Вот захотелось в Абхазию. Сотрудница ездила на прошлый Новый Год. Рассказала чего можно увидеть и где полазить (где нет дядек с автоматами). Люди там приветилывые, т.к. хотят возродить популярный в Советское время курорт Гагры. Короче, я загорелась, а вот компании нет. Кто не решается, кто не хочет... Этот год у меня уже пролетел, а вот весной бы....там мандариииины зацветут... . Вот если бы собрать компанию.... . До Адлера на поезде, купе где-то 300 с лишним грн. в одну сторону...(идёт полтора дня), через границу пешком, а потом на маршрутке. Валюта - рубли. жильё стоило на прошлый новый год 30 грн/сутки с удобствами (это частный пансион). Как сейчас, надо ещё узнать. Обедали за 50 грн на двоих, ну и вино рекой, как говорится...

Случайно обнаружила в почтовом ящике милого-любимого письма от какой-то Софии... Устроила разбор полетов. Ха! Мало того, что барышня, так еще и тезка!!! Закатила красивую сцену ревности - благо времени на подготовку было предостаточно, хи-хи... Любимый, конечно, же все отрицал и списывал на происки злобных спаммеров, а после, забившись в угол, начал читать свой любимый MAXIM... вслух. Потому как раскрыл журнал аккурат на странице с советами по борьбе с ревнивыми барышнями. Отвечает на вопросы теста и читает вывод... мол, ваша ненаглядная сама неверная, потому и придирается даже к мелочам, чтоб скрыть свою вину... ой-ей-ей...

Далее сцена ревности повторилась с точностью до наоборот и забиваться в угол - подалее от несправедливого и надуманного гнева моего ненаглядного пришлось уже мне. Потом, конечно, последовала не менее красивая сцена примирения... Не знаю, кто и как относится к ревности, но иногда мне кажется, что готова ради этих последних минут разнести еще что-нибудь, хе-хе...

Утреннее солнце заставляет жмурится и улыбаться… вдыхать тёплый осенний воздух… любоваться опадающей листвой…

…переполненная маршрутка… хам висящий над твоей головой который каждый раз передавая деньги водителю задевает своей рукой твою макушку... а поднимая глаза ты в его лице не изуродованном интеллектом читаешь "шо такое?", которое напрочь отбивает желание делать ему замечание... и ты как черепашка втягиваешь голову поглубже в плечи... локтями пробивающийся к выходу мужичок на конечной остановке где и так все выходят… турникет нечаянно хлопнувший вращающейся палкой по жопе… последний вагон метро… впрыгиваешь в уже закрывающиеся двери…

Вагон №8850… людей в вагоне необычно мало… по полу растекаются пенные ручейки… в центре вагона, на скамье у открывающихся дверей, в неестественной позе, просунув голову и плечо через поручень, тем самым очутившись головой на проходе, застыл молодой парень лет 22-ух… бутылка «Оболони» выпавшая из его рук раскатывается по всему вагону постоянно натыкаясь на ботинки пассажиров… они с презрением отпихивают её ногой и вновь углубляются в мысли понедельника…

… я словно слышу их мысли... «вот, набрался… валяется»… «а вдруг ему плохо»… «свинья»… «пил вчера… у метро купил бутылку пива… присел в вагоне… стало плохо»… «и ни одна ж сволочь не подойдёт и не встрепенёт… не проверит, жив ли пацан»… я слышу их мысли потому, что я и сам так думаю… входящие обходят парня словно больного проказой… с отвращением бросив на него взгляд, пялятся в газеты, мобильники, на друг-друга…

 

Самая страшная для меня смерть – смерть на улице… они пройдут мимо… они посмотрят и проследуют дальше… они не остановятся…

Как много мы говорим о гуманности, взаимопомощи, сочувствие, терпимости, небезразличности… как много издаём статей в журналах… как много передач снимаем на социальные темы… и как часто мы проходим, отворачиваемся, опускаем свой взгляд в газеты-телефоны, смотрим в другую сторону…

Я ненавижу наш геном «моя хата скраю»… это у нас в крови…

Я такой же, как они… я смотрел на него пока вагон не заполнился людьми…

На перроне станции женщина в синей униформе ответила мне, что через две остановки конечная и там его растормошат…

Все встали и пошли в столовку. Настроение жрать не у кого не было, но как говоритца «война войной, а обед по расписанию». Хавчик в больничке был не ахти но на безрыбье как и рука красна девица. При подходе к столовке все начали принюхиватца. Пахло мясом. Натуральным жареным мясом. У Вована обильно выделятца слюна шо он чуть не захлебнулся. После прихода в столовку у всех была большие глазки как у головастика переростка. Еще бы. На первое борщ, но не с «тюльки в томатном соусе» а настоящий красный борщ с пампушками и часныком. Латорка сначала скрывилать, но запах мяса ее успокоил.
На второе было гороховое пюре и свиной стейк. На третье? Компот подумаете вы. Нет не компот, а фрукты. Виноград и яблоки.
Лулу сразу придупридила шо гороховое пюре кто не доест, оставили ей лично.
-Вот наемся, пюре и попробую сама стать движком для бентли .(констатировала Лулу).
Странно…. подумал ЙожеГ шож за праздник такой?
После обеда все вернулись в полатку. Настроение от обильного обеда у всех поднялось, даже у Йожега, некоторые колючки приняли всей обычный эрогированый вид.
- Щас бы грибочков. проныла Латорка.
- ЙожеГ ну когда грибочки делить бум спросил МанияГ?
- Грибов маловато оставил на экстренный случай. резюмировал ЙожеГ.
- Меня другое интирисует? шо с нашей столовкой случилась? где манка с комочками и сухие бублики? спросил ЙожеГ.
- Надо разобратца подтвердил Вован.
Решили шо Лулу Лоторка и МанияГ остаютцо в Полатке, а ЙожеГ с Вованом идут на разведку.
С столовкой оказалась все банально как ни когда. Просто, приехала какая там министерская комиссия, вот руководство шоб не упасть лицом в манку с комочками решила показать как оно заботитца об больных.
Йожег и Вонан потопали назад в Полатку. Из полатки слишалась какая-то возня и маты МанияГа.
ЙожеГ и ВоваН подали ходу и влетели в Полатку.
Лулу и Латорка вцепились в друг друга мертвой хваткой. Между ними, зажаты с двух сторон, находился МанияГ и пытался их растащить. У Лулу было оторвано левое ухо. Латорка лишилась правого глаза и пару пальце.
- Папишу парежу ….кричал Манияг и пытался из кармата достать скальпель
Вторая его рука была зажата в зубах Латорки.
ЙожеГ с Вованом кинулись растаскивать это ледовое побоище.
И вдруг……
ЙожеГ почуствывал как его обливают холодной водой.
ЙожеГ открыл глаза и увидел Лулу.
Лулу была в полном порядке. ЙожеГ обвел глазами потатку и удивился, Латорка была цела и невредима.
- ЙожеГ не пугай больше нас так . сказала Лулу.
Перед этим ЙожеГ решил проексперементировать и не кушать грибочьки, а снюхать их. Результат был на литцо.
Грибочьки были на месте все сополаточники целы и невредимы.

Часть первая.

              Наверное, это возраст, думал он. А возможно изменения, происходящие в нем, привели этого человека какое-то время назад к поиску ответов на те вопросы, которые он начал задавать себе сам. Вечные вопросы. Вопросы, которые на каком-то этапе жизни, задает себе каждый из нас. О человеческой сущности, об истине, о помощи другим, о добре и зле, о вере, о дружбе, о любви, о нравственности…Человек не искал ответов с помощью других людей, ему не надо было этого. Он всегда считал себя самодостаточной личностью, которая может найти выход из любой создавшейся сложной ситуации. И в этот момент, момент начала поиска, когда он был так открыт и доступен, он не заметил, как впустил в себя иной мир. Он сам открыл ему дверь. Мир, который мгновенно проник в него, поглощая его самого, поглощая его сущность. И началась великая битва, война Добра и Зла… Два Игрока перенесли поле своей Битвы на линию его жизни. Битва забирала так много его жизненной энергии. Она сжигала его. Она поглотила его полностью. Каждый из Игроков пускал в ход своих лучших бойцов, что бы они убедили его мягко и ненавязчиво, стать на сторону одного из Великих. Одна из сторон предлагала ему дать то, что как казалось ему недоставало в жизни. Дать ему те блага, и выполнить те желания, странные порой и нереальные, которые только он пожелает. Она лишь на мгновение приподняла покрывало этой возможности, на мгновение, забравшее год из его жизни. А расплата, спросите вы?... Люди, когда идет битва, о расплате не думают. Когда предлагают так много, и показывают это так ярко, отказать так сложно, что порой и невозможно. И искушение так велико, что о расплате перестаешь думать. Искушение, которое он познал, было весьма иллюзорно, но в тоже время и так же реально. Оно не касалось сперва его физического тела, оно исподволь завладевало его внутренним миром, все сильнее охватывая его своими путами. Оно мягко и незаметно выставляло ему совсем другие жизненные приоритеты, выполнение которых и должно было завершиться полным изменением его духовного мира и его физической оболочки. Но внезапно, он начал сталкиваться с людьми, которые повлиять на него не могли никоем образом, но они нашли для себя спасение от полученной боли, от страстей, охвативших их, именно в Вере… И стал он задумываться, что они нашли? Веру ли? Спасение? Или очередную Иллюзию….Возможно, это в нем начался поиск самого себя. Возможно, спасение того чистого и нравственного, что было и осталось в нем. Того, что есть в каждом из нас, но под влиянием каких-то обстоятельств, внезапно пропадает, прячась очень глубоко, в дальние уголки нашего сознания. А наружу выходит совсем иная сущность, темная и древня, подавляющая все на своем пути. И Человек начал балансировать на лезвии двух миров.

 Во всех нас, рано или поздно, начнется эта борьба, борьба Света и Тьмы… Мы не замечаем этого, живя, словно слепые котята, подчиняясь лишь инстинктам. А она идет каждое мгновение, идет на протяжении не одного тысячелетия. Как много положено на карту жизни, на карту бытия. И ставка слишком высока. Только не все понимают, что происходит, из-за чего все происходит. Мы не дорожим этой ставкой. Лишь единицы дорожат тем единственным, что есть ценного в нас. Эфемерной частичкой, ценнее которой нет ничего в природе....

 

Был полдень, когда Оля и Саша приехали на реку. Место это было тихое, отдаленное от города, к тому же и подъезд к нему был труден, поэтому здесь очень редко можно было встретить кого-нибудь из отдыхающих. Заброшенная, едва угадываемая дорога, вела сюда через лес. Попетляв между лесными гривами, она круто спускалась с обрывистого берега к реке. Вверх по течению, подходя к самой воде, громоздилась скала, поросшая до половины кустарником, плющом и чахлыми, корявыми соснами. Ниже ее открывался затон с мельчайшим, светлым песком. Неширокая, но очень уютная полоска пляжа переходила в небольшую поляну, где можно было поставить две-три палатки и еще оставалось место для костровища и для площадки, чтобы поиграть в волейбол или в «картошку». Противоположная сторона этого идиллического уголка была скрыта непроходимым кустарником, сквозь который только один медведь, пожалуй, и был в силах пробраться. Но медведи, если и бывали здесь, то делали это очень редко, и то в отсутствие очевидцев. В общем, это было прекрасное место для отдыха небольшой группы людей. Оно одинаково хорошо подходило и для тех, кто хочет вдали от городской толчеи посидеть вечером у костра и похлебать пахнущей дымком ухи, прислушиваясь к негромким звукам гитарного перебора и для тех, кто,
взяв пол- ящика водки, хочет оторваться «по полной», не рискуя попасться на глаза блюстителям закона и морали.
В этот раз здесь должна была собраться студенческая компания. Саша и Оля приехали первыми, им хотелось побыть немного наедине, до того как соберется вся шумная ватага. Они были знакомы уже год. Сверкающее чувство первой настоящей любви озаряло всю их жизнь. Их постоянно тянуло быть друг с другом вместе, болтать ни о чем, смотреть друг другу в глаза, идти куда-нибудь, держась за руки. Будущее сияло перед ними – огромное, светлое и радостное. Возможные трудности их не пугали. Отсутствие денег, жилья - все это чепуха! Главное они вместе, они любят друг друга и впереди целая жизнь!
В машине было жарко. Они выскочили из нее и побежали к воде, на ходу расшвыривая обувь по сторонам, брызгались, зачерпывая воду ладонями, и визжали как маленькие дети. Затем, споткнувшись и ухватившись друг за друга, чтобы не упасть, вдруг замерли и долго стояли, обнявшись и смотря в глаза один другому. Их дыхания
смешивались, мокрая одежда только подчеркивала близость их тел. Саша сказал:
- Я очень люблю тебя. И буду любить всю жизнь!
- Как ты можешь это знать?- не отрывая взгляда от его глаз, спросила Оля- Жизнь долгая. Все может измениться.
- Нет! Я знаю!- стоял он на своем - Я буду любить тебя всю жизнь, до самой смерти.
- Не говори так! Не нужно!
- Ты что, боишься?
- Нет, но все равно не нужно. Иди, лучше, ставь палатку.
- Хорошо! А ты что хочешь делать?
- Наберу холодной воды в роднике.
Оля взяла фляжку и, на ходу выливая из нее теплую воду, отправилась к скале, у подножия которой бил родник. Саша же склонился над багажником, пытаясь вызволить, придавленную запасным колесом палатку…
Некто сидел на вершине скалы. Ноги его висели над пропастью. Локти уперты в колени, пальцы скрещены. Неизвестный расцепил пальцы и подпер одной рукой свой подбородок. Он отвел свой взгляд от идущей девушки и
посмотрел куда-то вверх. Посидел так мгновение, о чем-то раздумывая, затем вновь опустил взгляд к девушке. О! В нем не было равнодушия в этом взгляде! Скорее он отражал легкое лицемерное сожаление, как у палача, заботливо подворачивающего воротник у жертвы, прежде чем отрубить ей голову.
Неизвестный устремил свой взор на небольшой камень возле себя. Тотчас из-под камня тонкой струйкой потек песок, камень покачнулся и упал на площадку, находящуюся метром ниже. Больше он ничего не делал, только смотрел, как камни, ровным потоком увлекая один другой, пошли вниз.
Когда Ольга услышала шум, до опасного места было еще далеко. Она остановилась. Саша, перестав рыться в багажнике, тоже обернулся на шум. У основания скалы, уже достаточно далеко отойдя в сторону, стояла огромная отслоившаяся глыба. За нее то, как в огромный рот и ссыпался сейчас весь камнепад. Вдруг что-то ухнуло, и глыба не выдержав веса камней, отвалилась в сторону. Сосну, росшую у подножия, срезало как былинку. Вершина ее со страшной скоростью ринулась по дуге в сторону беззащитной девушки.
Саша не видел ничего, кроме нацеленных в Олину грудь острых сучьев. Его не поразила ни наступившая вдруг тишина, ни полная неподвижность всей окружающей природы, ни даже темный объект, с размытыми контурами, спускающийся со скалы. Объект, между тем, остановился напротив него. Это был человек со странными плывущими очертаниями лица. Он долгим испытующим взглядом, посмотрел в глаза молодому человеку, затем подул ему в лицо и сказал:
-Теперь ты можешь двигать головой. Поговорим?
Шок был слишком велик и Саша не мог вымолвить ни слова. Он только переводил взгляд, то на остановившуюся сосну, то на девушку, то на странного типа, со смазанными чертами лица.
- Страшно?- спросил тот.- Никогда не видел, как приходит смерть?
Саша молчал.
- Все происходит так неожиданно,- продолжал тип.- Строишь планы, собираешься любить кого-то всю жизнь. А ее всей- то жизни осталось всего-ничего,- он повел плечами.- Впрочем, еще можно все изменить. Что ты все молчишь? Или ты думаешь, я остановил время навечно? Так можно и опять запустить,- он повернул голову в сторону падающего дерева. Что-то произошло в мире под его взглядом. Лес на долю секунды наполнился каким-то странным низким гулом. Все чуть двинулось, но потом вновь затихло и замерло.
-Что скажешь?- снова обратился расплывчатый к парню.- Отпустим времечко?
- Прошу тебя не надо-срывающимся голосом проговорил Саша.- Спаси ее. Ты ведь можешь?
-Могу!- сказал тип,- вот только почему я это должен делать? Не скажешь?
- Я люблю ее!
- Нет, если дело в высокой любви, то это не по моей части. Это тебе к Господу Богу. И время тогда пусть останавливает он,- прошипел тип.
- Что ты хочешь?- не выдержал Саша.
- Да, собственно, ничего. Я помогу тебе просто так. Мне нужна только фраза для отмазки. Знаешь, у нас тоже бюрократия.
- Какая фраза?
- Скажи так: Князь Тьмы, ты превыше всего. Моя душа в том свидетель.
Саша молчал. В висках колотилась кровь. Что-то черное, косматое и злое втекало в его грудь.
- Долго соображаешь, парень, я ведь могу и передумать! Что ж ты, на жертву ради любви пойти не можешь? - напирал тип.
Саша уже начал открывать рот, чтобы согласиться, но странные события следующей секунды прервали его. В воздухе, рядом с ним, вдруг появились две сверкающие белые точки. Они резко пошли вниз и тут же раздвинулись в разные стороны. В распоротом и раздвинутом пространстве вначале появились белоснежные крылья, они разошлись еще, и тогда стал виден человек невероятной неземной красоты. Темный тип замер, очевидно, что время сейчас остановилось и для него. Крылья внесли небесное существо в нашу вселенную. Ангел приблизился к молодому человеку и положил ему руку на голову, стало легко и спокойно. Все исчезло.
- Долго соображаешь, парень, я ведь могу и передумать! Что ж ты, на жертву ради любви пойти не можешь?
-Я согласен. Ты спасешь ее?
- Не вопрос. Все как договорились. Давай! Скажи это!
- Князь Тьмы, ты превыше всего. Моя душа в том свидетель,- с трудом ворочая словами, произнес Саша,
Страшный визг пронесся над его головой, что-то ухнуло, вздрогнула земля и время пошло. Сосна довершила свой неумолимый ход. Удар был страшен. Ствол раздробил девушке всю грудную клетку. Один из сучьев воткнулся в шею, и кровь алой дымящейся струйкой, несколько секунд фонтанировала, забрызгивая примятые ромашки рубиновыми капельками. Крик повис над поляной.
- Ты! Ты!- кричал Саша.- Ты же обещал!
- Да брось ты, я просто пошутил. Вернемся, лучше к тебе, ты то был как раз искренен, когда давал клятву. Так что твоя душа теперь моя!
- Ты лжец!
- Ну, это не новость! Давай оставим лирику. Ты с душой не тяни, пожалуйста. Из-за тебя девушка погибла. Там в багажнике за запаской веревка. Петлю-то сумеешь завязать?
Рука ангела поднялась с головы парня. Мир вокруг все еще был неподвижен. Темный тип завис с презрительной ухмылкой. А главное, сосна все еще висела в двух метрах от земли в своем страшном крене, и в глазах Ольги еще даже не успел отразиться испуг.
- Это был просто обман. Понимаешь, что он хотел сделать?- сказал ангел.
Но Саша смотрел только на Олю и ничего не отвечал.
-Ты можешь спасти ее,- вновь обратился к Саше ангел. Я сделаю так, что ты сможешь бежать очень быстро, и ты вытолкнешь ее из-под удара, но сам ты не успеешь увернуться. Прости. Дерево раздробит тебе тазобедренный сустав, и остаток жизни ты проведешь в инвалидной коляске. Ты согласен?
- Да.
- Подумай, не торопись. Я даже не знаю, захочет ли она быть с тобой, инвалидом.
- Я согласен,- уже тверже сказал Саша.
- Хорошо. Сейчас ты услышишь звон колокола. Вместе с первым ударом ты сможешь двигаться. Вместе с третьим оживет весь мир вокруг. Ты должен успеть вытолкнуть Ольгу до третьего удара. Приготовься.
Казалось, что он никогда не прозвучит, этот колокольный звон. Но вот, вспоров тишину, понесся над поляной, над рекой, над всем этим безвременьем, чистый и глубокий звук. И сразу же, как будто лопнула незримая сковывающая пленка. Саша побежал, что было сил, но бег был так медленен, как во сне. Вот уже и второй колокольный звон. Еще несколько метров! Он явно не успевал. Вместе с третьим звоном он прыгнул и всем
своим весом вытолкнул девушку из зоны поражения. В тот же миг двинулась и сосна, но так как Саша запоздал, удар теперь приходился ему не по ногам, а в область груди. Все замедлилось в его ускоренном восприятии.
Трава, чуть двигающаяся под порывом ветра; щепки и комочки земли, медленно падающие на потревоженные мхи; кузнечик, почти замерший в своем полете; одинокое белое перышко.
Сосна ударилась об перо, как об бетонную балку и отскочила на несколько метров в сторону. Треск и грохот  повторило эхо с противоположного берега реки, поднялись в воздух какие-то испуганные птицы. Затем все стихло.
- Ой, какая грязная работа! Ты же обещал его оставить инвалидом, а сам перьями разбрасываешься?- недовольным тоном пробурчал темный, обращаясь к обладателю белоснежных крыльев.- Вернул время назад,
физически вмешался в причинно следственную связь, оставил неопровержимые улики,- загибал он пальцы. – Думаешь, тебя погладят по головке за это?
- Не твое дело!
- Да ладно ты! Облажался - имей мужество признать.
- Это ты облажался! Парень с девушкой теперь мои. На всю жизнь.
- Ну, это мы еще посмотрим, «Ангел-хранитель». Еще не вечер, - съязвил темный, и фигура его растворилась в воздухе.
Через мгновение стал невидим и ангел.
Влюбленные сидели прямо на земле. Озноб от всего пережитого временами возвращался, и тогда их вновь начинало трясти, как в лихорадке. Они обнимались еще крепче и продолжали так сидеть.
- Мы родились сегодня заново,- сказала, наконец, девушка.
- Нет. Он подарил нам нашу жизнь!
- Кто Он?
-Он!- Саша разжал свою руку. На ладони лежало белоснежное перо.- Нужно быть достойными такого дара. И мы будем. Правда?

Пер Лагерквист. Злой ангел

   По безлюдным улицам ночного города шел  злой  ангел.  Ветер  выл  среди домов, бушевал над крышами; на улицах не было никого, кроме ангела. Он был жилист и мускулист, он шел, наклонясь против ветра  и  плотно  сжав  губы, кроваво-красный  плащ  скрывал  его  огромные   крылья.   Он   сбежал   из кафедрального собора, где долго простоял  в  затхлости  и  духоте.  Веками дышал он свечным  угаром  и  ладаном,  веками  слушал  хвалебные  гимны  и молитвы, возносимые к мертвому богу, который висел  у  него  над  головой. Веками смотрел он на людей, коленопреклоненных, распростертых на церковном полу, устремляющих взоры к небу, бубнящих разную  чепуху,  в  которую  они верили. Трусливый сброд, провонявший верой во всякое вранье!  Тошнотворная смесь из страха, путаных мыслей, убогой  надежды  ускользнуть  от  судьбы, выкарабкаться! Наконец-то он сбежал!
   Он освободился от  своих  оков  и  ступил  жилистой  ногой  на  алтарь,
опрокинув чашу со святыми дарами. В гневе спустился он на  пол  и  пинками расшвырял скамеечки для молящихся. Вокруг висели святые  с  благочестивыми восторженными лицами, реликвии за решетками пахли гнилью, в  апсиде  горел свет, там на затхлой соломе лежал младенец и восковая  мать  стояла  перед ним на коленях - лживый, бессмысленный  хлам!  Ударом  ноги  он  распахнул двери и вышел в ветреную ночь.
   Он скажет правду!
   Выйдя за ворота, он остановился и огляделся. Вот, значит, как у них тут устроено, у людей. Здесь они и живут.
   Он остановился у ворот одного дома и окинул их горящим взглядом.  Потом мечом, который носил при себе, вырезал на воротах крест.
   - Ты умрешь! - сказал он.
   Потом он пошел к другому  дому.  Глядя  на  ангела  сбоку,  можно  было подумать, что он горбат, так  были  сложены  крылья  у  него  за  широкими плечами. У этого дома он тоже остановился и тоже вырезал крест.
   - Ты умрешь! - сказал он.
   Так шел он от дома к дому и вырезал кресты коротким и тяжелым, как  нож мясника, мечом.
   Ты умрешь. Ты умрешь. И ты умрешь. И ты умрешь. И ты!
   Он обошел весь город, борясь с ветром, и не пропустил ни одного дома.
   Сделав свое дело, он вышел за городской вал, в ночь, где  уже  не  было никакого человеческого жилья. Там он сбросил  плащ  и  остался  нагим.  И, развернув крылья, ангел поднялся в широко распахнутую тьму.
   Проснувшись утром, люди удивились, обнаружив на каждом доме  крест.  Но они вовсе не испугались. Интересно, говорили  они,  как  это  произошло  и почему. Они потолковали об этом,  как  обычно,  прежде  чем  разойтись  по делам. С чего вдруг везде вырезали знак, и без того всем хорошо известный!
Будто нельзя напомнить о вещах более важных.
   - Мы и сами знаем, что умрем, - говорили они.

P.S. Мне давно нравились его работы ("Мариамна" и пр.), но этот опус оказался неимоверно близким по мироощущению. Ангел действительно прав: единственное знание, которое у нас есть и которое не подвергается сомнению - это то, что мы когда-нибудь умрем. Но мы настолько свыклись с ним, что уже даже не замечаем очевидности этой истины. Поэтому и не принимаем ее в расчет, но от этого она не теряет своего значения. вот и получается, что надо жить так, чтобы не было стыдно за потраченное попусту время, если эта секунда окажется последней! И не надо утешать себя загробными сказками - никто не знает что там, потому что никто там не был. Только гадать можно. Жить в страхе будущего возмездия - это не жить, а мучится, гонимым собственным страхом. Жить надо счастливо, только это доказывает ценность человеческого существования! Но надо помнить что счастье не может состоять в наполнении страданием существования других.

История написана не мной, но случавшаяся, я думаю не с одним из нас
Она была улыбчивая, обаятельная и очень пьяная.
Когда мы столкнулись с ней в гардеробе, она почему-то выбрала меня для того, чтобы рассказать пошлый анекдот. У нее заплетался язык, к тому жеанекдот, видимо, настолько ее веселил, что она периодически прерывала линию сюжета, чтобы похохотать. Я ловил каждое слово и почему-то боялся не понять соли повествования. Но анекдот оказался действительно смешным, и я улыбнулся.
Пока она говорила, я ее разглядывал. Невысокий рост и немножко детские черты лица, не смогли ввести меня в заблуждение. Ее смеющиеся глаза, блестящие из-под густой копны светлых курчавых волос, даже под влиянием алкоголя излучали зрелую мудрость. Изгиб темных бровей придавал лицу своеобразную красоту и аристократичность.
Мой взгляд скользнул по упругим джинсам и остановился на шелковой маечке, из-под которой острыми кончиками выступали соски. «Это красиво, - указывая на ее грудь, заметил я без тени вожделения, - но ты вроде девочка взрослая, можно уже было бы научиться носить нижнее белье!». Ни минуты не смущаясь, она ответила, что суббота для нее единственный день, когда она может одеваться так, как ей удобно.
Весь этот диалог протекал перед гардеробом. Она только что пришла и сдавала свою одежду, я – наоборот, собирался уходить. Внезапно она выхватила у меня из рук номерок и со смехом бросилась в клуб. Пробираясь сквозь толпу, она то и дело оборачивалась, лукаво улыбаясь. Я сразу принял условия игры. Даже не смотря на то, что я был абсолютно трезв, водоворот танца увлек меня. Она извивалась в моих руках и выполняла хитрые пируэты. Я был вынужден несколько раз поддерживать ее, чтобы она не упала. Мы веселились и баловались как
дети. Непринужденность ее поведения и пьянящая подвижность ее тела, давали мне ощущение, что я танцую с маленькой девочкой.
Когда мы, наконец, вышли из клуба, она прижалась ко мне, поеживаясь от мороза.
Попрощавшись с ее немецкими друзьями, мы сели в машину. Она непрерывно смеялась и говорила, что все это очень забавно и немного странно. Внезапно она сделалась серьезной:
- Как ты думаешь, сколько мне лет?
- Ты думаешь, этот вопрос для меня важен? Я почти уверен, что под статью я не попадаю. Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе 16?, - улыбнулся я.
- Мне 26, - она явно хотела меня удивить этой цифрой.
- Мы все находимся в предпенсионном возрасте. Мне случалось общаться и с более зрелыми женщинами.
- Я закончила банковскую академию и сейчас управляю подразделением в одном из крупнейших банков. Под моим началом находится несколько десятков взрослых мужиков, и каждый день я оперирую такими суммами, которые имеют шесть и более нулей.
Она произнесла эти слова заученной скороговоркой. На мгновение ее лицо исказила гримаса «деловой женщины», а в голосе появились властные и стервозные нотки. Она определенно желала произвести на меня впечатление и с интересом ждала моей реакции.
- Хочу тебя огорчить: мне абсолютно наплевать насколько высоко ты забралась по служебной лестнице, какая у тебя машина и сколько у тебя мобильных телефонов. Я стараюсь в любом человеке видеть, прежде всего, человека, а не его статус. В данный момент я вижу перед собой только маленькую девочку, которая хочет обниматься и целоваться. Надеюсь, что твое положение на работе еще не окончательно уничтожило твою подлинную личность.
- Ты все очень правильно говоришь. На работе я совсем другая. (в ее голосе появились грустные нотки) Единственное, что мне приносит радость
– это мои поездки во Францию. Вот и на Новый Год я лечу в Куршавель через Париж. Не хочешь со мной?
- У меня, к сожалению, другие планы.
Она положила мою руку себе на живот и прильнула губами к моему рту.
Я целовал глаза банковского служащего, которые ничем не отличались от глаз красивой и чувственной девушки. Я проводил языком по шее финансового сотрудника, но она имела такой же вкус, как у разгоряченного женского тела.
Когда поздний рассвет уже продирался сквозь темное осеннее небо, мы подъехали к ее дому.
Пока я вел машину, она все время смотрела на меня и улыбалась. Теперь она томно потянулась и сказала, что не хочет идти домой: «Если бы я была 18-летней девочкой, то, глядя на тебя, я бы сказала wow! Но сейчас я почти перестала верить людям». Я промолчал и, развернув фантик, положил ей в рот конфету.
Я подумал о том, что это будет захватывающим занятием – отыскивать в ее прожженном характере остатки светлых юношеских мечтаний. Ее слова о Париже дали мне надежду нащупать эти струнки забытой сентиментальности.
Вот только как быстро я смогу разгадать эту загадку? Сколько потребуется встреч? Сможет ли очарование общения с остроумной и понимающей женщиной перевесить пустоту в сердце?

Мне плевать у кого сколько клонов.Не скажу,что мне плевать на рейтинг.Ведь рейтинг,это то как оценивают мои заметки другие люди.Хотя нет,нетак!На рейтинг плевать,не плевать как относятся к моему творчеству,особенно к стихам и рассказам.А эта "ВОЙНА КЛОНОВ" уже достала.Я не понимаю смысла в искуственном поднятии зеленой полоски.Если кто-то хочет таким способом самоутвердится,то почему бы не заинтересовать людей ТВОРЧЕСТВОМ,а не всякой хуйней.Мне к примеру нравятся заметки Штирли,Эмре,Бади,Джафара,Дарк Мена и.т.д.Тех кого хочется читать,я ставлю им естессно плюсы,другие авторы могут порадовать,Можно творить,можно гнать(Палатка №6),но это все свое,да иногда и баяны у мя бывали,и чужие заметки,но я никогда их не присваивал,и выкладывал только те,которые меня веселили,и хотелось ими поделится.

Пы.Сы. делайте себе рейтинг своим мозгом,руками,фантазией и если у кого есть талантом))))