- Да, как договаривались,
в течении часа буду. Кофе попью, соберусь и я у вас. – К универу скатиться с
горки - минут десять…
Дорогой можно коротко «взмедитнуть»
- «подышать» до нашего АТБ. Вдох-выдох, вдох-выдох – холодный обжигающий ветер
с воды в аккурат с Эн-ра… рельефные контуры энергоблоков на «той стороне»
словно простым мягким карандашом очерчены на декабрьском фоне – как ретушь на
старой фот-ке. Грозная штормовая вода - до мурашек под кожей, холодно неуютно и
зыбко, не хочу туда.
Прибрежный АТБ на Усова…
часть помещений перегорожена и не функционирует – в один из обстрелов, пару
прилётов в крышу - поэтому часть здания разрушена. Зато, торговый зал работает
- работает, даже когда объявляют «нашу загрозу»! Полки полупустые и почему-то нет
шоколадных конфет в коробках…
Пачка кофе и большая
шоколадка - дофамин «для девочек». Девочки это администрация
в универе - их двое осталось, бухгалтер и ещё одна – деканат, завхоз и препод,
все в одном лице. Все остальные преподаватели и администрация уехали туда, где не страшно. Во дворе альма-матер груда
красного битого кирпича – последствие обстрелов. Разбитый угол здания и скрученные
в дулю стальные ворота.
По дороге домой попал
под обстрел… сухие очень громкие хлопки отлётов… четыре-пять секунд и очень ощутимые
прилёты по берегу, довольно таки далеко, что бы всерьёз бояться – с километр.
Вчера «очень хорошо» прилетело в соседский дом. В квартире пятого этажа
огромная мрачная дыра. Мужик 53 года с тяжкими ранениями.
Я к чему всё это веду,
за четыре месяца обстрелов для меня стали очевидными некоторые вещи. Первое и
пожалуй самое главное - это чёткое осознание той бездны, что отделяет
концептуальное понимание феномена и его прямое постижение. Это когда человек в
неведении полагает, что знает суть вопроса: «Да, я знаю и понимаю как это
находиться под обстрелом, бедные люди (или
так им и надо, сами виноваты - не уехали, флагами махали, там все колаборанты,
нацисты - нужное подчеркнуть)». И как диаметрально меняется реальность, перед лицом мучительной смерти…
Так получилось, что наш
район не попадал под непосредственные обстрелы больше месяца, из памяти начали
стираться острые режущие кромки восприятия. И лишь тогда, мне стала понятной простая
вещь, а ведь реальность у каждого своя! Даже у людей, что живут в одном городе,
разное восприятие происходящего – ведь есть районы в городе, куда ни разу не
прилетало (хотя город маленький и куда бы ни прилетело - везде очень слышно). Это
то же состояние - только человек испытавший длительный голод, может понять
разницу между «быть голодным - и хотеть есть».
И ещё, где та градация
чтобы измерить степень личной драмы? Где находятся те категории, которыми меряют страдания живых существ?
