плиз.. подскажите ваши впечатления.. все ли ручки и ножки на месте.. как ошущения после занятий?

порадовался что ктото купил себе котенка и сразу грусные мысли полезли в голову...

 както в один из дней гдето месяц полтора назад заехал в Вавилон и зашел в зоомагазин. обернулся на отчаянное мяуканье. из клетки комне как ребенок тянул лапки маленький котенок перс мальчик. он был похож на инопланетное существо запертое в клетке и ждущее освобождения. как потом оказалось ему было уже 4 месяца. харьковский питомник сдал его на реализацию.за 900грн. так как я недавно приобрел уже скотиш фолд(вислоухую) девочку то брать к себе перса мальчика уже несмог + мои были против. перс явно выглядел меньше своего возраста. через пару недель я заехал узнать о судьбе котенка. котенок уже не прыгал а с трудом поднимая голову наблюдал за покупателями. он тосковал один и поэтому отказывался есть. я сказал продавцам что бы они вернули котенка в питомник или он погибнет. При дальнейшем разговоре с продавцами они скинули цену до 600 грн. но к сожалению я ненашел среди своих знакомых людей кому был нужен котенок.

Эпилог: что стало с котенком я незнаю в магазин заходить нехочется. с другой стороны если ктото и купил его(я на это надеюсь), то на его месте завтра будет сидеть другой котенок и также умирать. к сожалению по закону привлечь продавцов живого товара нельзя остается надеяться на их совесть.

Мені здається, 

що рано руки опускати, 

за те,  що не здійснилося,

себе картати, 

махнути рукою і сказати:- Бувай! 

Цілому світу, стрибнувши за край! 

Я не буду казати, що треба робити, 

бо сам, і досі не знаю як жити, 

мені так здається, я напевно не знаю, 

зв'язок зі-світом, дуже часто втрачаю...

Привожу лишь некоторые цитаты из европейских романов, которые чисто по недоразумению не переведены на понятный нам всем русский язык. Все комментарии - в процессе получения вашей реакции.

"Я схватил Отто за руку и притянул к себе. На мгновение могло показаться, что я хотел приласкать его, этого блядуна... Вместо этого я заставил его согнуться и уложил вниз лицом к себе на колени. Да, ему это безумно нравилось, когда его, как маленького, укладывали на колено и выбивали пыль из штанишек, но сейчас этот номер не пройдет...

Хотел я этого или нет – анонимная картина то напрягающихся, то расслабляющихся ягодичек в красных бархатных брюках, не дополненная лицом Отто и звуком его голоса, унесла мое воображение далеко, очень далеко, к недосягаемому телу... недостижимому лицу... к голосу, который неисчислимое количество раз слышался мне в грезах... юношеский голос... голос Матросика... Когда-нибудь он, Матросик, а не этот музыкальный голубец... будет ли когда-нибудь его тельце, вот так, лежать у меня на коленях?.. Да, буде сие угодно Господу, но на это был один шанс из сотни, из тысячи... Нет, разве это может когда-нибудь случиться?.. Он сам ляжет ко мне на колени, Матросик, в этих самых красных брюках, ведь они принадлежат ему... И я не стану его бить, нет, никогда... Ну да, немного, ласкаючись, в шутку, и пощекотать чуть-чуть, но больше ничего, только гладить его божественную морскую попку... И он заголится передо мной, по собственной воле, так что я смогу гладить его покрытую пушком обнаженную кожу, везде... и там, где его избивали дома... Да, избивали... но чья, чья была в том вина?"

ГЕРАРД РЕВЕ "МАТЬ И СЫН"

Мои зубы вонзились в нее еще глубже. Медленно кусая, разрывая и вспарывая груди, я покрывал эти бледные полушария синими кровоподтеками. Затем перешел к подмышкам, вгрызаясь зубами в волосатую плоть, а потом к животу – гладкому теплому холму, который кромсал до крови. Я покрыл укусами ее бедра и икры, ягодицы и поясницу и, наконец, приготовился к самому лакомому блюду.

Ее ноги широко раздвинулись, а колени подтянулись, раскрыв передо мной хитросплетение чресл. Я прижался лицом к ее лону и принялся остервенело есть, сжимая в зубах кусочки раскаленного мяса и глодая его, так что она завизжала. Мои руки грубо и страстно хватали песок, гальку и разбитые ракушки, валявшиеся вокруг, и, набирая целые пригоршни, я втирал их ей в тело и липкие чресла, засовывая в широкий влажный канал, а потом заталкивая эти обломки ниже – в тугой проход ануса.

Какой-то уродливый мужчина начал изо всей силы хлестать ее по пизде. Плетка рассекала ее, Карла визжала и ликовала – казалось, будто над ее чреслами курится пар. Мужчина набросился на нее и загнал свой колоссальный елдак, не обращая внимания на кровоподтеки. Остальные начали топтаться по этой паре. Подошла невысокая женщина, села Карле на лицо и оставила у нее на губах маленькую какашку.

АЛЬФРЕД ЧЕСТЕР "Колесница плоти"

И вот субъект или, точнее, объект: лицо смущает своим отсутствием, раздавленное под бледной маской капиллярной кожи, которую еще окаймляют несколько прядей и которую надвинули до самого подбородка, как у гладколицего Мудзины из японских сказок. Можно было бы долго рассуждать о внешнем виде плоти, одновременно дряблой и мраморной, странно плотной и застывшей, словно замерзшее сало; можно было бы обсудить водянистый эпидермис, обтягивающий кисти тяжелыми складками, а также описать синие пятна, разукрасившие ступни и нижнюю часть голеней, – типичные стигматы смертельного застоя. Непрозрачность этой покойницы. И безысходную бедность, вместе с чем-то пошлым, смехотворным. Головной мозг – серое изваяние, гладкое и чрезмерно вычурное, наподобие некоторых китайских стеатитов, – плавает в эмалированном ведре с формалином. Стоит отпилить и опорожнить черепную коробку, и она становится просто коробкой, немного влажным, розоватым сосудом. Именно там обретались мысли, иллюзии, желания – в затхлом зловонии газов, в этой тайной комнате развертывался фильм о жизни субъекта-объекта, лежащего на фаянсовом столе. Грудная клетка опорожнена, но мало что видно, если не считать какого-то распахнутого бурдюка, расширенной щели, шутливой копии безжизненной вульвы, открытой по ошибке и зияющей после смерти под распухшим, почти лысым лобком, малые срамные губы, забытые в выпотрошенном животе, синхронное ослабление двух вертикальных, дурацких пастей. Venus lipitinae, ядовитая, кишащая птомаинами, демонстрирует свою анатомию. Грудная и брюшинная полости набиты древесными опилками, – от какого дерева, из какого леса? – которые впитали розовую кровь, гематическое пойло заключительных стадий. Опилки образуют ковер из лепестков шиповника, мех цвета розового дерева, древесные опилки, что опились розовой кровью. Анатом в желтых перчатках такого же оттенка, как пластмассовая манжета на трупе, разрезает легкие на тонкие пластинки в поисках метастазов, попутно бормоча сведения, которые студентка записывает на желтом же бланке, однако на сей раз он шафраново-желтый, цвета савана.

ГАБРИЭЛЬ ВИТКОП "Каждый день - падающее дерево!"

В белом... сарафане...
Ты медлено шла мне на встречу...
И в сердце... моём...
Было пламя - его не залечишь...

И кровь... на руках...
От страсти сжал розу руками...
И слабость... в ногах...
Ты как ведьма убила глазами...

Лодонь... на лодони...
Мы в вальсе кружились ночами...
Я рыдал... но сапсибо тебе...
Я жил лишь одними мечтами...

Привет ВСЕМ! Я сделала ЭТО!!!
Не знаю что из этого выйдет, но думаю что то хорошее.
Дань моде что ли , а то уже как то  не серьезно жить полноценной нормальной жизнью и не иметь свой интернет-дневник 
Так что в добрый Интернет-путь!  

Мирный атом - в каждый дом
от Хиросимы до Чернобыля!

Ты смыкаешь очи сонно,
Ты уходишь в дали сна,
Разум твой теперь свободный.
Ты одна, теперь одна...

И уже не дремлют феи,
Песня леса все слышна,
Добрым духом воздух стелет
Ночи тьма и тишина.

Под луною духи хмарью,
В чистом небе словно газ,
Отливают с неба сталью
Словно ищут только нас.

И витают в небе птицы.
И цветет луны алмаз.
Крутит прялка свои спицы,
Звезды светом слепят глаз.

Ночь чарует и дурманит
И прядет свой тьмы покров
В неизвестность светом манит
Сна плетет и мне оков...

А я дома до сих пор!

Вах! Как это я завтыкала?...

А еще до Лавры ехать.

Или не ехать?... И где компаньёны?... Думай-думай-думай!

Если вы были ребенком в 60-е, 70-е или 80-е, оглядываясь назад, трудно
поверить, что нам удалось дожить до сегодняшнего дня. В детстве мы
ездили на машинах без ремней и подушек безопасности. Поездка на телеге,
запряженной лошадью, в теплый летний день была несказанным
удовольствием. Наши кроватки были раскрашены яркими красками с высоким
содержанием свинца. Не было секретных крышек на пузырьках с лекарствами,
двери часто не запирались, а шкафы не запирались никогда. Мы пили воду
из колонки на углу, а не из пластиковых бутылок. Никому не могло придти
в голову кататься на велике в шлеме. Ужас. Часами мы мастерили тележки и
самокаты из досок и подшипников со свалки, а когда впервые неслись с
горы, вспоминали, что забыли приделать тормоза. После того, как мы
въезжали в колючие кусты несколько раз, мы разбирались с этой проблемой.
Мы уходили из дома утром и играли весь день, возвращаясь тогда, когда
зажигались уличные фонари, там, где они были. Целый день никто не мог
узнать, где мы. Мобильных телефонов не было! Трудно представить. Мы
резали руки и ноги, ломали кости и выбивали зубы, и никто ни на кого не
подавал в суд. Бывало всякое. Виноваты были только мы и никто другой.
Помните? Мы дрались до крови и ходили в синяках, привыкая не обращать на
это внимания. Мы ели пирожные, мороженое, пили лимонад, но никто от
этого не толстел, потому что мы все время носились и играли. Из одной
бутылки пили несколько человек, и никто от этого не умер. У нас не было
игровых приставок, компьютеров, 165 каналов спутникового телевидения,
компакт дисков, сотовых телефонов, интернета, мы неслись смотреть
мультфильм всей толпой в ближайший дом, ведь видиков тоже не было! Зато
у нас были друзья. Мы выходили из дома и находили их. Мы катались на
великах, пускали спички по весенним ручьям, сидели на лавочке, на заборе
или в школьном дворе и болтали о чем хотели. Когда нам был кто-то нужен,
мы стучались в дверь, звонили в звонок или просто заходили и виделись с
ними. Помните? Без спросу! Сами! Одни в этом жестоком и опасном мире!
Без охраны, как мы вообще выжили? Мы придумывали игры с палками и
консервными банками, мы воровали яблоки в садах и ели вишни с
косточками, и косточки не прорастали у нас в животе. Каждый хоть раз
записался на футбол, хоккей или волейбол, но не все попали в команду. Те
кто не попали, научились справляться с разочарованием. Некоторые ученики
не были так сообразительны, как остальные, поэтому они оставались на
второй год. Контрольные и экзамены не подразделялись на 10 уровней, и
оценки включали 5 баллов теоретически, и 3 балла на самом деле. На
переменах мы обливали друг друга водой из старых многоразовых шприцов!
Наши поступки были нашими собственными. Мы были готовы к последствиям.
Прятаться было не за кого. Понятия о том, что можно откупиться от ментов
или откосить от армии, практически не существовало. Родители тех лет
обычно принимали сторону закона, можете себе представить!?
Это поколение породило огромное количество людей, которые могут
рисковать, решать проблемы и создавать нечто, чего до этого не было,
просто не существовало. У нас была свобода выбора, право на риск и
неудачу, ответственность, и мы как-то просто научились пользоваться всем
этим. Если вы один из этого поколения, я вас поздравляю. Нам повезло,
что наше детство и юность закончились до того, как правительство не
купило у молодежи свободу взамен за ролики, мобилы, фабрику звезд и
классные сухарики...
С их общего согласия...
Для их же собственного блага...