хочу сюди!
 

Дария

36 років, риби, познайомиться з хлопцем у віці 25-45 років

Пошук

Стрічка заміток за місяць

Шерстяные носки

... и комплект зимнего термобелья для горнолыжников - дома, в квартире, в конце мая...

Да это хуже и страшнее любого извращения. Да, еще воды горячей не будет до середины июня, а отопление отключили месяц назад.

Сегодня яндекс пообещал плюс шесть и нарисовал зонтик...

302 - Рог изобилия

Все еще будет, рог изобилия
Жизни исправит пунктирную линию
Одарит благами, земная нирвана
Тихо обнимет тебя на диване

Добрые советы.


Хорошо со стороны
Сеять добрые советы,
Самому же жить при этом
По законам, что даны.
Ну а если до тебя,
Вдруг дойдет впрямую дело,
То не знаешь, что и делать.
И советы не нужны...,
И сомнения и грусть,
И больное самомненье.
Так зачем чужое мненье,
Если своего чуть-чуть.
Да, наверное сказать
Можно, не теряя меры:
Чтоб советы раздавать,
Нужно на себе проверить.

draznilka

 

голосование для того, чтобы было разнообразие выбораbazar

 


18%, 3 голоси

41%, 7 голосів

12%, 2 голоси

12%, 2 голоси

18%, 3 голоси
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.

Ранок неділі.

На вулиці стоїть холодна та похмура погда але відчуваєтся такий злет настрою ..
З музичного центру лунають слова про кохання а на душі так спокійно і затишно.
В знаки даєтся вчорашній вечір. Намагаюсь пригадати коли мені було так добре ... - Ні не має таких спогадів, такий вечір міг бути тільки з нею.
Трохи сум набігає віт того що вона не зімною зараз ...

Enj

Enj

Наша карма... ("Страх - отсутствие доверия")

День сто двадцать шестой...

 

Страх – отсутствие доверия

Страх очень характерен для жителей нашей планеты. Страх является нам в виде войн, убийств, насилия, нищеты и всего прочего, что искажает облик человека. Страх – это недостаток недоверия в нас к другим. Из-за него мы не доверяем жизни. Мы не верим. Что о нас заботятся на более высоком уровне, поэтому вынуждены осуществлять жесткий контроль на уровне физического плана реальности. Очевидно, это есть причина нашего страха: не все поддается контролю. Чтобы преодолеть свой страх, надо научится доверию. Но приучить себя доверять окружающему миру постепенно нельзя. Это всегда мгновенный процесс, переход на другой уровень восприятия, ПРЫЖОК В НИКУДА. Нужно просто отдать себя Внутренней Силе в вас, которая есть проявление Вселенского Разума. Отдать себя тому, что не увидишь обычным зрением, тому. Что не имеет материальной, физической оболочки. Верьте в то, что о вас заботятся, даже если вы не владеете ситуацией.

Все как у людей...

  • 25.05.08, 10:52
Все слои размокли,
Все слова, как камни:
Застревали в горле,
Уходили в с нами.
И никто не слышал,
Что же плачет дождик.
Только спали крыши
Меж изтлевших строчек...
Тот, кто обернулся,
Будто грубый камень
Больше не проснулся,
Словно в бездну канул.
Мы не знали точно,
Кто идет за нами.
Только очень срочно
Всех нас возвращали.
Кто же солнце кто же?
Кто дошел до края?
Кто же солнце сможет
Сам дойти до рая?
Но замолколо небо
Больше нет путей...
Будем и мы слепы -
Все как у людей...

Евровидение - 2008 (для тех кто не смотрел по ТВ)



Вот не было возможности посмотреть по телику Евровидение, потому начала искать в интернете.
Нашла. И решила поделиться с вами:)
Приятного просмотра :)

Выборы Киевского головы (продолжение)

Начало - сюда

Вскоре мое внимание привлекла следующая статья:

«Достойный кандидат! Мистер Марк Твен, собиравшийся вчера вечером произнести громовую речь на митинге независимых, не явился туда вовремя. В телеграмме, полученной от врача мистера Твена, говорилось, что его сшиб мчавшийся во весь опор экипаж, что у него в двух местах сломана нога, что он испытывает жесточайшие муки, и тому подобный вздор. Независимые изо всех сил старались принять на веру эту жалкую отговорку и делали вид, будто не знают истинной причины отсутствия отъявленного негодяя, которого они избрали своим кандидатом. Но вчера же вечером некий мертвецки пьяный субъект на четвереньках вполз в гостиницу, где проживает мистер Марк Твен. Пусть теперь независимые попробуют доказать, что эта нализавшаяся скотина не была Марком Твеном. Попался наконец-то! Увертки не помогут! Весь народ громогласно вопрошает:  «Кто был этот человек?»

Я не верил своим глазам. Не может быть, чтоб мое имя было связано с таким чудовищным подозрением! Уже целых три года я не брал в рот ни пива, ни вина и вообще никаких спиртных напитков.

(Очевидно, время брало свое, и я стал закаляться, потому что без особого огорчения прочел в следующем номере этой газеты свое новое прозвище: «Твен, Белая Горячка», хотя знал, что это прозвище останется за мной до конца избирательной кампании.)

К этому времени на мое имя стало поступать множество анонимных писем. Обычно они бывали такого содержания:

«Что скажете насчет убогой старушки, какая к вам стучалась за подаянием, а вы ее ногой пнули?

Пол Прай».

Или:

«Некоторые ваши темные делишки известны пока что одному мне. Придется вам раскошелиться на несколько долларов, иначе газеты узнают кое-что о вас от вашего покорного слуги.

Хэнди Энди».

Остальные письма были в том же духе. Я мог бы привести их здесь, но думаю, что читателю довольно и этих.

Вскоре главная газета республиканской партии «уличила» меня в подкупе избирателей, а центральный орган демократов «вывел меня на чистую воду» за преступное вымогательство денег.

(Таким образом, я получил еще два прозвища: «Твен, Грязный Плут» и «Твен, Подлый Шантажист».)

Между тем все газеты со страшными воплями стали требовать «ответа» на предъявленные мне обвинения, а руководители моей партии заявили, что дальнейшее молчание погубит мою политическую карьеру. И словно для того, чтобы доказать это и подстегнуть меня, на следующее утро в одной из газет появилась такая статья:

«Полюбуйтесь-ка на этого субъекта! Кандидат независимых продолжает упорно отмалчиваться. Конечно, он не смеет и пикнуть. Предъявленные ему обвинения оказались вполне достоверными, что еще больше подтверждается его красноречивым молчанием. Отныне он заклеймен на всю жизнь! Поглядите на своего кандидата, независимые! На этого Гнусного Клятвопреступника, на Монтанского Вора, на Осквернителя Гробниц! Посмотрите на вашу воплощенную Белую Горячку, на вашего Грязного Плута и Подлого Шантажиста! Вглядитесь в него, осмотрите со всех сторон и скажите, решитесь ли вы отдать ваши честные голоса этому негодяю, который тяжкими своими преступлениями заслужил столько отвратительных кличек и не смеет даже раскрыть рот, чтобы опровергнуть хоть одну из них».

Дальше уклоняться было уже, видимо, нельзя, и, чувствуя себя глубоко униженным, я засел за «ответ» на весь этот ворох незаслуженных грязных поклепов. Но мне так и не удалось закончить мою работу, так как на следующее утро в одной из газет появилась новая ужасная и злобная клевета: меня обвиняли в том, что я поджег сумасшедший дом со всеми его обитателями, потому что он портил вид из моих окон. Тут меня охватил ужас. Затем последовало сообщение о том, что я отравил своего дядю с целью завладеть его имуществом. Газета настойчиво требовала вскрытия трупа. Я боялся, что вот-вот сойду с ума. Но этого мало: меня обвинили в том, что, будучи попечителем приюта для подкидышей, я пристроил по протекции своих выживших из ума беззубых родственников на должность разжевывателей пищи для питомцев. У меня голова пошла кругом. Наконец бесстыдная травля, которой подвергли меня враждебные партии, достигла наивысшей точки: по чьему-то наущению во время предвыборного собрания девять малышей всех цветов кожи и в самых разнообразных лохмотьях вскарабкались на трибуну и, цепляясь за мои ноги, стали кричать: «Папа!»

Я не выдержал. Я спустил флаг и сдался. Баллотироваться на должность губернатора штата Нью-Йорк оказалось мне не по силам. Я написал, что снимаю свою кандидатуру, и в порыве ожесточения подписался:

«С совершенным почтением ваш, когда-то честный человек, а ныне: Гнусный Клятвопреступник, Монтанский Вор, Осквернитель Гробниц, Белая Горячка, Грязный Плут и Подлый Шантажист

Марк Твен».

Выборы Киевского головы

За 100 с лишним лет технологии предвыборной агитации не изменились - вспомните Марка Твена:

                   КАК МЕНЯ ВЫБИРАЛИ В ГУБЕРНАТОРЫ

Несколько месяцев назад меня как независимого выдвинули кандидатом на должность губернатора великого штата Нью-Йорк. Две основные партии выставили кандидатуры мистера Джона Т. Смита и мистера Блэнка Дж. Блэнка, однако я сознавал, что у меня есть важное преимущество пред этими господами, а именно: незапятнанная репутация. Стоило только просмотреть газеты, чтобы убедиться, что если они и были когда-либо порядочными людьми, то эти времена давно миновали. Было совершенно очевидно, что за последние годы они погрязли во всевозможных пороках. Я упивался своим превосходством над ними и в глубине души ликовал, но некая мысль, как мутная струйка, омрачала безмятежную гладь моего счастья: ведь мое имя будет сейчас у всех на устах вместе с именами этих прохвостов! Это стало беспокоить меня все больше и больше. В конце концов я решил посоветоваться со своей бабушкой. Старушка ответила быстро и решительно. Письмо ее гласило:

«За всю свою жизнь ты не совершил ни одного бесчестного поступка. Ни одного! Между тем взгляни только в газеты, и ты поймешь, что за люди мистер Смит и мистер Блэнк. Суди сам, можешь ли ты унизиться настолько, чтобы вступить с ними в политическую борьбу?»

Именно это и не давало мне покоя! Всю ночь я ни на минуту не сомкнул глаз. В конце концов я решил, что отступать уже поздно. Я взял на себя определенные обязательства и должен бороться до конца. За завтраком, небрежно просматривая газеты, я наткнулся на следующую заметку и, сказать по правде, был совершенно ошеломлен:

«Лжесвидетельство. Быть может, теперь, выступая перед народом в качестве кандидата в губернаторы, мистер Марк Твен соизволит разъяснить, при каких обстоятельствах он был уличен в нарушении присяги тридцатью четырьмя свидетелями в городе Вакаваке (Кохинхина) в 1863 году? Лжесвидетельство было совершено с намерением оттягать у бедной вдовы-туземки и ее беззащитных детей жалкий клочок земли с несколькими банановыми деревцами — единственное, что спасало их от голода и нищеты. В своих же интересах, а также в интересах избирателей, которые будут, как надеется мистер Твен, голосовать за него, он обязан разъяснить эту историю. Решится ли он?»

У меня просто глаза на лоб полезли от изумления. Какая грубая, бессовестная клевета! Я никогда не бывал в Кохинхине! Я не имею понятия о Вакаваке! Я не мог бы отличить бананового дерева от кенгуру! Я просто не знал, что делать. Я был взбешен, но совершенно беспомощен.

Прошел целый день, а я так ничего и не предпринял. На следующее утро в той же газете появились такие строки:

«Знаменательно! Следует отметить, что мистер Марк Твен хранит многозначительное молчание по поводу своего лжесвидетельства в Кохинхине!»

(В дальнейшем, в течение всей избирательной кампании эта газета называла меня не иначе, как «Гнусный Клятвопреступник Твен».)

Затем в другой газете появилась такая заметка:

«Желательно узнать, не соблаговолит ли новый кандидат в губернаторы разъяснить тем из своих сограждан, которые отваживаются голосовать за него, одно любопытное обстоятельство: правда ли, что у его товарищей по бараку в Монтане то и дело пропадали разные мелкие вещи, которые неизменно обнаруживались либо в карманах мистера Твена, либо в его «чемодане» (старой газете, в которую он заворачивал свои пожитки). Правда ли, что товарищи вынуждены были, наконец, для собственной же пользы мистера Твена, сделать ему дружеское внушение, вымазать дегтем, вывалять в перьях и пронести по улицам верхом на шесте, а затем посоветовать поскорей очистить занимаемое им в лагере помещение и навсегда забыть туда дорогу? Что ответит на это мистер Марк Твен?»

Можно ли было выдумать что-либо гнуснее! Ведь я никогда в жизни не бывал в Монтане!

(С тех пор эта газета называла меня «Твен, Монтанский Вор».)

Теперь я стал развертывать утреннюю газету с боязливой осторожностью,— так, наверное, приподнимает одеяло человек, подозревающий, что где-то в постели притаилась гремучая змея.

Однажды мне бросилось в глаза следующее:

«КЛЕВЕТНИК УЛИЧЕН! Майкл О'Фланаган — эсквайр из Файв-Пойнтса, мистер Снаб Рафферти и мистер Кэтти Маллиган с Уотер-стрит под присягой дали показания, свидетельствующие, что наглое утверждение мистера Твена, будто покойный дед нашего достойного кандидата мистера Блэнка был повешен за грабеж на большой дороге, является подлой и нелепой, ни на чем не основанной клеветой. Каждому порядочному человеку станет грустно на душе при виде того, как ради достижения политических успехов некоторые люди пускаются на любые гнусные уловки, оскверняют гробницы и чернят честные имена усопших. При мысли о том горе, которое эта мерзкая ложь причинила ни в чем не  повинным родным и друзьям покойного, мы почти готовы посоветовать оскорбленной и разгневанной публике тотчас же учинить грозную расправу над клеветником. Впрочем, нет! Пусть терзается угрызениями совести! (Хотя, если наши сограждане, ослепленные яростью, в пылу гнева нанесут ему телесные увечья, совершенно очевидно, что никакие присяжные не решатся их обвинить и никакой суд не решится присудить к наказанию участников этого дела.)»

Ловкая заключительная фраза, видимо, произвела на публику должное впечатление: той же ночью мне пришлось поспешно вскочить с постели и убежать из дому черным ходом, а «оскорбленная и разгневанная публика» ворвалась через парадную дверь и в порыве справедливого негодования стала бить у меня окна и ломать мебель, а кстати захватила с собой кое-что из моих вещей. И все же я могу поклясться всеми святыми, что никогда не клеветал на дедушку мистера Бланка. Мало того — я не подозревал о его существовании и никогда не слыхал его имени.

(Замечу мимоходом, что вышеупомянутая газета с тех пор стала именовать меня «Твеном, Осквернителем Гробниц».)

 

Продолжение следует...

Петровка: как нас паковали

Содержание:
часть первая: Петровка
часть вторая: Как нас паковали



— А у тебя есть фильм «Парень, ты попал?»

Ебаааать. Это у УБЭПовцев такой искромётный юмор нынче? Ну-ну. Да и пол рынка, видимо, не даром накрылось, пиво пьют. Чёрт меня дёрнул вот это ради пары гривен жопой рисковать...

Кто же знал, что этот мужик два двенацдать ростом со скрытным лицом не сотрудник в штатском, а просто какой-то очередной сумасшедший киноман, который уже пересмотрел 1,343,579 фильмов и сегодня хочет обязательно увидеть 1,343,580-й? И где они такие названия берут? Из каких анонсов?..

«Накрытая точка» — это когда палетки с дисками накрывают одеялом. Или пледом. Или скатертью. Все прекрасно понимают, что под этой скатертью находится, но — «чик-чирик, я в домике», таков порядок. Ни один мент туда не сунется. Лишь во время «Интеллекта», либо особо суровых облав, покрывало могли сорвать, а диски — «конфисковать» даже не дожидаясь съебавшегося продавца, который, кстати, рядом и стоит с трясущимися руками и делает вид, что это он пришёл «диск обменять» и «новиночки посмотреть».

— Ухо, пакуют! Съёбываемся!
Тьху, блять. Попили пивка, называется. Когда несколько инстанций приходят в гости сразу, то это вообще пиздец. План созрел быстро: около тысячи дисков на точке, хватаем палетки и убегаем с рынка, потому что запакуют-заберут-повяжут и век из долгов не вылезем. Болванки-то под реализацию.

Эрик — высокий и худощавый, с волосами до пояса. Калямба — большой, жирный и одна рука у него в гипсе. Я — в чёрно-белой тельняшке и ярко-вишнёвой бандане. И в руках у нас палетки с дисками, с которыми мы несёмся по рынку. Тыща блять дисков. Ни разу не палимся.

— Вроде съебались...
Конечно съебались, чего уж там. Пошли что ли, по пивку, за здоровье Оболонской налоговой?