Сцена четвёртая

Фаон. Мелитта.

Фаон (..., который в течение предыдущего монолога вынырнул из пещеры и тихонько прислушивался в стороне, шагает вперёд -- из-за спины кладёт руку на плечо Мелитты) :
Столь молода в печали, девушка?

Мелитта (сжимаясь в испуге) : Ах, кто?!

Фаон:
        В пещере услыхал я, ты
взывала к другу. Вот я, друг явился!
С тобой он кровью сроден, та же боль
его терзает. Всюду и всегда
близки печалящиеся. И я невольно
родителей своих покинул было,
и я по отчему тоскую нестерпимо;
приблизься, да смешаемся, печалью
да обменяемся наедине взаимно.
Молчишь... Ты недоверчива, девица?
Ты добрая, взляни! И я не злой.
(Тронув её подбородок, выпрямляет головку.)
Гляди! А ты и впрямь растяпа та, что
вином не гостя напоила-- скатерть.
Поэтому боишься? Зря! Тот случай
меня развеселил, хозяйку-- также.

Мелитта (которая ,услышав ободрение, наконец немного приходит в себя, открыто смотрит в лицо Фаону, затем подымается -- и желает уйти прочь).

Фаон:
Я не желал тебя обидеть, детка.
Сколь искренен твой взгляд прямой!
Я не пущу тебя, прошу ответа!
Уж на пиру приметил я тебя,
чья девичья краса столь тихо,
столь мило, нежно воссияла средь
гостей гульбы и сутолоки дикой.
Кто ты, что прячешь за спиной? За стол
ты ,не садясь, прислуживала, верно
среди рабынь  н а п е р с н и ц а  одна?...

Мелитта:
Да, верно. (Поворачивается, чтоб уйти.)

Фаон (обращая её вспять) :
                Всё ж!

Мелитта:
                          Оставь меня одну.
О, господин, зачем тебе рабыня?!
(Еле сдерживая слёзы.)
К себе меня возьмите, боги! Боги!

Фаон (обнимая её) :
Взволнована, дрожишь-- опомнись!
Оковы рабские неволят только  р у к и.
Рассудок помогает и слуге
мир обрести в себе. Ты будь спокойна,
ведь милостива Сапфо, и добра.
Лишь слово мне замолвить стоит--
и ты к без выкупа к отцу вернёшься.

Мелитта (молча трясёт головой).

Фаон:
Она считает, ей поверю я?
Как можно, иль горчайшая тоска
по отчему порогу, что вначале
тебя терзала --отпустила вдруг?

Мелитта:
А ты скажи вначале, где Отчизна?

Фаон:
Не знаешь родины?

Мелитта:
                                Я в раннем детстве
оторвана была-- пропал мой дом,
цветы, долины милые остались
в воспоминаньях, нет, не имена.
Лишь верю я, что отчий край-- где Солнце
всегда сияет, оттого там всё
светло, свежо и молодо навеки.

Фаон:
Столь далеко отсель?

Мелитта:
                     Весьма далёко
от здешних мест! Я в детстве там была
окружена деревьями иными,
цветы в лугах сияли там иные,
в иссинем небе зори были краше,
народ мой добр и дружелюбен там.
Средь множества детей я подрастала...
ах, да! старик седой меня ласкал--
я называла батюшкой его.
Там был ещё иной мужчина, он,
русоволос, красив душою,
с глазами карими, почти... как ты...

Фаон:
Молчишь? Мужчина?
 
Мелитта:
                                   Он...

Фаон:
                                           Ласкал тебя?
не так ли?

Мелитта:
                Я была ребёнком.

Фаон:
                                              Да знаю я!
Любимой, слабой, миловидной деткой!
(выпуская её руки)
А дальше?

Мелитта:
                 Всё было добро и мир.
Но раз проснулась я в ночию. Ужасный крик
мой слух пронзил, несясь со всех сторон.
Ко мне явилась няня, да её
вмиг оттеснили, вырвали меня--
и увлекли в ночь дикую с полоном.
Пылали окрест скиты, я видала,
мужчины бились, падали, стонали.
И некто страшный взял меня к себе,
прокляться, стоны, лязги раздавались;
очнулась я на шустром корабле,
стрелой скользившем по волна`м угрюмым.
Видала я рыдаюших детей
и девушек со мною многих, только
всё меньше оставалось ,несчастных,
день ото дня, пока везли нас прочь.
Мы потеряли родину вдали,
луна не раз на небе обновлялась,
пока не остала`сь одна лишь я
среди разнузданных мужчин. И вот,
в итоге обрела я Лесбос-остров,
меня сюда свезли с материка.
Тут Сапфо я попалась на глаза--
та предложила денег, сколь просили--
и стала Мелитта её служанкой.

Фаон:
Твоя судьба при Сапфо тяжела?

Мелитта:
О нет. Она добра и милостью богата;
она смывает слёзы с глаз моих,
заботлива, любовь мне уделяет,
хотя бывает мстительна и зла,
а всё же Сапфо хороша, по правде
любезна и добра она.

Фаон:
                                     И всё ж,
не в силах родину ты позабыть?

Мелитта:
Ах, я забыла всё, и слишком скоро,
за играми да танцами при храме,
за хлопотами дома, очень редко
припомню я любимых вдалеке.
Но как печали больно угнетут,
тогда крадётся в трепетное сердце
тоска, а память мягкою ладонью
украдкой отодвинет пелену--
и снова вижу я в златой каёмке
даль светлую мою. Вот как сейчас!
Мне было тяжко, больно говорить--
шептала я, слова валились камнем,
я ремни с сердца языком среза`ла.
Вот... Легче мне, довольна я теперь.

Голос из храма:
Мели`тта!

Фаон:
                Чу! Зовут!

Мелитта:
                                 Зовут?!.. Иду.
(Она подымает начатую гирлянду и цветы.)

Фаон:
Что за хозяйство?

Мелитта:
                              Ах, цветы?

Фаон:
                                               Кому?

Мелитта:
Тебе!.. Тебе и Сапфо.

Фаон:
                                    Погоди!

Мелитта:
Зовут.

Фаон:
         Не отпущу с угрюмым взглядом!
Цветы мне покажи свои!

Мелитта:
                                         Гляди!

Фаон (выбирая розу) :
Прими вот эту розу от меня!
(Прикалывает розу на грудь Мелитте.)
Пускай останется тебе на память
об этом часе, памяткой о том,
что и в чужом краю... есть други.
(Мелитта, растрогана и сжата, опустив руки, сдерживая волненье, опустила голову. Фаон удаляется на несколько шагов-- наблюдает Мелитту со стороны.)

Крик из храма:
Мели`тта!

Мелитта (Фаону) :
               То ли ты меня зовёшь?

Фаон:
Не я!.. Из дома кличут!

Мелитта (собирает работу, что было обронила) :
                                      Вот иду!

Фаон:
Что ,Мелитта, зажата ты. Подарок
не удружил тебе добром?

Мелитта:
                                          Твой дар?
Что бедной мне желать ещё здесь надо?

Фаон:
Для Суеты и Гордости кичливой
годится злато в дар, цветы к лицу
любви и дружбе. Все твои они!