хочу сюда!
 

Александра

44 года, лев, познакомится с парнем в возрасте 40-50 лет

Заметки с меткой «война»

Исповедь.



Когда три года назад не стало мамы первое, что возникло в голове, это «как теперь папа один?». Потом уже пришло ощущение, будто из меня вынули внутренний орган. Не особенно и важный, пока о нем не думаешь. А когда вспомнишь, то хоть на стены лезь.

Тогда-то я и взял себе за правило каждые выходные проводить у отца. Жил он в деревне Лучицы Гомельской области. Прожил здесь всю жизнь. В военные годы партизанил, а после войны трудился лесником. Потом пенсия. Упрашивать переехать бесполезно. 

Вот и приезжали мы к нему погостить на выходные. Мы – это я и мой восьмилетний сын Егор. Жена Катюха, изредка может составить нам компанию.

Больше всего времени папа проводил на террасе в плетенном кресле наблюдая за огнями на нефтяных вышках. Соседи говорили, что Степан Гаврилыч, может дни напролет смотреть как трепещет пламя.
Вот и в то туманное субботнее утро мы с Егоркой застали его на террасе.
 
- Дед, смотри что у меня – Егор с гордостью размахивал фигуркой Человека-Паука. 

Тогда, в 90-е, каждый провинциальный мальчишка, которому посчастливилось стать обладателем подобного «раритета» автоматически переходил в разряд везунчиков. 

- Кто это у тебя такой пестрый –то?
- Ну ты чего дед! Это ж человек-паук. Мне крестный, дядя Коля, из Турции привез.

Мой кум - Николай, возил тогда из Турции спортивные костюмы. А иногда радовал своего крестника дефицитными капиталистическими «ценностями».

- Не пойму чего-то я. Человек или паук? Если паук – я его ща тапком. Ну а коль человек – тогда ладно…
- Человек, конечно, но не простой, а знаешь какой? Он такой, что всех плохих побеждает! В общем супер-герой!

Тут ликбез на тему современных тенденций прервал детский голос с улицы:
- Егор, айда с нами на рыбалку!

Я перехватил азартный взгляд сына, махнул рукой – беги.

Я начал доставать из сумки угощения от Катюхи, а отец снова уставился на огонь. Несмотря на одиночество, нашим приезды его не сильно-то и радовали. Во всяком случае в его поведении ничего не говорило, о том, что он рад. Неделя прошла или две-три, а он встречал нас так вроде прошло не больше получаса. Будто в магазин за продуктами прогулялись.

- Как самочувствие? – спросил я, заметив, что он залез рукой в отворот рубашки. – Как сердце?
- А что ему, сердцу-то. Насос он и есть насос. Качает.
- Что там у тебя? - я кивнул на сжимающий что-то кулак.
- Да, вот – кулак разжался, показывая деревянной грубо вырезанный из дерева крестик.
- Откуда? Ты ж и верующим не был…
- Друг подарил. Давно. А я и не поблагодарил. Но скоро и поблагодарю и прощения попрошу. 
- Кто этот друг?  У тебя вроде как нет друзей.
- Умер он. Нет. Погиб. Герой он был. Настоящий, как там Егорка сказал?
- Супер-герой.
- Во-во. Никто уже его и не помнит кроме меня. Никогда не рассказывал о нем. А сейчас расскажу. И тебе надо о нем знать обязательно!

Отец рассказал тогда свою историю, которая больше походила на исповедь. Как оказалось, на следующее утро, это был последний рассказ Степана Гавриловича.

- Родился я здесь же в Лучицах в 1921 году. Во всяком случае так в документе. А как на самом деле, кто ж знает. А через два двора в том же годе родился еще один ребенок – Ваня. Я рос крепышом, а Ванек был болезненным. Я высокий, стройный, а он низкорослый и сутулый весь. Но дружили мы крепко. Он придумывал развлечение, а я радостно участвовал. 

В общем росли мы как братья. Вместе по ягоды, грибы, на рыбалку. А когда стали мы ужо женихами приехала в нашу деревню дивчина одна. Звали Марыся. Вот тут-то мы уж и рассорились из-за нее.
 
Но куда он был против моего. Я тогда видный хлопец был. А Иван… ну в общем неказист. Но умный. Он тогда все-все книжки, которые у кого находил брал почитать, а после мне рассказывал про все.
 
И еще.

Он по-настоящему любил Марысю. 
А я? Наверное, то была не любовь. Но поступиться Ивану не схотел. Уж больно ладная дивчина была.

Уже через год поженились мы с Марысей. Дети пошли. Жили, в общем, хорошо, а тут война…

Когда немец пришел в нашу деревню, собрали всех возле церкви и главный ихний спросил есть ли среди нас бандиты – так они называли партизан, или те, кто помогает им. Услыхал, что нет и отпустил по домам. 

А на утро стали всех из хат вытаскивать. Кто сопротивлялся – стреляли. Загнали всю деревню в церковь. А когда стали керосином стены обливать тогда все поняли, что сожгут нас заживо. Стояли мы так, что рядом со мной Марыся, на руках шестимесячная наша новорожденная дочка, справа годовалый сын жмется к ней, а слева другой – тому 3 года было. Он галоши одел и повторяет без умолку:
- Я не боюсь, я не боюсь, я не боюсь…

А Марыся, что ж там у нее в голове и в душе было, говорит ему:
- Зачем ты Марик резину нацепил? Долго ножки гореть будут в резине-то.

Стоим мы значит, а тут полицай говорит, кто из мужчин один, у кого нет семьи и хочет послужить великой Германии пусть выходит.

Слышу меня кто-то в спину толкает – повернулся, а то Иван. Приобнял моих деток и Марысю, а мне кивает головой. Значит придумал, что вроде как я одинокий, а он с ними. Поменял наши судьбы значит. Когда я замялся, он что-то сунул мне в руку и толкнул так, что пришлось сделать шаг. А после первого шага ноги меня вынесли с той церкви…

Отец замолк и пристально посмотрел на меня. Очевидно ожидая моей реакции. Но реакции не было. Мне впервые пришлось слушать от отца что-то подобное. А того, что оставивший свою семью в огне и сидящий, вот здесь в кресле, это один и тот же человек я не понял даже.

… Стоим мы – ЭсЭсовцы, полицаи и предатели вроде меня, - смотрим как горит церковь с набитыми в ней людьми. В той церкви были окошки на высоте метров два от пола. И стали из тех окон люди вылетать, ключами как журавли. Вот только никто не улетел далеко – фрицы стреляли и на землю падали уже мертвые. Да и полицаи ходили добивали выживших.

Той же ночью сбежал я в лес к партизанам. При каждой возможности я первым рвался в бой. Искал уже тогда смерти – понял, что зря остался жить. Но видно крестик этот, что Иван сунул мне в церкви, оберегал меня. Даже ранен за все время ни разу не был…

- А мама? Ну как ты с мамой то познакомился – спросил я, чтобы что-то сказать.

- Это уже после войны было. Я работал лесником, слышу «Ау-ау» - заблудился кто-то. Я пошел на крик – женщина оказалось аж из соседнего поселка Брады. Куда ее на ночь глядя? Взял к себе домой. Разговорились. Оказалось, она тоже потеряла семью в войну. Вот так и сошлись мы. Потом появился ты. Знаю, что хорошего отца из меня не получилось. Да и деда для Егорки тоже. Ты уж люби его за нас двоих.

- Брось, пап! – рассказанная история, пронеслась передо мной. Но чего-то не хватало, для полноты картины. – И все-таки почему Иван поступил так?

- Вот уж 50 лет как думаю о том. Они ж почему уничтожали всех? Хотели истребить не просто отдельных людей, а целый народ. Нацию извести хотели. Чтобы народ продолжал быть нужны, знамо, дети. А Ваня видел своих детей только с Марысей. Поэтому он выпихнул к жизни меня, а не себя. Догадывался, что у меня еще могут быть дети. 
Наверное, он таким образом решил нарушить планы антихриста. По-моему, у него получилось, а ты как считаешь, сын?

Комок в горле, помешал что-то ответить, поэтому я неопределенно пожал плечами. 
То был единственный случай, когда отец сказал мне «сын».

Мои сны.Штыковая.

Мы были заточены под бои в населённых пунктах и на применении спецсредств, потому и осназ. Перед атакой населённого пункта распрягались: это в кучку сбрасывали вещьмешки, ремни от автоматов, ибо зацепившись умрёшь быстро. Отмыкаются и штык-ножи и в ножны. Но во всяком правиле исключения есть.
 Мы почти взяли, но на окраине завертелось и гранаты летали занятно. Я вроде уже почуял победу, а тут вырывается и бежит на меня противник. Автоматчица рядом, мыж правила ближнего боя соблюдаем и она нажимает на спуск, а осечка! А этот нехороший рядом. Отбиваю его удар до этого  повернув штык.
 Привычно отточенный удар и отпускаю руку с приклада и дёргаю карабин к себе. Он вскрикнул, но уже всё. Кстати усилие на приложение штыком малое надо, он сам входит. Напарница моя всегда меня вперёд пропускала, да я и сам этого хотел. Любил я её очень, жаль не сберёг.

Визит из 1914 года.


"Вот стоим мы на вашем пороге
И не смеем в квартиру войти,
Ведь мы с очень далекой дороги,
Все в повязках, в крови и в грязи...

Мы, солдаты войны позабытой,
Те, которых не помните вы,
К вам, потомкам, с нежданным визитом
Посмотреть, как живете, пришли.

Захотелось сказать вам, как было,
Как погибли, когда, кто и где,
Что нам горько в заросших могилах
На чужой равнодушной земле.

Мы сражались -Осовец, Галиция,
Лодзь, Варшава. Прошло столько лет!
Рассказали бы все, но боимся
Поцарапать штыками паркет..

Так стоим, жадно ухом хватая
Детский смех, наполняющий дом,
И столетие как лед в сердце тает,
И как будто мы снова живем.

Но в свои времена вновь уходим,
Выполнять неизменный приказ,
Воевать под Варшавой, под Лодзью,
Умирать там для вас и за вас."(с)


Мои сны. Падающая звезда.

                                                 "Топливо- кровь войны."(с)
 Видимо лётчики неприятельские отчитались, что нас на фарш пустили и мы более суток осторожно, но двигались. Боевое охранение на уровне и наши разведгруппы уходили вперёд, да прощупывали местность, ибо нарваться можно в многослойном пироге наших и чужих, хотя больше чужих было. Повезло нам: сломался БТР и укрывшись маскировочными сетями мы остановились на сутки и его лечили. Смогли. Возвращаются разведчики и докладывают, что восточнее нас обнаружили большое количество автоцистерн противника, они на ночёвку стали, да с таким прикрытием, что наш уполовиненный батальон на один укус им.
 Перед этим в селении смогли по телефону связаться со своими и просто чудо, что работала связь и обменялись новыми позывными и смогли заставить работать трофейную радиостанцию. Сообщили о скоплении топливозаправщиков. Там попросили координаты и разведчики выдали привязку к местности, ребята толковые и выдали информацию точную. А ничего не происходит. Мы сидим тихо как мыши, ибо нарваться не в наших интересах.
 С напарницей сидим в окопе, спешно отрытом, а уже начинает темнеть. Темнота нам как воздух нужна, чтоб покинуть опасный район и не попасть под раздачу. Подул ветер и уже не так жарко. Время тянется мучительно долго. Но мы на месте, ибо у противника приборы ночные ну очень хорошо и не так давно они нас хорошо в темноте приложили.
 Тут пищит уоки- токи и сообщают;"11". Это условный сигнал, который значит укрыться. Значит что-то будет. Мы смотрим по сторонам, но ждать нашей авиации глупо, в небе только противник. Автоматчица спустя несколько минут толкает меня в бок и указывает на небо. Смотрю, а там новая звезда, да движется. Потом снижается и бледный огонёк идёт к земле и очень быстро. Красиво, как падающая звезда!
 Ракета. "Керосинка". Прикинув расстояние, понимаю, что скорее всего это "Эльбрус" к нам летит, это то что называют Скадом. Почему факел- не знаю, там топливо и окислитель подаются турбонасосами, но огонёк быстро приближается и видим чётко. Автоматчича прошептала;"Желание загадывай!" Загадал вернуться домой, свезло. Что загадала она, не ведомо.
 Факел сильнее и сильнее, но не большой. Я представляю ужас противника, который это видел: с неба падает звезда неотвратимо и неизбежно. Боеголовка весом в тонну и мало не покажется. Быстрый росчерк и огонёк столкнулся с землёй. Яркая вспышка разорвала ночную темноту, да ярко и длительно. Красивое, но страшное зрелище. Спустя время к нам долетает гул взрыва и там что-то горит и огонь не гаснет. Похоже ракетчики попали. Пожар там продолжается.
 Поступает команда и мы лихорадочно собираемся и грузимся, заводим двигатели и спешим прочь, а на востоке продолжает полыхать зарево пожара. Утром вернулась разведка и доложила, что ракета угодила точно в цель и накрыла автозаправщики не плохо. Правда лагерь враги благоразумно разбили в стороне, потому живая сила их не пострадала, максимум несколько часовых. Но без топлива взять город у них не вышло. От слова совсем и мы оправдали свою надобность сразу и однозначно.

Мои сны. Рукопашная.

 Это страшно, а кто скажет про это иначе- гоните мерзавца прочь. Меня учить начали с лет четырёх и дедушка определял меня курочек жизни лишать, мол бабушке нельзя. Согласен. Женщины как ремесло это попробуют- пьянеют и заводятся навсегда. Глупость была и мы попросили деда в войну поиграть, ну отрыли окоп и он нас лупил удилищем всякий раз, как  мы там вели себя не правильно. Так когда в окопе на вести себя учили, инструктор охренел:; Бля ты повоевать где успел? Больно умелый ты."
- Дед научил. Царствие ему небесное.
- Царство небесное. А давай попробуем, кто чего стоит. Или боишься?
- Вы меня отучили бояться!- выхватываю клинок и поединок у нас занятный. Я правда с разбитой мордой на полу, но какие обиды? Я инструктору правда тоже смачно заехал. Но не про то разговор. До меня потом дошло,0тчего нас тщательно общевой войсковой подготовке учили. Да понимали что война скоро и неизбежна. Нас готовили к войне, а не так чтоб науить. Моё умение в окопе инструктор отметил и дал мне два урока бесплатно, а это дорого стоит.
  Семь или восемь  человек не могут штыком противника взять. Ну в нас заложено противление убийства. Мы сопротивляемся до последнего. А есть старый приём, который до первой мировой. Выходит (Не расскажу.Не по боязни админш. Боюсь кто-то в бытовухе это совершит) могу. А после первого раза проще и нет того испуга. Не обязательно удар впрёд. Нет. А качель когда на раскат? Поворот штыка- англицкая мерзость. У нас как по наставлениям 19 века: попал в мишень штыком, руку от приклада прочь и выдёргивай. Противник после починки не подлежит.
 Научил сослуживцев старому приёму: перехватил шейку ложа и второй рукой за приклад. Так выигрываешь сантиметры и достаёшь противника в окопе. Но и они меня научили, хотя всё моё мужское естество было против.Но удар по (самоцензура) ки освоил.
 Пару слов ещё: человек в паре или тройке быть должен, иначе в рукопашной минуты ему не прожить. Ветераны ВОВ мне подсказали. С приходящим пополнением они избегали знакомится, знали что умрут скоро. А в паре работать хорошо. Женщины штык загоняют на ходу. Если напарник хорош. Я пил этот пряный напиток и напиться не смог..

Снайпер смотрит и комментирует .

Такое посмотрел:

Опроделённые вещи изложены правильно. Но у меня несколько знакомых снайперов с боевым опытом. Но ни один не говорит никогда что убивал кого-то или говорит сколько убил. На войне не убивают никого, а уничтожают живую силу противника.

Байдоубежища.

  Ну вот мы и пришли в НАТО.  Ура , товарищи . 

В Новосибирске россияне протестуют против войны с Украиной


В центре Новосибирска прошли сразу семь одиночных пикетов. Пикетчики протестовали против войны с Украиной, политических репрессий и уничтожения зеленых зон.


https://ghall.com.ua/2021/04/10/v-novosibirske-rossiyane-protestuyut-protiv-vojny-s-ukrainoj/

Warpath: Showdown.

Недавно на YouTube вышел трейлер военной стратегии по Второй мировой войне, который сильно понравился пользователям. Снятый с живыми актерами ролик похвалили за идею, качественную съемку и «неожиданную версию» советской песни «Пусть всегда будет солнце».

Смотреть на Ютубе:https://www.youtube.com/watch?v=_FsCbnEdKo0
Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
162
предыдущая
следующая