хочу сюда!
 

Yana

38 лет, близнецы, познакомится с парнем в возрасте 35-48 лет

Заметки с меткой «капитан»

Чтобы он мог потом сказать.

- Не уходите, майор - сказала она со слезой на порозовевшей от волнения щеке. Майор, стоя возле большого венецианского стекла зеркала, приглаживал свои симптичные кудри. Удовлетворенно отметив про себя безупречность своих лихих гусарских усов, он, наконец, бесцветно прогундил:

- Мадмуазель, вы мне мешаете служить отечеству. А оно таких вещей не прощает. Из-за вас я могу лишиться не только его, но и чести. Вам надо выйти замуж. За какого-нибудь лавочника. А мне - погибнуть при штурме крепости сарацинов или гугенотов. Так что - прощайте! Я всегда буду помнить ваше колено, так удачно подвернувшееся именно тогда, когда мне надо было восстановить боеспособность. Но теперь - только слава! Только она меня удовлетворит сполна. Ибо плоть, хотя и дает много радостей, лишает нас главного: доброго имени, так нужного Его величеству для того, чтобы он мог потом сказать - "Я - король-солнце, а мои вассалы - верные солнечные лучи!"

Сгоревший пирог.

- Да, говорю же я вам. Она вышла замуж только из-за того, что у нее сгорел пирог! А тут вдруг - он! Думал - дом горит. Вот и завязалось все, - с набитым ртом прочавкал толстяк с добродушной харей, похожей на морду спаниеля.

- Как это? Она что?.. Под лунное влияние попала что-ли? - вскричал собеседник толстяка, молоденький прапорщик войск Ее Величества.

- Да не было никакого влияния этого... тем более от Луны невинной. При чем здесь Луна? - зло процедил продавец бакалеи с рыночной улицы. У продавца совсем не ладилась личная жизнь, поэтому он давно злился на всех, кому подфартило больше, чем ему. - А девица... девица просто дозрела! Понимаете? До-зре-ла! Поэтому глядела с жадностью на все, что двигалось возле нее и имело отличие от нее в смысле половом.

- Вы еще скажите, что ей делать было нечего, что она искала счастья, писала стихи и плакала по ночам, уткнувшись в грязную подушку! - расхохотался прапорщик.

- А почему бы и нет? Почему нет? - заикаясь от волнения выпалил бакалейщик. - Разве не это делают девушки в ее возрасте? Или может быть они мечтают служить в армии?

- Э... бросьте вы... - начал успокаивать друзей толстяк. - Зачем лишние рассуждения? Тем более, не зная суть дела. Все намного проще. К папане нашей девицы приехал в гости дальний родственник, 
капитан дальнего плавания. Ну и... конечно, приехал с избытком чувств, отложенных организмом для дела репродуктивного. После экспедиции длительной. Глядит, а тут в доме девица! Хоть и не самой красивой наружности, зато с грудью огромного размера и завистью в глазах. Вот он и не выдержал. Предложение сделал. А она, не будь дурой, не отказала...

- Так что? Дальше то что случилось? - снова не выдержал прапорщик.

- Что-что! А то и случилось. Сыграли свадьбу. Капитан уехал, чтобы дальше развивать флот Ее Величества...

- А девица? Тьфу... жена то бишь уже...

- Девица? А что девица? Девица теперь - лучшая куртизанка в комнатах у мадам Лулу. Однако, хватит разговоров, господа. Будем кидать жребий: кто первый. Жена капитана - одна на весь город такая. А нас, как никак трое. Эх... и напьюсь же я нынче, если жребий выпадет не в мою пользу -
мечтательно протянул толстяк.

Вы просто никогда не были у колодца.

- Мсье, как вы оказались у колодца? Ведь подходы к нему заминированы, а весь периметр окружен тремя кольцами колючей проволоки.

Допрос вел капитан имперской бригады защиты от вторжения. Он смотрел на допрашиваемого холодным отстраненным взглядом, который не сулил ничего хорошего.

- Понимаете... я не собирался ни к какому колодцу. Шел себе просто с работы и все. А на дворе уже темнеть начало. Тут ко мне подошел Он. - сбивчиво начал объяснять человек в серой рабочей робе компании по утилизации отходов.

- Кто Он? - строго спросил капитан.

Допрашиваемый удивленно посмотрел на офицера, кашлянул и застенчиво выдавил из себя:

- Ну... этот. Который не из наших. Не из здешних, значит. Взгляд у Него не тот. И голос как бы записанный на дискету, а потом прокрученный через динамики. Но, самое главное, он умел убеждать. Нет... не то что бы он приказывал. Не... упаси Боже. Наоборот, говорил Он совсем даже спокойно, если не ласково даже. Но, вот не откажешь Ему ни в чем и все. Нету сил отказать. Так как умиление сильное охватывает тебя при встрече с Ним. Кажется, душу отдал бы так ни за что и все.

- И что Он вам сказал, мсье?

- Он сказал, господин капитан, странную вещь. Очень странную.

- Что именно?

- Он сказал, что незачем мне идти домой к ящику с рекламой и футболом. Что у него есть для меня удовольствие получше.

Капитан внимательно посмотрел на пойманного и спросил:

- И какое же?

Мужик немного заерзал на стуле, потом неуверенно вытянул из себя:

- Он сказал, что приведет меня к колодцу. Что там источник чистоты. И что на меня польются воды истины. Тогда мне уже ничего не надо будет. Я стану другим человеком.

- И что? Вы стали им?

- Не знаю. Но... когда вы нашли меня лежащим у колодца, я ведь мог вас запросто убить. Я чувствовал в себе силу. Мне надо было всего лишь пожелать этого.

- И что же? Теперь у вас тоже есть эта сила?

- Конечно.

- Так почему вы не используете ее? Зачем вы сидите здесь, а не пошлете меня подальше, чтобы идти себе по жизни как вам удобно?

- Понимаете, капитан, я вообще не знаю, что мне теперь делать. Я боюсь себя. Я знаю, что могу многое, но за каждый поступок буду нести ответ. Вы понимаете? Не просто так, а настоящий ответ. Я должен буду дать Ему полный отчет. За все.

Капитан неожиданно растянул рот в напоминание улыбки. Задумчиво сказал:

- Хотел бы я иметь такую силу. Уж я бы знал точно, где ее применить.

Человек в серой робе посмотрел на капитана взглядом пятилетнего ребенка и ответил:

- Мсье, вы ошибаетесь... Вы просто никогда не были у колодца. Если вы выпьете из него хотя бы несколько капель, то уже никогда не будете капитаном.



Аквариум - Капитан Воронин

Когда отряд вошел в город,
Было время людской доброты.
Население ушло в отпуск,
На площади томились цветы.
Все было неестественно мирно,
Как в кино, когда ждет западня.
Часы на башне давно били полдень какого-то прошедшего дня.

Капитан Воронин жевал травинку
И задумчиво смотрел вокруг.
Он знал, что все видят отраженье в стекле
И все слышат неестественный звук.
Люди верили ему, как отцу,
Они знали, кто все должен решить.
Он был известен как тот, кто никогда не спешил,
Когда некуда больше спешить.

Я помню, кто вызвался идти первым,
Я скажу вам их имена:
Матрос Егор Трубников
И индеец Острие Бревна,
Третий был без имени,
Но со стажем в полторы тыщи лет
И прищурившись, как Клинт Иствуд,
Капитан Воронин смотрел им вслед.

Ждать пришлось недолго,
Не дольше, чем зимой ждать весны
Плохие новости скачут, как мухи,
А хорошие и так ясны.
И когда показалось облако пыли,
Там, где расступались дома,
Дед Василий сказал, до конца охренев
Наконец-то мы сошли с ума.

Приехавший соскочил с коня,
Пошатнулся и упал назад,
Его подвели к капитану и вдруг
Стало ясно, что Воронин был рад.
И приехавший сказал: "О том, что я видел,
Я мог бы говорить целый год,
Суть в том, что никто кроме нас
Не знал, где здесь выход,
И даже мы не знали, где вход".

На каждого, кто пляшет русалочьи пляски,
Есть тот кто идет по воде.
Но каждый человек, он – дерево,
Он отсюда, и больше нигде.
А если дерево растет, то оно растет вверх
И никто не волен это менять.
Луна и солнце не враждуют на небе
И теперь я могу их понять.

Наверное, только птицы в небе
И рыбы в море знают кто прав.
Но мы знаем, что о главном не пишут в газетах
И о главном молчит телеграф.
И может быть тот город назывался Мольпас,
А может быть Матренин Посад,
Но из тех, кто попадал туда,
Еще никто не возвращался назад.

Так что нет причин плакать,
Нет повода для грустных дум.
Теперь нас может спасти только сердце,
Потому что нас уже не спас ум.
А сердцу нужны небо и корни
Оно не может жить в пустоте.
Как сказал один мальчик,
Случайно бывший при этом:
"Отныне все мы будем не те".