хочу сюди!
 

Дария

36 років, риби, познайомиться з хлопцем у віці 25-45 років

Пошук

Стрічка заміток за місяць

Полянка

Приснился сон что мы вдвоём
Нашли полянку среди леса
Ты мне сказала - "Отдохнём!"
Я повинуюсь, ты принцесса

Трава здесь стала нам ковром
Цветы украсили нам ложе
Нам так уютно и приятно в нём
Как всё на сказку здесь похоже!

Под небом сине-голубым
Пробралась в души к нам свобода
Мы занимались здесь лишь тем
Что подсказала нам природа

Источник: Полянка

Haddaway - Rock my heart

Songer: Haddaway.
Title: Rock my heart.
Video: yes.

(www.stlyrics.com + исправлено на слух согласно композиции: _A-S_)

Rock my heart
Rock my heart
Rock my heart
(Oh oh oh oh oh oh oh)
(Oh oh oh oh)

Celebrate, celebrate fatality
Free your mind, do just what you want to
You and I celebrate a special love
That is why I wanna be with you

(chorus)
Rock my heart, when we come together
We'll make it better every day, yeah
Rock my heart, when we come together
We'll make it better every day
Rock my heart (oh oh, doo-doo-doo-doo-doo-doo-doo)
(Oh oh oh oh)
Rock my heart (oh oh, doo-doo-doo-doo-doo-doo-doo)
(Oh oh oh oh)

Rock my heart

Celebrate, let the music fill your soul
Take a ride, yeah, ride on the rhythm
Celebrate, and we can make the world go round
You and I, you and I

Rock my heart, when we come together
We'll make it better every day, yeah
Rock my heart, when we come together
We'll make it better every day

Rock my heart (oh oh, doo-doo-doo-doo-doo-doo-doo)
(Oh oh oh oh)
Rock my heart (oh oh, doo-doo-doo-doo-doo-doo-doo)
(Oh oh oh oh)

Rock my heart

(Give me all your love)
(Give me all your love)
(You and I, you and I)
Rock my heart
(you and I, you and I)
Rock my heart

Rock my heart (oh oh, doo-doo-doo-doo-doo-doo-doo)
(Oh oh oh oh) Yeah
(Oh oh, doo-doo-doo-doo-doo-doo-doo)
(Oh oh oh oh)

Rock my heart, when we come together
We'll make it better every day, yeah
Rock my heart, when we come together
We'll make it better every day

Rock my heart
Rock my heart
Rock my heart

 

Рейтинг блогов
Хочу такой же!

.

 

Rock My Heart

Я таки зомби.)) Не смотря на боль и желание спать, все-таки доконвертил новый ролик для сайта. Поскольку такая обработка является уникальной - вы не найдете в сети видео с такими же параметрами качества/размера/стандарта, то подобные операции, не смотря на опыт, занимают немало времени и нервов....

Но очередной ролик "взят" - его размер составляет лишь около 6 МБ.

 

Рейтинг блогов
Хочу такой же!

.

 

Не откажнтся от секса...

10 ситуаций, в которых женщина не откажется от секса




 Автор неизвестен

Посмотреть плэйкаст в новом окне

помста сусідам!!!

  • 08.06.08, 01:36
качаєм і будем сусідів!!!   або качаєм звідси!!!!

Болтовня...


Потерял, не найти,
Взгляд назад - не уйти,
Сомневаешься - враг,
Обманулся - дурак,
Слово лишнее - нож,
Если любишь - то врешь,
Если веришь - напрасно,
Не дождался - несчастлив,
Много слов - болтовня.
Всё, что знаешь - ху..же не будет.


C высоты



 

Негламурно по болоту в неглиже,

что со сломанным копьем стремиться в бой…

Вниз срывается с последних этажей,

чувство, подло оскорбленное тобой…

 

До истерики достала благодать…

Не спасет от новой глупости совет.

«Малолетку» ни за что не обуздать

с высоты бездарно вытоптанных лет.


41%, 9 голосів

27%, 6 голосів

14%, 3 голоси

18%, 4 голоси
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.

316 - Земля

Подлунный мир солнцем согрет
Подземные корни питая
Поднимутся сквозь толщу лет
Подснежники образов майя

Ковер иллюзорных хламин
Цветет покрывалом Земля
И круг превращений хранит
Себя поедая змея

Мудрость

  • 07.06.08, 23:50

Мудрость - это способность избегать крайностей, не превращаясь в серость.

Украина помнит своих героев

Киевские легенды


Гвардии старшина Никифор Шолуденко похоронен в парке Славы, на входе в аллею — первая плита справа. Но до 1957 года его легендарная могила, посещаемая киевлянами без даты и повода, часто потому, что положить цветы на холодный камень бывает нужно и сердцу, находилась в маленькой боковой аллее, ведшей от Европейской площади к кинотеатру "Днепр", за библиотекой — совсем недалеко от места, где он погиб.

5 ноября 1943 года, когда центр Киева был забит немецкими войсками, когда все вокруг грохотало, взрывалось и рушилось, а люди существовали вполне внутри апокалипсиса, на Крещатик выскочил один-единственный танк с красной звездой на башне. Разумеется, его тут же подбили — танкам нечего искать счастья в уличных боях, но имя его командира киевляне каким-то образом узнали и запомнили. Он был для них больше, чем "героически погибший в боях за столицу Украины", больше, чем просто свой, вернувшийся спасать и освобождать. Во-первых, он один воплощал всю рвущуюся в город советскую армию, его уже ждали — вероятно, так и ждут вестников истинного чуда; и он пришел, не обманул, и заплатил за это жизнью. Во-вторых, как же это несправедливо и дико — уцелеть в кровавой мясорубке последних трех недель и погибнуть в самом центре, на Крещатике. В-третьих, все понимали, что он знал, на что шел; что кто-то должен быть первым, смертником — и он принял эту обязанность на себя. Конечно, были смерти и до него, были и после, и все были трагическими. Но эта оказалась особенной.


Судьба, распределяя житейские роли, поручила Никифору Шолуденко показать гражданским, как это бывает, как умирают на войне их отцы, братья, мужья и сыновья. Каждый видел на его месте кого-то другого, своего, и вместе с его смертью переживал еще чью-то; и, наверное, поэтому 24-летний танкист стал для всех горожан родным по крови и сделался первой, самой любимой легендой послевоенного Киева.

Со временем меняется любое прошлое: какие-то события уходят в небытие, и Лета поглощает их с той же безразличной неотвратимостью, с какой серая вода ноябрьского Днепра поглощала тысячи советских солдат, штурмовавших его правый берег. Какие-то вещи остаются истории, как наследство щедрого, но склонного к мотовству дальнего родственника: знаешь, что и в этой шкатулке хранилось что-то ценное, но что? Самое важное и значимое становится легендой и переходит в ведение и зону ответственности не одного и даже не ста людей, а всех, народа, который — что бы ни выкаблучивали отдельные его представители — величествен и бесконечен, и каким-то образом умудряется его сохранить.

Легенды — это строительный материал вечности. Пока мы их помним и передаем своим потомкам, мы, как боги, владеем секретом бытия и можем на равных спорить со смертью.

Как бы ни жаловались все на ухудшение генофонда, измельчание нации и оскудение культуры, а все же в преддверии 6-го ноября во многих киевских домах вспоминали войну, взятие Киева и плакали по своим и чужим, ставшим спустя столько лет тоже своими и ушедшими в наши легенды, как в вечность.

В принципе, 5-го всё уже было взвешено и всё решено. В сером небе над Днепром и над городскими окраинами шли жестокие воздушные бои. Это в них за десять предыдущих дней будущий лучший пилот-истребитель Кореи, маршал авиации Советского Союза и по совместительству ангел смерти Иван Кожедуб, которому в 1943 исполнилось двадцать три, сбил одиннадцать вражеских "мессеров". Ко дню освобождения Киева на его личном счету было 26 уничтоженных самолетов. И разве не легенды достойно, что здесь воевали с немецкими асами летчики подполковника Летучего? Историки говорят, что в один только день 3-го ноября в 36 воздушных боях был уничтожен 31 немецкий летчик, а легенда гласит, что киевское небо хранило своих.

В тех же числах в штаб фронта прибыл представитель миссии союзников, 26-летний британский офицер Моше Даян с черной "пиратской" повязкой на глазу — и успела уже состояться еще одна потрясающая до неправдоподобия киевская легенда. Будущий командующий Армии обороны Израиля и бывший слушатель советской Академии Генштаба учился едва не за одной партой с Гудерианом, воевал с 1940 года, потерял глаз при Дюнкерке и гитлеровцев ненавидел отчаянно. Отправленный в Москву в составе британской военной миссии, долгое время он просился на передовую и, наконец, ему предоставили такую возможность во время битвы за Киев, отправив сюда в качестве наблюдателя. Генерал Черняховский, отвлекавший на себя силы противника на северном краю Лютежского плацдарма, полагал, что нашел для представителя союзников наименее опасное место в этом кровавом кошмаре. И именно там Моше Даян, один из немногих выживших, яростно отстреливался из пулемета от наступающих немцев и заработал орден Боевого Красного Знамени.

Здесь, под Киевом, вообще случилось что-то вроде сотворения новой Вселенной, когда сотни тысяч судеб столкнулись, взорвались и разлетелись по разным концам галактик. В киевской земле лежат вперемешку кости и своих, и чужих — теперь не отличить. К тому же, столько лет спустя свои и чужие стали почти родными. Никто не поймет сражавшихся и умиравших на Восточном фронте так, как сражавшиеся и умиравшие на Восточном фронте солдаты армии противника. Они нынче гораздо ближе друг другу, чем своим внукам и правнукам, ради которых выжили в этой кровавой бойне. Впрочем, сколько их осталось? Времени свойственно не только лечить, но и убивать вернее, чем пуля снайпера. Но еще — время обучает науке прощать. Во многих киевских домах накануне 6-го ноября поминали всех погибших, без исключения.

5-го все уже встало на свои места, вопрос был только в цене. Никто никому ничего не говорил, но все и так всё знали — и немцы, даже рядовые, и горожане.

По Киеву уже две недели ходили слухи: и что наши завязли на переправе — а ведь правда завязли, и в отсутствии понтонов за семь дней через Днепр переправились всего восемь танков; и что это ничего, все будет хорошо, потому что нашим помогают рыбаки — а ведь помогали, не вылезая почти сутки из ледяной ноябрьской воды, чтобы обозначить брод, и 70 танков генерала Кравченко проскочили реку после непрерывного 300-километрового марша и ночью ударили в немецкий фланг, отрезав путь к отступлению. И что танки идут по Брест-Литовскому проспекту — а ведь как шли! Это пробивались в центр братья-чехи, отдельная Чехословацкая бригада полковника Людвига Свободы. И оттуда, снизу, на бульвар Шевченко первым прорвался экипаж Вайды, Героя Советского Союза и Героя Чехословакии — посмертно. Говорили, что идет кавалерия — и как раз 5-го ноября в бой бросили 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Баранова. Говорили, что потери огромные, а об этом можно было и не говорить: и наши, и немцы стреляли непрерывно, и от этого грохота можно было бы сойти с ума, когда бы не одно "но". Но! — говорят киевляне, если бы вы знали, какой музыкой для ушей звучат залпы своей артиллерии!

Небо гудело от рева бомбардировщиков — отбомбились немцы, прилетели наши, — и по обе стороны фронта били в него прямой наводкой советские зенитки и германские "Флакки".

Шум боя приближался, и в один киевский дом, еще полдня после того чудом простоявший нетронутым, пришли прощаться молодые немецкие офицеры-танкисты — Ганс, Курт и милый мальчик из интеллигентной берлинской семьи, имени которого теперь не узнать. Это была не их война и не их страна, они очень тосковали, что им придется умирать на чужбине и ни за что. Люди, которым они помогли выжить во время оккупации и с которыми теперь прощались, плакали одновременно от радости, что наконец вернулись наши, и от горя — потому что мальчиков было все-таки жалко. "Все правильно, — говорили мальчики. — Не плачьте. Все правильно". Старая киевская семейная легенда гласит, что они были очень хорошими, и наверняка погибли, потому что хорошие всегда гибнут первыми. Спустя 63 года, накануне 6 ноября, во всяком случае, в Киеве о них есть кому вспомнить.

5-го ноября случился долгожданный перелом в ходе этого бесконечно длинного сражения, главной целью которого было провести войска победным маршем по Крещатику в день октябрьской революции. И кто поймет нас, кто разделит эту боль — разве что немцы, исступленно защищавшие давно мертвый рейхстаг. Но никак не бедняги американцы со своим "самым длинным днем" "Д" и жестокой высадкой на пляже "Омаха": тут, по берегам Днепра таких пляжей — на каждом шагу и в порядке вещей. Не бывает таких смертей человеческих, чтобы одна главнее другой — во всяком случае, так говорить нельзя, а все же наше 5-е ноября страшнее и величественнее их 6-го июня, хотя бы потому, что намного дольше растянулось во времени и имело гораздо больше продолжений. Все же Киев — не какой-нибудь пустынный нормандский берег с белым песком.

История утверждает, что 6-го ноября войска 1-го Украинского фронта под командованием генерала Ватутина освободили Киев от немцев, а 7-го случился тот самый парад, ради которого было погублено столько человеческих жизней — и потому 6-е ноября мы теперь и празднуем. Городская легенда негромко шепчет, что по-настоящему все случилось на день раньше…

Это потом будет, что проведут по улицам украинской столицы пленных и отправят часть из них валить лес в Сибирь, а часть — строить Дарницу; и эти добротные, аккуратные розовые домики с колонками и балкончиками всегда будут напоминать о германских городах, взятых с боями теми, кто выжил под Киевом, на Букринском, на Лютежском, на территории завода "Большевик", на Брест-Литовском и бульваре Шевченко…

Это потом уже, 3-го июня 1944 года гвардии старшине Шолуденко присвоят посмертно звание Героя Советского Союза и наградят орденом Ленина.

Это в том же сорок четвертом на Крещатике, на перекрестке семи дорог, у Главпочтамта, там, где прежде был фонтан, повесят пятерых пленных немцев, старших офицеров — и младшеклассницы из женской школы на Ирининской будут сбегать с уроков, чтобы подергать их за ноги.

Это потом уже случится, пожалуй в первый и последний раз в истории, что величайшая армия победителей, вернувшись домой, сдастся без боя и пойдет по тюрьмам и лагерям.

Но все это будет позже. А тогда, 5-го ноября на Крещатике горел одинокий танк с красной звездой — но все уже понимали, что это Победа.