О сообществе

В сообществе будут публиковаться материалы посвященные психотерапии острых кризисных состояний. ощущению одиночества, бессмысленности жизни и тд.
Вид:
краткий
полный

Психотерапия.

Искусство согреться в пустоте

Искусство согреться в пустоте.

Мне так холодно, я замерзаю в этом пространстве, я не могу согреться даже сжигая себя. Я мерзну, согрей же меня, окружи меня непроницаемой стеной, чтобы тепло моего сердца не уносил бесстрашный ветер, закрой меня в свои ладони и дыши на меня, дыши. Твое дыхание греет меня, я горю и освещаю дорогу нам двоим, ты несешь меня на ладонях и дышишь, а я горю и освещаю нам путь в безмолвной тишине непроглядной бездны. Согрей меня, не бойся, позволь мне жить в твоих объятиях и греть тебя в ответ. Мне холодно, я замерзаю.
Так много сказано, так мало осталось, тщательно подбирай каждое слово, от этого зависит все. Сосредоточься на растрачивании, не отвлекайся, момент разрушения уже совсем близок, опустошение неминуемо придет, оно помнит о тебе. Свобода опустошения под дикий рев стучащих колес вагона метро, примерно так создается смысл, голоса, голоса, неслышимые голоса, пронзают вагон своими воплями, молчаливые глаза, и руки, руки, ищущие кого бы согреть. И пустота, платформа забита пустотами, собравшимися в пустоте, много движения, много мыслей, ничтожно мало воздуха и хочется вдохнуть в себя все вокруг и ожить на поверхности чувств, проснуться в теплой постели от солнечных лучей на лице, игра слов не более того. Стук, стук. 
Снег, ему не холодно, он вмерз в мое существование как лишенный чувств объект моего поклонения теплу и свету, бьющему прямо в глаз, больно, без обид и сожалений, просто так должно было быть. Я замерзаю, и снег все идет, неспешно падая в своем последнем танце, безропотно променянный на последнее слово, без слов, только красота и смерть от тепла. Он есть чистая любовь, освободившаяся от соприкосновения с холодной, твердой, безответной землей. Как тут можно не умереть? Ведь все этого хотят: освободиться от любви и согреться в лучах полуденного солнца. Нет, не все, далеко не все. А я мерзну, я часть этой холодной зимы моей души, я часть ее и мне не поможет обогреватель в кровати, я жду тепла, настоящего тепла, которое слепит и сжигает беспечную медлительность моей жизни. Вокруг меня умирают миллионы снежинок, танец кружит меня, я замерзаю в хороводе смерти, я вижу вокруг себя много ладоней, но никто не греет.
Голос холода ощущается на коже, он поет песню, веет мелодию, заслоняет от меня солнце, сдувает с меня твое тепло, отгоняет мои испарения, окружающие тебя. Мое солнце, согрей меня или замерзни вместе со мной. Я не желаю оставлять тебе последнее слово, я Кай, а ты Снежная Королева, и ты, мое холодное солнце, не смей угаснуть рядом со мной, когда я так остро нуждаюсь в тепле. Отчуждение глотает нас своей беззубой пастью, солнце мое, ты так холодна, что твои ладони превратились в ручки дверей, которые всегда закрыты, я дергаю их, но тщетно. Представь себе, что я так и не понял, что держаться за холодную ручку запертой двери - это и есть мой способ согреться. А ты, ты греешь меня, но моя дверь закрыта, и ручка в моих руках превращается в лед.
Мне так холодно, так холодно этой зимой. Опустошение тут, рядом, оно обнимает меня, манит, говорит, что там есть теплое солнце, но я ему не верю. Нет веры в пустоте, нет, только
одна сплошная зима. И снег. 

В гостях у сказки.

Если вы это читаете, значит ваше детство прошло. Ну как прошло, просто вы уже его не воспринимаете как прежде.
То место где я был счастлив исчезло навсегда, оно растворилось как оазис в пустыне миражей, рассеялось в моем восприятии оставив после себя слабый отблеск былого величия. Несмотря на всякие трудности я был там счастлив, и вот ведь странно, я был счастлив и несчастлив одновременно, и в этом динамическом взаимодействии я наверное пребываю до сих пор. Но это счастье из детства постепенно уступает место пустыне засыпающей мой оазис песком равнодушия. Вместо этого оазиса появляется другой оазис взрослого счастья, но, это уже не то, это другой оазис, не повторяющий прежний. Вспоминая это тягучее ощущение сопричастности к миру, который был полон тревоги, я чувствую сейчас жгучее оцепенение от превращения моей живой части в каменное изваяние, которое я видел в детстве часто около своего дома. Живое становится неживым и из неживого появляется живое, и все это время я чувствую это теплое покалывание в душе, закальцинированные островки тревоги покорили мои легкие и не дают мне дышать сейчас полной грудью, оставляя всегда немного воздуха из прошлого вдоха. Это мое сокровище, я не хочу его выдыхать, боясь потерять этот камень в душе в песках пустыни кальцинатов.
И вот смотря на маленьких детей, на их архаичный мир первосмыслов, на эту прямую репрезентацию всего скрытого во мне, я опять уплываю в свой мир первого оазиса, в этот теплый летний вечер, стоя возле этого каменного символа я вновь переживаю это счастье быть, просто быть. Искать и радоваться всему найденному, когда ты еще не знаешь что ты что-то ищешь, просто исследуя пространство и получая в свои руки символы, орудия будущих пыток, эти маленькие вещи ставшие потом большими смыслами. Рядом с ребёнком я сам ребенок, рядом с ним я живу теми первоощущениями наполненности мира, я просто хочу вобрать в себя это еще раз в надежде развеять пустыню поглотившую меня впоследствии. Как же тепло я переживаю эту встречу с бывшей жизнью, я так рад ей, я хочу вновь ощутить это тепло. 
Эта трогательная встреча сближает меня с собой. Мне легко быть собой прошлым в настоящем, это так интересно, когда тебе удается переместиться во времени и почувствовать это вновь. Да, я думаю что сейчас я потерял это чувство, как и потерял часть себя, я забыл себя таким, какой я был и знаю себя таким, какой я стал, это все еще я, но уже и не я. Я другой в другой жизни, в другом времени, и это еще страшнее чем тогда. Мне не хватает того детства сейчас, я жадно поглощаю его маленькими порциями, не жую, там нет твёрдых частей, это просто материнское молоко. Питаться им можно смотря на детей. 
Так хочется быть тем, кем был я тогда и дать себе все, что есть у меня сейчас. И это, пожалуй, возможно, или нет? Я сомневаюсь в себе теперешнем, принимая все больше себя в детстве, такого странно-интересного и бесконечно влюбленного в жизнь. Я нравлюсь себе все больше и больше и это захватывает меня, несет меня в ту летнюю ночь и наполняет ее новыми смыслами бытия, или просто любовью.

Я люблю тебя, слышишь, люблю, и ты точно это чувствовал тогда, это было единственным, что ты получил, и я не зря сейчас тебе это говорю, потому что это все, что есть у меня сейчас.

В гостях у сказки.

Если вы это читаете, значит ваше детство прошло. Ну как прошло, просто вы уже его не воспринимаете как прежде.
То место где я был счастлив исчезло навсегда, оно растворилось как оазис в пустыне миражей, рассеялось в моем восприятии оставив после себя слабый отблеск былого величия. Несмотря на всякие трудности я был там счастлив, и вот ведь странно, я был счастлив и несчастлив одновременно, и в этом динамическом взаимодействии я наверное пребываю до сих пор. Но это счастье из детства постепенно уступает место пустыне засыпающей мой оазис песком равнодушия. Вместо этого оазиса появляется другой оазис взрослого счастья, но, это уже не то, это другой оазис, не повторяющий прежний. Вспоминая это тягучее ощущение сопричастности к миру, который был полон тревоги, я чувствую сейчас жгучее оцепенение от превращения моей живой части в каменное изваяние, которое я видел в детстве часто около своего дома. Живое становится неживым и из неживого появляется живое, и все это время я чувствую это теплое покалывание в душе, закальцинированные островки тревоги покорили мои легкие и не дают мне дышать сейчас полной грудью, оставляя всегда немного воздуха из прошлого вдоха. Это мое сокровище, я не хочу его выдыхать, боясь потерять этот камень в душе в песках пустыни кальцинатов.
И вот смотря на маленьких детей, на их архаичный мир первосмыслов, на эту прямую репрезентацию всего скрытого во мне, я опять уплываю в свой мир первого оазиса, в этот теплый летний вечер, стоя возле этого каменного символа я вновь переживаю это счастье быть, просто быть. Искать и радоваться всему найденному, когда ты еще не знаешь что ты что-то ищешь, просто исследуя пространство и получая в свои руки символы, орудия будущих пыток, эти маленькие вещи ставшие потом большими смыслами. Рядом с ребёнком я сам ребенок, рядом с ним я живу теми первоощущениями наполненности мира, я просто хочу вобрать в себя это еще раз в надежде развеять пустыню поглотившую меня впоследствии. Как же тепло я переживаю эту встречу с бывшей жизнью, я так рад ей, я хочу вновь ощутить это тепло. 
Эта трогательная встреча сближает меня с собой. Мне легко быть собой прошлым в настоящем, это так интересно, когда тебе удается переместиться во времени и почувствовать это вновь. Да, я думаю что сейчас я потерял это чувство, как и потерял часть себя, я забыл себя таким, какой я был и знаю себя таким, какой я стал, это все еще я, но уже и не я. Я другой в другой жизни, в другом времени, и это еще страшнее чем тогда. Мне не хватает того детства сейчас, я жадно поглощаю его маленькими порциями, не жую, там нет твёрдых частей, это просто материнское молоко. Питаться им можно смотря на детей. 
Так хочется быть тем, кем был я тогда и дать себе все, что есть у меня сейчас. И это, пожалуй, возможно, или нет? Я сомневаюсь в себе теперешнем, принимая все больше себя в детстве, такого странно-интересного и бесконечно влюбленного в жизнь. Я нравлюсь себе все больше и больше и это захватывает меня, несет меня в ту летнюю ночь и наполняет ее новыми смыслами бытия, или просто любовью.

Я люблю тебя, слышишь, люблю, и ты точно это чувствовал тогда, это было единственным, что ты получил, и я не зря сейчас тебе это говорю, потому что это все, что есть у меня сейчас.

Близко к сердцу.

Это когда все близко, настолько, что нет видимой разницы, это когда не видно, когда стремишься восполнить потерю собой и наталкиваешься на пустоту в ответ. Вот эти черные буквочки на таком белом листике, они создают контраст, они делают разницу в моем восприятии, которое неспособно отделить близость от объекта. Текст выходит размытым, не видно букв, не понятен текст, невозможно прочитать и увидеть фон, есть только область близкая к сердцу, и она болит мной. Переживания себя уходят, приходят волнующие ощущения обволакивающей паутины состояний проживания несуществующих пространств внутри грудной клетки, как будто она может вместить в себя всё, что есть за ее пределами. Вдох рождает новый виток и несет тебя стремительно вверх, а там острое замирание, напряжение, попытка удержать в себе все вобранное и неминуемая расплата за жадность разрывом плотности существования на несуществующие в пространстве кусочки твоего дыхания. Задержка дыхания не спасает от потери чувств, они уйдут вместе с силами, удерживающими их. Близко к сердцу, слишком близко чтобы можно было рассмотреть, слишком далеко от дающего это, слишком для жизни и для мечты. 
Отменить положение влечения к драматическим переживаниям и увлечь их собой пресным, не засоренным острыми переживаниями, нет, не удастся. Как только, так и сразу, займите свои места в зрительном зале, мы начинаем персональную пьесу для ценителей. Близко, так близко что видно отражение звезд на сетчатке глаз другого, в этой вселенной не бороздят космические корабли, там нем гавани для уставших путников и поросли все тропы, порой, забавные истории проскальзывают мимо строгих смотрителей моральных бдений, но, все же так близко еще никто не смог рассмотреть себя. Воспринимать всё и всех, твоя природа распорядилась тобой как хотела, она дала тебе это восприятие в надежде на постижение внутренних просторов с микроскопической точностью, но близорукость не дает возможности смотреть дальше, чем так близко к сердцу. 
Так близко замирает биение от собственного шума, как будто внутри есть только общий шум и нет его частей, слитно и едино не делится на части, не проживается отдельный фрагмент, все подчинено общему течению и закономерности целого, неделимого счастья в переживании такого невидимого, но четко ощущаемого горя, растворения в пустоте. Пульсации ровные простыни, без складок, на них нет возможности лечь и нарушить эту идеальную картину расслабления, просто стоять и смотреть как гладко и ровно твое бессилие перед такой безмолвной красотой кажущегося спокойствия. Подпуская близко ускользает близость восприятия гонимая потерей пространственной возможностью совершать обмен, нет пространства – нет возможностей, когда заперт в своих объятиях руки заняты удержанием и не могут взять подношения. Так близко к сердцу, так близко к себе, и так далеко от всего остального. Поиск идеального объекта завершен, то, что наполняет тебя и есть ты, держать его близко внутри себя, быть гиперопекающей мамой для своих чувств – это принимать все близко к сердцу. И не важно уже что они могут задохнуться в твоих удушающих объятиях, так близко, как только можно прижаться к тебе можешь только ты сам, и не слыша своего собственного дыхания, задержав все входящие и выходящие, ты проживаешь эти бурные чувства от созерцания ровной простыни на кровати убаюкивающей саму себя.

Взгляд изнутри

Взгляд изнутри.

Что-то врывается в мою жизнь, вот так вот без предупреждения и приглашения, нагло вонзая свои когти в мой кусок пирога и отбирая мою часть внимания и кроша мое бытие на мелкие крошки. Внимание. Мое внимание поглощает этот объект принимая мои формы и очертания, говоря моим языком и приближаясь ко мне, я перетекаю в него плавно, мой страх раскрошился на пути к жуткой поглощающей пасти, перемалывающей меня без остатка. Поглощение безболезненное и безвременное, оно длится ровно столько, сколько длится моя увлеченность собой и нескрываемое противопоставление другим. И вот я уже внутри, поглощен, пережеван, переварен, ассимилирован и впитан, растаскан по клеточкам души и распределен между частями тела, я стал частью себя самого и теперь смотрю на все как часть взгляда из-под себя.
Как это случилось, что я не заметил своего собственного растворения, как мне удавалось жить будучи частично втянутым в свой кровоток. Непонимание, слепота, бесчувственность, недоверие. Каким можно быть бесчувственным к самому себе, чтобы наделить свой разум полномочиями по защите себя от мира и правами на полную утилизацию себя. Я стал таким каким я есть, и понял я это лишь тогда, когда последняя капля моей воли растворилась в зацикленном потоке мироздания анти-меня. Я вырастил и выстроил свою маску сам же, трудясь упорно все это время, созидая мудрость и выдержку в одном теле, допуская к нему только самое лучшее, как я думал тогда, для успокоения боли роста, как я думал тогда, для своего развития в будущем, как я думал тогда. И вот сейчас, смотря изнутри, я чувствую острый укол жажды разрушения, сокрытый во мне изначально, как базовый порок, как инструмент на экстренный случай. 
Я так долго боролся с инаковостью, что в итоге потерял себя. Кто я такой я начал понимать только после моего полного растворения в анти-себе, после провального шествия армии под знаменами правды и всесилия разума, после того, как я окончательно признал, что тень в зеркале принадлежит не тому мне, которого я видел когда-то давно. Тогда, замешкавшись у входа, я вдруг прокрутил назад все события моей жизни и с ужасом обнаружил живой ход мысли героя, но не меня. Никто не знал что будет вот так вот, меня никто не предупредил. Да и толку от них, я все равно их никогда не слушал, я просто боролся с ними самим собой, закрывал их своей тенью, укрывался от их алчного взгляда, боялся остаться с ними один на один, и в итоге они ушли. Или я ушел в себя думая, что выгнал их окончательно из своего восприятия.
И теперь глядя изнутри я четко вижу этот страх и ужас в глазах проходящих мимо людей, а ведь она даже не смотрят в мою сторону. Я вижу свое отражение на дне своих глаз, меня не раз пугало это дно своим адским ликом, и я напрасно полировал эту поверхность свисая головой вниз на тонких веревках спокойствия, вот так вот и сорвался, упал, и теперь поднявшись с колен, смотрю на это дно вверху над моей головой и вижу лишь свой страх в отполированном зеркале души. И меня тут не видно. Я спрятан от чужих глаз когда-то моими глазами, просто теперь они смотрят туда куда и смотрели до этого, прямо перед собой. Не моргая.

Болезнь роста.

Болезнь роста.

Наш рост в плане взросления и самостоятельности сопровождается неминуемыми кризисами и сложностями. На начальном этапе роста нам помогают родители, или не помогают, что в принципе не дает нам права говорить, что мы получили преимущество в виде свободного выбора или жесткой прокачки мышц.
Всему свое время и место. Если мы растем самостоятельно, используя интуитивно все силы и способы добиться своих целей и прийти именно туда куда мы хотим прийти, именно в таком состоянии как мы можем себе позволить. Самостоятельный рост, без использования дополнительных средств стимуляции или опоры, приводит к гармоничному развитию и к согласованности внутреннего и внешнего содержания себя. Это как дерево которое растет в лесу, оно само себе решает, как ему вырасти и пользуется всеми наличными средствами, которые может взять. Другое дело, когда за этим деревом ухаживает садовник в саду, поливает его и обрезает. Часто, при отсутствии ухода, такое дерево гибнет от засухи, так и не сформировав достаточно сильную корневую систему для добычи глубокой воды и не соизмерив свои пропорции ствола с имеющимся реально количеством воды в земле. 
Болезнь роста, это ежедневный выбор перед лицом настоящего и будущего, это стать сильным сейчас, чтобы стать сильнее завтра. В этом случае, моя боль роста, это моя награда за тяжелый труд, который я проделал чтобы выжить и стать приспособленным к жизни и развитию в этом мире. Я хорошо в нем ориентируюсь и знаю точно где лежит граница моих возможностей и где я смогу на себя расчитывать. Моя боль – это показатель моей эффективности, и пусть даже внешне это кажется чем-то другим, я точно знаю скольких трудов мне стоило то место где я нахожусь сейчас.
Когда я иду по жизни опираясь на чье-то плечо у меня не растут мышцы, и я не пользуюсь своей личной интуицией полагаясь всецело на выбор сильного (ой, не факт) человека, который меня опекает. Так намного легче жить, и это не секрет. Этот тип роста манит своей привлекательностью безболезненного взлета и мягкой посадки, только вот никто и никогда не говорит сколько процентов меня будет в той личности, которая мягенько приземлится в роскошные условия. Об этом никто не говорит просто потому, что этого никто не знает, и все уверенны, что все осталось на своем месте, но когда мы выкапываем дерево с корнем, мы перевозим дерево, а корневую систему и связи с питательной водой оставляем в прошлом. Конечно, дерево примется расти в новом месте, но уже на искусственном поливе. 
Конечно, тот факт, что накачать свои собственные мышцы без гормонов, соблюдая возможности своего организма и тренируя не только мышцы гормонами, но и связки без гормонов, нервную систему на предмет реальности и преодоления трудностей, и учитывая все особенности своей сердечно-сосудистой системы, которая будет развиваться теми же темпами что и мышцы. И это все реально сложно. Сложно быть настоящим и пользоваться только самим собой, сложно согласиться на свои ограничения и на свои возможности, сложно признать, что я чего-то не могу, сложно понять, что мне не нужно уметь делать все. 
И это больно. Расти и понимать, что не дотянешься до солнца, а когда дотянешься - сгоришь.

#болезнь #рост #психология #ищупсихолога #киев #психоанализ#система #мышцы #сила #рост #развитие #помощь #инстинкт

Исследования. Комплекс Нострадамуса.

Так странно, ведь все так четко выстраивается в один ряд, если только провести достаточно хорошее наблюдение за своим окружением. К себе я не могу быть столь внимателен ввиду отсутствия к самому себе столь критичного отношения как к другим, хотя именно на других я четко это заметил. Итак, речь идет о таком феномене, как «комплекс Нострадамуса». Суть в том, что когда я критично заявляю что-то другому человеку, я потом повторяю эту ситуацию сам, причем совершенно точно и во всех деталях как я заявлял в прошлом другому человеку.  Например, я говорю о том, что нужно находить время для того чтобы посетить месть Х в час Х. Это совершенно конкретное место и время. И потом, спустя некоторое время я сам же ок4азываюсь в ситуации, когда я уже вынужден признать что я не могу пойти в место Х в час Х.

Возможно, я тут чего-то не учел, и возможно, я правда многое не знаю про обстоятельства того другого человека, но я точно понимаю, что я сам попадаю в ту ситуацию которую я моделировал для другого со всей своей критикой. Меня эта ситуация настолько будоражит, что я не могу мыслить логически, меня так и тянет в магические пассы и всякие философско-эзотерические объяснения. А ведь все, скорее всего, просто, и я что-то упускаю из виду, что-то не проходит слои моих когнитивных защит, что-то постоянно остается за кадром. Если этот сценарий и правда существует, то тут открывается дорога к прямому моделированию ситуации в будущем. Или это очередная уловка разума на пути избегания своей собственной ответственности за все что сказано и сделано?

Как бы там ни было, все это происходит, и я не могу дать этому никакого понятного для себя объяснения. Неужели я наяву как будто во сне моделирую свое будущее, зная заранее, что я буду делать и как бы заранее оправдываюсь за то, что я этого не сделаю в будущем. Я предсказываю свое будущее, я скидываю ответственность за несделанное, и я снимаю с себя тревогу адресуя ее другому человеку вместе с заданием на исполнение и критикой в его адрес. Это как будто бессознательное следование заранее прописанному плану, а может и не такое уж и бессознательное.

Я пытаюсь в этом разобраться и вместе с тем понимаю, как сложно мыслить о системе оставаясь в системе. Слишком предвзят я в своем стремлении оправдать себя, слишком сильно мое желание вывести мир на приемлемый для меня уровень функционирования. Я словно следователь расследующий дело, запертый в следственном изоляторе. Все через фантазии, ведь я расследую дело, в котором я главный подозреваемый.

Я вижу, что это работает, я понимаю, что это работает и со мной, но я не понимаю, как это работает. Есть что-то большее, чем мое понимание, есть мир, который раскинулся вокруг меня невидимым океаном загадочных ветров, которые приносят мне сны наяву. Я вижу то, что я чувствую, и я знаю то, что я не могу почувствовать. Путь к знаниям лежит через боль. Или может так и нужно, не знать, как это работает, может время и правда течет из будущего в прошлое, и постоянно протекая по кругу. Точнее по спирали.

 

Анализ. Безответственность – неопределенность – гнев.

Зачем клиент приходит в психотерапию? Причин этому много, и в основном это проблемы коммуникации, или как можно выразиться – информационно-смыслового обмена. Информация и смыслы ей передаваемые или не могут выйти или не могут зайти, и это как автомобильная пробка на контрольно-пропускном пункте. Мгновенно порождается напряжение вызванное неопределенностью в явной очевидности происходящего. В этом котле варится реальность, которую тяжело принять, собственное всемогущество, которое невозможно реализовать без наличия дипломатического паспорта, реакция среды, заражение паникой и гневом толпы и неподвластное нам поведение самой системы. Вот так вот и в психотерапии, клиент приходит для того, чтобы, в некотором роде, сбросить ответственность за свой простой на систему, т.е на психотерапевта, и таким образом получить желанное облегчение при кажущейся разрешенности ситуации.
И ситуация могла бы разрешиться если бы безответственность клиента (а иногда и психотерапевта) была бы прояснена и обращена к клиенту в виде очень понятной интерпретации его действий или мыслей. В данном случае прояснение безответственности несет в себе желаемое для клиента и неосознаваемое им прояснение ситуации с реальным облегчением и появлением пространства для его гнева. Это освобождение пространства для гнева имеет решающее значение в освобождении клиента от его скованности комплексом «хорошего человека» и началом его возможности быть тут и теперь особенным для самого себя человеком. Наконец-то обратить внимание на свое недовольство порожденной неопределенностью и вывести ее в свое сознании, пройти путь от неосознания к проживанию, завершить цикл безответственность – неопределенность – гнев и приступить к выходу из него.
Я упомянул тут о том, что клиент парадоксально получает облегчение от возврата ему ответственности и от появившейся возможности злиться от осознания своей неопределенности. Да, я считаю, что это так, и что есть действительно огромное облегчение в том, чтобы злиться на неопределенность. Я думаю, что тут идет речь о некотором «бессознательном осознании». Да, это такой вот оксюморон, и для меня он своей абсурдностью описывает всю полноту происходящего. Когда внутренние импульсы находят путь к разрядке (которая не факт что приведет к разрешению ситуации) тогда и происходит выход комплекса в сознание, вместе с поддержкой психотерапевта, и следующая стадия проживания своей безответственности в сознании и с возможным корректирующим опытом на основе нового взгляда на себя и свои коммуникации. Вот это я и называю получением облегчения. 
Для меня в сбрасывании ответственности на другого, есть момент некоторой близости. Это проявляется в том, что в самом акте сброса, есть некое таинство выбора объекта и той степени доверия ему, которую мы трансформируем в делегирование прав на свою личность (ответственность) на него. Это на мой взгляд настолько интимный процесс, что только на основании него можно судить о степени близости этих людей. И как следствие, порождение напряжения от невозможности терпеть напряжение от силы и веса переданного богатства, и начало неопределенности. Неопределенность в этом цикле наиболее уязвимое место, на которое я бы и делал ставку в разрыве этого цикла коммуникации. Неопределенность настолько парадоксальна, что ее как бы и нет, и именно поэтому она так уязвима для нашего сознания, мы в любой момент можем понять , что нет неопределенности, и что все действия или их отсутствие это и есть определенность, и тогда, у нас появляется гнев как результат на осознание потери прав на самого себя (сброс ответственности). Гнев как следствие несоответствия действий принимающего ответственность требованиям дающего ответственность, которого по факту никто не может никогда удовлетворить, просто потому, что берущий никогда не станет дающим.
Страницы:
1
2
предыдущая
следующая