
Летний вечер на Елисейских Полях Тайное свидание, которое они давно планировали Я вижу лица в переполненном кафе; Звуки смеха, в то время как играет музыка.
[ Читать дальше ]

Чай в пакетиках можно заваривать только семь раз.
На восьмой чаинки всплывают посмотреть на этого жлоба.
пятничный анекдот
-- Бабуля -- Дана попыталась изобразить смущение -- ты откуда?
-- Я, как американский полицейский. То доллара не хватает, то на пять минут опаздываю -- бабуля плюхнулась в кресло-качалку, весьма довольная собственной осведомлённость о чужих нравах.
-- Ну, голубушка, -- она критически осмотрела внучку -- Хоть одно радует в этом мире. Ты и в юбке, конец света близок. Наконец-то на тебе нет этих несносносных штанов из чёртовой кожи. -- И где, позволь поинтересоваться, тебя снова носит? Я, чай, уже не девочка, по всем мирам за тобой скакать.
Я картинно закатываю глазки, демонстрируя всем своим видом полное раскаяние. Сейчас бабуля оседлает своего любимого конька и прощай моя прогулка по парку. Я тоскливо посматриваю в окошко и слушаю в пол-уха бабулю...
--... сколько раз говорено, слушай себя, думай, чувствуй. Голова, она одна. Дана, ты вообще меня слышишь?
-- Да слышу я, слышу. Ну чего ты ругаешься. В это раз ведь увернулась. Ну рассыпался очередной мир, но я ведь не сильно пострадала. Думала, чувствовала и увернуться вовремя успела. Вот жива-целёхонька. -- я стараюсь выглядеть непринуждённо и весело. А что, собственно, произошло? Ну подумаешь, стукнулась об эгоизм чужой, ну так что, в первый раз что ли. С моей практикой -- пыль для моряков.
Бабуля подозрительно всматривается в Дану. Что-то не так. Либо мир не сильно рухнул, либо внучка поумнела и таки смотрела на всё со стороны. Либо ещё что-то, чего она пока не знает.
-- Ты хоть помнишь, зачем ты здесь? -- бабуля явно не собирается закругляться.
-- Конечно. Я уже многое узнала. -- последняя попытка обойти старушку и улизнуть.
-- Ну, ну. Я надеюсь, что это не пустые слова.
В голове всё ещё вертится разговор с Ивансой и Рене. Интересно, бабуля в курсе, где я была на самом деле. Как-то не тянет спрашивать. И вообще, имею я право на личную жизнь? Вон она, моя личная жизнь. Под окнами бродит, глазами сверкает. Как бы так поделикатней смыться...
-- Бабуль, я пойду, по парку пройдусь. Что-то голова разболелась -- бабуля делает вид, что купилась.
-- Ладно уж, непоседа, ступай. Только не долго. Холодает к ночи. Да и разговор есть к тебе -- бабуля великодушно и величественно позволяет мне покинуть её общество.
Дана вихрем выносится в парк.
-- Простите, поручик, я слегка задержалась. Так о чём вы хотели со мной поговорить? -- Дане очень хочется, что бы серьёзный разговор был лишь предлогом для прогулки с ней. Ох уж эти женщины. Просто жить не могут без своих сказок.
Сказки тоже имеют своё измерение. И свою меру терпения. Нельзя испытывать их бесконечно. Нельзя хотеть прожить их все самой и требовать остаться без отметин. Нельзя безнаказанно влезть в чужую сказку. Нельзя забывать, что сказочный мир, это тоже мир, просто немного другой. Нельзя быть жадным. Нигде, никогда... Сколько же нельзя в жизни. Интересно, чего больше -- нельзя или хочу? Почему, когда рушится мир, сразу возникает столько вопросов? И почему на них никогда нет ответов?.....
если кого-то заинтересует начало истории, то здесь, благодаря Ивансе, всё http://www.proza.ru/avtor/melamoryt&book=7#7
-- Графиня... Лили, ты здесь? -- тихий голос понемногу превращал злость в сознание. -- Ау, подружка, вернись...
-- Аннет, неужели это ты????? -- взгляд понемногу становился ясным и прозрачным.
-- Тьфу ты, господи. Сколько раз я просила тебя не называть меня этим салонным именем. Я по прежнему Анна Павловна. Для тебя -- Аня или Анечка. Забыла, да? -- обе негромко рассмеялись. -- Ну здравствуй, дорогая. Сколько же мы не виделись?
Циганка закрыла глаза. А действительно, сколько? Почитай, лет тридцать... Да... Однако... Сколько миров, сколько людей и событий. Хоть и нет здесь времени, а догоняет оно тебя постоянно и тянет в прошлое.
-- Анечка, какими судьбами? Ты, я слышала, ещё в 18.......
-- Да, дорогая, ты всё правильно слышала. Но тебе ли не знать, чего стоит тело. Да ничего оно не стоит. -- Аня покачала головой -- А ты помнишь тот день, когда мы впервые увидели книгу? Какими мы были? Восторженные и неугомонные повелительницы времени...
-- Конечно, помню. Я слишком дорогую цену заплатила за эти знания, что бы забыть. Многое бы я отдала, что бы в тот день шёл дождь и я никуда не уходила из табора. -- циганка услышала вдруг раскаты отдалённого грома и напряглась. -- А вот и он. Как вовремя... Он почти не опоздал... А впрочем... Всё уже случилось... Ну расскажи же о себе. Откуда ты, зачем... хотя, зачем, я догадываюсь. Она ведь твоя внучка?
-- Лили, ты всегда была провидицей. Конечно, Дана моя внучка. Единственная из всех, кто меня радует и просто бесит своей несностью. Кстати, ты давно её видела? Она носится по мирам с такой скоростью, как-будто хочет обогнать время. Годы у меня не те, что бы везде вовремя поспевать... -- бабуля поплотнее закуталась в шаль и что-то тихонько пробурчала.
-- Анечка, ты опять ругаешься, как сапожник. А ещё сердишься на Дану. Она милая девочка, хотя и взбалмошная, но это пройдёт. Я видела её сегодня. Они втроём были у меня в таборе. -- голос циганки дрогнул. -- Она и такой бравый гусар. Всё смотрел на неё влюблёнными глазами. Только знаешь, Аня, он ей не пара вовсе. Ты не обижайся, я знаю, что говорю...
-- Лили, я понимаю, что ты хочешь сказать. Но ведь нельзя же думать, что все одинаковые. Хотя... Может ты и права, ведь ты видела его, а я - нет. Ну да ладно, у меня ещё будет такая возможность. Ты сказала "втроём"... А кто же третий?
Лицо циганки исказила гримаса душевной боли. Казалось, что у неё не осталось сил даже дышать. -- Это был Влад -- скорее простонала, чем сказала она. Аня была единственной, перед кем можно было не притворяться.
-- Не может быть, я думала, что он в Польше.
-- Я тоже так думала, пока не увидела его здесь с просьбой погадать.
-- Надеюсь, ты не сделала глупости и отказала? -- бабуля уже предчувствовала, что ответ будет отрицательным. Лили покачала головой.
-- Но зачем???? И ты, конечно, всё ему рассказала. - утвердительный кивок Лили. -- Теперь он знает, кто его мать, кто отец и...
-- Да, про книгу он тоже знает. Подожди, Аня. Я не могла промолчать. Мальчик влюблён. Влюблён в девушку, которая любит Ржевского. И к которой, возможно, не равнодушен гегерал. Ты помнишь, что было со мной? Я не хочу повторения детям. Они не должны пройти сквозь этот ужас. Он чудовище, которое само не знает, сколько горя приносит любящим его людям. Я должна остановить его хотя бы сейчас. Я Должна была предупредить Влада. Но я взяла с него клятву никому не говорить того, что он узнал от меня.
-- Чего стоят клятвы влюблённого перед лицом соперника. Ладно, не буду я тебя ругать. Может ты и правильно поступила. Жизнь покажет, как говорит Данка. Заодно и проверим. Как долго вы намерены оставаться в имении?
-- Пока ситуация не прояснится. Пойми, я должна быть рядом, что бы помочь, если понадобиться. -- Лили была очень убедительна
-- Ну и кого ты хочешь обмануть? -- бабуля насмешливо склонила голову. -- Меня или себя. Ты до сих пор надеешься, что он что-то понял и придёт поговорить и объяснить. Ты действительно думаешь, что тебе станет легче, если он скажет, что был мерзавцем и только теперь понял, какую боль он причинил любящему сердцу? Пойми одну вещь, даже если это и произойдёт, ты потом будешь мучаться мыслью " а не соврал ли он, что бы выглядеть достойно в чьих-то глазах". Оно тебе надо? Давно пора было забыть, влюбиться и жить счастливо, а не мучать себя глупыми мыслями о благородстве и совести. -- гневная тирада привела Лили в замешательство -- Это хорошо, что вы ещё не снимаетесь. Я думаю, у нас будет время встретиться и поговорить. А поговорить нам есть о чём...
если кого-то заинтересует начало истории, то здесь, благодаря Ивансе, всё http://www.proza.ru/avtor/melamoryt&book=7#7