хочу сюда!
 

Татьяна

36 лет, стрелец, познакомится с парнем в возрасте 34-48 лет

Заметки с меткой «журналисты»

Агрессия - не развесные карамельки, ровно не отсыпешь

Цитата из заголовка - легендарные слова Стаса Карпова из криминального сериала "Карпов". Короче, я продолжаю наблюдать за всем этим делом с муниципальной охраной и превышением их полномочий. Тех двух парней осудили, ненадолго, но все же эпизод этот в жизни теперь есть. Сегодня выложили экспертизу видимого поведения одного из них. И шо бы вы думали сказала эксперт, кстати, психиатр колонии? Она говорит их действия показывают, что им не выгодно чтоб их снимали! Чуть ниже видео ее экспертизы посмотрите, стоящее. 

По сути что я думаю, тут либо заказ и парни об этом узнали только когда на месте попали в "неудобное положение", либо парни заранее готовы были к тому, что задание они выполняют "левое". 
Если б они действительно действовали в соответствии с законодательством, то 1 - решали бы вопрос со столбиками в юридическом порядке, сначала б предупредили, потом постановили, что что-то там не оплачено, дали бы срок той организации демонтировать их к такому-то числу, и только тогда если бы все инстанции не возымели действия - демонтировали сами; 2 - были бы уверены в своей правоте, а для честного мужика поделиться с журналистом своим подвигом - святое дело. (Кстати, на видео я не видел, чтоб журналист навязывал вопросы сотрудникам охраны, молча снимали - не успели наверное и рта раскрыть).
 Надо было журналисту позвонить коллегам из других изданий. Интересно все одесские СМИ были бы поколочены?





Корреспонденты. (Акростих с телестихом)

         
   


            Пилот задраил люк. Убрали траП,
            Ангола - наша цель! Тут ждёт работА,
            Последний наш закончился этаП,
            А дальше, африканская заботА.


            Серьёзным был тогда вояж для наС,
            Одной семьей работали мы дивнО,
            Стремились мы увидеть весь ДонбасС,
            О нём поведать людям позитивнО.


            Мороки много встретилось здесь наМ,
            А где её лишь нет для журналистА?
            Мобилка к уху, горе пополаМ,
            Актив труда и дело публицистА.


            Не напускали мы ни в чём тумаН,
            Афера ведь, то признак лишь цинизмА,
            Наш репортаж звучал из многих страН,
            Ажиотажу свойственна харизмА.


            Явление беды Донбасс хранЯ,
            Игры в войну вновь слышны отголоскИ,
            Янтарный цвет зловещего огнЯ,
            И словно ран кровавые полоскИ.


            Над нами неба синий океаН,
            Из очерков остались лишь наброскИ,
            Но память сохранит тот урагаН,
            И белые, донецкие берёзкИ.

В день приезда Эрдогана в США, Washington Post напечатала статью

Сюрприз Эрдогану от американской прессы.



В день когда должна была состоятся встреча президента США  Дональда Трампа и президента Турции Реджеп Эрдогана The Washington Post напечатала статью Гюлена.

Фетхуллах Гюлен, мусульманский учёный, проповедник и защитник прав общественности, в статье с заглавием «Турция, которую я не узнаю», напечатанной в газете « " написал о том, что Турция удаляется от демократии, а для того, чтобы реанимировать демократию турецкий народ нуждается в помощи своих европейских союзников и Америки.

Вот статья Гюлена, ставшая наиболее читаемой в газете "The Washington Post ":

«Турция, которую я не узнаю»

Сегодня в Белом доме встретятся президент Америки, в которой я живу уже почти двадцать лет, и президент моей родины – Турции. У США и Турции есть ряд общих проблем, среди которых можно выделить борьбу и ИГИЛом, вопрос о будущем Сирии, кризис, связанный с потоком беженцев, и т. д.

ЗАПАД ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ ТУРЦИИ
Некогда Турция подавала большие надежды как страна, добившаяся значительных успехов на пути становления демократии, сочетаемой с умеренным секуляризмом. Но сегодня страну просто не узнать, ведь она очутилась во владении президента, делающего всё возможное для того, чтобы полностью сконцентрировать власть в своих руках и подчинить себе всех несогласных.

Запад должен помочь Турции вернуться на путь демократии. Сегодняшняя встреча, равно как и съезд членов НАТО, который состоится на будущей неделе, могут послужить хорошей возможностью для этого.

РЕПРЕССИИ ЭРДОГАНА
Эрдоган развернул настоящую репрессивную кампанию против совершенно невиновных людей, ставших свидетелями отвратительной попытки государственного переворота, осуществлённой 15 июля прошлого года. Жертвами его репрессий стали, в частности, курды, алевиты, приверженцы секуляризма, люди, придерживающиеся левых взглядов в политике, журналисты, учёные и последователи мирного движения «Хизмет», к которому я имею непосредственное отношение. Более 300-сот тысяч граждан ощутили на себе действие репрессивной машины президента, поощряющего аресты, увольнения с работы и прочие методы воздействия.
Когда была предпринята попытка переворота, я сразу обозначил свою позицию, осудив её и чётко дав понять, что меня оклеветали. Более того, я заявил, что те, кто принимал в этом участие, предали идеалы моего движения. Несмотря на это, равно как и на отсутствие каких-либо доказательств, Эрдоган обвинил меня в подготовке этого переворота, хотя я нахожусь на расстоянии 5 тыс. миль от Турции.

ЧЁРНЫЕ СПИСКИ
На следующий же день турецкое правительство составило чёрные списки, в которые вошли тысячи последователей движения «Хизмет», обвиняемых в открытии счетов в банках, преподавании в определённых школах, а также подготовке материалов для тех или иных газет. Представители власти вели себя так, будто причастность к этому движению – это преступление, ввиду чего они позволили себе портить людям жизнь. Среди «обвиняемых» были даже те, кого уже нет в живых, а также люди, работающие в европейских представительствах НАТО. Международные обозреватели предоставляли отчёты, в которых речь шла о частых случаях похищения, издевательства над заключёнными и их убийства. Правительство Эрдогана стало следить за невиновными даже за границей. Например, его представители оказывали давление на Малайзию, пытаясь вынудить её экстрадировать троих последователей движения «Хизмет», среди которых был, в частности, директор школы, проработавший в этой стране 15 лет. К сожалению, можно предположить, что в случае их возвращения в Турцию их бы, вероятнее всего, арестовали и подвергли бы пыткам.

СОМНИТЕЛЬНЫЙ РЕФЕРЕНДУМ
В апреле этого года президенту Турции, инициатива которого была одобрена с небольшим перевесом голосов, удалось провести сомнительный референдум, повлёкший за собой введение президентской системы правления, которая позволила ему завладеть всеми тремя ветвями власти. Что уж говорить, если он и так обладал большей частью власти, проводя чистки и прибегая к коррупции. Новый виток авторитаризма в Турции заставляет меня серьёзно волноваться о будущем её народа.

КАК ЭТО БЫЛО
Свой путь к власти Эрдоган и его приверженцы, однако, начинали по-другому. «Партия справедливости и развития» (АКР) пришла к власти в 2002 году, пообеща в проведение демократических реформ, направленных на вступление Турции в ЕС. Стоит отметить, что со временем Эрдоган начал демонстрировать крайнюю нетерпимость к оппозиции, которая только усиливалась. Нынешний президент заручился поддержкой ряда печатных изданий и медиа, воздействовав на них с помощью ревизионных органов. В 2013 году он решительно остановил демонстрации в парке «Гези». Когда в декабре того же года разгорелся крупный коррупционный скандал, направленный против членов правительства, обвиняемых во взяточничестве и стяжательстве, Эрдоган очень скоро отомстил «обидчикам», подвергая представителей Фемиды и медиа гнёту. «Временное» чрезвычайное положение, введённое после 15 июля прошлого года, до сих пор актуально. В отчёте организации, известной под названием Международная амнистия, утверждается, что треть заключённых журналистов мира находится в тюрьмах Турции.

ТЕРРОР ЭРДОГАНА
На сегодняшний день террор, которому Эрдоган подвергает свой народ, перестал быть лишь внутренней проблемой Турции. Гнёт, жертвами которого становятся представители гражданского общества, журналисты, учёные и граждане курдского происхождения, создаёт серьезную угрозу стабильности страны на долгие годы. Сегодня общество чётко разделилось на тех, кому импонирует режим Эрдогана, и тех, кто рьяно выступает против него. Диктаторская политика Турции, отбирающая всякую надежду у курдских граждан, создаёт благодатную почву для радикалов, считающих насилие и террор приемлемыми и законными, а также может привести к полному хаосу в контексте безопасности Среднего Востока.

РЕАНИМАЦИЯ ДЕМОКРАТИИ
Для того, чтобы реанимировать демократию, турецкий народ нуждается в помощи своих европейских союзников и Америки. В 1950 году, задавшись целью вступить в НАТО, Турция в прямом смысле этого слова стала проводить многопартийные выборы. НАТО, в свою очередь, может и имеет полное право требовать от Турции, как от своего участника, соблюдения демократических норм этого союза.

Чтобы остановить процесс демократического регресса, наблюдаемого в современной Турции, следует предпринять два важных шага: во-первых, необходимо создать новую «гражданскую» конституцию при участии представителей всех слоёв общества, которая соответствовала бы международным правовым и гуманитарным нормам и основывалась бы на удачном примере стабильной демократии западного типа; во-вторых, требуется составлять такие учебные программы для подрастающего поколения, которые учили бы молодёжь критично мыслить и не подходить к вопросам демократии и плюрализма однобоко. Каждый представитель молодого поколения должен почувствовать важность баланса между властью и правами индивида, распределения власти, независимого правосудия и свободы слова в прессе, а также осознать всю опасность чрезмерного национализма, политизации религии и обожествления государства или его лидера.

Однако, прежде чем всё это будет претворено в жизнь, турецкий парламент обязан прекратить давление на своё общество и пренебрежение его правами. Ему также следует искупить свою вину перед гражданами, чьи права были ущемлены.

Вероятно, мне так и не посчастливится дожить до того момента, когда Турция станет примером настоящей демократии, но я призываю свою страну бороться с авторитаризмом, иначе потом может быть слишком поздно.

Фетхуллах Гюлен – это мусульманский учёный, проповедник и защитник прав общественности.

Как спасти бузиноидов

Бузину убили, бузинизм процветает. 

Почитаешь заголовки в новостной ленте, которую предлагает нам родной портал I.UA, 
и начинаешь понимать, что пора вводить уголовную ответственность для журнашлюх 
за их креативинизмы по фактам разжигания межнациональной розни, способствования
деятельности террористических организаций, призывов к свержению существующего строя, 
пропаганды сепаратизма и т.д. и т.п. - хотя бы ради их же собственной журнашлюшеской 
безопасности и для сохранения их журнашлюшьих жизней - всё-таки они хотя и твари, 
но твари-то Божьи, хоть и мерзавцы, но люди... и не хотелось бы,чтобы и они закончили жизнь, 
валяясь на асфальте, с парой-тройкой дырок в организме от пуль наемных убийц.

А хотелось бы, чтобы кто-нибудь прочитал этим горе-журналистам слова из Библии:
"От плода уст человека наполняется чрево его; произведением уст своих он насыщается.
Смерть и жизнь - во власти языка, и любящие его вкусят от плодов его" (Прит.18:21,22).
"...кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои
от лукавых речей; уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и стремись к нему..." (1Пет.3:10,11).

Новое дополнение к Толковому словарю живого великорусского языка

Новое дополнение к «Толковому словарю живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля 

 Собственно, когорта подобных ему и формирует сегодня общественное мнение в РФ. 
Так вот, вчера оно заявило в эфире "Говорит Москва", что Путин не просто Х*йло, а Х*йло Х*йлистое, МегаХ*йло, и нет, оказывается это не ругательство, а как раз наоборот. Более того Путин должен гордится таким прозвищем. Знаете почему? Потому что по версии Доренко, Х*уйло это человек с огромным х*ем, то есть с большим мужским половым органом. А значит, мы называя Путина так, как мы его называем, лишь подтверждаем его Альфасамость. 
Я затрудняюсь сказать, что именно должно было произойти с мозгом россиян, если абсолютно ругательное слово, ими может восприниматься с гордостью. Боюсь из этой параллельной реальности им уже не выйти. 
Да, вот еще что, Доренко сказал, что и сам бы хотел, чтоб его так называли. Не могу не отказать в просьбе, однако последую за логикой Доренко и назову его так: Доренко ты даже не Х*йло, ты х*йлишко.

Грузовики гуманитарного конвоя РФ полупустые – журналисты

гуманитарный конвой
Фото: АР
Сопровождающие гуманитарный конвой РФ журналисты сообщают, что часть грузовиков - полупустые
Журналистам, сопровождающим груз, показали содержимое российских автомобилей.

На украинско-российской границе, где началось таможенное оформление гуманитарной помощи от России, сотрудники МЧС РФ показали российским и иностранным журналистам, сопровождающим конвой, часть содержимого в грузовиках.

На размещенных в соцсетях фотографиях видно, что машины, которые должны перевозить тонны продуктов и вещей первой необходимости гражданам Луганска, полупустые. Представители СМИ пишут, что запретных материалов, о которых так много говорили, они все же не увидели, но отмечают, что многие машины с грузом неполные.

Замглавы московского бюро газеты Financial Times Кортни Уивер отметила, что это выглядит так, будто бы эти фуры нагружали грузом в спешке.

Гуманитарный конвой
Гуманитарный конвой
Фото: @MaloverjanBBC / Twitter
Фото: Courtney Weaver / Twitter
 Фото: Courtney Weaver / Twitter

Напомним, в 10:00 15 августа, на пункте пропуска Донецк Российской Федерацииначалась таможенная проверка и оформление гуманитарного груза из РФ. По окончанию проверки гуманитарный груз должен отправиться в Луганск.

Ранее сообщалось, что гуманитарный груз из России прибудет в Украину по маршруту согласованному российской и украинской сторонами и пересечет границу в пункте пропуска Шебекино – Плетневка на границе Белгородской и Харьковской областей.

Однако автоколонна не доехала до КПП в Харьковской области, где украинские пограничники должны были осмотреть содержимое КаМАЗов, и повернула на восток. Некоторое время было неизвестно, где именно находится колонна. Позже стало известно, что автоколонна остановилась на авиабазе Малшево под Воронежем. В четверг, 14 августа, грузовики вновь отправились в путь.

Как заявил экс-глава СБУ Евгений Марчук, по его информации, российский гуманитарный конвой разделился на две части и изменил свой маршрут.

В Красном Кресте заявляли, что до сих пор не имеют подробной информации о маршруте и содержимом российского конвоя.

*************************

Большинство грузовиков из конвоя с якобы гуманитарной помощью Донбассу от Российской Федерациипрактически пусты.

Об этом сообщают журналисты и активисты, пишет Лига. Новости.

Журналистка Financial Times Кортни Уивер в Twitter опубликовала фото содержимого одного из КамАЗов с "помощью" жителям Донбасса. "Этим утром нужно проверить больше грузовиков из конвоя. Большинство из них пусты, как этот", - написала она.


10%, 2 голоса

5%, 1 голос

71%, 15 голосов

14%, 3 голоса
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

Насколько "сильны" российские журналисты ?

Интересно сколько им потребуется времени на то чтобы 60 % россиян утверждали что земля плоская ?

76%, 16 голосов

0%, 0 голосов

5%, 1 голос

19%, 4 голоса
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

Врать не больно

Сноб.
Дмитрий Глуховский
Врать не больно

Самым большим удивлением во всей нынешней ситуации для меня стало стремительное, нет, моментальное оскотинивание наших СМИ. Все, кто еще вчера хоть как-то пытался притворяться журналистом, сегодня лупят пропаганду — оголтелую, примитивную, злую.

Наше телевидение — как прорвавшийся гнойник, любимые мной когда-то «Газета» и «Лента» — стеклянноглазые пустые чучела прежних себя. Никакой журналистики в стране не осталось. Люди — обычные, вменяемые, казалось, — забыли обо всем и врут, врут, врут! Врут накрашенные телочки в «Вестях» и на «Первом», врут корреспонденты, врут по мелочи редакторы и врут по-крупному главные редакторы.

А как так у них, интересно, получается? Ведь вроде бы еще два месяца назад были люди как люди? Ведь все те, кто сегодня так отчаянно, так страстно врет, не могли же за месяц полностью переродиться.

Известно, что человек, вынужденный обстоятельствами врать и подличать, всеми силами старается избежать когнитивного диссонанса — и изо всех сил собирает сведения, которые помогли бы ему оправдать себя, доказать себе, что вовсе он не лжет и не подличает. Рациональное мышление тут ни при чем: все решается эмоциями. Лжецы и подлецы ведь не могут жить, считая себя такими. Поэтому они убеждают себя, что их правда — такая. Что лгут другие. Что они просто защищают себя и свою сторону. И потому правы. Их позиция уязвима, хрупка, и очень важна любая поддержка для этих лжецов и подлецов: их ведь в детстве пытались воспитать хорошими людьми, и им теперь приходится нелегко. Любая похвала, любое признание им важно.

И вот читаем: Владимир Путин наградил орденами более трехсот журналистов за «объективное освещение событий в Крыму». Ну и вообще на Украине. Ордена и медали — корреспондентам, ведущим, шоуменам, главредам… «Александры Невские», «За заслуги перед Отечеством» и «Ордена Почета». Ладно, корреспонденты еще — в пекло по приказу лезли. А Кулистикову с Соловьевым за что?!

Первое, что приходит в голову: это не трудовые награды, а боевые. Ведь якобы время военное, а значит, с той стороны враги, а значит, перо нужно приравнять к штыку. На войне как на войне.

А потом задумаешься: а кто эту войну начал? Кто заклинал бандеровцев и фашистов, УНА-УНСО, кто раздувал истерию среди русскоязычных украинцев и украинских русских, кто полгода рассказывал им о львовской резне на завтрак и о харьковских повешениях на обед? Кто превратил «Правый сектор» из кучки площадных маргиналов, у которых и названия-то раньше не было, в центральную силу украинского национализма? И кто, главное, этот национализм напичкал гормонами роста, месяц за месяцем поливая ложью всю Украину?

Теперь — да, война. Теперь с каждой стороны — мертвые. Теперь нет уже ни правых, ни виноватых. Теперь муравейник подожжен, можно отряхнуть руки, отойти в сторону и глазеть, заняв «беспристрастную позицию».

Так вот: это ведь вы, ребята, устроили. В Кремле придумали, а устроили вы. Каждый из вас, кто не хотел менять работу. Кто боялся понижения зарплаты. Кто просто не знал, как возражать начальнику. Кто убедил себя, что он прав.

«Вежливые люди» — спецназ ГРУ — может, и не убили никого. А вы убили. Вам непросто будет с этим жить. Лучше и себе наврать, как вы другим врали. Лучше ширнуться и забыться.

Ваши медальки — это не награды. Это Путин вам морфин в шприцах раздает.

Обмойте сегодня. И помяните тех, кого обмываете.

Виталий Седюк не имеет права приближаться к Брэду Питту

Актер Брэд Питт после вчерашнего инцидента на премьере "Малефисенты", где на него напал украинский журналист Виталий Седюк, подписал бумаги согласно которым эпатажный журналист не имеет права к нему приближаться ближе чем на 500 метров следующие 5 дней.

Напомним, вчера Виталий Седюк вышел на красную дорожку во время премьеры "Малефисенты" в Лос- Анджелесе и ударил Брэда Питта в лицо. Звезда не растерялась и дала сдачи. Позже подошла охрана, которая забрала Седюка с премьеры.

Дело передали в городскую прокуратуру для дальнейшего расследования. Виталий Седюк не впервые хулиганит на красной дорожке светских мероприятий, ранее он "доставал" Леонардо ДиКаприо, Адель и Амрику Ферреру.


Бред Питт восхищает своим поведением, своими манерами, своми высказываниями и своими поступками. Гармоничные красивые люди.


Это не выкуп, это твой взнос в нашу войну.

(с)
История похищения специального корреспондента Павла Каныгина, рассказанная после освобождения им самим без эмоций и оценок
14.05.2014

С коллегой Штефаном Шоллем из немецкого Sudwest Presse нас задержали вечером в пиццерии, где мы ужинали, отписавшись для наших газет по референдуму. Четверо мужчин подсели к нам за столик, и один из них заявил, что к материалам Штефана вопросов нет, а от меня они хотят объяснений.

— Почитали твои материалы. Что значит: «Такие бюллетени выглядят, как напечатанные на принтере»? — спросил один.

— Эта фраза: «почти не видно молодежи» — ложь, — сказал другой. — Все голосовали!

— Но я видел очень мало молодежи, — сказал я.

— Значит, ты не туда смотрел, — объяснили мне. — Зачем ты так сделал?

— Нет, он там и правильно написал — что сука-мэр нас реально кинул с помещениями, а мы все сами решили.

— Это да. Ладно, братан, ты пойми просто, что вы все, пресса эта — наше оружие. Без вас мы че? Просто ты пишешь мутно, братан, а надо проще, чтоб все поняли, что нас тут давят бендеры, а мы реально нормальные люди, не террористы, за правду стоим, короче.

— Вроде все как есть пишешь, а про молодежь — зачем эта информация?

— Ладно, мы просто поговорить хотели. Сейчас поехали с нами на площадь.

На главной площади Артемовска было шумно. Кто-то из активистов нашел в украинском издании lb.ua перепечатку моей заметки о пропавшем мэре Артемовска, в заголовок украинские коллеги вынесли «Сепаратисты похитили мэра». «Так он пишет для бендеров!», «Мы для тебя сепаратисты, сука?», «Засланная тварь!»

Люди окружили только меня, а коллегу Штефана Шолля не трогали. Пока меня еще не бросили в машину и не увезли на допрос — это будет чуть позже — Штефан пытался уговорить людей на какую-то «мировую». Но его не слушали. А в какой-то момент пригрозили: еще будет лезть, и его расстреляют прямо здесь же.

Хотя вооруженных ополченцев было немного. «Линчевать» пришли в основном простые жители. Но объяснять им что-то оказалось бесполезно — люди не хотели слушать.

Как от шпиона они требовали признаний, что я работаю на «Правый сектор», кто-то сказал, что надо получить от меня раскаяния и записать их на видео, а кто-то говорил, что я прямо сейчас должен публиковать опровержение.

С каждой минутой мои преступления становились все более фантастическими, а намерения людей в толпе все серьезней.

Объясниться мне не давали. Вокруг собралось, наверное, полсотни человек. Наконец люди на площади заговорили, что я работаю на СБУ, ЦРУ, США, а человек, забравший у меня пресс-карту, сказал, что я американец, который овладел русским языком и подделал удостоверение «Новой газеты». Кто-то схватил меня за рюкзак.

Я закрыл голову руками — удары посыпались с разных сторон, откуда можно было дотянуться, и я присел на землю. Били женщины и мужчины. Кто-то сказал, что это «месть за наших сыновей, которые гибнут под Славянском и Краматорском за свободу»; люди кричали, что их не слышат и «не слышали все эти годы». Кто-то ударил меня, сказав: «Какие мы террористы, сука ты!»

Толпу успокоил голос низкорослого крепыша лет 45. На каждом боку, как я увидел потом, у него висело по «калашникову» с укороченным стволом. Он сказал им: «Тихо все!» А того, кто продолжал меня пинать, рывком оттащил в сторону и бросил на землю. На пару секунд он тоже оказался на земле рядом со мной. Я просто увидел, как он вдруг упал в своих старых, еще зимних ботинках.

Крепыш говорил спокойно и негромко.

— Везем чмыря в Славянск, — сказал он. — Разберемся там в подвале СБУ.

В подвале СБУ на тот момент — да и сейчас — 14 пленных. В том числе пятеро украинских журналистов, и теперь выходило, что я должен был стать первым русским. Уже месяц как в самом здании СБУ находится штаб вооруженного ополчения, где заправляет Стрелок со своим помощником — «народным мэром» и комендантом Славянска Пономаревым.

— Стрелок разберется, — сказал крепыш.

В толпе крепыша все звали Башней или Леонидычем. Без эмоций, спокойно, он заломил мне руки и втолкнул в черную «Шевроле Эпика», приказал сидеть, не рыпаться и прижать голову к коленям. Сел рядом. На секунду я поднял голову и спросил:

— Что вы хотите?

Он не ответил, а только ударил локтем в челюсть — откололся зуб.

— Я же сказал не рыпаться, чмырь.

Через минуту на водительское сиденье сел другой человек и разрешил поднять голову. Представился Сергеем Валерьевичем. Это был человек лет 50, в очках, с редкими зачесанными назад волосами, в белой рубашке с галстуком и черном пиджаке.

— Павел, вы же должны понимать все. Скажите, зачем вы так пишете? — сказал он. — Вы же россиянин.

— Чмырь редкостный, — сказал крепыш. — Пробили его сейчас.

— Павел, мы же надеялись только на россиян, — снова подал голос человек на водительском месте.

— Валерич, все уже, едем в Славянск, — сказал крепыш.

— Леонидыч, не перебивай. Павел, я думаю, теперь вам понятно, что и почему с вами сейчас происходит.

— Поехали, Валерич.

— Я предлагаю сначала на Володарку, до утра там, потом, если доживет, в Славянск, — сказал Валерич крепышу. — Пусть там решают: хорошо бы пацанов за него получить.

— Да …* его сейчас в лесу.

На несколько секунд в машине повисла пауза. Но машина так и не остановилась. Сергей Валерьевич сказал:

— Не надо так говорить, Леонидыч. Мы же цивилизованные люди, правда, Павел? — зачем-то сказал Валерич. — Мы так не будем.

На Володарке (поселок между Славянском и Артемовском) было что-то вроде штаба. Горели костры в бочках. В большой тентованной палатке — электрический свет. Вокруг палатки находилось несколько женщин и примерно двадцать молодых мужчин с автоматами и ружьями, некоторые были в масках. Меня вывели из машины и повели в палатку.
Башня приказал мне раздеться. Я уточнил, как именно.

— Снимай все. Все вещи на стол, — повторил Башня. — Шнурки тоже вынимай, ремень.

Другие ополченцы уже разбирали мою сумку и рюкзак. Меня посадили на скамейку, вокруг обступили люди. Боевик в маске потребовал сообщить пароль от телефона и ноутбука. Я отказался. Тогда Башня снова ударил меня локтем по лицу.

— Ты еще не понял, что ли? Пароль!

— Пусть напишет на бумажке, — сказал кто-то.

— Он не даст.

— Сука такая.

Я поднялся с земли. Ополченец без маски взял меня за запястье и сказал, что сейчас сломает палец, если я не продиктую пароль. Я продиктовал.

Открыв компьютер, первым делом, как я понял, они стали смотреть фотографии из альбома.

— Это ты где был, за границей? Какие-то башни, картины, — сказал боевик с ружьем. — Бензин там почем?

— В Италии евро шестьдесят.

— …птыть! А народ че, не бузит?

— Да че ты с ним говоришь, это гнида ЦРУшная.

— Сколько тебе платят? На кого работаешь?

— Работает на украинские издания, написал, тварь, что мы сепаратисты, мухлюем с референдумом.

— Написал, что херовые бюллетени, что мы их на принтере напечатали.

— Да нас тут убивают! Танками давят! Ты че думаешь, мы тут можем нормально печатать?! Ты же русский? С нами должен быть!

— А это че за фотки? Был на Майдане?

Боевики включили видео, которое я снимал в центре Киева еще в декабре. Все столпились перед экраном.

— Мужики, ясно все! Засланный!

— Значит, утром живым в Славянск. Пока свяжите и в багажник. Не бить, — сказал Башня. — Я устал и домой.

— Может, слегка упаковать?

— Я сказал. И еще. Вещи его чтобы в сохранности, ничего не брать.

Затем меня допрашивали еще около часа. Кто-то читал мои старые заметки. «А на хрен ты у Порошенко интервью брал? У Добкина бы взял!» «Тут про Крым. В Крыму был? Че там народ, доволен?» «Пишет, что все ликуют, салют, Россия!»

РИА Новости
У захваченного ополченцами здания СБУ в Славянске, до которого нашего корреспондента, к счастью, не довезли

После отъезда Башни допрос стал менее строгим. У боевиков постоянно звонили телефоны. Звонили они кому-то и сами, сообщая, что «поймали хорошую добычу для обмена». Но после очередного звонка люди в палатке экстренно решили перевезти меня в другое место. Не стали даже связывать, не было времени и на багажник — только бросили на пол машины между сиденьями. Машина мчалась по плохой дороге и остановилась где-то посреди трассы. Здесь тоже горели костры в бочках, накиданы покрышки, толпились люди с автоматами, на обочине стоял человек в маске с гаишной регулировочной палкой.

Мой компьютер и документы с бумажником переходили из рук в руки. И здесь не было уже никого, кто допрашивал меня в той палатке. Машина, в которой меня везли, также умчалась.

Мои новые хозяева знали про меня совсем немного и особо не интересовались. Знали лишь, что «утром клиента надо доставить в СБУ в Славянске». Делать этого они совсем не хотели. Кто-то и вовсе предложил спрятать меня здесь и потребовать выкуп — называлась сумма 30 тысяч долларов.

— Так, а в Славянске его ведь ждать будут, — сказал кто-то из боевиков.

— Скажем, что завалили при попытке к бегству. Убежать пытался.

— А деньги ты как тогда получишь, фуфел?

— Кенты, че за терка пошла?

Я сказал, что деньги могут раздобыть в Москве, но необходимо хотя бы позвонить коллегам. Попросил телефон. Но посовещавшись, парни решили, что давать телефон мне в руки не стоит: «Опасный фраер, позвонит не туда». Через минуту возник новый план: похитители сказали, что заберут у меня все, что есть — вещи и деньги, — и отпустят. Но вытащив все из бумажника, похитители очень разозлились — там было тридцать девять тысяч рублей наличными. На карточки они не обратили внимания.

— А еще че есть? Че за котлы? Кольцо платиновое?

Часы показались им дешевыми — они и правда недорогие. Зато приглянулось обручальное «платиновое» кольцо. «Обычное золото уже не носите, зажрались?!» Что кольцо серебряное, я решил не говорить.

Дальше боевики спросили, есть ли у меня знакомые и коллеги в Артемовске, кто мог бы «докинуть бабоса». «Говорили про немца какого-то. Пусть готовит бабосы, если хочет жить».

По громкой связи с моего телефона мы позвонили Штефану. И он сказал, что у него есть 600 евро и 2 тыс. гривен, которые можно снять в банкомате. Почти тысяча долларов. Условились встретиться в четыре часа ночи у гостиницы.

— Только это не выкуп, это твой взнос в нашу войну, — сказал человек в маске, которого все звали Север.

— Если все нормально пойдет, уедешь утром в Донецк, — сказал мне боевик в маске, которого все звали Хан. — Скажешь еще спасибо, что не сдали в Славянск.

Я спросил, что было бы в Славянске.

— Ваши эфэсбэшники и чечены там. Говорить бы не стали. В лучшем случае будешь сидеть в подвале, ну а в худшем, сам понимаешь.

Ополченцы обрадовались, что в Артемовске можно получить еще денег, и даже немного расслабились. «На тридцатку ща в этом темпе и выйдем!» Меня усадили в новую машину, и на несколько минут я остался один с телефоном, который после разговора со Штефаном у меня забыли забрать. Я успел набрать несколько SMS для коллег.

В Артемовск к Штефану ехали втроем. Ополченец Хан был водителем и ехал с ружьем на переднем кресле. Север держал наготове ПМ и натянул маску. Было уже четыре тридцать, но Штефан не выходил. Север передернул затвор и сказал, что пойдем в гостиницу за ним, и приказал мне двигаться первым. Охранник лежал на диване в холле и, увидев меня, спросил, кто такой. «А, да, понятно», — сказал охранник, когда увидел Севера с оружием, и пошел обратно на диван.

Мы прошли в номер, но там никого не было, и мы вернулись на улицу. Север был уверен, что Штефан сбежал.

— Кинул тебя немец, — сказал боевик. — Конец тебе.

Я предположил, что Штефан ходит по всем банкоматам города и пытается набрать нужную сумму: в неспокойных городах рядом со Славянском банки ввели ограничение на снятие наличных — не более 200 гривен в сутки. Но на всякий случай предложил позвонить кому-нибудь еще в Донецк, где коллеги и знакомые, но Север отказался и сообщил, что если не будет денег, я останусь здесь или поеду в Славянск

— Сука немецкая, я так и знал, — сказал Север. — Им только дай кинуть русских.

— Он уже шестнадцать лет живет в России, — сказал я.

— А все равно гнилым остался. Соскочил.
Еще через пятнадцать минут мы увидели вдалеке Штефана, который спешил к нам. Побегав по Артемовску ночью, немец сумел раздобыть нужную сумму и не нарваться на неприятности.

— Вы его отпустите сейчас? — спросил Штефан.

— Он поедет со мной в Горловку, и там мы его передадим кому надо, они проверят — и до Донецка.

— Он будет в безопасности?

— Главное, чтоб хорошо себя вел.

И мы снова сели в машину. По дороге она влетела колесами в две крупные выбоины. Подъезжая к Горловке, Север сказал, что за каждую яму я должен заплатить еще по десять тысяч. Я сказал, что наличных у меня больше нет.

— Ну там у тебя карточки, давай посмотрим, че там, как. Слышь, всего по два Хабаровска, литые диски дороже стоят.

Север снова заглянул в бумажник: «…птыть, сколько этих карточек тут у тебя! Мы тут, сука, воюем, кровь льем, а вы, …, жируете там у себя!» Обнаружил Север и мои квитанции за проживание в одесском отеле на 500 гривен/ночь. «Ты за это бабло, урод, только три дня поспал, а у нас на них три недели живут!»

У Хана зазвонил телефон, впервые за все время, что они возили меня. Хан рассказывал, что со мной все в порядке, и они только везут меня в отель в Донецке.

На блокпосту ополченцев перед Горловкой была небольшая очередь из машин. Каждую досматривали с фонариком вооруженные люди. Но нашу машину смотреть не стали — Север показал пропуск, и мы заехали в город.

Хан предложил мне выпить минералки. Я отказался, и тогда Хан уже приказал, добавив: «Пей-пей, жить будешь, не отрава», — и засмеялся.

Мы остановились у банкомата, до которого меня проводил Север. Но и здесь была загвоздка с тем самым лимитом на выдачу. На карточке оставалось около ста тысяч рублей овердрафта, но снять его целиком было невозможно.

— Хотел тебе оставить деньжат на возвращение, но щас че-то обидно все выходит, — сказал Север.

Я спросил, собираются ли они меня отпускать, как обещали.

— Сдать бы тебя здесь нашим, — ответил Север. — Но ты уже бледный какой-то, на наркоте сидишь?

— Я устал.

— Щас отдохнешь. Ты расслабься уже, денег-то у тебя больше нет.

Север засмеялся. И меня повели сначала в машину Хана, а Север остался на улице. Очень скоро приехала новая машина, и Север сказал, что дальше поедем на ней, и помог мне выйти.

— Да не, он у нас в натуре наркоман, — смеялся Хан. — Его шатает.

Я помню, как меня сажают в машину и Север закуривает сигарету, а я закрываю глаза, и меня будит девушка, которая говорит, что надо продлять или выселяться из номера. На часах 11.45 утра, отель «Ливерпуль», Донецк. Я лежу в одежде на постели. Администратор рассказывает, что меня привезли люди на машине, я не был пьян, но был как лунатик и шел своими ногами.

Обувь без шнурков, джинсы без ремня, на столе лежит сим-карта, перерытая сумка валяется на полу.

___________________

* Нецензурный аналог глагола «грохнуть»

P.S. Штефан Шолль, отдав выкуп, также покинул Донецкую область и сейчас находится в России.

 

От редакции

«Новая газета» благодарит за помощь должностных лиц России и Украины, содействовавших освобождению Павла Каныгина, наших коллег, проявивших солидарность и сдержанность. И особенная благодарность Владимиру Лукину, Максиму Шевченко, Надежде Кеворковой, Сергею Пономареву (The New York Times), Илье Азару («Эхо Москвы»), Светлане Рейтер, Петру Шеломовскому («Фонтанка.ру») и, конечно, Штефану Шоллю. 

Страницы:
1
2
3
предыдущая
следующая