фон, возможно, мы, вывернувшись наизнанку и вывалившись в свое сознание, смотрим сами на себя вовнутрь, представляя, что смотрим наружу. Скорее всего, это изысканны способ (доступный широкому кругу людей) «обмануть» себя в наличии или отсутствии чувств, которые настолько пугают и поглощают в себя, что от них срочно нужно укрыться. 
Подобно сове в дупле выгоревшего дерева смотрящей неутомимыми глазами в ночь, мы смотрим внутрь себя представляя что смотрим наружу в окружающий нас мир, и убедившись, что в мире все тих и спокойно принимаем эту иллюзию за нашу внутреннюю реальность. Но ведь сова смотрит в дупло, а не в лес! Смотря внутрь дупла ночью сова, никогда не обращая внимания на звуки потрескивания веток под тяжелыми шагами сапог охотника, будет убеждать себя в том, что вокруг кромешная тьма и значит все хорошо.

Рефлексия. Все во мне.

Представление о происходящем вокруг втискивается в мое сознание и скромно прячется в уголке понимания. Критика просачивается сквозь все мои поры и распространяется вокруг меня невидимым, но чувствующимся шлейфом неузнаваемого нейронного шторма. Меня поражает нелепость и абсурдность, неприкрытая глупость и инородность, все во мне говорит «это нам чуждо, оттолкни это» и я изымаю из себя еще немного сил и внимания и борюсь со своей тенью и дальше. Сколько бы лет не прошло, а все так же будут гудеть провода, и все так же я буду видеть и злиться от увиденного. 
Этот первый шаг на пути к себе он самый сложны и долгий, он тянется бесконечно, потому что никуда не ведет и подобно бесконечности вбирает в себя меня без остатка. У меня нет сомнений - все вокруг глупы и недостойны общения со мной и у меня нет ответа на вопрос, почему никто не может спросить у меня «как у меня дела?». Долгие часы психоанализа тянут меня наружу из моей скорлупы, и я так неохотно покидаю свой мир, что по пути создаю сотни других для компенсации потерянного рая величия. Лучшие из миров становятся моими alter ego и я всецело доверяюсь им в том виде, в котором они меня хотят видеть. Я буду несчастным или крутым, я буду глупым или обиженным, я буду кем угодно, лишь бы не принимать на себя ношу ответственности за то, каким я есть на самом деле сам для себя. Аналитик не подает мне руки для удобства выползания из пещеры, это мое личное дело вылезать или нет. Я ползу к выходу на свет луны и мне так холодно и мерзко от понимания, что причиной того, что никому не интересно как у меня дела является то, что мне не интересно как у них (т.е у меня самого) дела. Я просто неинтересен сам себе, и моя жизнь для меня это не приключение, это томное раскачивание на качели безумия, туда-сюда, туда-сюда, все это время с закрытыми глазами. Все так просто и так тошнотворно в этом своем простом мире перевертышей-трансформеров, где каждый может повернуть все так, как хочет и в итоге, все равно ты остаешься наедине сам с собой.
Но как же мне хорошо в моей скорлупе, в этом хрупком мире, где я верховный обожатель и обвинитель, я даже могу собрать группу однодумцев, с которыми можно массово сбрасывать тревогу или агрессию, и это движение должно быть как можно более загадочнее и непонятней. Массовость делает меня стойким в своем убеждении своей правоты. Самое важно – это не узнать правду о том, что все направленное наружу это все мои внутренние монстры ищущие выход вовне. Им просто неинтересно и тесно внутри меня. Мой мир держится только на моей вере в свою непогрешимость и в этом его сила. 
Я осознаю с трудом, что все во мне, что мир, который несправедлив со мной, это всего лишь мое представление о себе в этом мире. Я стеснительно впускаю в свое сознание сомнения, которые стройными рядами наполняют колонный зал для финального бала в честь моего божества непогрешимости. Бог будет убит в своей королевской ложе, его труп будут вечно хранить в мавзолее как напоминание о былом величии, и это часть моего запасного варианта на побег из реальности. 
Как у меня дела? Да я и сам не знаю, как ответить на этот вопрос. Скорее всего - никак. В таком случае мне просто не хочется спрашивать других, на случай если у них все хорошо, иначе мне придется признать, что у меня тоже все хорошо, и моя магия рассеится и я больше не смогу быть верховным божеством в своем мире неудержимого искусственного горя. 
Кому тогда я буду неинтересен? Кого тогда я буду критиковать? 
Себя?
Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
41
предыдущая
следующая