Ляшко і Котики

Брутальний Ляшко суворо каже на котиків "скотиняшки". От прям бачить котика і так йому: "Ах ти скотиняшка така!"

Сама суровость кот, манул, дерзкий

Небритое мурло с плюшевой обезьянкой


АРКАДИЙ БАБЧЕНКО:
Небритое мурло с плюшевой обезьянкой

Мечты просвещать народ у меня нет. Я человек, воспитанный прапорщиками. Миссией сеять доброе, разумное, вечное не страдаю. О том, как народ воспрянет и освободит себя, и меня — не мечтаю. На власть, как на главного европейца, не уповаю. Засыпать своими телами пропасть между собой и народом не желаю. По поводу отъезда решение еще не принято. И уж точно оправдываться по поводу этого решения не собираюсь.

Лично я хочу вообще только одного: свободно говорить, свободно писать, свободно зарабатывать — и не получать при этом арматурой по голове или зеленкой в лицо. Собственно, это все мои хотелки. А судьбы народа интересуют меня куда в меньшей степени.

На этом размышления о роли интеллигенции в стране — как и персональные колкости — оставляю в стороне и перехожу к сути вопроса.

Слово «народ» я вообще стараюсь не употреблять. Я вообще плохо понимаю, что это такое. Россия с Чечней, находящиеся (по крайней мере на данный момент) в составе страны «Российская Федерация» — это один народ? Я думаю, немногие после двух войн — по обе стороны — скажут, что чеченцы и русские — это один народ.

Поэтому я стараюсь употреблять слово «страна».

Этот термин намного понятнее.

А вот что касается страны…

Первое.

Песня о том, что плохой царь угнетает хороший народ, также стара, как и песнь про интеллигенцию. Проблема в одном. До Путина, был Андропов. И Афган. До него — Брежнев. И Чехословакия. До него — Хрущев. И Новочеркасск. До него — Сталин. До него — Ленин. До него — Николай Палкин, до него — Павел, до него — Анна Иоанновна, до нее Петр, до него…

С 1776 года в США не было ни одного диктатора. В России мы уже насчитали с десяток. Нет, Российская Империя была не хуже и не лучше других империй, вполне себе государство тех времен, в чем-то даже и передовое, а в Америке и рабство отменили на четыре года позже, и сегрегация продержалась до середины прошлого века, но факт остается фактом — здесь так принято. За всю историю России я могу вспомнить только два года, когда эта страна была свободным европейским государством — с 1991-го по 1993-й. Ну, еще восемь месяцев с февраля по октябрь 1917-го. Все остальное время конструкция этой страны неизменна — диктатор на троне, ведущий имперские войны направо и налево, и «хороший» (но порабощенный и молчаливый) народ внизу. В этих войнах и участвующий.

И ничего с этой историей не поделаешь.

Второе.

О том, что Путин является выразителем чаяний большинства населения страны, я пишу довольно давно. Я не верю в восемьдесят шесть процентов его поддержки. Тем не менее, поддерживает его действительно значительная часть населения. А по моим личным оценкам — даже большинство. Пятьдесят, пятьдесят пять, может быть шестьдесят процентов. И если завтра состоится самое-пресамое честное голосование при прочих равных — люди пойдут и выберут Путина. Честно и без фальсификаций. А «Яблоко» так же стабильно наберет свои три — пять — семь процентов.

Но проблема даже не в этом.

Проблема в том, что «рейтинг Крымнаша» — уже реально восемьдесят шесть процентов.

Подавляющее большинство населения страны поддерживает аннексию Крыма.

Даже если оно не поддерживает Путина. Даже если оно настроено проевропейски. Даже если оно частично хочет либерально-демократических перемен.

Подавляющее большинство населения России — носители имперского сознания. Это факт.

Захват Крыма примирил власть и большинство населения страны, которое власть в этом захвате поддержало.

Бороться с узурпатором — можно. Бороться со страной — нельзя.

После первой Чечни ты думаешь, что произошла какая-то ошибка. Надо написать, всем рассказать, чтобы поняли, чтобы такое больше не повторилось. Никогда! Ведь нельзя убивать людей!

После второй ты думаешь — ну, хорошо, это следствие предыдущих ошибок, но уж теперь-то точно такого больше не будет.

Потом разгоняют телеканал, на котором ты работаешь. Потом убивают твоего коллегу. Потом еще одного. Потом третьего. Потом по улицам начинают ходить фашистские марши. Мигрантам начинают резать головы.

Потом твоя страна вводит войска в Грузию. Потом строит фильтрационные лагеря для вьетнамцев. Потом аннексирует Крым. А затем начинает на Донбасе такую бойню, что, даже повидав кой-чего в жизни, стоишь с отвалившейся челюстью и не веришь.

Как говорил один мой знакомый, который на свои деньги издал книжку о чеченской войне и десять лет ходил с ней по школам, пытаясь старшеклассникам рассказать, как оно все было, а потом, в две тысячи восьмом, с началом новой войны, плюнув на все, подал документы на эмиграцию — «Что-то замумукался я вас переделывать, господа».

Если у кого-то есть желание потратить еще двадцать пять лет, пытаясь переделывать эту страну — пожалуйста. Но лично я теперь считаю, что если страна желает лететь в пропасть — ок. Скатертью дорога. Отойди с пути и не мешайся под колесами. Необучаемые.

Третье.

На самом деле, мнение большинства в смутные периоды никогда никого и не интересовало. Что там желает большинство, не суть важно. Все всегда делается в столицах. Все всегда делается меньшинством. Наиболее активным. Большинство всегда настроено мещански. Его «политика» вообще мало интересует. Оно примет любую власть, достаточно только настроить нужную программу в телевизоре. И точно так же, как оно сегодня голосует за Путина, оно будет голосовать за Обаму.

Интересна ли такая страна, которой можно управлять джойстиком от телевизора — это другой вопрос, но, как мы видим, на данный момент данной стране можно внушить любую конструкцию — про то, что мы всех победили в Сирии, и про то, что нас в Сирии нет. Про то, что бандеровцы распяли мальчика, и про то, что надо выполнять Минские договоренности. Про то, что был независимый референдум, и про то, что «мы никогда и не скрывали». О том, что мы сбили транспортный самолет. О том, что мы ничего не сбивали. О том, что это был украинский «Су». О том, что это была ракета. О том, что мы никогда и не отрицали, что это «Бук», но это — украинский «Бук». И так далее.

Более того, большинство — оно вообще, в принципе, хорошее. Откровенных подонков, маргиналов, идиотов, убийц и садистов — их вообще мало. Воевать на Донбасс за русский мир адепты Новороссии в большинстве своем едут не потому, что они садисты и убийцы. А потому, что они не хотят, чтобы проклятые бандеровцы прибивали русских детей к рекламному щиту. Да, они инфантильны, не способны критически мыслить, сожрали свой мозг и поселили туда зомбоящик — но в сути-то своей они едут воевать за добро против зла!

И большинство полицейских, с которыми мне приходилось сталкиваться в обезьянниках — тоже хорошие добрые люди. Даже в ОМОНовцах есть что-то человеческое. Кто-то дверь автозака приоткроет, если душно. Кто-то сигарету даст. Кто-то выведет покурить. Кто-то выведет в туалет. Семь из десяти скажут — да, ты прав. Да, мы все понимаем. Да, со страной надо что-то делать. Более того, многие разделят твои взгляды! Я из всех своих задержаний не могу вспомнить ни одного идейного путиниста и ни одного отъявленного прирожденного садиста. Все они, в общем-то, хорошие, добрые и понимающие люди.

Потом, правда, эти же люди наденут на вас наручники, отведут в суд, где хороший и в общем-то добрый судья выпишет вам арест, если надо, отвезут в СК, где хороший и добрый следователь выпишет вам срок в пару лет, отвезут обратно в камеру, оприходуют дубинкой, а потом в камере снова угостят сигареткой — что же мы, звери что ли.

Но в целом — это добрые и незлые люди, все понимающие про власть. Тут я совершенно с Людмилой Владимировной согласен. Это истинная правда.

Но внушать, решать, действовать и управлять все равно будут не они. Решать и управлять всегда будет меньшинство.

Четвертое.

Россия находится сейчас на такой развилке, что я допускаю любой вариант развития событий. От точки экстремума «власть плавно перейдет в руки Медведева, от него плавно в руки Навального и под его руководством Россия станет — ну если не демократическим государством с соблюдением прав человека, то хотя бы перестанет быть психушкой» — до точки экстремума «власть захватят совсем уже поехавшие головой фашисты и садисты и утопят в крови сначала страну, а затем и полмира». Между этими двумя вариантами я допускаю любое развитие событий включительно.

И вот тут мы подходим к самому главному.

Пятое.

Проблема в том, что в стране с имперским шовинистическим и нерешительным пассивным большинством (хоть в душе добрым и пушистым) власть будет принадлежать активному меньшинству.

Так на чем же основаны ожидания, что это будет непременно либерально-демократическое меньшинство? Почему грядущая смена строя произойдет непременно в буржуазно-демократическом направлении?

Социологические опросы говорят?

Я уверен, что если в Славянске года четыре назад провести социологический опрос — настоящий, всамделишний — подавляющее большинство населения оказалось бы проевропейски ориентированным, демократичным, поддерживающим права и свободы классом.

А потом туда пришла тысяча вооруженных, организованных мужчин, и поставила стотысячный город раком.

Тысяча человек. Стотысячный город.

Один процент.

Для России это — полтора миллиона человек.

На самом деле, хватит меньше: пятнадцать банд по десять тысяч. А их здесь, стараниями телевизора, взращено куда больше.

Почему мы должны думать, что если власть после ухода Путина достанется условному Медведеву или условному Навльному-Мальцеву — то они смогут ее удержать?

Почему мы должны думать, что люди, осознающие, что они являются военными преступниками, вдруг поднимут лапки и дадут отправить себя в Гаагу? Что делать с личной гвардией Рамзана Кадырова, например? С отрядами «православного бизнесмена» Малофеева? Который уже умудрился создать группировку, способную захватить стотысячный город?

Тридцать лет назад эта страна долбила Афганистан. Миллион трупов. Двадцать шесть лет назад — Прибалтику и Молодову. Двадцать — Чечню. Восемь — Грузию. Сейчас — Украину.

Половину из них — без Путина.

Это только новейшая история.

Почему через двадцать лет она не будет долбить еще кого-то? Также без Путина?

Один раз нам поверили. В девяносто первом. Когда, вроде, все — Сталина к черту, Дзержинского мордой об асфальт, КПСС запретить, ГКЧП не пройдет. Прошло всего двадцать пять лет. Всего двадцать пять. Танки этой страны оккупируют часть соседнего европейского государства. Перелома в массовом общественном сознании не произошло. Почему вдруг он произойдет через несколько лет?

Мои предположения о том, что этого не произойдет, строятся на опыте, практике и исторических примерах. На чем строятся предположения, что взять власть сможет именно буржуазно-демократическая часть населения? На социологических опросах?

Но что вы будете делать, когда выйдете на Красную площадь — а там танки? Покажете им результаты ваших соцопросов?

Лично меня, например, это не убеждает.

Я вообще считаю, что русский народ — в том смысле, в котором эту конструкцию употребляет мой оппонент — один из наиболее свободолюбивых в Европе. По крайней мере, был. Столько восстаний, сколько было в России, не было, пожалуй, нигде.

Проблема только одна. Здесь все время проигрывают.

В семнадцатом году Россия была вполне проевропейски ориентированным государством — совершенно с этим тезисом согласен. И революция произошла именно буржуазно-демократическая. Только потом пришло несколько тысяч вооруженных, организованных человек и погрузило страну в десятилетия кровавого хаоса.

Так что вопрос не в том, кто хороший, а кто плохой — интеллигенция или народ.

Вопрос в том, кто сумеет захватить и удержать власть.

И это самый важный аспект, который все русскооптимисты совершенно не хотят принимать в расчет. Когда говорят о социологических опросах, настроениях в обществе и «почему триста сталинистов играют большее значение, чем сто тысяч вышедших за Немцова». И в процессе борьбы за власть та часть общественного спектра, где находятся «триста сталинистов» активнее — активнее и решительнее! — чем сто тысяч либералов. И она готова к действиям. И она готова к крайним действиям. По отношению к своим внутренним врагам. К вам. К которым совершенно не готовы вы, мои прекрасные русскооптимисты.

Я никогда не говорил, что народ — необразованное пьяное быдло и гопник. Я говорил и говорю, что классом-гегемоном в этой стране на данный момент является — пьяный агрессивный гопник. При пассивном «народном» большинстве. И активном, но слабом «интеллигентном» меньшинстве.

И, исходя из этого, Шестое. И самое главное.

Проблема в том, что этот дискурс о хорошем народе/плохом народе возможен теперь только внутри России. О том, что это плохой Путин захватил власть, а на самом-то деле мы хорошие, добрые, демократичные, либеральные, за права человека и стонем под гнетом диктатора — это мы можем рассказывать теперь только сами себе. А за пределами России это самокопание больше никого не интересует.

Особенно по периметру.

Теорию о том, что это все проклятый Путин, вы можете рассказывать в России, но не сможете больше рассказать никому ни в странах Балтии, ни в Чечне, ни в Грузии, ни в Молдове, ни теперь в Украине. Особенно — в Украине. Вот там ближайшие лет двадцать лучше даже и не заикаться про «хороший русский народ».

Время рассуждать об этом — прошло. Страна такова, какова есть.

А она такова, что ее лицом на данный момент УЖЕ является не профессор Преображенский. Каков бы он ни был. И не хороший народ. Каков бы ни был он тоже.

Ее лицом на данный момент является то небритое мурло с сигаретой и автоматом, которое поднимает в руке детскую плюшевую обезьянку на фоне сбитого пассажирского «Боинга». Облетевшее весь мир фото.

Наша страна сегодня — страна международных террористов, головорезов, полоумных сталинофилов, мракобесов и дикого, необузданного ворья. Потому что внутреннюю, да уже и внешнюю повестку в стране определяют именно эти группы населения, а не хороший народ. И воспринимается она именно так, а не как страна хорошего народа. И ведет она себя как страна ворья, сталинофилов и мракобесов. А не как страна профессоров. И произошло это именно потому, что повестку диктуют агрессивные гопники.

Не мы делаем им лицо. Они делают лицо нам.

В Германии в 1938-м воевать тоже никто особо не рвался. Позиговать и поорать «Судетынаш» или написать донос на соседа-еврея — это одно. А идти воевать за «Дойчланд убер аллес» — совсем другое. Да только когда пришло время, уже никто не спрашивал. В итоге Германия вошла в историю не как страна, где большинство по кухням не поддерживало войну и не собиралось погибать, а как нацистское государство, развязавшее самую страшную бойню в истории планеты.

Всем плевать уже, хороший в России народ, или плохой. Поддерживает или не поддерживает. Достаточно того, что страна, в которой живет этот народ — такова, какова есть. А как этот хороший народ построил такое плохое государство — эти тонкости за его пределами волновать уже перестали. Два года назад. После десяти тысяч трупов в некогда бывшей нам братской стране. С тех пор всем глубоко плевать, как так вышло.

Вышло. И этого достаточно.

Вот, собственно, и все.

А так-то народ, конечно, хороший, да.  Кто же спорит.

Вихованість (ц)

  • 14.09.16, 14:45
Озивається мобільний. У мене такий номер не записаний:

- Ти, блядь, на курвів маєш, а твоя донька пішла до школи з старим рюкзачком! Я тебе, суку, ще до розводу на аліменти подам !!!

Слухати прикольно, але на фіга мені їх сімейний стриптиз:

- Ви номер добре набрали? - Перебиваю.

На тому кінці - пі-пі-пі... Не встиг відкласти телефон, знову дзвінок і той самий голос дзвінко прощебетав:

- Перепрошую! Мені треба було терміново переговорити з чоловіком і я через хвилювання помилилася номером. Вибачте будь ласка.
-----
Зразу видно, що людина вихована.

Романтека

  • 09.09.16, 09:15
Не утрачен еще дух авантюризма:


Tribute to Асадов

  • 31.08.16, 12:59
А что? Я полностью согласен с предыдущим оратором...ораторшей...кароч - Мари_Нкой http://blog.i.ua/user/1878599/1957996/
Как скушно мы живем, мы перестали лазить и все такое. Где, я вас спрашиваю, где нежные, восторженные, томные и вообще волоокие барышни, робко постящие дрожащею ручкой бессмертное, не побоюсь этого слова, стихотворение? Всех распугал Местор своими опусами о самках и Господине? Не верю! (с) Даешь Асадова в ленту!

Как мало тех, с кем можно лечь в постель
А после с удовольствием проснуться,
Расправить члены, сладко потянуться,
И, поглядев налево, ужаснуться:
"Все, блин, не пью, туды его в качель!"

Обличчя війни - Дмитро Муравський

  • 23.08.16, 11:35









Дмитро Муравський

UPD
О "постановочных" фото. Там фотопиздота обзавидовавшись, капая ядом с обломанных и стертых зубов требует подтверждения достоверности от Дмитрий Юрьевич Муравский
Подтверждаю. На фотографии пулемет ДШКМ. С нашим обвесом. С нашим прицелом. Глушитель правда не наш. Мы знаем эту позицию. И знаем снайпера.
Ах да, кикимора в помещении.
Видите ли, господа иксперды. После 3-5 прицельных встрелов калибром 12,7 нужно быстро у@быать и менять позицию. Потому что стреляют как правило по пулеметным расчетам, по амбразурам и технике. Иногда попадают в резку АГСники и гранатометчики.
Ответка прилетает быстро и мощно. Из всего имеющегося в наличии в тот момент. Вес пулемета около 35-40 кг. Его не бросают. Уходят с пулеметом. Это не просто оружие уже. В него вложено много. И души в том числе. Так вот кикимора это для скрытого подхода и свала с позиции.
И снять а тем более одеть кикимору времени боевики не дают. Они не джентельмены в отличии от вас. Ах, еще и о подходе нужно сказать. Позиция выбирается максимально близко к сепарам.
И это не простое любопытство, как вам показалось. Просто так можно больше целей достать.

Роман Доник

Від самого автора:

Вернувшись из очередной командировки по ставшему уже родным Донбасу, увидев заявление незнакомых профессионалов, мне хотелось спросить у них,- почему же вы не дождались назначенной встречи сегодня во вторник, что бы получить все те исходные файлы, которых так не хватало,? Почему интервью взятое у очевидцев, под свист пуль снайпера, были не достаточно убедительны?
Но подумав, я решил не доставлять радости нашим бывшим братьям за поребриком. В связи с тем что на Олимпе фотожурналистики места всем не хватает, я решил продолжить свой творческий путь без лаврового венка. Всё равно я никогда не соответствовал этим стандартам не участника снимаемых мною событий. Об этом выразительно говорит ружьё, которое со мной, все семь месяцев проведённых в АТО, многие награды, которые никак не связанны с фотоаппаратом и главное это моё осознанное желание быть чётко и выразительно с ЭТОЙ стороны нашего фронта. Чувствуя себя всегда в одной упряжке с нашими ребятами просто не могу оставаться бесстрастным статистом. Не стану затягивать эту тему скажу лишь, что за несколько дней я получил не только десятки тысяч лайков и тысячи перепоста моих фото, но и небывалый интерес к ним от многих зарубежных изданий.
А пока, что бы не разочаровывать злопыхателей и исполнить ожидания нескольких тысяч новых подписчиков, я продолжаю начатое,- публикую новые постановки с переднего края.
Авдеевская пром зона два дня тому, где наши доблестные десантники ежедневно творят свой подвиг.

Більше фото тут

Сємєйноє (с)

  • 18.08.16, 18:42
Приїхала моя тьотя Іра. З Вільнюса.З Європи, кагбе.
Тьотя Іра має сімдесят років і, судячи з її розповідей, стільки ж проблєм і болячок. Плакалась мамі на тему, шо внутрєнні органи не відповідають зовнішнім прагненням тьоті Іри, а геронтологія в Литві вєсьма повєрхностна і чотко орієнтована на внутрєнній мір кошелька.
Тьотя Іра получила шалене задоволення від нашої районної поліклініки, котру ми щитаємо юдолью сльоз і пічалі, потому шо виглядає вона, як санпропускник до морга. Але тьоті Ірі наша поліклініка подарила клінічне задоволення від убітих реформами медицини айболітів, котрі от фонаря діагностують болєзнь і пенсійних черг під кабінетами, де можна взнати, як ту болєзнь недорого вилічити народними методами, святою водою і молитвами до чудотворців. Но то таке.
Вопшим, тьотя Іра має страшні проблєми у Вільнюсі. Перше - вона ніколи і ніде не працювала, бо була женою полковніка, жила у воєнному городку і її роботою було виховувати двох дочок-близнючок: Галю і Наташу. Цю роботу тьотя Іра спихнула на дочку спившогося прапорщика і присвятила лучші роки свого життя пересилці сімейних фотографій дорогій родині в Кременець.
Дочки виросли, закінчили шось економічне і вийшли в 1987 році заміж за руских льотчиків. Тьотя Іра була настільки щаслива, що засипала родину фотками зятів у фас, профіль і , даже, з боку вихлопної труби. Особенним шиком щитались фотки, де рускі льотчики цюняють в паливний бак і курять на цистернах з авіаційним пальним. Бабця так і сказала:
- Розкішні довбойоби! Ну, але шо поробиш - рускі - вони такі, хоть і трохи на людей похожі.
Вопшим, тьотя Іра жила собі в Литві стандартним тихим совєцким щастям. Котре закінчилось, щойно совок навернувся. Рускі льотчики були переведені разом з самольотами куда-то в Евенкскі єбєня. Жуткі литовці розхерачили воєнний городок і дали совкам рік на вивчення мови, історії і Конституції.
Це було немислимо. Тьотя Іра з другими узкими і узкоговорящими запротестувала і рішила, шо здохне з голоду в тій сраній Литві, но вчити нічого не буде. Потому шо їй і так харашо і нема чого ото такому маленькому государству так по-крупному вимахуватись.
Галя і Наташа, як настоящі жони руских льотчиків, виїхали в Евенкські єбєня. Но оказалось, шо тамошній воєнний городок відрізняється від автентичного стойбіща олєнєводів лише тим, шо рядом з юртами стоять самольоти, а в єдиному кірпічному домі находяться школа, лікарня, дєтсад, клуб, сільрада, ЖЕК, склад авіабомб, продуктова лавка, кабінет зоотехніка, воєнна прокуратура і магазін з водкою.
Галя і Наташа рішили, шо в Литві, хоть і жизнь-дрянь, і русофобія, но бігати з діареєю в зарослі карлікової берізки - тоже не лучший варіант. Прихопили з собою своїх рускіх льотчиків і вернулись до Вільнюса.
Цей період у фотографіях не був відображений тьотьою Ірою.Потому шо рускі льотчики, мастєра філігранного сцяння в бак і курільщіки возлє цистерн, не були достойно оцінені литовською владою. Їм тоже дали рік на мовну і соціальну адаптацію.
Галю і Наташу спасло економічне образованіє і вони пішли торгувать в овощні ряди на ринок. А рускі льотчики устроїлись на автомийку. Там їм видали красіву голубу форму і навчили мити машини шампуньом.
Тьотя Іра тут же зреагувала пересилкою фотографій в Кременець: ось які в мене зяті, на крутій фірмі роблять.
Шампунь харашо пінився і вкусно пахнув яблуками. Рускі льотчики по-тихому переливали той шампунь в баночки з-під "Корвалола" і несли додому, де ним милися всі, включно з котами Жужою і Вєнькою, собакою Паміром і осами, котрі зліталися на запах яблук.
А потом руских льотчиків підло і не по-человєчєскі записали на відеокамеру. Ну, як вони, по привичці, цюняють в резервуар з дизпаливом. Впаяли штраф і вигнали з роботи. Щас вони тоже на ринку палети з овощами тягають.
Так і живуть.
- Іздєваются над нами, - каже тьотя Іра.
Ні пенсії прилічної, ні медицинської страховки, всі в одній квартирі в якомусь вільнюському "шанхаї". Внуки до литовської школи ходять, а там же всьо не по рускі, дітям сложно вчитись. Повна срака, кароче.
Але вони не здаються. Тримаються і вірять, шо скоро все повернеться взад. Їх путін підтримує, руский центр їм створив, шоб вони в ньому матрьошок малювали, співали руских пісень, пили руску водку і випилювали великі ложки для зачерпування майбутніх благ у вселенському рускому мірі.
- Нас за людєй нє щітают, Вєрочка.- А ми ж рускі.
- Точно? - питає моя мама. - І давно таке з тобою? Може, до врача треба якого? В мене є один хароший, в голові дуже сильно розбирається.
- Вєрочка, ми - рускіє от Кієвской Русі. От пєрвобитного общества рускі.
- Бля, - каже мама. - Воно заразне!
- Што? - питає тьотя Іра.
- А ото помниш, як тато тіко з Сибіру вернувся? Коли ми першу корову з телятка виростили? До тата тоді КГБ ходило перевіряти, чи він на Сибірі виправився, чи все в порядку в нього з поніманням інтернаціоналу. То тато ж ту корову Матрьошкою назвав. Приходить КГБ, питає в тата, чи не сниться йому криївка, а тато Матрьошку гукає. І каже:
- Бачте, як виправився, в мене даже корова руска.
- То друге життя було, каже тьотя Іра. - Я помню.
- А помниш, як ти під грушкою заснула, а Матрьошка тебе обісрала?
- Ой! Да, вам тогда смєшно було.
- Та тоді було смішно. А тепер от, Ірко, не дуже. Бо воно, таки, заразне.
- Што заразноє?
- Руске гамно - заразне, - каже мама. - Воно тобі тоді, певно, в голову затекло і там заграло.
- Ти страшний чєловєк, Вєра. Как і тє літовци, што нам жить нє дают.
- Бля! Хто вам чого не дає? - каже мама. - Та вивчіть мову, історію, шо там ше, здайте екзамена, получіть громадянство - і живіть по-людськи.
- Зачєм, Вєра? Ми же рускіє!..

Любов Бурак

Пра понедельник

Понедельник, обычная запарка и рабочая суета. Все вспоминают то, что делали в пятницу и чего именно надо сделать сегодня. У некоторых вспоминается с особенным трудом. Заказчики решительно требуют все и сразу, хотя адекватность некоторых наводит на мысли, что выходные и у них удались.

После обеда меня осеняет, что утром вообще-то надо было отправить письмо коллеге, чертыхаюсь, живо пишу, попутно извиняясь, мол, "понедельник, организм еще не успел настроиться на рабочий лад". Перечитываю письмо и замечаю, что в слове "лад" пропущена "л". Подумал и решил оставить как есть.

Один мій друг...

  • 20.07.16, 16:31
Один мій друг говорить – ніколи не буду з такою, що загладжує смужку на рукавах сорочок;
один мій друг говорить – ніколи не буду з такою, що носить на серці камінь, ніби прикрасу.
Надвечір часто печаль приходить, і ніби вовчок, хапає нас двох за бочок,
і за інші частини тіла; і нічні сирени у місті, ніби тоскні крики качок
над далекими озерами десь за осінньою трасою.

У печалі кошлаті вуха, і гострі зубки дрібні, і гудзики-очі – справді як у вовчка.
І кроки м’які, обережні, хижі, і шелест темного лісу приходить разом із нею.
Не те щоби ми боялися вечорів, коли приходить печаль, та за ними ніч настає така,
ніби це вовчок тебе взяв і тягне по мокрій траві та вогкому глеї,
і крик тобі б’ється в ребра, а рот забитий землею.

Один мій друг говорить про різне, щоб не мовчати, мовчання – слиз, небезпечний біс;
один мій друг говорить весь час, наливає нам по півсклянки.
А печаль-вовчок до обох нас лащиться, лиже в чоло і ніс.
і місто принишкло й вичікує, як темний вовчковий ліс,
і ми сидимо і не спимо до ранку.

Катерина Бабкіна