О ней известно так ничтожно мало


Озябнув под промокшим пальтецом,

Смиряясь с неизбежностью осечки,

Как женщина с заплаканным лицом,

Пускает осень дымные колечки.

 

Курится жертва ревностным богам,

Всё золото им брошено на откуп,

За бьющуюся жилку у виска,

И нежности пронзительную нотку.

 

Рождение любви кострам не сжечь…

Разлукой перерезав пуповину,

                                                                                         Перебирает чётки тайных встреч,

Дыша теперь уже наполовину…

 

Ладони согревая у огня,

Читает о себе стихи устало,

И понимает, холодность кляня,

О ней известно так ничтожно мало…


Божья коровка, дай молока

Война будет продолжаться до тех пор,
пока вопрос о ней будет решаться не теми,
кто умирает на полях сражений.
                                              Анри Барбюс

Снится Алёшке, что ловит с дружком пескарей,
Жгучее лето целует в макушки ребят.
Колька торопит, мол, ждут пацаны во дворе,
Вдруг резануло: "В ружьё!" Зачастил автомат.

Взрывы у лагеря - местные сдали блокпост,
Враг прикрывался умело личиной двойной...
Кровью сошла виноградная спелая гроздь,
Сад зашатался и рухнул, убитый войной.

Охают горы, кишлак, словно огненный ковш...
Кажется Лёшке: букашка ползёт по плечу:
"Крошка-коровка, ты правда на небе живёшь?
Может быть, выживу или с тобой полечу?"

Жарко солдату, во рту пересохло - невмочь:
"Божья коровушка, милая, дай молока..."
Завтра он маме допишет большое письмо,
Как здесь красиво, как дышится вольно у скал...

Курит у дома. решаясь войти, военком,
Разве привыкнешь: "Ваш сын, храбро выполнив долг"...
Лёшка, как в детстве, бежит по траве босиком.
Слёзы не пряча, его дожидается Бог.

***
Стихотворение было посвящено мужу-афганцу. Афганская война (1979-1989)
Больно, что наши мальчики продолжают гибнуть на войне...


Христос в каждом из нас

«Ты отлетал, сынок, мой сокол,

возьми к себе, молю крестом…»

Христос - в старушке одинокой,

чей горек хлеб, и беден дом.


Он - в детях брошенных, и в нищих,

в тех, кто остался на войне,

кто выживал на пепелище

своих надежд в безумной тьме.

 

Ведь Божий Сын за всех изранен,

чтоб мы познали благодать.

Оставив милость, состраданье,

отвергнем Господа опять.



Летающая кошка



Крылья тянут к земле в туман,

город схвачен неясной силой…

Кошка, верно, сошла с ума -

и ночами летать училась.

 

Часто пули звенят впотьмах,

жизнь людей ничего не значит.

А на облаке - вечный март,

и качается рай кошачий.

 

Кровля. Ветер шумит. Разбег -

и в желанную небыль дерзко.

Только б взгляд неотступно вверх -

ждёт котёнок в небесной детской.

 

Здесь прозревший её малыш

ловит свет золотых горошин...

Смотрит вслед из-под мокрых крыш

старый дворик, до слёз продрогший.

 


Булгаковское



Мятежный Мастер всполошил столицу...

Талантам не прощают высоты,

Ведь тьма никак не может примириться

С тем, у кого все помыслы чисты.

 

Предательство крадётся на рассвете,

Хотя учил о милости Равви…

Несём свой крест дорогою в бессмертье-

Тернистый путь у истинной любви…

 

Рука стальная усмирит державу,

За маскою лукавою таясь.

Народ привычно изберёт Варавву,

Иуда-деньги, фарисеи-власть.

 

От юности до самого погоста

Судьба не раз поставлена на кон.

И, если умываем руки просто,

То выбор поворотный совершён.

 

Негромок голос совести и скромен,

Его нередко заглушает лесть.

Так неужели только в скорбном доме

Собрались здравомыслие и честь?

 

Не застрахован гений от ошибок,

Коль страх устои жизни подорвал.

И, словно башня Вавилона, зыбок

Тот мир, где сатана устроил бал.



Иллюстрации: вверху: Глущенко и Ко; внизу - Александр Ботвинов.




Маргаритки


Как добрый, хороший приятель,

Пришёл с маргаритками март.

И в юном, весёлом азарте

Их свежий пролил аромат.

 

И, словно бы малые дети,

Зимой засидевшись в тепле,

Цветочки прелестные эти

 Метнулись по голой земле.

 

И, кажется, солнце смеялось

Навстречу весенним ветрам,

И пригоршней сыпало радость

С надеждой простой пополам.

 

Пусть гром, а не грохот орудий

Взорвётся в родной стороне,

И соки живые пробудит…

И мир возвестит наконец.

 


Лесная песня



Дремлю под вербой. (Мавке одиноко…)

Весна в реке, гоняя рыб, шумит,

здесь режет дымку тонкая осока,

и ветер топит заросли ракит.

 

Ивняк забыл тоску в холодной келье.

Гуляет в лозах вольный, свежий дух,

и шепчет мне: «Дитя, заря алеет,

воркуют птицы радостно вокруг».

 

Лежу недвижно в буйном разноцветье,

и прямо в сердце падает звезда…

Иди в мой сон, дай голос нежной флейте,

а песне - сладко литься и рыдать.

 

Моя душа цветёт в древесных кронах,

она любить не может взаперти.

Ты жёг костёр, глядел заворожённо,

как пламя слепо рвётся и летит…

 

Пробьётся жизнь на старом пепелище,

раскинет ива ветви широко,

и так искусно певчий хор засвищет,

что вспыхнет  небо ярче над рекой.


По мотивам драмы-феерии Л. Украинки «Лісова пісня»

 


Однажды


Все раны мира отболят,

и в главах нового сюжета

свободно выдохнет земля

навстречу легионам света.

 

Глухой- волны расслышит всплеск,

слепой -прозреет поневоле…

Небесной манной дух чудес

накроет шумный мегаполис.

 

Нарядной епанчой* блеснут

подмостки праздничных мистерий*…

И ты, закончив ратный труд,

войдёшь в незапертые двери.

 

Тебя всем сердцем обниму,

огнём коснётся меч горячий:

"Ты вырос, побеждая тьму...

А я ждала, мой милый мальчик,

 

так нелегко одной жилось...»

Ответишь тихо: «Знаю, мама»,

и улыбнёшься мне светло,

прикрыв крылом следы от шрамов.

 

*Мистерия - средневековая драма на библейские темы, сопровождавшаяся интермедиями

 

*Епанча- cтаринная верхняя одежда в виде широкого длинного плаща.

Грешница

 

Полюбовниц строгою десницей

по закону камнями разят.

Женщина испуганною птицей

под прицелом смерти прячет взгляд.

 

Грозный приговор чернит, как сажа.

Знает, обвинители не лгут:

краденое счастье- всё же кража,

а постель чужая – значит, блуд.

 

Но Учитель грешницу не судит.

Он простил: «Иди и не греши».

Как она Христа тогда возлюбит -

сердцем всем, до глубины души.



Иллюстрация: А. Миронов "Христос и грешница"

Отвори мне, весна, терема



Отвори мне, весна, терема

Среди сосен, за старой заставою,

Где густой поклонился туман

Прямо в ноги собору стоглавому.

 

Пусть запахнет живицей кругом,

Лес раскинет объятия трепетно…

Я б прижалась разбитым крылом,

 Исцеляясь от птичьего щебета.

 

За опушку рассветной порой

С первоцветом в короне опаловой,

Отдала бы дождю серебро,

И взлетела, омытая, заново.

 

Он слезинкой немного горчит,

И сквозь время отчётливо чудится,

Как летят ошалело ручьи,

По колено затоплена улица.

 

И намокший родительский дом

От печного тепла согревается…

Все живые…во сне золотом…

И меж ними душа моя – странница.

 


Страницы:
1
2
3
5
предыдущая
следующая