хочу сюди!
 

Дария

36 років, риби, познайомиться з хлопцем у віці 25-45 років

Пошук

Стрічка заміток за місяць

Мне рассказывали ...

Дед мой ,Григорий Васильевич , призван был Керченским военкоматом, в марте 1942 года , служил 632 стрелковом полку, 175 дивизии , автоматчиков ,которая защищала Киев в 41 ом году , была разбита и сформированна снова в 42 ом , под Харьковом , это я знал -с детства .Потом уже , прочитав историю ВОВ я узнал что Сталин воодушевленный победой под Москвой ,погнал всех в бой и хотел сломить исход войны , имея (да ничего не имея, моему деду было 17 лет и остальные такие же ), фашисты называли эту операцию Фредерикус ,вобщем все там и полягли ,в харьковском котле , только пленных они взяли 300 000 тысяч .
В июле его ранили и взяли в плен , в августе , он здоровый был , крымчак , на море вырос , угнали его в Германию , работал он на лесозаводе в Байройте и на железной дороге в Швайнфурте , Нижняя Франкония , освобождён Западным фронтом , 22 апреля 1945 года и как простой советский человек , вернулся и ...да ...был посажен в фильтрационный лагерь , при Днепргэсе , для проверки и заодно восстанавливать плотину Ленина .
Баба моя , Наталья Афанасьева , урождённая села Надеждино , Мелитопольский район Запорожской области , была отправлена на работу ...на тот же ДнепроГЭС , как она рассказывала , дали мне отбойный молот , я -55 кг , молот со шлангами 45,вобщем -она сбежала , так как дома были мать , баба Лена (деда Афанасия убили 41 ом , на Сивпшах, при защите Крыма , там отдельная история )да сестра Нина и брат Иван , меньшие .
Но , пришли красноармейцы из Чк и сказали :Наташка , поехали обратно или поедешь в Сибирь (тогда они бздливые были , людей не было , всех в Сибирь не отправишь )
Так они и познакомились .Правда тоже ...баба в бараках жила , она вольная была , а деда под конвоем водили , работали рядом , деду она понравилась , он и ее работу делал и свою , потом в 1948 году , сказал :Ты Наташа если за меня замуж не пойдешь , я тебя убью и себя убью !!!
Баба говорит , дурак , но симпатичный дурак , да и с мужиками с двумя руками , двумя ногами , проблемы были , так они (после освобождения деда в 48 году и пожинились )
В 49 родился мой дядька , в 55 моя мать .
Так тут и осели , дед всю жизнь с 48 по 82 год проработал в СМУ 23 , в знаменитой бригаде Шведова , они построили пол города Запорожье ..
Баба , где только не работала ...
Тут они и похоронены , дед умер на мой ДР , баба на Рождество .Спите спокойно ...
Очень много фотографий , тех лет , осталось , иногда их пересматривать -удовольствие .
Завтра праздник , и я не понимаю тех кто говорит , плакать надо , радоваться надо , что они Победили эту фашисткую нечисть , ведь нас бы не было , никого , ни тебя , ни меня , ни ее, ни его. С Днём Победы , хотите отмечайте 8, хотите 9 мая , абы не сорились.

СРСР. Розповідь россійського колгоспника.

Как Нечерноземье дошло до такой жизни? Рассказывает бывший председатель бывшего колхоза имени Жданова, он же совхоз "Пустыня" Чухломского района Костромской области, Бобров Владимир Николаевич. Пустыня - не шутка юмора, а обиходное название местности, соседних приходов, Ильинского и Санциловского, по существовавшему здесь монастырю. В 34 деревнях Пустыни жило три с лишним тысячи человек. Теперь постоянно проживает двое.

Бобров пенсионер. Ему восемьдесят с небольшим. Приезжает на лето из Питера. Добирается в деревню за рулем собственной Нивы.

Итак, слово Владимиру Николаевичу:

«Ездил я тут с одним охотником на овсы, в Сазоновскую сторону. Мать честная! Поля, починки – все лесом заросло. Ничего не узнаю. Свое хозяйство не узнаю, 900 гектар пашни. Чисто было, одни поля, а теперь - кустарник и лес.

Родители мои отсюда, с Ильинского, и их родители отсюда. Я учился напротив церкви, где сейчас инвалид Дормидон живет. После войны вышел указ о заселении города Ленинграда. Отец и мать уехали. Город не чужой, дед мой в него в отход ходил, пока Сталин эту лавочку не прикрыл. Шел 49ый год. Меня в этот год призвали, еще из деревни. Так вышло, что целый год службы мне не засчитали. Я ушел весной 49ого, а демобилизовался в декабре 52ого.

Уехать к родителям в Ленинград было проблемой. Из армии отпускали строго в место, откуда призывали. Такое было правило. Без него бы все парни из села сбежали. При Сталине платили крестьянам не деньгами, а палками и паспортов не было ни у кого. Отец мой ходил в Ленинграде в райком, получал специальные документы и высылал в мою часть на Дальний Восток.

Но вышло так, что старался он зря. Я проработал в Ленинграде ровно год. Мне не понравилось. Уехал в отпуск в деревню и остался. Устроился слесарем по тракторам. Потом собрал себе из запчастей трактор. Стал на нем работать.

Председателем тогда был неплохой мужик. При нем и совхоз организовался и трудодни отменили. Потом он исчез. У него было что-то с головой, контузия. Подрался с женой, ушел из дома и исчез. Шел 57ой год.

А что делать? Нужен председатель. И вот, по моей глупости, загнали меня руководить. А мне и тридцати то не было. Пацан.

Начало было такое, что страшно вспоминать. Совхоз уже организовали, влив в него 13 колхозов. Вышло распоряжение сгонять весь скот. А куда его сгонять? Помещений нет. Кормов нет. Зима, морозы жгучие. Ужас.

Представь, согнали всех овец с тридцати деревень в Лучкино. Там была рига, где до этого молотили жниво. Вот туда и определил овец. Больше некуда. Они окотились. Мяли друг дружку и ягнят. Гибли пачками. До воды оттуда было полторы версты. Каждый раз, когда овец гнали на водопой одна-другая издыхала.

Телят согнали в Санцилово, в старую колхозную ферму. Определили им свободно-выгульное содержание. А там вода под горой. Стадо за неделю раскатало спуск в голый лед. Гонишь к реке – держишь за ноги, чтобы не улетели. Обратно тащили, один за рога держится, другой сзади толкает.

Но этим не кончилось. Портачили так, что мне казалось, что это – вредительство.

Стали догонять Америку. Начало дали сильное. Отобрали у крестьян последние наделы и сдали к чертовой матери всех лошадей на мясо. Лошадей не стало. Только трактора. Раньше бы отвез что-то на лошадке, теперь стой в очередь на трактор.

Потом кукуруза. Спустили мне план: 300 гектар. Из моих 900 гектар пашни. Приехал сектретарь райкома. «Давай сюда мерку!» Выехали в поля. Перед фермой у меня был высажен клевер. Удобно, косишь, скирдуешь и скотинка рядом. Секретарь намерял по этому клеверу квадрат. «Смотри. Клевера у тебя здесь вырастет стогов 10. А кукурузу посеешь – молоко рекой потечет. Читал в детстве про молочные реки? Вот теперь и у нас так будет. Как в Америке.» Звали этого секретаря Тупиченко. Хохол. (якби "нєхохол", то мабуть все інакше було б? Звичка дурна, чи там що, в усьому "нєрусєй"-"хахлофф" звинуватити) Он и теперь жив, шлет мне на Новый Год открытки.

Распахали клевер. Посеяли кукурузу. Ничего не получили. Ни клевера, ни кукурузы. И поехали мы в зиму за тридцать верст собирать солому.

Потом были тяжеловозы. Дорогущие, то ли английские, то ли какие еще. Красивые – загляденье. Завезли их в леспромхоз вывозить лес по дековильке. Это «железная дорога» из залитых льдом желобов. Ставили в нее сани и запрягали. Тяжеловозов было штук пятьдесят. А план был – ого-го! Такие воза эти бедные лошадки крутили, что к весне все передохли. До одной.

Интересная у нас жизнь была.

После кукурузы пошел лен. Спустили сверху план – триста гектаров льна. А здесь у нас со льном не очень, только в нескольких деревнях его растили. Тут, в основном, яровые и клевер. Я подумал-подумал и посеял лен у тех деревень, где он до революции был. Дальние, глухие деревни. Расчет был такой, что бабушки с тех деревень за ним следить будут. Выросло все отлично. Убрали. А теребить нечем. Обещали машины – нет машин. Прислали, наконец, из Костромы студентов. Пока все заскирдовали, выпал снег. Лен пропал. (А при плановому хазяйству чого чекали?)

Вызывают меня в область на бюро обкома, совмещенное с комиссией партконтроля. Мне как раз тридцать стукнуло. Зеленый - еще не всех чудес насмотрелся. Приезжаем с нашим агрономом в обком. Перед входом сидят мусора с наручниками. Для острастки. Проходим мимо. Внутри очередь из таких же, прогоревших со льном бедолаг. Вызывают по одному на ковер к секретарю. Им тогда был Флорентьев, Леонид Яковлевич, будущий министр сельского хозяйства. Он потом, уже будучи в ЦК, ко мне охотиться приезжал. Флорентьев спрашивает «Сколько лет работаешь?» - «Пятый год.» - «Скидки нет. Штраф в сумме трехмесячного оклада.»

Оклад у меня был 130 рублей. Но из него вычитали 30 процентов за невыполнение плана. План никогда не выполнялся. Животноводство вытянет – растениеводство подведет. Или наоборот. Потом партвзносы. Профсоюзные взносы. На руки я получал 75 рублей. А высчитывали 130 рублей. Почти полгода работал за бесплатно.

А сосед мой, Коновалов, напортачил со свиньями. Дело было весной, снег уже почти сошел, но на речке был лед, хотя посередке она уже протекла. Кормов, как всегда, не хватало. Из района распорядились: выгнать свиней в поля, чтобы они поживились корешками. Коновалов выгнал. И у него пол стада утонуло. Вызвали, как и меня в обком. Ну а что сделаешь? Кто недодал кормов? Кто дал отмашку выгонять в поле? Вся дурь шла с верхов.

Мужики то были еще толковые. Кроме тех, кто наверху. Те, наверху, свою шкуру спасали. Тряслись за свои места. Возьми райкомы. Ты думаешь, они не понимали, что делается? Могли же доложить наверх. Боялись. За харчи свои боялись. И за задницы. (Така ж картина у промисловості).

Приехал как-то другой Флорентьев, Анатолий. Профсоюзный руководитель. Самое начало сенокоса. Нашел меня, повез по полям. Проезжаем клевер. «Какой у тебя клевер! Завтра же начинай его косить.» А как я буду его косить, если о еще не готов? Его скосить, он свернется. Не будет ни клевера, ни коров. «Не буду косить» – «Завтра пришлю своего шофера, он проверит. Ежели не скосил, привезет тебя на бюро райкома.» Как сказал, так и сделал. Забрали меня в Чухлому в райком. Поставили по стойке смирно. «Почему не скосил?» - «Я уже объяснял вашему товарищу.» Флорентьев как попрет на меня. Я постоял, постоял, сел на стул и говорю «_битесь вы все конем. Завтра сяду на трактор и поеду в поле. Ищите в председатели других дураков.» Полаяли, полаяли и отпустили.

Мужики от дури такой бежали – только пятки сверкали. Оставались одни дураки да лодыри. И немного таких, как я, кто без деревни не может.

Потом, уже к концу семидесятых, пошли деньги. Все даже как будто наладилось. Жилье стали строить. Новые фермы. Телятник. Дом бригады с медпунктом и театральным помещением. Стулья в нем были, сцена, паровое отопление. Все сам сделал, капитально.

Людей уже не было. В большинстве – алкоголики. Но хоть так. И только вроде пошла нормальная жизнь, может лет пять ей удалось пожить, даже уезжать вроде перестали, как все закрутилось перестройкой.

В 1988ом я понял, что деньги кончились и сразу ушел на пенсию. Уехал в Ленинград. Смотреть, что будет дальше, я не хотел.

И был прав. Клуб разгромили целиком, до фундамента за два года. То же с фермами. Большинство домов распилили на дрова. Громили все, как фашисты. Хуже фашистов. И ведь свои же громили. (Та ясно, не "хахли" ж понаїнали громити)

А потом уехали. К 95ому здесь уже ничего не было. Пьяницы и старушки. (До речі, як у великій більшості пострадянських російських сіл)

Вот и все.» (І ось за це "діди ваівалє"? І у громадянську теж? Одно розвалилось, та "лісом поросло")
Звідси.

:-)

  • 08.05.20, 08:54
Как меня покорить,сказать мне Настенька:-))))

У войны не женское лицо

  • 08.05.20, 08:51


О женской жизни во время войны 

«Я до Берлина с армией дошла… 
Вернулась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями. Пожила три дня, а на четвертый раненько мама поднимает меня с постели, пока все спят: “Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи… Уходи… У тебя еще две младших сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами…”

".. Два года назад гостил у меня наш начальник штаба Иван Михайлович Гринько. Он уже давно на пенсии. За этим же столом сидел. Я тоже пирогов напекла. Беседуют они с мужем, вспоминают… О девчонках наших заговорили… А я как зареву: “Почет, говорите, уважение. А девчонки-то почти все одинокие. Незамужние. Живут в коммуналках. Кто их пожалел? Защитил? Куда вы подевались все после войны? Предатели!”. Одним словом, праздничное настроение я им испортила…
Начальник штаба вот на твоем месте сидел. “Ты мне покажи, – стучал кулаком по столу, – кто тебя обижал. Ты мне его только покажи!”. Прощения просил: “Валя, я ничего тебе не могу сказать, кроме слез”. А не надо нас жалеть. Мы – гордые. Пусть десять раз историю перепишут. Со Сталиным или без Сталина. Но это останется – мы победили! И наши страдания. То, что мы пережили. Это – не рухлядь и не пепел. Это – наша жизнь.
Ни слова больше…».


«Мы брали пленных, приводили в отряд… Их не расстреливали, слишком легкая смерть для них, мы закалывали их, как свиней, шомполами, резали по кусочкам. Я ходила на это смотреть… Ждала! Долго ждала того момента, когда от боли у них начнут лопаться глаза… Зрачки… Что вы об этом знаете?! Они мою маму с сестричками сожгли на костре посреди деревни…»

«Кто-то нас выдал… Немцы узнали, где стоянка партизанского отряда. Оцепили лес и подходы к нему со всех сторон. Прятались мы в диких чащах, нас спасали болота, куда каратели не заходили. Трясина. И технику, и людей она затягивала намертво. По несколько дней, неделями мы стояли по горло в воде. С нами была радистка, она недавно родила. Ребенок голодный… Просит грудь… Но мама сама голодная, молока нет, и ребенок плачет. Каратели рядом… С собаками… Если собаки услышат, то все погибнем. Вся группа – человек тридцать… Вам понятно?
Командир принимает решение…
Никто не решается передать матери приказ, но она сама догадывается. Опускает сверток с ребенком в воду и долго там держит… Ребенок больше не кричит… Ни звука… А мы не можем поднять глаза. Ни на мать, ни друг на друга…»


«Днем мы боялись немцев и полицаев, а ночью партизан. У меня последнюю коровку партизаны забрали, остался у нас один кот. Партизаны голодные, злые. Повели мою коровку, а я – за ними… Километров десять шла. Молила – отдайте. Трое детей голодных в хате на печи оставила. «Уходи, тетка! – пригрозили. – А то пристрелим»

«Утром каратели подожгли нашу деревню… Спаслись только те люди, которые убежали в лес. Убежали без ничего, с пустыми руками, даже хлеба с собой не взяли. Ни яиц, ни сала. Ночью тетя Настя, наша соседка, била свою девочку, потому что та все время плакала. С тетей Настей было пятеро ее детей. Юлечка, моя подружка, сама слабенькая. Она всегда болела… И четыре мальчика, все маленькие, и все тоже просили есть. И тетя Настя сошла с ума: “У-у-у… У-у-у…”. А ночью я услышала… Юлечка просила: “Мамочка, ты меня не топи. Я не буду… Я больше есточки просить у тебя не буду. Не буду…”. 
Утром Юлечки уже никто не увидел…
Тетя Настя… Мы вернулись в деревню на угольки… Деревня сгорела. Скоро тетя Настя повесилась на черной яблоне в своем саду. Висела низко-низко. Дети стояли возле нее и просили есть…»


«Многие из нас верили… 
Мы думали, что после войны все изменится… Сталин поверит своему народу. Но еще война не кончилась, а эшелоны уже пошли в Магадан. Эшелоны с победителями… Арестовали тех, кто был в плену, выжил в немецких лагерях, кого увезли немцы на работу – всех, кто видел Европу. Мог рассказать, как там живет народ. Без коммунистов. Какие там дома и какие дороги. О том, что нигде нет колхозов…
После Победы все замолчали. Молчали и боялись, как до войны…»

Светлана Александровна Алексиевич.
"У войны не женское лицо"

Для того, чтобы уснуть, на ночь считал, что все сволочи.



- Рабинович, как думаете, когда отменят обязательное ношение масок?
- Моня, я вас умоляю... Серьёзные люди вложили деньги. Как отобьют и наварятся - таки тогда и отменят...

 

Самоизоляция и карантин якобы вредны для экономики. А вот Эдмон Дантес, он же граф Монте-Кристо, после 14-летней изоляции добился бурного экономического роста, отомстил врагам, а заодно утёр нос неверной женщине.

 

- Ваш Вовочка - бездельник: он списывает у детей домашние задания.
- Но дети же сейчас учатся на удаленке?
- Он у вас еще и хакер.

 

Если снимать карантин постепенно, то сначала надо открыть для посещения библиотеки и музеи. Так в них хоть кто-то ходить начнет.

 

Для того, чтобы уснуть, на ночь считал, что все сволочи.

 

Когда я иду в магазин покупать коньяк, я всегда беру 1 кг муки, чтобы все думали, что я буду печь "Пьяную вишню".
Никому не надо 60 кг муки?

 

- Сегодня это хит продаж!
- Как вы сказали: "Сегодня это хер продашь"?..

 

Давайте признаем: некоторым в масках даже лучше!

 

Однажды Власть, внимательно осмотрев себя в зеркале, удовлетворенно подумала: Так ему, Народу, и надо!

 

В психиатрии ведь как - кто первым халат надел, тот и доктор.

 

- Изя, а давай купим новый телевизор.
- Мы еще старый нe досмотрели.

 

- Рабинович, вы с женой ругаетесь?
- Ну надо же хоть иногда разговаривать.

 

сказал же был в Эпицентре
и не устраивай мне сцен
я не в засосах а в укусах
от цен



 

Что-то как-то коробит от словосочетания "социальная дистанция"... Я и Ахметов, я и Пинчук, я и Коломойский - вот социальная дистанция... А с нормальными людьми на улице у меня просто дистанция между физическими телами.

 

- Ваши первые четыре мужа отравились грибами, пятый упал с лестницы. Как вы это объясните?
- Пятый не любил грибы.

 

Не понимаю, зачем мужикам измерять температуру на входе в супермаркет. Вы когда-нибудь видели, чтобы мужчина с температурой 37°C куда-то выходил из дома?

 

Кто-нибудь! Скажите Зеленскому, что одних инфекционных больниц мало. Понадобятся и наркологические!

 

- Да, так, как коронавирус, инопланетян ещё никто не оскорблял!
- ???
- Пентагон рассекретил видео с НЛО, а всем по фигу вообще!

 

- Дорогая, так вкусно! А что это было?
- Расстегай.
- Расстегнул. Ты не ответила на вопрос. А что это было?

 

Первое правило работы на удалёнке: если ты не можешь достать это, не вставая с дивана, значит, оно тебе не нужно.

 

- Еду мы не всегда готовили дома, просто добавив к гречке консервы. Мы иногда ходили в рестораны, там вначале давали меню, можно было выбрать, заказать, все приносил официант, было все вкусно и красиво...
.. А когда волосы отрастали, мы не брились сами машинкой налысо, нет! Мы ходили в специальные места, там волосы вначале мыли, потом стригли, красили, укладывали, завивали...
- Ну ты бабушка у нас и сказочница !!!

 

В рамках акции #сидимдома стартует конкурс "Как бы я провел отпуск!". Присылайте ваши сочинения, фантазируйте, можете дополнить рисунками, архивными фото и видеозаписями! Победителей определим в декабре, и они получат уникальный подарок - безлимитный доступ к закрытым вэб-камерам лучших пляжей Паттайи, Майорки, Дубай, Майами, Мальдивских островов и др. на следующие 3 года карантина.


 

 

 

Важкі часи настали: економимо екологічно!

Сидіти склавши руки я не вмію. Тому і в карантині працюю, освоюю нові техніки, навіть канал ютуб https://www.youtube.com/channel/UCS8-hmLzvk3K8DWos2mEsJw/ відновила. Тема каналу: з непотрібного потрібне, або апсайклінг. Чули, яке слово, спеціально для позначення перетворення сміття у щось корисне і креативне. Гарне слово, не те що якийсь принизливий плюшкінізм. Прошу, долучайтесь, переглядайте, радьте, що ще таке зробити. І загалом крім збереження екології ще й економія вийде, що дуже актуально, бо настав кінець епохи бідності, як не як.