хочу сюда!
 

Татьяна

51 год, телец, познакомится с парнем в возрасте 47-50 лет

Заметки с меткой «чувства»

Импотенция

Импотенция или мужское бессилие – как способ существовать с кастрирующей матерью. Мужчины живут с женами и женщинами, перенося на них свой материнский комплекс, наполненный жуткой кастрационной тревоги, передавшейся им в том числе и от матери. Маскулинная мать может кастрировать мужчину не хуже отца. Эта кастрация будет иметь характер внедрения в мужчину слабой и нежизнеспособной части женской души, которая будет доминирующей у мужчины. Повинуясь зову сердца и инфантильных сексуальных фантазий, такой мужчина будет искать себе маскулинную женщину, которая будет поддерживать в нем мазохистский огонек материнской любви, потому что именно в таком виде этот мужчина и воспринимает любовь как таковую. 
Помимо очевидных вещей в виде заниженной самооценки и страстного желания гиперкомпенсации своего мужского бессилия, этот мужчина будет динамо-машиной по производству неслыханного количества агрессии, нереализованной и подавленной мамой, агрессии, которой не суждено было явиться на свет в ее прямом выражении. Сцепив зубы и втянув живот он будет пассивно реагировать на всех, кто хоть немного обладает той пластичной женственностью, которой не было у его матери и которой лишен он сам. Повышенное давление и болезни желудка, мигрени и алкоголизм, частое курение и много чего другого делают импотенцию узнаваемой и осязаемой. 
Как это не парадоксально, но мужская слабость появляется от сильной матери, которая способна накрыть собой всех и вся за двоих. Мать, которая до ужаса боится своей собственной женственности и сексуальности, которая стала «мужчиной» потому что. Скорее всего, рядом с ней был крайне слабый неудачник отец. Вобрав в себя этого слабого отца и сделав его своей мужской частью души, мать гиперкомпенсирует отсутствие силы в мужской части наличием гипер-силы в женской, тем самым лишая ее способности быть женственной. Это защита, ее защита от непереносимости слабости ее отца, которую она передает далее в поколение на своего сына. 
Бедный мальчик вроде бы и может, но ему просто не дают делать что-либо мужское, всячески подавляя его волю, активно и пассивно, передавая ему главное послание в его жизни – «ты не мужчина». Так или иначе, выростая этот парень становится внешне мужчиной, но…с одним существенным но, он не знает и не чувствует свою мужскую часть себя. Он лишь злится на то, что его инстинктивные ощущения не находят подтверждения в его сознании, и просто срывает свою злость на людей, которые как правило находятся с ним в зависимом положении, т.е. дети. Подчиненные, старики и тд. Но гнев и агрессия, которые выходят в «не мужском» виде не решают проблемы. Которая коренится в глубоком самоощущении и нежелании быть таким, кто не понравится маме, т.е. быть слабым мужчиной, который единственный вызывает у его матери чувства собственной полноценности от пребывания с ним рядом. 
Познакомиться со своей истинной архетипической душой великого мужчины можно лишь преодолев смертельные материнские объятия, дарящие крохи тепла и питания. Быть мужчиной – это не значит быть брутальным и физически сильным, зарабатывать вагоны денег или быть лидером партии, это значит знать и понимать свои сильные и слабые стороны. Уметь брать на себя ответственность за свою собственную жизнь и уметь отдавать не требуя ничего взамен. Быть сильным – это быть сильным в непереносимости слабости. Быть сильным – это признавать слабость другого и свою слабость рядом с ним.

За чашкой чая.

Приятно вечером за чашкой чая 
беседовать с тобой, мой милый друг. 
так пробегут минуты незаметно, 
что грустно станет расставаться вдруг. 

Мы далеко, но, кажется что рядом, 
ты пишешь, а я слышу голос твой. 
как хорошо и лучшего не надо, 
поговорить о чем-нибудь с тобой. 

О жизни, вечном, счастье и судьбе, 
о мире, о любви и пониманье. 
о горе и конечно состраданье, 
о том, что наболело, о душе... 

Ты все поймешь, оценишь, дашь совет, 
мне просто так с тобою и спокойно. 
что не могу найти я тут покоя, 
пока я здесь, а рядом тебя нет.

Источник: https://www.chitalnya.ru/work/154925/

Исследования. Жизнь.

Постарайся описать свои чувства. Видишь ли, мне так много хочется тебе сказать, и я прикрываюсь мантией ожидающего сопровождения рядом с тобой, бережно охраняя твои первые попытки сделать первый шаг навстречу себе. Ты знаешь, я ведь могу держать тебя за руку,  когда ты стоишь на тонком льду и боишься провалиться в темную и холодную воду бессознательного, ты все это знаешь и требуешь этого. Иногда, мне так страшно рядом с тобой, что я сам вместо тебя начинаю идти в неизвестном мне направлении, ища там тебя. И не нахожу. Ты есть там, где есть ты, а я – это я.

Ты бываешь напуган и рассержен, терпелив и откровенен, и все это вмещается в те недолгие встречи для нас с тобой, которые есть у нас сейчас. Время идет, оно бесконечно, чего не скажешь о нас с тобой. И мне так интересно наблюдать, как каждый из нас измеряет это время, применяя каждый раз новые единицы измерения. Но все это напрасно, оно проходит сквозь нас, не замечая преград, а мы в своем псевдовеличии смотрим на дорогие часы на руке и уверенны в том, что смогли его обуздать. Время для тебя и меня, время для нас, время для них и для каждого, мы так озабоченны временем, что не успеваем жить. Я думаю, что ценность терапии измеряется еще и особым соприкосновением с жизнью, которую мы не успели прожить в погоне за временем. Можно сказать, что это регулярный прием концентрата жизни. Звучит достаточно патетически, да, так и есть.

И вот ты и я, твои чувства и твое время, мои чувства и мое время, процесс и ограничения, и такая глубокая пропасть между хочу и есть. И вся жизнь в этой пропасти, в этой яме сомнений и фантазий, там все крутится и вертится или просто лежит обессиленное на дне. Музей истории твоей жизни и время, как неутомимый смотритель, стаптывает постепенно паркет, который скрипит все громче. До и после времени – пустота, она схлопывается как ракушка с песчинкой в виде нас внутри, в музее вместо перламутра оседает пыль. И мы ждем, когда же слой пыли станет таким толстым, что не будет видно нашей простоты и обыденности песчинки, чтобы наши проблемы были недоступны под слоем фантастического пылевого перламутра. А время идет.

Чувства, время и жизнь. Этот треугольник постоянно норовит сплюснуться до прямой с двумя точками в начале и конце, постоянно что-то одно выпадает. И ты в центре этой пирамиды, и иногда ты приходишь ко мне полностью выпавшим из этого чертового треугольника и у тебя есть очень большой соблазн забрать себе мой. Не будет ли нам тесно там вдвоем, и сможем ли мы поровну поделить три на два, не порвав что-то одно? Опять я со своим равенством, прости.

Представляешь, ты приходишь ко мне влекомый неосознанными желаниями и ждешь, что они воплотятся в жизни. Ты все именно так себе и представляешь. А потом вдруг, много чувств, много. Так много, что хочется остановить время. Тебе кажется, что остановив время, остановятся и чувства, но что тогда такое ад и рай? И не выглядит ли тогда терапия лишним напоминанием того, что время и впрямь может остановиться, когда мы осознаем, что оно течет бесконечно.

Ты живешь и это главное. Ты чувствуешь и это делает тебя живым. И у тебя еще есть на все это время. 

Анализ. Обратно в пещеру. Регресс.

Я сижу в темной пещере. Свет проникает через узкий вход, заваленный большими камнями на случай атаки хищников. В пещере уютно. Унылая темнота создает специфическую атмосферу убаюкивающей колыбели одеяла звездного неба и воздух, такой теплый и сжатый, обволакивает меня как скафандр. Мощная связь с пещерой у меня поддерживается огнем, который тлеет внутри меня и пещеры, поддерживая оптимальный уровень энтропии в моей внутренней вселенной. Этот костер как тонкая нить пуповины, соединяет меня с лоном великой матери, внутри которой я нахожусь, тепло домашнего очага, как метафора внутренней среды матери, обнадеживает мою веру в крепкость и нерушимость моего каменного космоса.
По сути, я никогда и не выходил из пещеры, вся эволюция и прогресс, лишь иллюзия передающаяся ребенку от матери носящей его. Эта симуляция реальности, того великого мира, в который можно попасть выйдя из пещеры, она стремительно порождает в моем мозге мою собственную картинку реальности полностью основанную на картинке великой матери. Мы созданы из одной материи, мы видим одни и те же сны, мы едим одну и ту же пищу, в конце концов, мы все живем в одной и той же пещере, которая есть ничто иное, как миниатюра огромной черной дыры в необъятном космосе иллюзий. Человечество лишь перешло из околоплодных вод мирового океана в родовые каналы черной пещеры, и мы все еще не родились, и не познали переход в другой мир, который является всего-лишь, вывернутым наизнанку и растянутым до бесконечности материнским лоном.
Впадая в регресс и перенося себя в чувственно-эмоциональную пещеру я погружаюсь в свое прошлое для того чтобы встретить там будущее, это своеобразный обман как и в случае с часовыми поясами, когда мы летим в прошлое, которое еще не наступило из будущего которое уже прошло. Регресс мне необходим для моей связи с самим собой. Я как нерадивый студент вечно возвращаюсь в библиотеку для прочтения первоисточников, и всегда встречаю там кого-то из моего мысленного прошлого, кто отвлекает меня от изучения сути, которую я давно знаю, просто не могу позволить боли осознания захлестнуть меня и поглотить, выкинув себя из черной дыры навсегда. Эта встреча со своей внутренней правдой происходит на выходе из пещеры, где лучи солнца, или, скорее всего серебряной луны, освещают мое несовершенное тело, с которым я знакомлюсь в другом ракурсе, и понимаю, что я настолько же ограничен, насколько же и идеален в своих (наших с момай, или прост о в ее) фантазиях. Сидя в темной пещере, я рисую на стенах врагов и победы над ними черпая информацию из моего коллективного разума, который мать приводит мне с током крови полной гормонов и смыслов. Мой регресс в пещеру – это мой способ быть в близости, быть идеальным в своих глазах, поддерживать эту сладкую иллюзию оберегающего и дающего все безвозмездно мира. Это моя защита от меня реального. 
Готов ли я к выходу из пещеры и к встрече с саблезубым тигром, которого побеждали тени моих архетипических предков много столетий назад. Они сделали это для меня, проходя через череду своих испытаний. Что я могу сделать сейчас, и в чем состоит мое испытание для будущих потомков? Возможно, мое испытание состоит в том, чтобы победить свой страх выйти из пещеры, пройти самый сложный этап, который остался после мамонтов и четвертой технической революции, после порабощения природы, мне осталось только усмирить свой страх предстать перед самим собой таким вот, со всем этим багажом в пещере, в тигровой шкуре, накинутой на курточку-мембрану, посмотреть на себя приподняв очки виртуальной реальности и не испытать поглощающего ужаса. Возможно, мое колебание в выходе из пещеры связано с тем, что я интуитивно догадываюсь, что там меня ждет моя собственная пещера, но только на этот раз я буду в ней лежать с закрытыми глазами и спать вечным сном. 
Я боюсь выйти из пещеры и умереть. Я боюсь начать отсчет времени. Мне просто страшно даже заглянуть внутрь мира приотодвинув кожу, висящую на выходе. А вдруг там именно то, что я фантазирую?!

Исследования. В дали от понимания.

В одном взмахе меча самураем кроется тихий вечер на закате уходящего дня, бесчеловечно жестоко разрезающий твою жизнь на свет и темень. Пронзающий тебя боевой клич разделяет тебя на пополам, освобождая остаток твоей неполноценности и выпуская ее течь свободно и бесформенно, сила и слабость твоей жидкости в том, что она всегда подстраивается под окружающую ее реальность, а ты нет. Твое непонимание внутри тебя, горизонт режет сознание идеальной кривой линией, ты стоишь и смотришь на это великолепие завороженный триумфом падения жизни и возрождением царства луны, и по-прежнему, ничего не понятно. Да и не будет ничего понятно, пока пытаешься это понять. Не понимать – значит уйти от удара самурайского меча и не быть разделенным на день и ночь, а свободно перетекать от одного к другому. Не понимая внешнее, мы осознаем внутреннее, лишаясь всякой опоры вовне, мы находим ее внутри. 
Структура понимания и связанные с ним страхи и тревоги сродни нашей собственной структуре, она пористая и твердая. То, что непроговоренно, оседает черным осадком в душе и становится нашей душевной пемзой, легкой и острой, царапающей изнутри кровоточащую ранку. Пемза крутится внутри, как тучное тело на мячике для пилатеса, обволакивает пространство, давит на него своей костной мягкостью, своей непроговоренной пористостью. То, что ты знаешь и носишь в себе и то, что не принадлежит тебе, будет отнято у тебя путем вдавливания в твое естество нематериального объекта твоего молчания. Ты не понимаешь своего молчания, и оно говорит за тебя, ты говоришь, и оно молчит за тебя, и так и так, тебя там нет, есть комплекс, который живет своей жизнью, используя твою жизнь взаймы. Если тебе непонятно – спроси, если молчишь – скажи, если все понял – радуйся что завтра это пройдет.
Завтра будет совершенно не важно, с какой стороны берега ты наблюдал восходящее солнце. Тревога остаться непонятым поднимается вверх над головой и освещает твой путь ослепляя других, кто смотрит на тебя, твой взгляд полон вопрошающей боли и страха, они все стыдливо опускают взгляд вниз. Требования и претензии срезают поверхностны слой общения, оголяя правду бытия, ее истинный скрытый смысл, который хочется прикрыть, чтобы не было чувства от своей нагой неполноценности. Ты берешь в руку линию горизонта и тянешь ее на себя как одеяло, оголяя спящего рядом с тобой человека, ему холодно – тебе тепло, он непонят тобой, ты защищаешься от его правды, которую он возвращает тебе обратно. В этом мире дают в долг, чтобы раз и навсегда откупиться от человека. В конечно счете деньги понимают все, они молчат и их много. 
Ты непонятен и не понимаем, ты не понимаешь. Потребность есть, удовлетворения – нет. Все застыло, палящее солнце больше не падает к твоим ногам, ты как атлант держащий балкон винтажного здания, ты устал быть сильным богом, балкон хочет упасть на беспечную обиженную жертву, все должно идти, так как должно идти, и ты стоишь с балконом на плечах и смотришь на соседнее здание на котором нет тебя. Солнце еще в зените. Понимания как прежде нет. Что делать непонятно. Все держится на тонком умении прикидываться непонимающим, когда ты все понимаешь. Как только ты это поймешь, балкон упадет с плечь на непонимающего свое понимание. 
Я выдохнул. Громко, так, чтобы кто-то услышал. В коридоре слышно гудение принтера. Лист А4 разрезал тонкую щель в принтере. Тишина.

Исследования. Протест против.

Протест против невозможности протестовать, как форма распространения своей агрессии в потоке каждодневной самодефлорации. Если не так, то как? Стремление извергнуть из себя семя гнева в момент наивысшей точки кульминации заставляет тебя действовать неосмотрительно осторожно, передвигаясь по карте жизни мелкими перебежками от конфликта к конфликту, и, конечно же, постоянно возвращаясь на место морального преступления. Гроздья гнева обильно висят в твоем эдемовском саду, привлекая к себе на трапезу ворон и змей, а ты, как и в тот раз, довольствуешься лишь пресловутой сублимацией злости, злорадно поглядывая на орущее пиршество хищников. Ты не можешь быть настолько смел, чтобы быть злым и поэтому ты в своей трусости показываешь аналог своей злости в виде ее копии, сгоняя желчь в удобный для тебя сосуд. Все твои старания всего лишь симуляции той ренальной злости на тех ренальных людей, которые день за днем натирают тебе мозоли на глазах своими тщедушными улыбками, и ты со своим чувством вины, не осознавая всей трагедии, дешево упиваешься приступом искусственного зла.
Злость порождает злость. Порожденная злость порождает вину за порождение злости. Вина порождает рождение ложной личности. Ложная личность не перестает злиться на истинную личность, наполняя ее энергией для восстания против гнета и авторитета могущественного закрепителя чувства вины. Ты злишься на супруга/супругу вовсе не потому, что он/она, такой, как ты себе вообразил, ты злишься, возможно, потому, что не имеешь сил злиться на другого более значимого в твоей злости человека. Кто же этот статусный обидчик твоего распухшего от тревожных поглаживаний эго, кто мог так близко подойти к тебе, что влил свой яд прямо тебе в рот, пока ты зевал в предвкушении обыденности жизни. Ты знаешь, кто это может быть? Ты злишься, потому что не можешь злиться. Ты прав в своем опасении, что от твоей злости страдают невинные люди и они награждают тебя за это чувством вины, с которым ты носишься по всем диспансерам и показываешь всем врачам, и они недоумело смотрят на тебя и ни капельки тебя не жалеют, и ты вновь злишься. Круг замкнулся на тебе.
И все это в твоем сердце, и в твоем дыхании, и в твоих глазах. Иногда ты смотришь с презрением, иногда с нежностью, но всегда в них есть небольшой привкус твоей жгучей специи, которую ты так и не высыпал в главное блюдо. Злость на невозможность проявить злость. Ты не ищешь легких путей, для тебя нет проблем в том, чтобы злиться десятилетиями не осознавая своей злости, не проживая ее целиком и полностью. Времени еще полно, смысла нет, желание на нуле, людей вокруг все меньше и меньше. Предикат злости хранится в темном и сухом месте, туда не добраться в одиночку, вина провожает тебя в дорогу сохраняя за собой право выбирать следующий сосуд для желчи. Ты винишь себя, кто-то одобрительно кивнет головой, раздастся звон серебрянных колокольчиков в безветренную ночь, истинная злость в костюме вины будет развлекать тебя этим вечером еще много лет.
Ложная личность будет оберегать тебя долго от разрушительной лечебно силы истинной злости, она будет умело манипулировать техникой поддерживающей твой разум в искусственной коме, эта личность сделает все, чтобы на парадном входе в самый престижны театр твоей души, висел твой портрет с ее легкозавуалированной улыбкой. Когда твой настоящий властелин злости пройдет через парадный вход за ним прикроются двери не с раскатным грохотом, а с едва слышимым вздохом раздражения и с неизменной фирменной улыбкой на твоем лице. 
«Злиться нельзя, можно только симулировать злость в симуляции злости».
Улыбнись!

Женщина

Чем старше Женщина тем больше преимуществ. 
Она мудрей, хитрее и нежней. 
И четче знает, кто ей в жизни нужен,
 И юной деве не сравниться с ней!
 Ходы вперед десятками считает,
 Читает взгляд. И даже слабый жест. 
Запретный плод её уж не прельщает:
 Она все то, что ей по вкусу, ест. 
Мужчин с успехом делает рабами, 
По-царски правит в собственной семье.
 Все реже плачет «бабьими» слезами 
И жалость вряд ли вызовет к себе. 
Кокетства глупость заменяет шармом, 
Перешагнув в утехах тела стыд. 
И дарит то, что ей приятно, даром, 
А память ставит промахи на вид. 
Умеет скрыть природные изъяны, 
Достоинства изящно подчеркнуть. 
И взглядом, полным магии и тайны, 
Привычно, без усилия, сверкнуть. 
Вместить в себя все вековые гены. 
Изюминкою стать в руках Творца, 
Быть Афродитой, вышедшей из пены 
На жертвенность венчального кольца. 
И вступая в совершенство, 
Стряхнув усталость напряженных лет, 
Почувствовать душевное блаженство Гармонии, 
Цены которой нет.

Исследования. Комплекс Нострадамуса.

Так странно, ведь все так четко выстраивается в один ряд, если только провести достаточно хорошее наблюдение за своим окружением. К себе я не могу быть столь внимателен ввиду отсутствия к самому себе столь критичного отношения как к другим, хотя именно на других я четко это заметил. Итак, речь идет о таком феномене, как «комплекс Нострадамуса». Суть в том, что когда я критично заявляю что-то другому человеку, я потом повторяю эту ситуацию сам, причем совершенно точно и во всех деталях как я заявлял в прошлом другому человеку.  Например, я говорю о том, что нужно находить время для того чтобы посетить месть Х в час Х. Это совершенно конкретное место и время. И потом, спустя некоторое время я сам же ок4азываюсь в ситуации, когда я уже вынужден признать что я не могу пойти в место Х в час Х.

Возможно, я тут чего-то не учел, и возможно, я правда многое не знаю про обстоятельства того другого человека, но я точно понимаю, что я сам попадаю в ту ситуацию которую я моделировал для другого со всей своей критикой. Меня эта ситуация настолько будоражит, что я не могу мыслить логически, меня так и тянет в магические пассы и всякие философско-эзотерические объяснения. А ведь все, скорее всего, просто, и я что-то упускаю из виду, что-то не проходит слои моих когнитивных защит, что-то постоянно остается за кадром. Если этот сценарий и правда существует, то тут открывается дорога к прямому моделированию ситуации в будущем. Или это очередная уловка разума на пути избегания своей собственной ответственности за все что сказано и сделано?

Как бы там ни было, все это происходит, и я не могу дать этому никакого понятного для себя объяснения. Неужели я наяву как будто во сне моделирую свое будущее, зная заранее, что я буду делать и как бы заранее оправдываюсь за то, что я этого не сделаю в будущем. Я предсказываю свое будущее, я скидываю ответственность за несделанное, и я снимаю с себя тревогу адресуя ее другому человеку вместе с заданием на исполнение и критикой в его адрес. Это как будто бессознательное следование заранее прописанному плану, а может и не такое уж и бессознательное.

Я пытаюсь в этом разобраться и вместе с тем понимаю, как сложно мыслить о системе оставаясь в системе. Слишком предвзят я в своем стремлении оправдать себя, слишком сильно мое желание вывести мир на приемлемый для меня уровень функционирования. Я словно следователь расследующий дело, запертый в следственном изоляторе. Все через фантазии, ведь я расследую дело, в котором я главный подозреваемый.

Я вижу, что это работает, я понимаю, что это работает и со мной, но я не понимаю, как это работает. Есть что-то большее, чем мое понимание, есть мир, который раскинулся вокруг меня невидимым океаном загадочных ветров, которые приносят мне сны наяву. Я вижу то, что я чувствую, и я знаю то, что я не могу почувствовать. Путь к знаниям лежит через боль. Или может так и нужно, не знать, как это работает, может время и правда течет из будущего в прошлое, и постоянно протекая по кругу. Точнее по спирали.

 

Прикосновения

Привет)
Я рада тебя видеть. Очень рада...
Я часто вспоминаю тебя... Наверное, ты единственный кто принимал меня такою какая я есть... Со всем моим сумасбродством, сумбурностью и ранимостью...
Ты никогда не спрашивал почему мне бывало грустно. Ты просто был рядом в это время. Молчал и был рядом. И если я вкладывала свою ладонь в твою руку, ты просто держал меня за руку. Без слов. Ты всегда знал, что мне трудно озвучить свои эмоции. 
Невозможно передать словами боль. Ее можно лишь почувствовать. Разделить с кем-то кому доверяешь. А какими словами описать ощущение свободы, простора? Нет таких слов. Литераторы и поэты подбирают эпитеты в своих творениях. Красивые слова... Но ведь они не передают все грани восторга, сумятицу души, поцелуи ветра и ласковость нежного водного потока...
Ты мог подшутить надо мной, над моей детской непосредственностью когда я бежала по кромке воды в октябре босиком, поднимая тучу брызг, и потом, когда я остановилась мокрая, но довольная своим поступком, журить меня за содеянное. Да, потом ты меня лечил. Да, потом снова начался кашель. Да, я выслушивала твои нотации и даже не сопротивлялась. Знала, что ты по своему прав... Но, повторись ситуация, я бы снова поступила так же... Не знаю почему... Но мне тогда было просто необходимо пробежаться по берегу и именно с тучей брызг...
Ты единственный знал, что я лучше всего "держу лицо" когда мне очень плохо. И, при случайной встрече, просто молчал. Я бы и сама не знала что себе самой сказать. Я попросила "обними меня".. И ты обнял. Не спрашивая. Для меня было очень важно тогда почувствовать, что я не одна. Минута, может две, но они дали мне сил. Я выдержала тот сложный период. Сейчас могу уверенно сказать,что я достойно прошла все возникшие сложности. И лишь спустя лет десять я тебе рассказала обстоятельства. "Сумасшедшая" это было всё, что ты сказал. А потом просто пили кофе и говорили ни о чём.
Несмотря на редкие встречи, я тебе доверяю себя. Не видясь несколько лет, мы разговариваем обо всем. Пусть так и останется.

Когда-то Rosss прислал мне эту мелодию... Я ее время от времени слушаю. По моему, она помогает мне не закостенеть... Услышав ее, почувствуй как я сжимаю твою руку. И ничего не спрашивай.

Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
115
предыдущая
следующая