хочу сюда!
 

Ксения

42 года, дева, познакомится с парнем в возрасте 40-50 лет

Заметки с меткой «журналисты»

В день приезда Эрдогана в США, Washington Post напечатала статью

Сюрприз Эрдогану от американской прессы.



В день когда должна была состоятся встреча президента США  Дональда Трампа и президента Турции Реджеп Эрдогана The Washington Post напечатала статью Гюлена.

Фетхуллах Гюлен, мусульманский учёный, проповедник и защитник прав общественности, в статье с заглавием «Турция, которую я не узнаю», напечатанной в газете « " написал о том, что Турция удаляется от демократии, а для того, чтобы реанимировать демократию турецкий народ нуждается в помощи своих европейских союзников и Америки.

Вот статья Гюлена, ставшая наиболее читаемой в газете "The Washington Post ":

«Турция, которую я не узнаю»

Сегодня в Белом доме встретятся президент Америки, в которой я живу уже почти двадцать лет, и президент моей родины – Турции. У США и Турции есть ряд общих проблем, среди которых можно выделить борьбу и ИГИЛом, вопрос о будущем Сирии, кризис, связанный с потоком беженцев, и т. д.

ЗАПАД ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ ТУРЦИИ
Некогда Турция подавала большие надежды как страна, добившаяся значительных успехов на пути становления демократии, сочетаемой с умеренным секуляризмом. Но сегодня страну просто не узнать, ведь она очутилась во владении президента, делающего всё возможное для того, чтобы полностью сконцентрировать власть в своих руках и подчинить себе всех несогласных.

Запад должен помочь Турции вернуться на путь демократии. Сегодняшняя встреча, равно как и съезд членов НАТО, который состоится на будущей неделе, могут послужить хорошей возможностью для этого.

РЕПРЕССИИ ЭРДОГАНА
Эрдоган развернул настоящую репрессивную кампанию против совершенно невиновных людей, ставших свидетелями отвратительной попытки государственного переворота, осуществлённой 15 июля прошлого года. Жертвами его репрессий стали, в частности, курды, алевиты, приверженцы секуляризма, люди, придерживающиеся левых взглядов в политике, журналисты, учёные и последователи мирного движения «Хизмет», к которому я имею непосредственное отношение. Более 300-сот тысяч граждан ощутили на себе действие репрессивной машины президента, поощряющего аресты, увольнения с работы и прочие методы воздействия.
Когда была предпринята попытка переворота, я сразу обозначил свою позицию, осудив её и чётко дав понять, что меня оклеветали. Более того, я заявил, что те, кто принимал в этом участие, предали идеалы моего движения. Несмотря на это, равно как и на отсутствие каких-либо доказательств, Эрдоган обвинил меня в подготовке этого переворота, хотя я нахожусь на расстоянии 5 тыс. миль от Турции.

ЧЁРНЫЕ СПИСКИ
На следующий же день турецкое правительство составило чёрные списки, в которые вошли тысячи последователей движения «Хизмет», обвиняемых в открытии счетов в банках, преподавании в определённых школах, а также подготовке материалов для тех или иных газет. Представители власти вели себя так, будто причастность к этому движению – это преступление, ввиду чего они позволили себе портить людям жизнь. Среди «обвиняемых» были даже те, кого уже нет в живых, а также люди, работающие в европейских представительствах НАТО. Международные обозреватели предоставляли отчёты, в которых речь шла о частых случаях похищения, издевательства над заключёнными и их убийства. Правительство Эрдогана стало следить за невиновными даже за границей. Например, его представители оказывали давление на Малайзию, пытаясь вынудить её экстрадировать троих последователей движения «Хизмет», среди которых был, в частности, директор школы, проработавший в этой стране 15 лет. К сожалению, можно предположить, что в случае их возвращения в Турцию их бы, вероятнее всего, арестовали и подвергли бы пыткам.

СОМНИТЕЛЬНЫЙ РЕФЕРЕНДУМ
В апреле этого года президенту Турции, инициатива которого была одобрена с небольшим перевесом голосов, удалось провести сомнительный референдум, повлёкший за собой введение президентской системы правления, которая позволила ему завладеть всеми тремя ветвями власти. Что уж говорить, если он и так обладал большей частью власти, проводя чистки и прибегая к коррупции. Новый виток авторитаризма в Турции заставляет меня серьёзно волноваться о будущем её народа.

КАК ЭТО БЫЛО
Свой путь к власти Эрдоган и его приверженцы, однако, начинали по-другому. «Партия справедливости и развития» (АКР) пришла к власти в 2002 году, пообеща в проведение демократических реформ, направленных на вступление Турции в ЕС. Стоит отметить, что со временем Эрдоган начал демонстрировать крайнюю нетерпимость к оппозиции, которая только усиливалась. Нынешний президент заручился поддержкой ряда печатных изданий и медиа, воздействовав на них с помощью ревизионных органов. В 2013 году он решительно остановил демонстрации в парке «Гези». Когда в декабре того же года разгорелся крупный коррупционный скандал, направленный против членов правительства, обвиняемых во взяточничестве и стяжательстве, Эрдоган очень скоро отомстил «обидчикам», подвергая представителей Фемиды и медиа гнёту. «Временное» чрезвычайное положение, введённое после 15 июля прошлого года, до сих пор актуально. В отчёте организации, известной под названием Международная амнистия, утверждается, что треть заключённых журналистов мира находится в тюрьмах Турции.

ТЕРРОР ЭРДОГАНА
На сегодняшний день террор, которому Эрдоган подвергает свой народ, перестал быть лишь внутренней проблемой Турции. Гнёт, жертвами которого становятся представители гражданского общества, журналисты, учёные и граждане курдского происхождения, создаёт серьезную угрозу стабильности страны на долгие годы. Сегодня общество чётко разделилось на тех, кому импонирует режим Эрдогана, и тех, кто рьяно выступает против него. Диктаторская политика Турции, отбирающая всякую надежду у курдских граждан, создаёт благодатную почву для радикалов, считающих насилие и террор приемлемыми и законными, а также может привести к полному хаосу в контексте безопасности Среднего Востока.

РЕАНИМАЦИЯ ДЕМОКРАТИИ
Для того, чтобы реанимировать демократию, турецкий народ нуждается в помощи своих европейских союзников и Америки. В 1950 году, задавшись целью вступить в НАТО, Турция в прямом смысле этого слова стала проводить многопартийные выборы. НАТО, в свою очередь, может и имеет полное право требовать от Турции, как от своего участника, соблюдения демократических норм этого союза.

Чтобы остановить процесс демократического регресса, наблюдаемого в современной Турции, следует предпринять два важных шага: во-первых, необходимо создать новую «гражданскую» конституцию при участии представителей всех слоёв общества, которая соответствовала бы международным правовым и гуманитарным нормам и основывалась бы на удачном примере стабильной демократии западного типа; во-вторых, требуется составлять такие учебные программы для подрастающего поколения, которые учили бы молодёжь критично мыслить и не подходить к вопросам демократии и плюрализма однобоко. Каждый представитель молодого поколения должен почувствовать важность баланса между властью и правами индивида, распределения власти, независимого правосудия и свободы слова в прессе, а также осознать всю опасность чрезмерного национализма, политизации религии и обожествления государства или его лидера.

Однако, прежде чем всё это будет претворено в жизнь, турецкий парламент обязан прекратить давление на своё общество и пренебрежение его правами. Ему также следует искупить свою вину перед гражданами, чьи права были ущемлены.

Вероятно, мне так и не посчастливится дожить до того момента, когда Турция станет примером настоящей демократии, но я призываю свою страну бороться с авторитаризмом, иначе потом может быть слишком поздно.

Фетхуллах Гюлен – это мусульманский учёный, проповедник и защитник прав общественности.

Как спасти бузиноидов

Бузину убили, бузинизм процветает. 

Почитаешь заголовки в новостной ленте, которую предлагает нам родной портал I.UA, 
и начинаешь понимать, что пора вводить уголовную ответственность для журнашлюх 
за их креативинизмы по фактам разжигания межнациональной розни, способствования
деятельности террористических организаций, призывов к свержению существующего строя, 
пропаганды сепаратизма и т.д. и т.п. - хотя бы ради их же собственной журнашлюшеской 
безопасности и для сохранения их журнашлюшьих жизней - всё-таки они хотя и твари, 
но твари-то Божьи, хоть и мерзавцы, но люди... и не хотелось бы,чтобы и они закончили жизнь, 
валяясь на асфальте, с парой-тройкой дырок в организме от пуль наемных убийц.

А хотелось бы, чтобы кто-нибудь прочитал этим горе-журналистам слова из Библии:
"От плода уст человека наполняется чрево его; произведением уст своих он насыщается.
Смерть и жизнь - во власти языка, и любящие его вкусят от плодов его" (Прит.18:21,22).
"...кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои
от лукавых речей; уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и стремись к нему..." (1Пет.3:10,11).

Новое дополнение к Толковому словарю живого великорусского языка

Новое дополнение к «Толковому словарю живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля 

 Собственно, когорта подобных ему и формирует сегодня общественное мнение в РФ. 
Так вот, вчера оно заявило в эфире "Говорит Москва", что Путин не просто Х*йло, а Х*йло Х*йлистое, МегаХ*йло, и нет, оказывается это не ругательство, а как раз наоборот. Более того Путин должен гордится таким прозвищем. Знаете почему? Потому что по версии Доренко, Х*уйло это человек с огромным х*ем, то есть с большим мужским половым органом. А значит, мы называя Путина так, как мы его называем, лишь подтверждаем его Альфасамость. 
Я затрудняюсь сказать, что именно должно было произойти с мозгом россиян, если абсолютно ругательное слово, ими может восприниматься с гордостью. Боюсь из этой параллельной реальности им уже не выйти. 
Да, вот еще что, Доренко сказал, что и сам бы хотел, чтоб его так называли. Не могу не отказать в просьбе, однако последую за логикой Доренко и назову его так: Доренко ты даже не Х*йло, ты х*йлишко.

Грузовики гуманитарного конвоя РФ полупустые – журналисты

гуманитарный конвой
Фото: АР
Сопровождающие гуманитарный конвой РФ журналисты сообщают, что часть грузовиков - полупустые
Журналистам, сопровождающим груз, показали содержимое российских автомобилей.

На украинско-российской границе, где началось таможенное оформление гуманитарной помощи от России, сотрудники МЧС РФ показали российским и иностранным журналистам, сопровождающим конвой, часть содержимого в грузовиках.

На размещенных в соцсетях фотографиях видно, что машины, которые должны перевозить тонны продуктов и вещей первой необходимости гражданам Луганска, полупустые. Представители СМИ пишут, что запретных материалов, о которых так много говорили, они все же не увидели, но отмечают, что многие машины с грузом неполные.

Замглавы московского бюро газеты Financial Times Кортни Уивер отметила, что это выглядит так, будто бы эти фуры нагружали грузом в спешке.

Гуманитарный конвой
Гуманитарный конвой
Фото: @MaloverjanBBC / Twitter
Фото: Courtney Weaver / Twitter
 Фото: Courtney Weaver / Twitter

Напомним, в 10:00 15 августа, на пункте пропуска Донецк Российской Федерацииначалась таможенная проверка и оформление гуманитарного груза из РФ. По окончанию проверки гуманитарный груз должен отправиться в Луганск.

Ранее сообщалось, что гуманитарный груз из России прибудет в Украину по маршруту согласованному российской и украинской сторонами и пересечет границу в пункте пропуска Шебекино – Плетневка на границе Белгородской и Харьковской областей.

Однако автоколонна не доехала до КПП в Харьковской области, где украинские пограничники должны были осмотреть содержимое КаМАЗов, и повернула на восток. Некоторое время было неизвестно, где именно находится колонна. Позже стало известно, что автоколонна остановилась на авиабазе Малшево под Воронежем. В четверг, 14 августа, грузовики вновь отправились в путь.

Как заявил экс-глава СБУ Евгений Марчук, по его информации, российский гуманитарный конвой разделился на две части и изменил свой маршрут.

В Красном Кресте заявляли, что до сих пор не имеют подробной информации о маршруте и содержимом российского конвоя.

*************************

Большинство грузовиков из конвоя с якобы гуманитарной помощью Донбассу от Российской Федерациипрактически пусты.

Об этом сообщают журналисты и активисты, пишет Лига. Новости.

Журналистка Financial Times Кортни Уивер в Twitter опубликовала фото содержимого одного из КамАЗов с "помощью" жителям Донбасса. "Этим утром нужно проверить больше грузовиков из конвоя. Большинство из них пусты, как этот", - написала она.


10%, 2 голоса

5%, 1 голос

71%, 15 голосов

14%, 3 голоса
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

Насколько "сильны" российские журналисты ?

Интересно сколько им потребуется времени на то чтобы 60 % россиян утверждали что земля плоская ?

76%, 16 голосов

0%, 0 голосов

5%, 1 голос

19%, 4 голоса
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

Врать не больно

Сноб.
Дмитрий Глуховский
Врать не больно

Самым большим удивлением во всей нынешней ситуации для меня стало стремительное, нет, моментальное оскотинивание наших СМИ. Все, кто еще вчера хоть как-то пытался притворяться журналистом, сегодня лупят пропаганду — оголтелую, примитивную, злую.

Наше телевидение — как прорвавшийся гнойник, любимые мной когда-то «Газета» и «Лента» — стеклянноглазые пустые чучела прежних себя. Никакой журналистики в стране не осталось. Люди — обычные, вменяемые, казалось, — забыли обо всем и врут, врут, врут! Врут накрашенные телочки в «Вестях» и на «Первом», врут корреспонденты, врут по мелочи редакторы и врут по-крупному главные редакторы.

А как так у них, интересно, получается? Ведь вроде бы еще два месяца назад были люди как люди? Ведь все те, кто сегодня так отчаянно, так страстно врет, не могли же за месяц полностью переродиться.

Известно, что человек, вынужденный обстоятельствами врать и подличать, всеми силами старается избежать когнитивного диссонанса — и изо всех сил собирает сведения, которые помогли бы ему оправдать себя, доказать себе, что вовсе он не лжет и не подличает. Рациональное мышление тут ни при чем: все решается эмоциями. Лжецы и подлецы ведь не могут жить, считая себя такими. Поэтому они убеждают себя, что их правда — такая. Что лгут другие. Что они просто защищают себя и свою сторону. И потому правы. Их позиция уязвима, хрупка, и очень важна любая поддержка для этих лжецов и подлецов: их ведь в детстве пытались воспитать хорошими людьми, и им теперь приходится нелегко. Любая похвала, любое признание им важно.

И вот читаем: Владимир Путин наградил орденами более трехсот журналистов за «объективное освещение событий в Крыму». Ну и вообще на Украине. Ордена и медали — корреспондентам, ведущим, шоуменам, главредам… «Александры Невские», «За заслуги перед Отечеством» и «Ордена Почета». Ладно, корреспонденты еще — в пекло по приказу лезли. А Кулистикову с Соловьевым за что?!

Первое, что приходит в голову: это не трудовые награды, а боевые. Ведь якобы время военное, а значит, с той стороны враги, а значит, перо нужно приравнять к штыку. На войне как на войне.

А потом задумаешься: а кто эту войну начал? Кто заклинал бандеровцев и фашистов, УНА-УНСО, кто раздувал истерию среди русскоязычных украинцев и украинских русских, кто полгода рассказывал им о львовской резне на завтрак и о харьковских повешениях на обед? Кто превратил «Правый сектор» из кучки площадных маргиналов, у которых и названия-то раньше не было, в центральную силу украинского национализма? И кто, главное, этот национализм напичкал гормонами роста, месяц за месяцем поливая ложью всю Украину?

Теперь — да, война. Теперь с каждой стороны — мертвые. Теперь нет уже ни правых, ни виноватых. Теперь муравейник подожжен, можно отряхнуть руки, отойти в сторону и глазеть, заняв «беспристрастную позицию».

Так вот: это ведь вы, ребята, устроили. В Кремле придумали, а устроили вы. Каждый из вас, кто не хотел менять работу. Кто боялся понижения зарплаты. Кто просто не знал, как возражать начальнику. Кто убедил себя, что он прав.

«Вежливые люди» — спецназ ГРУ — может, и не убили никого. А вы убили. Вам непросто будет с этим жить. Лучше и себе наврать, как вы другим врали. Лучше ширнуться и забыться.

Ваши медальки — это не награды. Это Путин вам морфин в шприцах раздает.

Обмойте сегодня. И помяните тех, кого обмываете.

Виталий Седюк не имеет права приближаться к Брэду Питту

Актер Брэд Питт после вчерашнего инцидента на премьере "Малефисенты", где на него напал украинский журналист Виталий Седюк, подписал бумаги согласно которым эпатажный журналист не имеет права к нему приближаться ближе чем на 500 метров следующие 5 дней.

Напомним, вчера Виталий Седюк вышел на красную дорожку во время премьеры "Малефисенты" в Лос- Анджелесе и ударил Брэда Питта в лицо. Звезда не растерялась и дала сдачи. Позже подошла охрана, которая забрала Седюка с премьеры.

Дело передали в городскую прокуратуру для дальнейшего расследования. Виталий Седюк не впервые хулиганит на красной дорожке светских мероприятий, ранее он "доставал" Леонардо ДиКаприо, Адель и Амрику Ферреру.


Бред Питт восхищает своим поведением, своими манерами, своми высказываниями и своими поступками. Гармоничные красивые люди.


Это не выкуп, это твой взнос в нашу войну.

(с)
История похищения специального корреспондента Павла Каныгина, рассказанная после освобождения им самим без эмоций и оценок
14.05.2014

С коллегой Штефаном Шоллем из немецкого Sudwest Presse нас задержали вечером в пиццерии, где мы ужинали, отписавшись для наших газет по референдуму. Четверо мужчин подсели к нам за столик, и один из них заявил, что к материалам Штефана вопросов нет, а от меня они хотят объяснений.

— Почитали твои материалы. Что значит: «Такие бюллетени выглядят, как напечатанные на принтере»? — спросил один.

— Эта фраза: «почти не видно молодежи» — ложь, — сказал другой. — Все голосовали!

— Но я видел очень мало молодежи, — сказал я.

— Значит, ты не туда смотрел, — объяснили мне. — Зачем ты так сделал?

— Нет, он там и правильно написал — что сука-мэр нас реально кинул с помещениями, а мы все сами решили.

— Это да. Ладно, братан, ты пойми просто, что вы все, пресса эта — наше оружие. Без вас мы че? Просто ты пишешь мутно, братан, а надо проще, чтоб все поняли, что нас тут давят бендеры, а мы реально нормальные люди, не террористы, за правду стоим, короче.

— Вроде все как есть пишешь, а про молодежь — зачем эта информация?

— Ладно, мы просто поговорить хотели. Сейчас поехали с нами на площадь.

На главной площади Артемовска было шумно. Кто-то из активистов нашел в украинском издании lb.ua перепечатку моей заметки о пропавшем мэре Артемовска, в заголовок украинские коллеги вынесли «Сепаратисты похитили мэра». «Так он пишет для бендеров!», «Мы для тебя сепаратисты, сука?», «Засланная тварь!»

Люди окружили только меня, а коллегу Штефана Шолля не трогали. Пока меня еще не бросили в машину и не увезли на допрос — это будет чуть позже — Штефан пытался уговорить людей на какую-то «мировую». Но его не слушали. А в какой-то момент пригрозили: еще будет лезть, и его расстреляют прямо здесь же.

Хотя вооруженных ополченцев было немного. «Линчевать» пришли в основном простые жители. Но объяснять им что-то оказалось бесполезно — люди не хотели слушать.

Как от шпиона они требовали признаний, что я работаю на «Правый сектор», кто-то сказал, что надо получить от меня раскаяния и записать их на видео, а кто-то говорил, что я прямо сейчас должен публиковать опровержение.

С каждой минутой мои преступления становились все более фантастическими, а намерения людей в толпе все серьезней.

Объясниться мне не давали. Вокруг собралось, наверное, полсотни человек. Наконец люди на площади заговорили, что я работаю на СБУ, ЦРУ, США, а человек, забравший у меня пресс-карту, сказал, что я американец, который овладел русским языком и подделал удостоверение «Новой газеты». Кто-то схватил меня за рюкзак.

Я закрыл голову руками — удары посыпались с разных сторон, откуда можно было дотянуться, и я присел на землю. Били женщины и мужчины. Кто-то сказал, что это «месть за наших сыновей, которые гибнут под Славянском и Краматорском за свободу»; люди кричали, что их не слышат и «не слышали все эти годы». Кто-то ударил меня, сказав: «Какие мы террористы, сука ты!»

Толпу успокоил голос низкорослого крепыша лет 45. На каждом боку, как я увидел потом, у него висело по «калашникову» с укороченным стволом. Он сказал им: «Тихо все!» А того, кто продолжал меня пинать, рывком оттащил в сторону и бросил на землю. На пару секунд он тоже оказался на земле рядом со мной. Я просто увидел, как он вдруг упал в своих старых, еще зимних ботинках.

Крепыш говорил спокойно и негромко.

— Везем чмыря в Славянск, — сказал он. — Разберемся там в подвале СБУ.

В подвале СБУ на тот момент — да и сейчас — 14 пленных. В том числе пятеро украинских журналистов, и теперь выходило, что я должен был стать первым русским. Уже месяц как в самом здании СБУ находится штаб вооруженного ополчения, где заправляет Стрелок со своим помощником — «народным мэром» и комендантом Славянска Пономаревым.

— Стрелок разберется, — сказал крепыш.

В толпе крепыша все звали Башней или Леонидычем. Без эмоций, спокойно, он заломил мне руки и втолкнул в черную «Шевроле Эпика», приказал сидеть, не рыпаться и прижать голову к коленям. Сел рядом. На секунду я поднял голову и спросил:

— Что вы хотите?

Он не ответил, а только ударил локтем в челюсть — откололся зуб.

— Я же сказал не рыпаться, чмырь.

Через минуту на водительское сиденье сел другой человек и разрешил поднять голову. Представился Сергеем Валерьевичем. Это был человек лет 50, в очках, с редкими зачесанными назад волосами, в белой рубашке с галстуком и черном пиджаке.

— Павел, вы же должны понимать все. Скажите, зачем вы так пишете? — сказал он. — Вы же россиянин.

— Чмырь редкостный, — сказал крепыш. — Пробили его сейчас.

— Павел, мы же надеялись только на россиян, — снова подал голос человек на водительском месте.

— Валерич, все уже, едем в Славянск, — сказал крепыш.

— Леонидыч, не перебивай. Павел, я думаю, теперь вам понятно, что и почему с вами сейчас происходит.

— Поехали, Валерич.

— Я предлагаю сначала на Володарку, до утра там, потом, если доживет, в Славянск, — сказал Валерич крепышу. — Пусть там решают: хорошо бы пацанов за него получить.

— Да …* его сейчас в лесу.

На несколько секунд в машине повисла пауза. Но машина так и не остановилась. Сергей Валерьевич сказал:

— Не надо так говорить, Леонидыч. Мы же цивилизованные люди, правда, Павел? — зачем-то сказал Валерич. — Мы так не будем.

На Володарке (поселок между Славянском и Артемовском) было что-то вроде штаба. Горели костры в бочках. В большой тентованной палатке — электрический свет. Вокруг палатки находилось несколько женщин и примерно двадцать молодых мужчин с автоматами и ружьями, некоторые были в масках. Меня вывели из машины и повели в палатку.
Башня приказал мне раздеться. Я уточнил, как именно.

— Снимай все. Все вещи на стол, — повторил Башня. — Шнурки тоже вынимай, ремень.

Другие ополченцы уже разбирали мою сумку и рюкзак. Меня посадили на скамейку, вокруг обступили люди. Боевик в маске потребовал сообщить пароль от телефона и ноутбука. Я отказался. Тогда Башня снова ударил меня локтем по лицу.

— Ты еще не понял, что ли? Пароль!

— Пусть напишет на бумажке, — сказал кто-то.

— Он не даст.

— Сука такая.

Я поднялся с земли. Ополченец без маски взял меня за запястье и сказал, что сейчас сломает палец, если я не продиктую пароль. Я продиктовал.

Открыв компьютер, первым делом, как я понял, они стали смотреть фотографии из альбома.

— Это ты где был, за границей? Какие-то башни, картины, — сказал боевик с ружьем. — Бензин там почем?

— В Италии евро шестьдесят.

— …птыть! А народ че, не бузит?

— Да че ты с ним говоришь, это гнида ЦРУшная.

— Сколько тебе платят? На кого работаешь?

— Работает на украинские издания, написал, тварь, что мы сепаратисты, мухлюем с референдумом.

— Написал, что херовые бюллетени, что мы их на принтере напечатали.

— Да нас тут убивают! Танками давят! Ты че думаешь, мы тут можем нормально печатать?! Ты же русский? С нами должен быть!

— А это че за фотки? Был на Майдане?

Боевики включили видео, которое я снимал в центре Киева еще в декабре. Все столпились перед экраном.

— Мужики, ясно все! Засланный!

— Значит, утром живым в Славянск. Пока свяжите и в багажник. Не бить, — сказал Башня. — Я устал и домой.

— Может, слегка упаковать?

— Я сказал. И еще. Вещи его чтобы в сохранности, ничего не брать.

Затем меня допрашивали еще около часа. Кто-то читал мои старые заметки. «А на хрен ты у Порошенко интервью брал? У Добкина бы взял!» «Тут про Крым. В Крыму был? Че там народ, доволен?» «Пишет, что все ликуют, салют, Россия!»

РИА Новости
У захваченного ополченцами здания СБУ в Славянске, до которого нашего корреспондента, к счастью, не довезли

После отъезда Башни допрос стал менее строгим. У боевиков постоянно звонили телефоны. Звонили они кому-то и сами, сообщая, что «поймали хорошую добычу для обмена». Но после очередного звонка люди в палатке экстренно решили перевезти меня в другое место. Не стали даже связывать, не было времени и на багажник — только бросили на пол машины между сиденьями. Машина мчалась по плохой дороге и остановилась где-то посреди трассы. Здесь тоже горели костры в бочках, накиданы покрышки, толпились люди с автоматами, на обочине стоял человек в маске с гаишной регулировочной палкой.

Мой компьютер и документы с бумажником переходили из рук в руки. И здесь не было уже никого, кто допрашивал меня в той палатке. Машина, в которой меня везли, также умчалась.

Мои новые хозяева знали про меня совсем немного и особо не интересовались. Знали лишь, что «утром клиента надо доставить в СБУ в Славянске». Делать этого они совсем не хотели. Кто-то и вовсе предложил спрятать меня здесь и потребовать выкуп — называлась сумма 30 тысяч долларов.

— Так, а в Славянске его ведь ждать будут, — сказал кто-то из боевиков.

— Скажем, что завалили при попытке к бегству. Убежать пытался.

— А деньги ты как тогда получишь, фуфел?

— Кенты, че за терка пошла?

Я сказал, что деньги могут раздобыть в Москве, но необходимо хотя бы позвонить коллегам. Попросил телефон. Но посовещавшись, парни решили, что давать телефон мне в руки не стоит: «Опасный фраер, позвонит не туда». Через минуту возник новый план: похитители сказали, что заберут у меня все, что есть — вещи и деньги, — и отпустят. Но вытащив все из бумажника, похитители очень разозлились — там было тридцать девять тысяч рублей наличными. На карточки они не обратили внимания.

— А еще че есть? Че за котлы? Кольцо платиновое?

Часы показались им дешевыми — они и правда недорогие. Зато приглянулось обручальное «платиновое» кольцо. «Обычное золото уже не носите, зажрались?!» Что кольцо серебряное, я решил не говорить.

Дальше боевики спросили, есть ли у меня знакомые и коллеги в Артемовске, кто мог бы «докинуть бабоса». «Говорили про немца какого-то. Пусть готовит бабосы, если хочет жить».

По громкой связи с моего телефона мы позвонили Штефану. И он сказал, что у него есть 600 евро и 2 тыс. гривен, которые можно снять в банкомате. Почти тысяча долларов. Условились встретиться в четыре часа ночи у гостиницы.

— Только это не выкуп, это твой взнос в нашу войну, — сказал человек в маске, которого все звали Север.

— Если все нормально пойдет, уедешь утром в Донецк, — сказал мне боевик в маске, которого все звали Хан. — Скажешь еще спасибо, что не сдали в Славянск.

Я спросил, что было бы в Славянске.

— Ваши эфэсбэшники и чечены там. Говорить бы не стали. В лучшем случае будешь сидеть в подвале, ну а в худшем, сам понимаешь.

Ополченцы обрадовались, что в Артемовске можно получить еще денег, и даже немного расслабились. «На тридцатку ща в этом темпе и выйдем!» Меня усадили в новую машину, и на несколько минут я остался один с телефоном, который после разговора со Штефаном у меня забыли забрать. Я успел набрать несколько SMS для коллег.

В Артемовск к Штефану ехали втроем. Ополченец Хан был водителем и ехал с ружьем на переднем кресле. Север держал наготове ПМ и натянул маску. Было уже четыре тридцать, но Штефан не выходил. Север передернул затвор и сказал, что пойдем в гостиницу за ним, и приказал мне двигаться первым. Охранник лежал на диване в холле и, увидев меня, спросил, кто такой. «А, да, понятно», — сказал охранник, когда увидел Севера с оружием, и пошел обратно на диван.

Мы прошли в номер, но там никого не было, и мы вернулись на улицу. Север был уверен, что Штефан сбежал.

— Кинул тебя немец, — сказал боевик. — Конец тебе.

Я предположил, что Штефан ходит по всем банкоматам города и пытается набрать нужную сумму: в неспокойных городах рядом со Славянском банки ввели ограничение на снятие наличных — не более 200 гривен в сутки. Но на всякий случай предложил позвонить кому-нибудь еще в Донецк, где коллеги и знакомые, но Север отказался и сообщил, что если не будет денег, я останусь здесь или поеду в Славянск

— Сука немецкая, я так и знал, — сказал Север. — Им только дай кинуть русских.

— Он уже шестнадцать лет живет в России, — сказал я.

— А все равно гнилым остался. Соскочил.
Еще через пятнадцать минут мы увидели вдалеке Штефана, который спешил к нам. Побегав по Артемовску ночью, немец сумел раздобыть нужную сумму и не нарваться на неприятности.

— Вы его отпустите сейчас? — спросил Штефан.

— Он поедет со мной в Горловку, и там мы его передадим кому надо, они проверят — и до Донецка.

— Он будет в безопасности?

— Главное, чтоб хорошо себя вел.

И мы снова сели в машину. По дороге она влетела колесами в две крупные выбоины. Подъезжая к Горловке, Север сказал, что за каждую яму я должен заплатить еще по десять тысяч. Я сказал, что наличных у меня больше нет.

— Ну там у тебя карточки, давай посмотрим, че там, как. Слышь, всего по два Хабаровска, литые диски дороже стоят.

Север снова заглянул в бумажник: «…птыть, сколько этих карточек тут у тебя! Мы тут, сука, воюем, кровь льем, а вы, …, жируете там у себя!» Обнаружил Север и мои квитанции за проживание в одесском отеле на 500 гривен/ночь. «Ты за это бабло, урод, только три дня поспал, а у нас на них три недели живут!»

У Хана зазвонил телефон, впервые за все время, что они возили меня. Хан рассказывал, что со мной все в порядке, и они только везут меня в отель в Донецке.

На блокпосту ополченцев перед Горловкой была небольшая очередь из машин. Каждую досматривали с фонариком вооруженные люди. Но нашу машину смотреть не стали — Север показал пропуск, и мы заехали в город.

Хан предложил мне выпить минералки. Я отказался, и тогда Хан уже приказал, добавив: «Пей-пей, жить будешь, не отрава», — и засмеялся.

Мы остановились у банкомата, до которого меня проводил Север. Но и здесь была загвоздка с тем самым лимитом на выдачу. На карточке оставалось около ста тысяч рублей овердрафта, но снять его целиком было невозможно.

— Хотел тебе оставить деньжат на возвращение, но щас че-то обидно все выходит, — сказал Север.

Я спросил, собираются ли они меня отпускать, как обещали.

— Сдать бы тебя здесь нашим, — ответил Север. — Но ты уже бледный какой-то, на наркоте сидишь?

— Я устал.

— Щас отдохнешь. Ты расслабься уже, денег-то у тебя больше нет.

Север засмеялся. И меня повели сначала в машину Хана, а Север остался на улице. Очень скоро приехала новая машина, и Север сказал, что дальше поедем на ней, и помог мне выйти.

— Да не, он у нас в натуре наркоман, — смеялся Хан. — Его шатает.

Я помню, как меня сажают в машину и Север закуривает сигарету, а я закрываю глаза, и меня будит девушка, которая говорит, что надо продлять или выселяться из номера. На часах 11.45 утра, отель «Ливерпуль», Донецк. Я лежу в одежде на постели. Администратор рассказывает, что меня привезли люди на машине, я не был пьян, но был как лунатик и шел своими ногами.

Обувь без шнурков, джинсы без ремня, на столе лежит сим-карта, перерытая сумка валяется на полу.

___________________

* Нецензурный аналог глагола «грохнуть»

P.S. Штефан Шолль, отдав выкуп, также покинул Донецкую область и сейчас находится в России.

 

От редакции

«Новая газета» благодарит за помощь должностных лиц России и Украины, содействовавших освобождению Павла Каныгина, наших коллег, проявивших солидарность и сдержанность. И особенная благодарность Владимиру Лукину, Максиму Шевченко, Надежде Кеворковой, Сергею Пономареву (The New York Times), Илье Азару («Эхо Москвы»), Светлане Рейтер, Петру Шеломовскому («Фонтанка.ру») и, конечно, Штефану Шоллю. 

Дело журналиста Вадима Бойко – «Европейский тест для ГПУ»

Игорь Недюха

Дело журналиста Вадима Бойко – «Европейский тест для ГПУ»

Украинские журналисты использовали своеобразную форму протеста – «Марш против безнаказанности», принеся на улицу Банковая для вручения Президенту список «неопознанных» гибелей за период независимости уже трех своих коллег. Воистину зловещий конвейер журналистских смертей имеет конкретную дату своего «запуска» - 14 февраля 1992 года. В этот день погиб первый по «конвейерному» счету  после Референдума 1 декабря 1991 года журналист  Вадим Бойко – заместитель председателя Парламентской комиссии по вопросам гласности и средств массовой информации.

Вадим Бойко известен прежде всего как руководитель популярной в то время телестудии «Гарт» - украинского аналога российского «Взгляда» Влада Листьева, погибшего 1 марта 1995 года, по типичному для журналистов постсоветского периода диагнозу  - излишнее любопытство.

Согласно информации ближайшего окружения журналиста, незадолго до своей гибели, после приезда из Москвы Вадим Бойко сообщил, что ему удалось «раскопать настоящую бомбу» - достоверные сведения о «золоте партии», которым как известно занимались специально выделенные сотрудники КГБ СССР.

7 августа 1992 года в информационном сообщении  «Следствие закончено. Забудьте?» газета «Независимость» привела основные положения коммюнике Прокуратуры г. Киева в связи с гибелью Вадима Бойко:

«Гражданин Бойко  В. Л. 14 февраля 1992года  решал вопросы, связанные с предстоящей поездкой в составе делегации Кабинета Министров Украины в Иран. В этот день он находился в помещении телерадиокомпании и примерно в 17.00 – 17.10 уехал домой.

Примерно в 17.45 в квартире № 28 дома № 14б по улице А. Довженко в г. Киеве произошел пожар.

По заключению пожарно-технической экспертизы пожар в квартире возник в результате взрыва смеси паров бензина с воздухом, сопровождавшегося вспышкой и воспламенением бензина. Взрыв горючей паровоздушной смеси происходит мгновенно, т .е. посторонний человек, который находился бы в квартире, не успел бы покинуть ее до начала пожара, так как был бы поражен воздействием пламени.

Следствием установлено, что Бойко В.Л. хранил дома бензин, при этом использовал полиэтиленовую канистру для непищевых и негорючих продуктов, что подтверждается выводом экспертизы. По заключению судебно-медицинской экспертизы смерть Бойко В.Л. наступила в результате ожогов тела и верхних дыхательных путей пламенем, сопровождавшихся шоком, и каких либо повреждений, кроме воздействия  высокой температуры не обнаружено. Смерть наступила между 17 и 18 часами 14.02.1992 года.

В ходе расследования не было установлено, что Бойко В. Л. располагал сведениями или материалами, наличие которых могло угрожать его жизни. Допрошенные по уголовному делу свидетели Маркевич О.Н., Омельченко Г.Е., Гончаренко О.В., Хмара С.И., Зорка А.Г., показали, что в публикациях или были высказаны личные предположения  о причинах пожара и гибели Бойко В.Л. , конкретными фактами произошедшего они не располагают.

Таким образом, пожар в квартире № 28 дома № 14б по ул. А. Довженко в г. Киеве и смерть гражданина Бойко В.Л. имеющая место 14 февраля 1992 года явились результатом неосторожного обращения  с нефтепродуктами – бензином. Лиц, причастных к пожару и смерти Бойко В.Л., не имеется»

Таким образом, по официальной версии, смерть Вадима Бойко – достаточно банальное дело, особенно типичное для аналогичных смертей пенсионеров или лиц в нетрезвом состоянии. Эту официальную версию как совершенно безосновательную, отвергла мать В. Бойко, выступавшая в телепрограмме «Гарт» 19 ноября 1992 года.

В большей мере доверяя ее конкретно высказанным альтернативным соображениям и вообще материнскому инстинкту, чем, например, точке зрения официальных органов по этому делу, я решил провести его автономный основательный анализ, но опираясь, прежде всего, на официальный фактический материал, включая выводы судебно-медицинской экспертизы.

Результаты проведенного расследования, опубликованные в газете «Вечерний Киев» от 16 апреля 1993 года («После взрыва») привели к альтернативному мнению автора: смерть журналиста и народного депутата Украины Вадима Бойко – результат преднамеренного убийства, лишь заботливо закамуфлированного под вид несчастного случая.

Характерно то, что помимо матери Вадима Бойко официальной версии не поверили и его тогдашние соседи. Согласно публикации  Александра Гриневского «Тайна Вадима Бойко» («Независимость» от 11.02.2000 г.) соседи начисто опровергли распространявшиеся сведения о якобы «слабости» Вадима Бойко к алкоголю и о наличии в его квартире канистр с бензином при отсутствии у него какого либо автомобиля.  «Такого парня убили… Убили за то, что знал правду и хотел ее рассказать. А киллеров вряд ли когда-нибудь отыщут – их самих уже наверняка закатали под асфальт»

Хорошо понимая, что традиционная честь мундира не позволит прокуратуре города Киева достаточно объективно и непредвзято подойти к оценке любой альтернативной аргументации по данному делу, я обратился с заявлением от 13 апреля 1993 года непосредственно к Генеральному Прокурору Украины, предлагая провести уже под эгидой ГПУ дополнительный следственный эксперимент, суть которого приведена и в вышеотмеченной публикации «После взрыва» от 16 апреля 1993 года.

Данный эксперимент давал возможность наиболее объективно подтвердить или опровергнуть как официальную так и альтернативную точки зрения на характер гибели журналиста и народного депутата Украины В. Бойко: несчастный случай или преднамеренное убийство.

Но только впоследствии я понял, что допустил тактическую ошибку, сопровождая свое тогдашнее обращение к Генеральному прокурору Украины дополнительной информацией и аргументацией, которые фактически ставили «крест» на официальной версии, априори гарантируя негативный для официальных органов результат в случае реализации предложенного мною следственного эксперимента. Естественно, при параллельном контроле независимых экспертов. Дело в том, что фактически он уже был продемонстрирован, причем в натуральном исполнении в ходе развития сюжетной линии, показанного в тот период по телеканалу «Останкино» французского кинодетектива «Кровь на банкнотах» (уже после направления рукописи «После взрыва» в печать)

Поэтому я имел все основания дополнительно проинформировать Генерального прокурора Украины, что предполагаемая версия техники сокрытия  преднамеренного убийства журналиста  и народного депутата В. Бойко уже давно входит в стандартный арсенал преступных методов. Ведь согласно фильму, для аналогичного утаивания факта убийства «клиента» был использован именно взрыв той же бензино-воздушной смеси.

Это стало прямым следствием срабатывания стартового теплового источника при искусственной разгерметизации емкости с бензином, оставленных  преступником непосредственно перед выходом из помещения рядом с телом уже нейтрализованной жертвы.

Во-первых, о существовании такой «методики» сокрытия преднамеренного убийства не могли не знать коллегиальные органы, что, однако, не помешало появлению вышеприведенного главного официального аргумента о якобы абсолютной невозможности участия в смерти Вадима Бойко посторонних лиц.

Во-вторых, в отличие от официального следствия по делу гибели Вадима Бойко, представленные в фильме преступники куда более компетентно знали, что результатом  организованного или «дистанционного» взрыва бензино-воздушной среды должно было стать «профилактическое» разметание на кусочки тела «клиента», предварительно опрокинутого на стол, то есть в полувертикальном положении.

Вместе с тем, согласно судебно-медицинской экспертизы, смерть Бойко В.Л. наступила вследствие ожогов тела и верхних дыхательных путей огнем, что сопровождалось шоком.

Каких-либо повреждений тела, кроме воздействия высокой температуры не обнаружено.

И все это в условиях повреждения даже перекрытий помещения и разлете осколков оконных стекол на десятки метров от самого здания в результате воздействия взрывной волны преимущественно вертикальной направленности.

Следовательно, при отсутствии каких либо механических повреждений на теле погибшего, что зафиксировала судебно-медицинская экспертиза, тело Вадима Бойко перед взрывом могло находится  лишь в горизонтальном положении на полу в помещении. Последнее в свою очередь свидетельствует о предварительном «отключении» Вадима Бойко (или согласно терминологии судебно-медицинской экспертизы – приведении в шоковое состояние»). Как отмечалось в публикации «После взрыва» 16 апреля 1993 года, в в рамки приведенных в коммюнике результатов вполне вписывается даже вариант облития бензином и последующего поджога тела, предварительно «нейтрализованного» Вадима Бойко, а тем более при обнаружении следов бензина по всему полу помещения.

При отсутствии реакции самой Генеральной прокуратуры Украины на свое обращение от 13 апреля 1993 года, я оперативно получил ответ за № 150/59-93 от 10 мая 1993 года из объекта моей критики – прокуратуры города Киева. Заместитель  прокурора города официально сообщил, что мое «заявление, адресованное в Генеральную прокуратуру  Украины, рассмотрено прокуратурой города Киева и оставлено без удовлетворения!

Таким образом на мое мотивированное заявление от 12 апреля 1993 года органы Прокуратуры солидарно отреагировал как на банальную очередную жалобу чисто личного характера с трафаретным для себя выводом «без удовлетворения» («Вечерний Киев» от 22 февраля 1995 года).

В декабре 1998 года коллега Вадима Бойко по депутатству в Верховной Раде ХII созыва Валерий Ивасюк, выступая по радиостанции «Киевские ведомости», сообщил о ранее неизвестном  широкой общественности факте отсутствия в крови погибшего бензиноподобных составляющих – неизбежных продуктов вдыхания человеком паров бензина. «Бензиноотсутствующий» вариант, по мнению Валерия Ивасюка, медика по профессии, однозначно свидетельствует о том, что жертву злоумышленники «отключили» еще до начала пожара.

Не менее симптоматично, что следствие по делу о смерти Вадима Бойко как будто полностью забыло и о существовании такого апробированного  следственной практикой метода познания истины, как хронометраж, когда не часы, а даже минуты и секунды позволяют объективно определять степень достоверности той или иной из рабочих версий.

В газете «Независимость» от 11 февраля 2000 года опубликованы результаты проведенного автором «хронометражного» эксперимента. Ведь, судя по данным того же коммюнике, прокуратуры города Киева, последний (или последние) из свидетелей видел  Вадима Бойко в или около знания  постоянных комиссий Верховной Рады на улице Банковой в 17 часов 10 минут. Это может служить отправной точной хронометражного отсчета времени до момента зафиксированного взрыва 17 часов 45 минут.

Чтобы преодолеть последний проделанный Вадмом Бойко путь (при ближайшем входе в метро на улице Институтской и с выходом на станции метро «Шулявская» до дома № 14б по улице А. Довженко), необходимо по крайней мере 29 минут 20 секунд «чистого» времени в режиме спортивной ходьбы без ожидания на перроне поезда метрополитена. Если же передвигаться в обычном деловом темпе, то при полуминутном (среднестатистическом) ожидании на перроне поезда и даже подстраховочном самостоятельном передвижении по лестнице движущегося эскалатора данный временной интервал составляет ровно 35 минут.

Проведенный мною в январе 2000 года хронометражный эксперимент позволяет с абсолютной определенностью констатировать, что Вадим Бойко действительно был нейтрализован сразу же после того, как вошел в свою квартиру, возвратившись с работы 14 февраля 1992 года.

8 февраля 2000 года автором было направлено заявление в парламентский комитет по вопросам борьбы с организованной преступностью и коррупцией с новой информацией  относительно реальных обстоятельств трагической гибели журналиста и народного депутата Украины, заместителя председателя парламентской комиссии Вадима Бойко.  2 марта  2000 года автор получил по этому поводу сообщение Генеральной прокуратуры Украины от 24 февраля 2000 года. Вот его содержание:

«Генеральною прокуратурою України розглянуто Вашу заяву, яка надійшла з Верховної Ради України про необґрунтоване закриття  кримінальної  справи за фактом смерті народного депутата України Бойка В.Л.

Як Вам раніше повідомлялося, за фактом смерті Бойка В.Л. 15 лютого 1992 року прокуратурою Радянського району міста Києва порушено кримінальну справу за ознаками злочину, передбаченого ч. 3 ст. 220-1 КК України – порушення пожежної безпеки.

З огляду на те, що у ході розслідування не встановлено осіб, причетних до його смерті, прокуратурою м. Києва 26 червня 1997 року  кримінальну справу закрили за відсутністю складу злочину.

Генеральна прокуратура з прийнятим рішенням погодилася.

Заступник начальника Головного управління нагляду Генеральної прокуратури України В.Ю. Черніков.»

Данное сообщение практически представляет собой адаптированный вариант аналогичного письма ГПУ от 30 марта 1998 года, текст которого приведен в авторской статье «Кто убил Вадима Бойко и  уголовное дело о его смерти?» («Украина молода» 19 марта 1999 года). И это отклик Генеральной прокуратуры Украины на опубликование  дополнительных (по сравнению с 1998 годом) доказательств преднамеренного убийства Вадима Бойко.

Но из вышеприведенной информации самой ГПУ вытекают по крайней мере два принципиально важных вывода.

Во-первых, Генеральная прокуратуры Украины официально подтвердила, что уголовное дело было открыто уже на следующий день после гибели Вадима Бойко, но лишь в рамках статьи о нарушении правил пожарной безопасности, т.е. с априори определение Вадима Бойко  как якобы единственного возможного виновника трагедии 14 февраля 1992 года. Неудивительно, что все выявленные факты, которые не вписывались в эту установочную версию далее откровенно, а,  главное, противоправно игнорировались следствием.

Во-вторых, что особенно характерно, дело о гибели народного депутата Украины Вадима Бойко повторно закрыто 26 июня 1997 года не потому, что отсутствовали объективные основания для продолжения расследования, а оказывается, лишь из за того, что «в ходе расследования не установлено лиц, причастных к его смерти». Как это не парадоксально с процессуально-правовой точки зрения, но по мнению Генеральной прокуратуры выходит, что если по делу о гибели Вадима Бойко не удалось установить преступников, то не было и самого преступления.

Таким образом, в качестве ответа заявителю ГПУ фактически ограничилась констатацией, что в плане общего надзора правоохранительное ведомство руководствуется известным «правовым» постулатом «не пойман – не вор». Оставалось предположить, что подобная прокурорская «откровенность» конъюнктурно – избирательно касалась только рассматриваемого дела о гибели журналиста, народного депутата Вадима Бойко.

Не помогло и дополнительно обращение  в Генеральную прокуратуру Украины 3 апреля 2000 года Комитета Верховной Рады по вопросам борьбы с организованной преступностью и коррупцией с просьбой к первому заместителю генерального прокурора Гарпику М.В. «ретельно вивчити доводи і аргументи, наведені в листі гр.. Недюхи І.М., та прийняти рішення щодо законності та обґрунтованості закриття кримінальної справи по факту гибелі народного депутата України Вадима Бойко».

В качестве ответа ГПУ после вышеотмеченного обращения парламентского комитета автор получил сообщение от 19 апреля 2000 года заместителя генерального прокурора С. Винокурова стереотипного содержания и снова без какого-либо конкретного  опровержения представленных автором объективных доказательств преднамеренного убийства Вадима Бойко.  Насколько тщательно рассматривались доводы заявителя, видно хотя бы из сроков практически незамедлительных отписок прокуратуры (8-24 февраля 2000 года, 3-19 февраля 2000 года)

Между тем, при своих контактах со СМИ уже в 2001 году, в частности, в интервью газете «Украины молода» от 19 января 2001 года сам генеральный прокурор Украины Михаил Потебенько не только подтвердил насильственный (а, следовательно, криминальный) характер гибели  14 февраля 1992 года  журналиста и народного депутата Украины Вадима Бойко, но даже выразил удивление, почему тогдашняя Генеральная прокуратура не приняла дело о гибели В. Бойка к своему непосредственному рассмотрению, а общественность не отреагировала надлежащим образом, по словам Михаила Потебенько, «на смерть человека, если она насильственная»

Как сообщалось в авторской публикации «Дело Бойко: лучше позже чем никогда!» («Вечерние Вести» от 20 февраля 2001 года), что учитывая  явное противоречие в информации по делу о гибели  Вадима Бойко Генерального прокурора Украины М. Потебенька от 19 января 2001 года и его заметителя  С. Винокурова от 19 апреля 2000 года, автор обратился с заявлением от 7 февраля 2001 года к и.о. Генерального прокурора Украины Гарнику М.В. с просьбой дать официальное разъяснение тогдашней позиции Генеральной прокуратуры Украины по делу о трагической гибели журналиста, народного депутата Украины , заместителя председателя парламентской  «гласной» комиссии Вадима Бойко.

Неудивительно, что в связи с вышеотмеченной публикацией в газете «Вечерние Вести» от 20 февраля 2001 года автор получил ответ самого Генерального прокурора Михаила Потебенько от 13 марта 2001 года № 04/1-6364-92. Согласно выступлению Валерия Ивасюка в декабре 1998 года по радиостанции «Киевские ведомости» последний лично проинформировал тогдашнего Генерального прокурора Украины Михаила Потебенько о своем объективно обоснованном выводе относительно насильственного характера гибели журналиста, народного депутата Украины Вадима Бойко. Но даже на последующем фоне вышеотмеченного альтернативного интервью газете «Вечерние Вести» от 19 января 2001 года Генеральный прокурор Украины (и последний прокурор УССР) Михаил Потебенько в своем ответе заявителю от 13 марта 2001 года лишь повторил официальную версию гибели Вадима Бойко, никоим образом не отреагировав на объективные контраргументы заявителя в юридическом плане являющиеся новыми обстоятельствами по делу.

Напрасно начиная с апреля 1993 года автор на основании объективных физико-технических, биохимических и хронометражных параметров доказывал, что Вадим Бойко стал жертвой тщательно спланированного преступления с использованием типовых «газовых» технологий криминального характера.

В целом, вся вышеотмеченная сессия авторских публикаций и обращений в Генеральную прокуратуру Украины (вплоть до обвинений в преднамеренном сокрытии состава преступления по делу о гибели журналиста, народного депутата Украины Вадима Бойко) были проигнорированы.

Лишь неукротимым пылом правоохранительной фантазии, а точнее, откровенным блефом можно объяснить появление и разработку фактически единственной рабочей версии о смерти Вадима Бойко якобы в результате несчастного случая. Ведь тогда получается, что Вадим Бойко, решив  вопросы, связанные с его предстоящей поездкой в составе делегации  Кабмина Украины  в Иран, пришел с работы домой, затаил дыхание (чтобы не вдохнуть перед смертью паров бензина), молниеносно залил свою квартиру бензином (следы его выявлены по всему помещению), поджег его и лег на пол, дожидаясь своей кончины. Подобный гипотетический вариант фактически «правоохранительного» происхождения равносилен версии о самоубийстве Вадима Бойко.

Вместе с тем, в рамки уже опубликованной альтернативной версии автора о трагической гибели Вадима Бойко органично вписываются нынешние дополнительные соображения автора по поводу данного преступления. Ведь оно могло иметь место в условиях постоянной слежки за журналистом и народным депутатом Украины Вадимом Бойко вплоть до сопровождения во время его возвращения домой 14 февраля 1992 года.

Ведь недаром для совершения преступления был выбран День Святого Валентина – официально рабочий, но фактически повсеместно отмечаемый со всеми праздничными атрибутами. Последнее уже априори давало возможность связать планируемую гибель Вадима Бойко с его якобы праздничным состоянием. Действительно, в данном контексте преступники, воспользовавшись отсутствием В. Бойко, наверняка проникли в квартиру и дожидались (например, по радиосвязи) информации о его возвращении домой, т.е. без риска непредвиденных обстоятельств в случае нападения на Вадима Бойко еще до его вхождения в квартиру. А главное, чтобы иметь возможность прочесать все закоулки помещения в поисках крамольного материала, о существовании которого сообщил сам Вадим Бойко после приезда из Москвы. Неудивительно, что, как констатировала Прокуратура города Киева, не нашлось никаких материалов Вадима Бойко, позволяющих связать его гибель с профессиональной деятельностью. Более того, в результате подобной профилактики, указанные в прокурорском коммюнике конкретные свидетели, уже не имели возможность объективно подтвердить полученную информацию, что в свою очередь было фактически использовано прокуратурой для полного игнорирования их показаний.

Но экспроприируя в профилактических целях все без исключения «профессионально-опасные» материалы Вадима Бойко, включая и последние московские, его киллеры уж слишком перестарались, создав этим самым зафиксированный в августовском 1992 года коммюнике прокуратуры города Киева «аморфный» характер журналистского наследия клиента. Ведь последний момент более чем сомнителен в отношении популярного остросюжетного журналиста и руководителя наиболее радикальной в то время телестудии Гарт, впоследствии закономерно исчезнувшей из украинского эфира после «случайной» гибели своего шефа.

К сожалению, Вадим Бойко так и не успел через телестудию «Гарт» познакомить общественность со своей последней журналистской «золотой бомбой».

Судя по всему, именно наличие «московского» следа (о чем свидетельствует вышеотмеченная информация самого Вадима Бойко) объясняется и по ныне «сверхтвердая» позиция ГПУ по части безапелляционного игнорирования всех проведенных автором с 1993 года доказательств объективно подтверждающих насильственный характер смерти журналиста и народного депутата Вадима Бойко в День Святого Валентина 14 февраля 1992 года.

В свое время представители Европейского Союза объявили, что раскрытие обстоятельств гибели журналиста Георгия Гонгадзе должно стать « европейским тестом» для правоохранительной системы Украины. Исчезнувший 16 сентября 2000 года журналист Георгий Гонгадзе был руководителем малоизвестного тогда интернет-издания «Украинская правда», ставшего популярным уже после трагической гибели Георгия Гонгадзе. В силу широкой популярности телестудии «Гарт» и занимаемого высокого общественного положения журналист, народный депутат, заместитель председателя Парламентской Комиссии Вадим Бойко еще до своей не менее трагической гибели стал символом торжества украинской гласности, как одного из важнейших атрибутов реальной демократии на этапе становления Украины как независимого государства. Это не могло не стимулировать оппонентов в генетически иным (тоталитарным) подходом к принятию адекватных мер с целью предупреждения всех других, не в меру активных представителей СМИ.

В немалой степени благодаря усилиям автора на мемориальной доске здания Национального Союза журналистов Украины на Крещатике, вопреки вышеотмеченной официальной версии, имя Вадима Бойко возглавляет список журналистов, отдавших жизнь за правду, наряду с Борисом Деревянко, Петром Шевченко, Георгием Гонгадзе и другими погибшими украинскими журналистами.

Для объективности привожу выдержку из редакционной преамбулы к своей  статье «Кто убил Вадима Бойко и уголовное дело о его смерти» («Україна молода» 10.03.1999): «…Так случилось, что Вадим был фактически одиночкой, поэтому почти не нашлось заинтересованных общественных и политических организаций, способных держать расследование дела Бойко под контролем. Мотивация прокуратуры относительно этого не подвергалась каким-либо сомнениям. Но все же в Киеве есть человек, который поставил себе за цель добиться справедливости в расследовании обстоятельств первой резонансной смерти украинского журналиста. Это Игорь Михайлович Недюха, кандидат технических наук. Для кого-то просто надоедливый прохожий, но его аргументация и анализ заставляют серьезно сомневаться в обоснованности выводов прокурорских работников…»

На вышеотмеченном фоне реального отношения властьимущих  хотя бы к памяти Вадима Бойко все официально провозглашаемые  декларации о защите журналистов в Украине остаются пустым звоном, теряя какой-либо конкретный смысл. ведь что тогда говорить о правах и защите журналистов, не являющихся народными депутатами Украины. Это целиком подтверждается самой правдой жизни при продолжающемся росте числа преследований, избиений и даже убийств журналистов при явно «прохладном» отношении правоохранительных органов в происходящему беспределу, а тем более, если жертва противоправных посягательств в той или иной форме  проявляет свою оппозиционность или хотя бы нелояльность сильным мира сего.

Позиция Генеральной прокуратуры Украины в отношении к делу о гибели журналиста  и народного депутата Вадима Бойко уже изначально создала у преступников иллюзию безнаказанности при корректном заметании ими следов преступления. Если бы Генеральная прокуратура Украины уже тогда проявила себя как настоящий правоохранительный орган, журналистам не пришлось бы в своем «марше против безнаказанности» в 2012 году накануне годовщины гибели журналиста Георгия Гонгадзе отмечать «неопознанные» гибели уже  63-х своих коллег. В случае гипотетического установления органами прокуратуры в 1992 году факта убийства журналиста и народного депутата Вадима Бойко, а тем более при соответствующем наказании его убийц известный начальник Департамента наружного наблюдения МВД Украины генерал Алексей Пукач в сентябре 2000 года вряд ли решился бы хладнокровно, как с цыпленком расправиться с журналистом Георгием Гонгадзе, наверняка,  уповая  тогда на полную безнаказанность при выполнении воли своих фактически до сих пор неопознанных заказчиков. В той же мере это касается, например, заказчиков убийства журналиста Игоря Александрова, погибшего в самый разгар имитации следствия по делу Георгия Гонгадзе под общим надзором Генерального прокурора Михаила Потебенько.  В целом есть все основания утверждать, что вышеотмеченный конвейер журналистских безнаказанных смертей был бы, по крайней мере, менее впечатляющим.

Ныне Генеральная прокуратура Украины продолжает использовать ставшую классической методики «избирательной доказательности», ведущую свою родословную еще с дела о гибели журналиста, народного депутата, заместителя председателя парламентской комиссии Вадима Бойко. На этот раз методика «избирательной доказательности» используется  в деле о гипотетической причастности Юлии Тимошенко к убийству 3 ноября 1996 года народного депутата Украины Евгения Щербаня. Как и в случае дела Вадима Бойко вся доказательная база следствия по делу Юлии Тимошенко – Евгения Щербаня формируется под одну заранее выбранную рабочую версию, если судить хотя бы по уже объявленной перспективе для Юлии Тимошенко на пожизненное заключение.

Действительно, если в 1992 году все ненужные ссылки свидетелей на устную информацию Вадима Бойко были избирательно проинтерпретированы прокуратурой как необоснованные предположения, то в настоящее время с той же избирательностью, все нужная устная информация  от вторых и даже третьих в информационной цепочке лиц автоматически зачисляется в доказательную базу обвинения для последующего использования по принципу перехода количества в нужно качество – пожизненное заключение Юлии Тимошенко.

На закономерность появления «пожизненной» версии в отношении Юлии Тимошенко автору указал еще в своей интернет-публикации «Национальная память: имитация или стерилизация» (http://blog.i.ua/user/5541869) в Блоге Игоря Недюхи. «Момент истины – Юлино освобождение или европейское лечение».

Такая позиция Генеральной прокуратуры достаточно понятна, так как делается все возможное, а главное, невозможное, чтобы оставить Юлию Тимошенко за решеткой даже в случае возможного решения Европейского суда по правам человека о ее оправдании по «газовому» делу согласно приговору Печерского суда города Киева от 11 октября 2011 года. Одним из основных требований Европейского суда перед подписанием договора об ассоциации Украины с ЕС на Саммите в Вильнюсе 22 ноября 2013 года является реформирование правоохранительной системы Украины. В качестве ответа на эти требования, разработан проект Закона Украины о Прокуратуре, уже переданный на экспертизу в Венецианскую комиссию ЕС для последующего рассмотрения Верховной Радой Украины. Со свой стороны считаю, что конструктивное, а не лишь декоративное реформирование системы прокуратуры Украины невозможно без учета вышеописанного вклада ГПУ в деле расследования обстоятельств гибели журналиста и народного депутата Вадима Бойко, а тем более при объективной приоритетности данного дела от 1992 года относительно первоочередности реального рассмотрения по сравнению с делом о гибели народного депутата Евгения Щербаня в 1996 году.

Остается надеятся, что будущая реформированная Генеральная прокуратура Украины наконец согласится с мнением журналистской общественности, зафиксированном на доске памяти об украинских журналистах отдавших жизнь за правду и официально признает  хотя бы сам факт насильственной смерти журналиста Вадима Бойко.

Это может стать хотя и запоздалым, но все же возвратом долга памяти журналисту Вадиму Бойко, до самого конца служившему своему профессиональному и гражданскому долгу и погибшего как настоящий солдат невидимого фронта противостояния сил добра и зла в нашем далеко не идеальном мире. 

Журналисты обжалуют запрет суда на митинг в Межигорье

Журналисты обжалуют судебный запрет на митинг в Межигорье в День журналиста.

Страницы:
1
2
3
предыдущая
следующая