Закрыв глаза.

Закрывая на секунду глаза можно услышать тишину, в которой, как говорят мудрецы, есть все ответы на твои вопросы. Напрасно ты ждешь ответов, их путь неизвестен никому, они надежно спрятаны в самом надежном месте, где ты их никогда не додумаешься искать – в полной тишине и в полном отсутствии каких либо источников ответов. Возможно, самое тихое место, которое у нас есть – это наши сны. Возможно, тебе запомнилась фраза Харуки Мураками «если без слов не понял, значит, и со словами не поймешь», она как раз по-восточному поэтично говорят о том же, о тишине, в которой есть все ответы на твои вопросы.

Почему тишина? Ты точно уловил эту несносную тонкость загадочности тишины. Потому что в тишине ты точно можешь услышать себя. Если конечно не испугаешься собственного голоса и опять на наденешь наушники с музыкой, да и слышал ли ты когда-нибудь свой голос, если постоянно спрашиваешь других? Такая банальная мысль может вызвать вполне небанальную злость. Ты будешь злиться и кипеть от страстного отвращения и недоумения по поводу «услышь себя в тишине». А может и не будешь, как знать, кто и как проявляет свою злость, это тоже вопрос к тишине.

В сказках описывалось как эхо в лесу или пещере мудро отвечало на вопросы. Вполне может быть, если прочитать метафору леса и пещеры как образ бессознательного, которое, как раз, и говорит с нами в нас самих. Еще ответы приходили во сне, некоторым даже на нобелевскую премию хватало. Это тоже к реальности тишины и к ее многоликости и гибкости понимания ее нами.

Ты будешь прав, если спросишь, «а как же вообще насчет самого вопроса»? Да, а что же с вопросом, откуда он вообще течет и о чем он на самом деле, и как связана тишина с вопросом? Возможно, если вопрос это и есть ответ, то он так же проистекает из тишины и логично обращает наше внимание (бессознательное обращает внимание сознания на «проблему») на источник беспокойства. По сути, вопрос, это не «вопрос» - это некий сигнал, дающий тебе ответ на еще не идентифицированную твоим сознанием «проблему», но которая уже настойчиво стучится в дверь сознания, ломая по пути твои стереотипные защиты. Поэтому задавать вопрос кому-либо отчасти бессмысленно, просто потому, что ответчик понятия не имеет о твоем внутреннем мире и его обитателях. И не тешь себя иллюзиями, что ты будешь спрашивать другого и нем. Нет, дорогой мой, не о нем ты будешь спрашивать, вовсе не о нем.

Задавая вопрос ты можешь очень классно отследить сам для себя свои волнующие тебя темы, если конечно тебя это интересует. Конечно, спросить другого,- «Почему так дорого?» ты можешь, но по большому счету, это скорее всего ты спросишь себя о своей неполноценности, и это может быть действительно важно, но увы, далеко не всем.

Тишина – это про присутствие или про отсутствие? Если ты спросищь тишину, то ты от туда что-то получишь или просто убедишься в отсутствии чего-либо кроме своего собственного ответа на вопрос? Как бы там ни было, все равно, тишина работает и в лесу и в пещере и в медитации и во сне. Ты будешь работать с ней? Или этот сотрудник для тебя пугающе непонятен и ты не можешь сохранить свою тревогу не распакованной в присутствии такого молчаливого  и непонятного тебе субъекта?

Слишком много вопросов как для темы вопросов. 

Анализ. Нечто во мне.

Вот интересно, как отличить жадность от реальной возможности что-либо иметь, ведь на первый взгляд желание получить что-то не несет в себе никаких разграничительных черт. Разницу можно будет узнать лишь спустя время по результату изъятия из окружающей среды «лишней» материи. Это как бы понятно, а что делать в самом начале, когда «хочу», совершенно не отличается от «могу», а до «необходимо» мысли вообще не доходят и подведение итогов еще не из чего делать. Тут, конечно, стоит признаться, что подвести итоги мы тоже можем «так как нужно», но сейчас не про это.

Предположим, есть нечто в окружающей среде, и есть мы. В нас тоже есть прообраз или вакантная ниша для этого нечто, и мы стремимся, по всей видимости, бессознательно, объединить реальное с мнимым. Что это за нечто и откуда оно взялось, почему мы связываем свое желание именно с ним и почему нам это нужно именно сейчас? Если пойти путем того, что мы не можем выдумать или хотеть того чего нет в нас же самих, то тогда, получится, что это нечто – это и есть мы (часть нас) и его проявления, т.е. возникновение желания по внешнему воплощению внутреннего, появляется в совершенно определенный для этого период. Возможно, это очень просто, принять, что в нас есть части пазла, которые собираются постепенно и своевременно. Возможно лишь отчасти.

Я бы еще выделил условия, в которых проявляется эта тяга к воспроизводству своих желаний во внешней среде, точнее говоря, что за условия влияют на наше бессознательное, или к какому течению коллективного бессознательного присоединилось наше бессознательное. Это, скажем, классический пример про двух близнецов воспитанных в разных условиях, один стал вором, а другой полицейским, но суть у них осталась одинаковой. Влияние среды тут очевидно и реализация желания (иметь власть и быть выше закона, т.е. кастрировать отца вечно) тоже воплощается в жизнь в свое предназначенное время. Т.е. есть условия, которые влияют на скорость и форму протекания нашего процесса индивидуации через воплощение наших внутренних потребностей в течение времени. А что же тогда с жадностью и реальным ощущением возможности?

В содержание «жадность» я бы сюда поместил все то, что не подпадает под истинность нашей возможности быть проводником силы своей индивидуации в этом мире. Тогда, сама жадность, трансформируется в одержимость своим комплексом или в захваченность симптомами направленными на гашение болезненного ощущения комплекса. Т.е. если я хочу быть богатым и успешным мужчиной, я могу подумать, что именно в этом случае я буду реализовывать на практике: ощущение своей неполноценности, т.е. «жадность» к деньгам и вниманию к себе, или я буду действительно способен взять от мира то, что мне и так принадлежит по моему внутреннему ощущению себя.  В случае реализации своего «могу» я буду только лишь воспроизводить снаружи свое чувство собственной наполненности переживанием достатка и признания. Это тот случай, когда я просто решусь сделать то, что я могу сделать для восстановления баланса между своим душевным миром и реальным миром.

Конечно, наше внутреннее ощущение надобности и переживания потребности в чем-то, само по себе сложная инстанция на которую может влиять много чего. Я думаю, что можно позволить себе отличать переживания закомплексованности и переживание наполненности, и тут точно есть четкая разница между ними. Хотя, выдавая комплекс за потенциальную возможность, мы все равно реализуем потенциальную возможность преобразовать комплекс в симптом и, возможно, в будущем избавиться от него. 

Исследования. Боль Елены.

Стараться не вспоминать ее - это больше чем дружба. Елена однажды поняла, смотря на страстно жующего Ю., что он никогда не сможет постичь все ее боли просто потому, что он не в состоянии этого сделать. Мысли о Клавдии занимали большую часть ее свободных фантазий. Она старалась думать о другом, не поддаваться жгучему соблазну мысленно лечь в постель Клавдии на ее место, наполнить собой вмятины в матраце, вульгарно скинуть одну ногу с кровати завлекая Гильермо в свой таинственный альков, всматриваясь в трещину на потолке полузакрытыми глазами. Наполнить себя вытесненными желаниями, отрицаемыми каждый раз во время ее пренебрежительного опускания рук вдоль линии тела, не принимать свою болезненную манящую страсть замен, Елена жила в потустороннем мире перевернутых завершений. Точно сваливаясь в кроличью нору к самому дну своего конфликта, она всегда держала в темном углу своей памяти картинку ее детского видения, в котором застыли ее родители, словно любовники в Хиросиме, их тени навсегда остались в ее музее чувств. С тех пор Елена проживала свою сладкую боль, переносила ее в душные спальни под вымышленными именами и в придуманные обстоятельства, но всегда это были две тени, сплетенные в несовершенстве своего поразительно-уничтожающего влияния на мягкий и податливый ум Елены.

Она и он стали подозрительными гостями ее ночных видений перевоплощаясь без антракта в героев ее любимых сказок на ночь. Отвращение и зависть любят Елену, а Елена любит все, что любит Клавдия, но жаль, что никто об этом не знает. Тонкое иссушенное ненавистью тело поддавалось любви и было готово впитать нектар, капающий с пестрого цветка, с такими сильными и тонкими пальцами, держащими волосы, напряженными и застывшими. Эти руки она видит везде. Силы рвутся вперед, неся боль впереди алым знаменем, страстно трепещут губы, совершая ритуальное соприкосновение с вратами небожителей, павшими и обесцененными, но все еще близкими и понимаемыми. Елена точно не знает что это такое, она просто живет в ритме этой пульсирующей в висках дрожи, она не смотрит дальше Клавдии, она не видит за ее спиной две страшно-знакомые тени из ее маленького тумана.  В этой бурной реке нет поворотов и водопадов, ее воображение не уводит ее на ровные луга с высокой травой, в которой можно потерять и найти себя. Эта встреча не может быть случайной, как и выбор ее болеприемника.

С момента атомного взрыва в ее идеальном мире прошло много лет. Елена приняла обет нравственности и пленила себя моральными узами боли, очищающей ее память в моменты истинной любви к маме. Жизнь в зоне отчуждения защищает ее от возможности лишиться своей сверх силы страстного проживания этой секунды раскрытия и запаковывания ее самого странного подарка в жизни. Жизнь Елены – это постоянный инцест с реальностью, дионисийский рай дорелигиозного культа прощения и покаяния, отверженная всеми и принятая ею возможность быть вместо той, на кого пала тень ее инцестуозного желания.  Их может быть бесчисленное множество, мест и людей, предметов и событий, на которые она переносит свою боль желания, которое не в силах осуществить и оставить. Проживая жизнь в состоянии постоянного стоп-кадра, одной фотографии на которой воплотилось все ее естество, Елена мучается от незнания своего фатального проигрыша. Тут нет никого, кто мог бы ей об этом рассказать, это всего-лищь один единственный момент из ее жизни, который и стал всей ее жизнью.

«Запомните меня прекрасной и желанной», - читается в ее глазах отражение облаков застывших в робком предвкушении растворения. Елена тоже хочет раствориться, и мы все ей в этом помогаем, кто чем может. Растворить боль, чтобы избавиться от нее, повторно взорвать этот концентрат сладкой ненависти, она закусывает губу от предвкушения, и уже готова нажать на красную кнопку, но она не может. Елена – хорошая девочка.

Исследования. Орга... ия.

Все как всё. Отдельные части целого в суме не дают присущего им в отдельности качества целому. Части порождают целое и придают ему некое право быть отличным от каждого из них в отдельности, привнося в него свою мечту, быть отличным от всех остальных. Организация – это сума всех работающих там людей с характерной для нее структурой чувственного поля, которое наполняют люди, приходя туда. Организация  - это проекция человека в масштабе широты его внутреннего мировоззрения. Если вы оказались в транснациональной корпорации, подумайте, зачем вам такой большой полигон, на котором не слышно и не видно, кто именно и что конкретно говорит на том конце провода, или если вы в семейной компании из пяти человек, почему вы именно там? Душа организации дышит каждым из вас, алтарь на ресепшене или в кабинете у директора требует новых жертвоприношений, и возможно, жертва, это ваша теневая сторона, которая как пылесосом высасывается в огранизационный вакуум.

Организация живет и дышит, у нее есть свой пульс, свой ритм. При взаимодействии с ней вы бессознательно ведете себя точно так же как с каким-то конкретным человеком. У организации есть свой характер и поведение, и ваше самочувствие в ней во многом определяется вашими реакциями на тот перенос и контрперенос, которые возникают при взаимодействии. Все как у всех, и все как между людьми, только в этом случае уровень и форма бессознательных стимулов и символов настолько велики, что мы не в силах его увидеть сразу, да и наврятли сможем. Водоворот чувственной энергии затягивает нас в свою воронку и пропускает нашу психику сквозь жернова корпоративной структуры, пытаясь перемолоть наше сознание под структуру коллективного бессознательного компании.  Мы либо принимаем этот архетип и сливаемся с ним, либо рвотный рефлекс не покидает нас на протяжении всего пребывания в компании. Быть «личностью» в организации в моем понимании невозможно, т.к. мы просто напросто отказываемся от своей автономности при входе в офис и оставляем свою спонтанность на пороге. Это и есть то, что душит многих людей заставляя чувствовать их некую «несвободу» находясь на работе.

Организация играет роль великой матери по отношению к нам и судя по тому как мы ведем себя на работе, так у нас и слаживаются взаимоотношения с нашей собственной мамой. Мы требуем или подчиняемся, или нам просто комфортно рядом, или же мы изо всех сил пытаемся доказать маме, что именно я самый лучший из ее детей. Бессознательно мы стремимся удовлетворить свои базовые потребности на работе и компенсировать свои комплексы. Душа организации все знает про нас и мы, попадая в поле организационного рентгена, четко понимаем (или не четко), что нас видно насквозь. От этого осознания и все наши психозы и депрессии. С другой стороны, мы никогда не сможем оценить и понять наше бессознательное стремление сохранить себя или наказать себя, идя работать в организацию, с похожей на нашу собственную душу и с аналогичными проблемами.

Организация как и человек нуждается в лечении. Я думаю, что при лечении организации исцеляться будут и сот рудники, точнее произойдет некоторая ракировка в составе выздоровевших. Повзрослеет компания – повзрослеют и сотрудники. Скорее всего,  это не ошибка, что вы такой высокоразвитый оказались в такой неразвитой компании. Возможно дело не в уровне развития, а в типе и характере души организации. Это все тот же образ матери, которую вы видите в каждой новой понравившейся или оказавшейся рядом женщине (организации). И это тоже можно постараться понять, и тогда, странный директор или странные коллеги перестанут быть для вас тем, кем они есть сейчас. Все они, такие как есть сейчас, и вся компания в целом – это есть ваша проекция материнского (отцовского) комплекса на этот бесконечный мир. 

Анализ. Обратно в пещеру. Регресс.

Я сижу в темной пещере. Свет проникает через узкий вход, заваленный большими камнями на случай атаки хищников. В пещере уютно. Унылая темнота создает специфическую атмосферу убаюкивающей колыбели одеяла звездного неба и воздух, такой теплый и сжатый, обволакивает меня как скафандр. Мощная связь с пещерой у меня поддерживается огнем, который тлеет внутри меня и пещеры, поддерживая оптимальный уровень энтропии в моей внутренней вселенной. Этот костер как тонкая нить пуповины, соединяет меня с лоном великой матери, внутри которой я нахожусь, тепло домашнего очага, как метафора внутренней среды матери, обнадеживает мою веру в крепкость и нерушимость моего каменного космоса.
По сути, я никогда и не выходил из пещеры, вся эволюция и прогресс, лишь иллюзия передающаяся ребенку от матери носящей его. Эта симуляция реальности, того великого мира, в который можно попасть выйдя из пещеры, она стремительно порождает в моем мозге мою собственную картинку реальности полностью основанную на картинке великой матери. Мы созданы из одной материи, мы видим одни и те же сны, мы едим одну и ту же пищу, в конце концов, мы все живем в одной и той же пещере, которая есть ничто иное, как миниатюра огромной черной дыры в необъятном космосе иллюзий. Человечество лишь перешло из околоплодных вод мирового океана в родовые каналы черной пещеры, и мы все еще не родились, и не познали переход в другой мир, который является всего-лишь, вывернутым наизнанку и растянутым до бесконечности материнским лоном.
Впадая в регресс и перенося себя в чувственно-эмоциональную пещеру я погружаюсь в свое прошлое для того чтобы встретить там будущее, это своеобразный обман как и в случае с часовыми поясами, когда мы летим в прошлое, которое еще не наступило из будущего которое уже прошло. Регресс мне необходим для моей связи с самим собой. Я как нерадивый студент вечно возвращаюсь в библиотеку для прочтения первоисточников, и всегда встречаю там кого-то из моего мысленного прошлого, кто отвлекает меня от изучения сути, которую я давно знаю, просто не могу позволить боли осознания захлестнуть меня и поглотить, выкинув себя из черной дыры навсегда. Эта встреча со своей внутренней правдой происходит на выходе из пещеры, где лучи солнца, или, скорее всего серебряной луны, освещают мое несовершенное тело, с которым я знакомлюсь в другом ракурсе, и понимаю, что я настолько же ограничен, насколько же и идеален в своих (наших с момай, или прост о в ее) фантазиях. Сидя в темной пещере, я рисую на стенах врагов и победы над ними черпая информацию из моего коллективного разума, который мать приводит мне с током крови полной гормонов и смыслов. Мой регресс в пещеру – это мой способ быть в близости, быть идеальным в своих глазах, поддерживать эту сладкую иллюзию оберегающего и дающего все безвозмездно мира. Это моя защита от меня реального. 
Готов ли я к выходу из пещеры и к встрече с саблезубым тигром, которого побеждали тени моих архетипических предков много столетий назад. Они сделали это для меня, проходя через череду своих испытаний. Что я могу сделать сейчас, и в чем состоит мое испытание для будущих потомков? Возможно, мое испытание состоит в том, чтобы победить свой страх выйти из пещеры, пройти самый сложный этап, который остался после мамонтов и четвертой технической революции, после порабощения природы, мне осталось только усмирить свой страх предстать перед самим собой таким вот, со всем этим багажом в пещере, в тигровой шкуре, накинутой на курточку-мембрану, посмотреть на себя приподняв очки виртуальной реальности и не испытать поглощающего ужаса. Возможно, мое колебание в выходе из пещеры связано с тем, что я интуитивно догадываюсь, что там меня ждет моя собственная пещера, но только на этот раз я буду в ней лежать с закрытыми глазами и спать вечным сном. 
Я боюсь выйти из пещеры и умереть. Я боюсь начать отсчет времени. Мне просто страшно даже заглянуть внутрь мира приотодвинув кожу, висящую на выходе. А вдруг там именно то, что я фантазирую?!

Исследования. Ситуация π (Пи).

Не так давно это считалось нормой, затем это стали замечать на фоне контрастного поблескивания серебрянной фольги от шоколадки, потом это стали обсуждать и осуждать, и вот сейчас это считается признаком дурного тона. И хоть у  есть даже свой праздничный день в году, легче никому от его наличия в жизни не становится. Забвение к подкрадалось незаметно и как привычно в нашей культурной традиции, немного с опозданием и с соответствующим никчемным пафосом. Мы стали слишком легкомысленны в осуждении некогда могущественного архетипического символа нации и всего уклада жизни, на который ложили и ложили миллионы лежунов и полеживачей. Уводя в тень, мы выводим на его место свою тень с не менее большим но с гораздо менее осознанным смыслом. Лягла тень на плетень, а мокрель на протвень.

Для настали тяжелые времена цензуры, политкорректности, гендерного равенства и здорового образа жизни и просто совершенно непрекрытой нетерпимости. Масса литературы, спитчрайтеров и просто очень смелых и без тени сомнения умных людей всячески пытаются научить нас как жить и процветать, игнорируя это в своей жизни или всячески оказывая этому отпор, иногда переходящий в запор, или затвор, у кого как. Не приходится сомневаться, что это все новое, не так уж и плохо забытое старое, видимо, оно так хорошо и ложится в рот не искушенным фуагра людям, хранящим еще на языках вкус социалистических побед на виноградных полях необъятной (очень толстой и некрасивой) родины. взращивали и лелеяли столь долго, что теперь, он как заброшенная стройка по центру города, вынужден просто так стоять в ожидании, когда же на него обратят утраченное внимание, отбрасывая тень на стоящие рядом усипусечные кафешечки с миленькими котиками, нарисованными на дверях не прошедших проверку санэпидем станции.

Архетип тени, впитавший весь без остатка с начала времен, манит нас своими плюшками и ватрушками, зазывая на шабаш разжигания автомобильных шин коктейлями Молотова (тут я вынужден заметить, что наш шовинизм не позволил нам сохранить сладкую парочку Молотов-Риббентроп в целостности). Как не крути, а без никуда. Суть в том, что мы в своем стремлении закрасить свои зрачки в золото-розовый цвет превзошли самих себя и пытаемся отделиться от своей естественной природы и от всецелого течения жизни. Попытка отделить Бога от Дьявола не увенчалась успехом, теперь их почитатели не знают покоя из-за раздвоенности помыслов и побуждений душевных и телесных. Что делать с банальным приступом злости, который бьет инсультом в голову никто не знает, зато все знают, как очистить карму у астропсихолога и почистить лицо у косметолога. От чего и зачем мы пытаемся избавиться в своей жизни?

Смех смехом, а архетип тени никуда от нас не делся. В аккуратном капюшончике на бритую голову, закрывая лицо, но так, чтобы было видно татуировку на шее, он идет неспешным раскачивающимся шагом психопата по узким уличкам города и просто наслаждается увиденным. Все еще впереди. Культ обезличивания и изгнания даст свои плоды, как и взращивание близости с братьями по ботексу. Фу фу фу вернется к нам с новыми ароматами и наполнит наши легкие до отказа вторичными и третичными аминами. Не прослезиться от счастья избавления от напряга глубокого вдоха будет просто невозможно.

Выдыхай Бобер.

Исследования. Все, о чем не стоит думать.

Что делать, когда очень хочется, но хочется не хотеть еще больше чем хотеть. В моменты прилива и отлива ощущается острая потребность броситься в волны и ощутить невесомость сродни твердой опоре под ногами, так чтобы исследование глубин было безопасным и интересным одновременно. Но так не бывает! Ты либо голодный, либо уставший. Определись! Волна уже над твоей головой, а ты все еще не надел гидрокостюм и не накинул баллон с воздухом на спину, вода накрыла тебя и поглотила тебя вместе с твоими жалкими надеждами, что стихия страсти будет кротко сидеть у двери с жалобным взглядом вдаль.

Хочется хотеть и хочется не хотеть. Выбор всегда кажется очевидным, выбора нет, это одно и то же. Все что нами движет по жизни это сплошные желания, которые требуют срочного и непоколебимого удовлетворения себя (и тебя, если повезет). Мы просто способ удовлетворения этих желаний. Возможно, кроме вирусов, на вероятную роль владения нашими телами претендует еще ДНК, желания (мысли, импульсы) и как вариант для романа в стиле кибер-панк – нейронная сеть (мы просто передвижной роутер местного галактического провайдера). По большому счету не так уж и важно, что за желание нами довлеет, сексуальная похоть или стремление убить соседа, желание выделиться или получить лайк своей новой статьи, все это суть одно и тоже – импульс сгенерированный непонятно где и непонятно зачем. Все, что мы потом делаем это нам на размышления на злобу дня, но, по сути, мы настолько мало задумываемся, что мы вообще делаем (делаем, в смысле «делаем»), что наши действия, есть не что иное, как просто перевод энергии в неизвестном нам направлении.

Так я хочу хотеть или я хочу не хотеть? Как в принципе понять это и как будучи клиентом можно осознать свои мотивы своих собственных поступков, когда ты даже не понимаешь, что ты их в принципе делаешь. Что может быть сложнее, чем понять, что ты что-то сделал? Наверное, только осознать, почему и зачем ты это сделал. «Как я мог хотеть сделать это если я даже не хотел этого хотеть?»  - спросит он меня. И действительно, чего только не скажешь, когда совершенно очевидна связь между твоими поступками и тобой самим. И мы тоже этого хотим. Не осознавать. Очень сложно признать свои желания своими, это действительно лежит за гранью добра и зла, это нечто более могущественнее, чем банальное присваивание ярлыков для уже давно известных вещей, это нечто такое глубинное, что принадлежит к этому же бессознательному желанию. Я думаю, что бессознательное желание осознать можно лишь de facto по продуктам его воплощения в реальности нами, т.е. по нашим действиям.

Преступление и наказание влечет за собой и осознание причин своего действия, а следовательно и самого желания, и как финальная точка расследования – себя самого. Что может быть более жестоким наказанием для человека, чем познание самого себя? Возможно, только жажда по исследованию своих глубин. «Я хочу не хотеть знать себя», - мне именно так видится главное действие, которое разворачивается в психотерапии. Это так страшно признать, что людям нужен специальный человек и условия для того чтобы в этом признаться. И это выглядит гораздо интимнее, чем фото в стиле ню. Оголяется та часть нас, которую мы сами никогда не видели, и тут важно, чтобы в это время был кто-то рядом, чтобы совершить мистический обряд инициации осознания «хочу хотеть». И это ко всему и страшно. Срывание одной травинки вызывает дрожь всей вселенной. За каждым «не хочу» стоит свое «хочу».

Анализ. Старость.

Возраст, в котором люди начинают задумываться над своим увяданием приходит по разному. Некоторые его отрицают, а некоторые подгоняют. Тема страха своей «нефункциональности» и «неприглядности» достаточно серьезная и одна из центральных тем в психотерапии. Мужчины боятся одного, а женщины другого, но общее состоит в том, что все боятся потерять свою главную функцию – жить. У кого-то это сопряжено с возможностью возбуждать другого собой, вызывать его интерес, у другого - иметь эрегированный член, у третьего - возможностью рожать детей, у четвертого - быть нужным на работе и тд. и тп. Все это суть одна и та же, отрицание своей ограниченности, которая наступает по пути к смерти. В этом отрицании себя и своей неполноценности мы и спасаемся путем самых разных ловушек нашей щедрой на иллюзии цивилизации.
В каком возрасте я хочу остаться, тормозя свою наступающую старость? Не напоминает ли мне этот возраст о моих наибольших победах в жизни или и моем наибольшем нереализованном желании, которое я стремлюсь реализовать ценой полного отсутствия меня в моей жизни сейчас или это просто страх смерти, которая обязательно придет ко мне рано или поздно. Вопрос ухода от реальности очевиден, не так очевидна защита от ухода в иллюзию для самого клиента в психотерапии и еще более неочевидна причина этого сопротивления. Где была та первичная травма, которая выбивает сейчас нас из нашей жизни. Я хочу поставить акцент не на том что именно делает человек для того чтобы вырваться из цепких лап смерти, а к чему он тут привязывается. Смысл в том, что мы реально лишаем себя жизни тут и сейчас акцентируясь на жизни в прошлом с мыслями о будущем. По сути, мы находясь в настоящем порционно пытаемся перенести наше прошлое в будущее надеясь что это прошлое останется там неизменным.
Что это за привязка и есть ли она в принципе решать самому клиенту, как и то, хочет ли он жить здесь и сейчас именно таким, каким он есть сейчас. Конечно, нет причин не заботиться о себе в любом возрасте, важно понимать, что именно я с собой делаю и зачем (особенно важно для тех, кому особенно важно все понять). 
Есть очень много поводов бояться смерти и есть очень много непонимания что это такое в принципе. Непонимание порождает тревогу. Тревога забирает внимание и время, пожирает нас с нашими страхами и фантазиями, делая свое нужное дело – увести нас от нашей реальности в мир будущей потери спроэцированной в настоящее. Бегство от этой тревоги приводит нас в спортзал и к пластическому хирургу, отправляет нас к фантазиям о вечной жизни и о вечной возможности наслаждаться сексом, ведет нас в мир внешней маскировки внутренней дряхлости и сухости. На этом страхе держится целый пласт нашей культуры прославляющей победу молодости над старостью. Подобно молодому Будде мы живем во дворцах, где нет места болезням и смерти, еще немного и на выборах будет побеждать тот, кто будет обещать сохранение сознания после смерти, а не нормальную жизнь при жизни. 
Мы стремимся зафиксировать себя в месте Х, которое для нас что-то означает, мы хотим выглядеть именно так, как тогда, хотя мы и правда не осознаем этого. Мы бегаем и тренируемся, вставляем зубы и подтягиваем морщины, мы делаем кучу всего, чтобы при взгляде на себя в зеркало самим себе сказать – «Смотри, ты все еще там, ты все еще в теме». Мы неосознанно проживаем раз за разом тот период нашей жизни в котором мы зафиксировались, в нашем вечном дне сурка, который мы сами же себе создаем и бережно поддерживаем. 
Со временем мы понимаем, что день сурка уже давно переименовали в день песца.

Исследования. В дали от понимания.

В одном взмахе меча самураем кроется тихий вечер на закате уходящего дня, бесчеловечно жестоко разрезающий твою жизнь на свет и темень. Пронзающий тебя боевой клич разделяет тебя на пополам, освобождая остаток твоей неполноценности и выпуская ее течь свободно и бесформенно, сила и слабость твоей жидкости в том, что она всегда подстраивается под окружающую ее реальность, а ты нет. Твое непонимание внутри тебя, горизонт режет сознание идеальной кривой линией, ты стоишь и смотришь на это великолепие завороженный триумфом падения жизни и возрождением царства луны, и по-прежнему, ничего не понятно. Да и не будет ничего понятно, пока пытаешься это понять. Не понимать – значит уйти от удара самурайского меча и не быть разделенным на день и ночь, а свободно перетекать от одного к другому. Не понимая внешнее, мы осознаем внутреннее, лишаясь всякой опоры вовне, мы находим ее внутри. 
Структура понимания и связанные с ним страхи и тревоги сродни нашей собственной структуре, она пористая и твердая. То, что непроговоренно, оседает черным осадком в душе и становится нашей душевной пемзой, легкой и острой, царапающей изнутри кровоточащую ранку. Пемза крутится внутри, как тучное тело на мячике для пилатеса, обволакивает пространство, давит на него своей костной мягкостью, своей непроговоренной пористостью. То, что ты знаешь и носишь в себе и то, что не принадлежит тебе, будет отнято у тебя путем вдавливания в твое естество нематериального объекта твоего молчания. Ты не понимаешь своего молчания, и оно говорит за тебя, ты говоришь, и оно молчит за тебя, и так и так, тебя там нет, есть комплекс, который живет своей жизнью, используя твою жизнь взаймы. Если тебе непонятно – спроси, если молчишь – скажи, если все понял – радуйся что завтра это пройдет.
Завтра будет совершенно не важно, с какой стороны берега ты наблюдал восходящее солнце. Тревога остаться непонятым поднимается вверх над головой и освещает твой путь ослепляя других, кто смотрит на тебя, твой взгляд полон вопрошающей боли и страха, они все стыдливо опускают взгляд вниз. Требования и претензии срезают поверхностны слой общения, оголяя правду бытия, ее истинный скрытый смысл, который хочется прикрыть, чтобы не было чувства от своей нагой неполноценности. Ты берешь в руку линию горизонта и тянешь ее на себя как одеяло, оголяя спящего рядом с тобой человека, ему холодно – тебе тепло, он непонят тобой, ты защищаешься от его правды, которую он возвращает тебе обратно. В этом мире дают в долг, чтобы раз и навсегда откупиться от человека. В конечно счете деньги понимают все, они молчат и их много. 
Ты непонятен и не понимаем, ты не понимаешь. Потребность есть, удовлетворения – нет. Все застыло, палящее солнце больше не падает к твоим ногам, ты как атлант держащий балкон винтажного здания, ты устал быть сильным богом, балкон хочет упасть на беспечную обиженную жертву, все должно идти, так как должно идти, и ты стоишь с балконом на плечах и смотришь на соседнее здание на котором нет тебя. Солнце еще в зените. Понимания как прежде нет. Что делать непонятно. Все держится на тонком умении прикидываться непонимающим, когда ты все понимаешь. Как только ты это поймешь, балкон упадет с плечь на непонимающего свое понимание. 
Я выдохнул. Громко, так, чтобы кто-то услышал. В коридоре слышно гудение принтера. Лист А4 разрезал тонкую щель в принтере. Тишина.

Исследования. Протест против.

Протест против невозможности протестовать, как форма распространения своей агрессии в потоке каждодневной самодефлорации. Если не так, то как? Стремление извергнуть из себя семя гнева в момент наивысшей точки кульминации заставляет тебя действовать неосмотрительно осторожно, передвигаясь по карте жизни мелкими перебежками от конфликта к конфликту, и, конечно же, постоянно возвращаясь на место морального преступления. Гроздья гнева обильно висят в твоем эдемовском саду, привлекая к себе на трапезу ворон и змей, а ты, как и в тот раз, довольствуешься лишь пресловутой сублимацией злости, злорадно поглядывая на орущее пиршество хищников. Ты не можешь быть настолько смел, чтобы быть злым и поэтому ты в своей трусости показываешь аналог своей злости в виде ее копии, сгоняя желчь в удобный для тебя сосуд. Все твои старания всего лишь симуляции той ренальной злости на тех ренальных людей, которые день за днем натирают тебе мозоли на глазах своими тщедушными улыбками, и ты со своим чувством вины, не осознавая всей трагедии, дешево упиваешься приступом искусственного зла.
Злость порождает злость. Порожденная злость порождает вину за порождение злости. Вина порождает рождение ложной личности. Ложная личность не перестает злиться на истинную личность, наполняя ее энергией для восстания против гнета и авторитета могущественного закрепителя чувства вины. Ты злишься на супруга/супругу вовсе не потому, что он/она, такой, как ты себе вообразил, ты злишься, возможно, потому, что не имеешь сил злиться на другого более значимого в твоей злости человека. Кто же этот статусный обидчик твоего распухшего от тревожных поглаживаний эго, кто мог так близко подойти к тебе, что влил свой яд прямо тебе в рот, пока ты зевал в предвкушении обыденности жизни. Ты знаешь, кто это может быть? Ты злишься, потому что не можешь злиться. Ты прав в своем опасении, что от твоей злости страдают невинные люди и они награждают тебя за это чувством вины, с которым ты носишься по всем диспансерам и показываешь всем врачам, и они недоумело смотрят на тебя и ни капельки тебя не жалеют, и ты вновь злишься. Круг замкнулся на тебе.
И все это в твоем сердце, и в твоем дыхании, и в твоих глазах. Иногда ты смотришь с презрением, иногда с нежностью, но всегда в них есть небольшой привкус твоей жгучей специи, которую ты так и не высыпал в главное блюдо. Злость на невозможность проявить злость. Ты не ищешь легких путей, для тебя нет проблем в том, чтобы злиться десятилетиями не осознавая своей злости, не проживая ее целиком и полностью. Времени еще полно, смысла нет, желание на нуле, людей вокруг все меньше и меньше. Предикат злости хранится в темном и сухом месте, туда не добраться в одиночку, вина провожает тебя в дорогу сохраняя за собой право выбирать следующий сосуд для желчи. Ты винишь себя, кто-то одобрительно кивнет головой, раздастся звон серебрянных колокольчиков в безветренную ночь, истинная злость в костюме вины будет развлекать тебя этим вечером еще много лет.
Ложная личность будет оберегать тебя долго от разрушительной лечебно силы истинной злости, она будет умело манипулировать техникой поддерживающей твой разум в искусственной коме, эта личность сделает все, чтобы на парадном входе в самый престижны театр твоей души, висел твой портрет с ее легкозавуалированной улыбкой. Когда твой настоящий властелин злости пройдет через парадный вход за ним прикроются двери не с раскатным грохотом, а с едва слышимым вздохом раздражения и с неизменной фирменной улыбкой на твоем лице. 
«Злиться нельзя, можно только симулировать злость в симуляции злости».
Улыбнись!
Страницы:
1
2
3
5
предыдущая
следующая