Когда я смотрю ролики с пленными, я ловлю себя на одной мысли — ненависти нет. У мне нет ненависти к ним. К срочникам — потому что они обманутые бессловесные малолетние раборожденные долбоебы, их ненавидеть даже бессмысленно. 

К офицерам и прочим спецназовцам-десантникам — ну, посмотрел, как полковник рассказывает, что ему была поставлена цель «захват территории Украины», послушал, принял информацию к сведению, отвернулся, и дальше пошел. Что с ним будет после этого — расстреляют ли, обольют бензином и подожгут, разорвут танками, посадят на «Лукьяновку», дадут пожизненное — абсолютно плевать. По меткому выражению Юрия Бирюкова — вы ж не ненавидите таракана, когда давите его тапком. 
Ну, вот лежит зажмуренное тело на асфальте в Ирпене — да и х...р на него как-то.

Кстати, когда они всё поймут окончательно и окончательно посыплются психологически — их же надо будет всех куда-то девать. Ну или как минимум охранять их разоруженный табор в поле. Обнести ленточками хотя бы. 
В технической документации это называется концентрационный лагерь, кстати говоря. 
Не удивлюсь, если с деньгами на них поможет Германия. 
Вы только уявите красоту момента — Германия помогает Украине строить концентрационные лагеря для русских фашистов. 
А-ха-ха, история, что ты делаешь, прекрати. 

Русские умеют хорошо воевать только при двух условиях — а) они защищают свою землю и б) у них за спиной при этом заградотряды. 
Но захватывать чужие земли они не умеют. 

Могут, конечно, завалить их трупами, но для этого необходим либо слабый противник, либо малочисленный противник, который просто физически не сможет утилизировать весь металлолом, который на него кидают горой. 
Так было и в Чечне, так было и в Грузии. Так было и в Афгане. Где противник, к слову, был предельно слабый, но все же не такой малочисленный — и все равно понадобилось десять лет и миллион убитых афганцев. И все равно проиграли. 

Везде, где они встречают сопротивление — они начинают сыпаться.  Они не понимают, зачем они здесь, для чего, на кой черт им все это надо. 
А «долг», «присяга», «честь» в этой армии всегда были какими-то придурошными пустыми звуками. Нет, на правда, если какой-нибудь лейтенант в Забайкалье начнет на полном серьезе рассуждать про честь офицера  - малохольного обо...сут со смехом да и дело с концом. 
Кстати, что там по российскому ТВ — Скабеева все еще смеется над территориальной обороной с фанерными автоматами? 

Но. Почему российские солдаты все же так ожесточенно сражались в Чечне, проявляя стойкость, которой мы и в помине не видим в Украине? 
А потому что они знали, что в чеченском плену им отрежут голову. 
А в Украине — не отрежут. 
Запишут видео, покажут по фейсбуку, потом, когда-нибудь, передадут мамке. 
Не убивать пленных — это чистой воды математика. 
Меньше надо убивать врага — меньше придется погибать своим. 
Просто бизнес, ничего личного. 

Сейчас они это поймут окончательно — и начнут поднимать лапки еще активнее. 
А для этого понадобятся лагеря, на которые даст деньги Германия….
Черт, меня эта конструкция веселит невероятно. 

Так вот к чему я все это. Русская армия полностью сдастся в плен, Украина в обмен на Донбасс и Крым даст им коридор выхода, отобрав танки и БМП, русские уберутся восвояси и на время забудут про Украину, зализывая разбитую морду и накапливая новые цены на нефть. 
Это — плохой сценарий. 

Три с половиной тысячи трупов за два дня — это много. Это офигеть, как много. 
Но этого крайне недостаточно. 
Они не поймут! До них такой ценой не дойдет!
Это мало! Это очень мало! 
А нужно — чтобы дошло. 
Чтобы раз и навсегда уже. 
Как до Германии. 
Ну или лет на сто, хотя бы. 

У меня нет ненависти к ним по отдельности, но всех их вместе — это их е...аное государственное недообразование, их армию, их военную машину, весь Запоребрик целиком, вообще, взагалi — я ненавижу лютой белой каленой ненавистью. 
И поэтому я понимаю — мало. 
Рано еще до переговоров. 
Урок еще не усвоен. 
Надо, чтобы вой стоял. 

Вот как над Украиной в четырнадцатом — так и над Россией в двадцать втором должен стоять. 
Чтобы чернуха была от края до края, месяцами, чтобы не продохнуть, чтобы глаза утром открываешь, и жалеешь, что еще не в раю и этот ад продолжается. 
Чтобы как мы. Чтобы на своей шкуре пережили все это. Чтобы протащились
через все это собственным рылом. 

Надо, чтоб их мамки по полям ходили, как в Чечне. Чтоб руками откапывали. Чтобы сто пятьдесят тысяч вошло — и сто тридцать не вышло. И то мало. Чтобы во всей Европе на могли найти грузовиков, вывести их всех обратно. 
Потому что иначе они не поймут. 
Никогда не понимают. 
Только когда сами, своими собственными руками, в свою землю, свою кровиночку, да в каждом дворе, да все это по телевизору, да в нищете — вот только тогда может быть еще и да. 
А пока — точно нет. 
Пока не поймут. 

Ничего личного. 
Чистая математика.
Чистая стратегия.