хочу сюди!
 

Дария

36 років, риби, познайомиться з хлопцем у віці 25-45 років

Пошук

Стрічка заміток за місяць

Олександр Сіромаха: Куди йдемо?..

Сьогодні Україна зайшла у глухий політичний кут, суспільство втомилося від політиканів і політики, і вже стає зрозумілим, що планка, поставлена Помаранчевою Революцією, виявилася занадто високою. Суспільство хоче жити краще, але ще не може... Президент України – це типовий приклад того, як з гарних намірів можуть народитися негативні наслідки, а також типова демонстрація того, що для управління країною недостатньо носити вишиванку.

Нова українська політична еліта виявилася занадто далекою від еліти справжньої. Вона являє собою пряме відзеркалення негативних рис українського суспільства: його хуторянства, корумпованості, примітивності і хамовитості. Нажаль, саме таким виявився і «революційний» президент...

Ховаючись за патріотичними гаслами, нова псевдо-еліта грабує країну ще завзятіше за попередню. На день Незалежності Президент випиває з головним дерибанщиком столиці, а Хрещатиком йдуть танки, перекреслюючи надії, що добробут громадян в цій країні колись буде важливішим за вузколобі особисті цілі політиків.

Стрімке падіння рейтингу – а значить шансів і далі лишатися біля корита – не примушує політиків замислитися, що можна було б зробити краще, а лише провокує на злобні рефлексії в бік колишніх соратників, через які страждає уся країна.

Перша хвиля прискореного розвитку і ентузіазму післяреволюційного суспільства наштовхнулася на каміння особистих амбіцій верхівки. Національну ідею підвищення добробуту і розвитку середнього класу підмінили псевдо-патріотизмом і роздмухуванням внутрішніх та зовнішніх конфліктів. Структурні реформи так і залишилися гаслами, а українцям і далі кидають кістки від риби замість того, щоб дати вудку.

Висновок може бути лише один: теперішня «еліта» не хоче, та й не спроможня щось суттєво змінити на краще. Тому активній частині суспільства слід консолідуватися, а не гризтися, хто є краще – вор з косою чи грабіжник у вишиванці. Консолідуватися і працювати на прискорення зміни еліти, приходу до влади нового покоління політиків, на політичне виховання суспільства. Головне сьогодні – не дати країні, що трохи підняла голову після революції, знову застрягти в болоті «оновленого кучмізму».

Джерело: Майдан

Чаздь пра с утра хтота пагналось и пусць

  • 26.08.08, 10:50
Ksenchik*Зачем судьба соединила,
Если любовь такая ей не мила...*

зачем? зачем судьбу я вопрошаю?
с утра бумагу рифмою терзаю
в пространство сыплю умные вопросы?
затем! давно сошли его засосы
и кончились в заначке папиросы...

Ми-шутка *Капельки росы, дождевые струи,
Мокрая трава где же вы? уснули? *

гдета марасид тока ниуназ
хтота пирипутал дать быйиму вглас
молнийей шарахнуць громам далбануць
и глядижь водичга кнам праложыд пуць!

irishka_r*Вот так я на ежика фотоохотилась.....*

йаза йожегам пагналось...
фсе каленки абадрало
фсю лужайку истаптало
луччип  скем та *********
кайфа большы бы спаймало!

MissSmiTh
*Насквозь видна его душа, -
Он чувства нежные питает,
Не причинит тебе вреда,
Он о тебе давно мечтает.*
   

мой празрачин милый мальчег
он чуздва нежныйы питайед
пасасу йиво йа пальчег
пусць мичтатильна канчайедъ!

Маммачка ради меня абратнаааааааа

  • 26.08.08, 10:33
Все, никаких больше гостей..месяц, нет два...........на выходные квартира превратилась в общагу.....сестра с мужем, свекровь с братом мужа...какиито друзья....все перемешалось... а асобенно плохо, что вчера перемешалось пиво, водка и шомпанское.....бэээээээээээээээ......СтаЮ МиЗонТропамъ и треззвениикам...
Кефир на завтрак обед и ужын

43%, 3 голоси

14%, 1 голос

14%, 1 голос

29%, 2 голоси
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.

Как поднять себе настроение?

  • 26.08.08, 10:23
Наверняка у всех бывают такие дни, когда из рук все сыпется и настроение хуже не куда. Как с этим вы боретесь? Кто помагает?

Машина с яйцами?

  • 26.08.08, 09:52
Специально для Ветер города.
http://photo.i.ua/user/448881/65389/1457931/

Есть у меня  архиве вот такое фото:)
Снимали под Лютежем.

Женская солидарность

Телефонный звонок в три часа ночи, оборвал мой эротический сон, в котором молодой и волосатый Брюс Уиллис разводил меня на анальный секс, и почти уговорил.
В темноте я нащупала на полу телефон, и выдохнула в трубку:
- Сдохни, гнида.
- Через пять минут. – Скорбно пообещал мне Юлькин голос, и добавил: - Не ори на подругу свою бедную, у меня нещастье и мировая скорбь как следствие.
Свободной рукой я нашарила на стене выключатель, и включила ночник. Его неяркий свет осветил мою спальню, мои же покусанные комарами ноги, и обнаружил полное отсутствие Брюса Уиллиса. Молодого и волосатого. Стало грустно и одиноко.
- Ершова, - прошипела я в трубку, - если твоё нещастье – это очередная жалоба, что твой нежный супруг Толясик снова лёг спать не помыв свои кустистые подмышки – ты получишь пизды. Прям завтра по утру. Вернее, уже через несколько часов.

- Вовсе нет. – Шмыгнула носом Юлька, и вдруг неожиданно спросила: - Скажи мне, что ты знаешь о проститутках?
Вопрос был интересным. В три часа они он казался ещё и зловеще-таинственным. Я задумалась.
- Ершова, я понимаю твои намёки на мой имижд, на цвет моих волос, и на твою зависть в отношении моих лаковых ботфорт, но, как ни странно, о проститутках я знаю крайне мало. Обычно они выходят побарыжить своим бренным телом глубокой ночью на Ленинградское шоссе, нарумянив щоки, и обвалявшись как антрекот в сухих блёстках. Если фортуна им улыбнётся, их покупает горячий грузинский джигит, грузит в своё авто Жигули шестой модели, бежевова цвета, с музыкой Кукарача вместо нормальной бибикалки, и увозит в ближайшые кусты…
- Поразительно. – Перебила меня Ершова. – Твои глубокие познания в области проституции позволяют мне задать и второй вопрос. Который я даже не предполагала тебе задать, но раз уж ты в подробностях знаеш чотам как у вас на Ленинградке принято…
- Щас нахуй пошлю. – Я обиделась.
- Ботфорты твои – говно лакированное. – Отпарировала Ершова. – Отдай их мне.
- Хуй. – Я посуровела. – Чо за вопрос ещё? Быстро говори, я спать хочу.
- Ты не знаешь, кто такая проститутка Катя?
Ну, кто ж не знает проститутку Катю, а? Действительно.
- Тычо? – Говорю, - Ёбнулась? Какая ещё проститутка Катя? Какая, я тебя спрашиваю, проститутка Катя в три пятнадцать ночи, каркалыга ты молдавская?
- Ошиблась. – С грустью подвела итог Ершова. – Обманулась я в своих лучших надеждах…. А ботфорты у тебя всё равно говно. Отдай их мне, пока не поздно.
- Ни за что. Они мне для ролевых игр нужны. Я в них, кстати, весьма талантливо, портовую шлюху изображаю.
- И не сомневалась даже. Потому и спрашиваю: кто такая проститутка Катя?
- Да пошла ты в жопу, Ершова! – Я окончательно проснулась, слезла с кровати, и пошлёпала на кухню за сигаретами. – Чо ты до меня доебалась со своей проституткой? У мужа своего спроси, он в них лучше разбираецца. Ибо сутенёр бывший.
- То-то и оно… - Прищёлкнула языком Юлька, - то-то и оно… Не могу я у него спросить сейчас ничего. Спит Толясик. Спит как сука, скрючив свои ножки волосатые, и запихнув к себе в жопу половину двуспальной простыни. И разбудить его не получицца. Литр конины в одну харю – это вам не хуй собачий. Спать будет до утра. А про проститутку нужно выяснить немедленно.
Я добралась до кухни, не включая света нашла на столе пачку сигарет, и сунула одну в рот:
- Давай ближе к делу. Мне на работу через три с половиной часа вставать.
- Говорю ж: у меня нещастье. – Ершова вернулась к исходным позициям. – Мой некрасивый и неверный молдавский супруг Толясик, в очередной раз дал мне повод потребовать у него новую шубу. Ибо пидор. Поясняю: вчера его принесли в районе часа ночи какие-то незнакомые желтолицые человеки неопрятного вида, сказали мне: «Эшамбе бальманде Анатолий кильманда», положили ево в прихожей, и ушли.
- Толясик пьёт с узбеками? – Я неприятно удивилась.
- Толясик пьёт даже с нашей морской свиньёй Клёпой. А узбеки… Толик же прораб ща на объекте каком-то. И эти турумбаи там кирпичи кладут. Но это неважно. В общем, принесли они это дерьмо, и оставили на полу. Я вначале обрадовалась, что оно там до утра проспит, но зря я так развеселилась. Оно, оказывается, ещё не утратило способность ползать, и довольно быстро доползло до нашего супружеского ложа. Страшнее картины я никогда в жизни не видела. В общем, приползло оно, скрючилось, простыню себе в жопу затолкало, и больше не шевелилось. Здоровый сон всегда был отличительной чертой Толясика. Я, конечно, подушку свою схватила, да на диван спать перебралась. Только глаза закрыла – слышу: смс-ка пришла Толясику. Сам он, понятное дело, спит. А я чо, не жена ему что ли? С дивана сползла, отважно руку в его карман запустила, подозревая что могу во что-то впяпацца, телефон вытащила, и читаю: «Толенька, пыса моя шаловливая, завтра твоя кися-мурыся будет ждать тебя с нетерпением у нас дома. Не забудь побрить яички. Катюша»
Ершова зашмыгала носом.
- Нет, ты понимаешь? «Пыса шаловливая»! «Яички побрей»! Я, блять, ему эту пысу шаловливую оторву вместе с небритыми яичками, и кину Клёпе в клетку!
- Юля… - Меня пронзила страшная догадка: - Юля, у Толика есть любовница!
- Хуёвница! – Юлька разволновалась. – Какая у него может быть любовница, если он не то что яйца не бреет, а вообще не подозревает, что их мыть можно! Ладно я… Я с ним не сплю уже полгода, мне похуй на его яйца тухлые. А вот любовница – это вряд ли. Скорее, какая-нибудь твоя подружка с Ленинградки. Дай ботфорты, сука?
- Не дам. Я завтра буду играть в голодную сиротку Маню, которую за эти ботфорты… Короче, неважно. Не дам. Ты скажи лучше, как ты поняла, что Катя – проститутка?
- Элементарно, Ватсон! – В голосе Юли послышался азарт. – Я полчаса сидела, расстраивалась, водки попила немножко, а потом на этот номер позвонила. Берёт трубку какая-то баба, а я сразу в лоб: «Ты Катя?», а она мне: «Неа, я Сюзанна. А какая вам Катя нужна?» Сюзанна, блять. Таких Сюзанн и Марианн у Толясика когда-то двадцать штук работало. А по факту, все как одна – Галы с Конотопа. Ну, я говорю: «Ачо, у вас там Кать много работает?» Нет, ты заметила как я тонко в ситуацию въехала, а? Типа, сразу тон разговора нужный подобрала, типа я такая серьёзная баба, и отдаю себе отчот в том, что с блядью щас разговариваю. Вот. Короче, она мне отвечает: «У нас две Кати. Катя-Мяу, и Катя-Шкура. Вас какая интересует?» Да мне похуй вообще! Только встала я на место Толясика, и думаю: вряд ли та Катя, которая его пысой шаловливой величает, щас сблюю кстати, Катя-Шкура. Как-то само собой понятно, что Шкуру даже Толясик ебать не станет, и ради неё яйца свои мохнатые не побреет. Стало быть, мне Катя-Мяу нужна. Говорю я гейше той: «А позовика-ты мне, подруга, Катю-Мяу», а она мне: «Завтра перезвоните. Катя щас на выезде, где-то в Люберцах. Может, Шкуру позвать?» Вот уж хуй, думаю. Шкура нам не нужна. У нас своя шкура сраная дома щас лежит, с трикотажем в жопе. И тут меня осеняет! И тут меня прям идея посетила гениальная! И я говорю все тем же тоном развязным: «А что, - говорю, Катя-Мяу и вправду искусница такая, что про неё аж легенды ходят? Правда ли, что владеет она искусством кунилингуса, и со страпонами обращается мастерски, как Дартаньян со своим шампуром? Если правда всё это – хочу заказать себе Катерину завтра днём, за бабки бешеные. Ибо являюсь меньшинством сексуальным, и любовь лесбийская мне не чужда» Щас снова сблюю… Ну, вот. В общем, договорилась я. Завтра с утра нам Катьку привезут. Катьку-проститутку. Дай ботфорты, жаба.
- Хуй тебе. – Привычно отвечаю, и тут до меня вдруг доходит смысл Юлькиной последней фразы: - К нам?! Катьку привезут?! Куда это – к нам? С хуяли это к нам?! Мне, например, бляди дома не нужны!
- Конкуренции испугалась, писька старая? – Ершова зловеще хихикнула.
- Дура ты. Поэтому так и помрёшь, не успев примерить мои прекрасные ботфорты. Так поясни, трубка клистирная, как это проститутку привезут к нам?
- Чо ты сразу панику подняла, а? Ко мне домой её привезут, не ссы. А ты на балконе спрячешься в шкаф с вареньем. Только не сожри там ничего, это стратегический запас на зиму. А потом вылезешь по моему сигналу, и мы Катьку пытать начнём. Где она Толясика подцепила, сколько раз он её употреблял вовнутрь, и, самое главное: как она его заставила хуй помыть? Это важно.
- Пытать паяльником будем? Или утюгом? – Я огорчилась. – Юлия, я не буду причинять боль бедной проститутке. Её наверняка узбеки в жопу ебут. Так что она давно своё получила сполна. Паяльник ей только в радость будет.
- Ну, зачем такие радикальные средневековые методы, Лида? – Юлька тоже огорчилась. – Что мы, звери что ли? Так, пизды дадим ножкой от табуретки, для острастки – и всё. Дальше она сама нам всё расскажет. Главное, не забыть узнать про хуй немытый… Так ты согласна?
- А у меня выбор есть? – Вопросом на вопрос ответила я. – Если я к тебе не приду, ты ж мне это подопытное жывотное на работу притащишь. Я угадала?
- Верно. Так что завтра устраивай себе выходной, и в час дня чтоб была у меня как штык.
Юлькин голос в трубке сменился короткими гудками, а я потушила сигарету, и отправилась обратно в кровать. Точно зная, что никакого анала с Брюсом Уиллисом мне сегодня уже не дождаться. Уиллис, сука, капризный. Теперь ещё долго не присницца.

***

- Ну что, готова? – Юлька открыла балконную дверь, и тыкнула пальцем в старый гардероб, который уже лет десять стоит на Юлькином балконе, и расстаться с ним Ершова не в состоянии. – Лезь в бомбоубежище. И сиди там тихо. Ты, кстати, завтракала?
- Не успела.
- Так и знала. На варенье даже не смотри, я предупреждала. Вот тебе сосиска, пожри пока. Только не чавкай там, чтоб за ушами трещало. Вылезать строго по сигналу. Понятно?
- Вот ты пидораска, Ершова…
- Я? Вот если б у меня были такие говённые ботфорты как у тебя – я б с тобой обязательно поделилась бы. Так что сама такая. Всё, сиди тихо.
Дверь гардероба закрылась, и стало темно.
Хуй знает, сколько я там сидела. Телефон остался в сумке, а часов я не ношу. Но время тянулось как сопля.
Наконец я услышала как хлопнула балконная дверь, и в глаза мне ударил яркий свет.
- Вылезай! – Заорала красная Ершова. – Хули ты там сидишь? Я ж сказала – вылезай по сигналу!
- По какому, блять, сигналу?! – Я, щурясь, выползала из чрева гардероба на свет Божий.
- Я кашляла! Ты чо, не слышала?
- Знаеш чо? – Я тоже заорала. – Залезь сама в это уёбище Козельского мебельного комбината, я тебя тут забаррикадирую, закрою балконную дверь, и начну кашлять! До хуя ты чо услышишь, сигнальщица плюгавая?
Юлька перестала орать и взмахнула ножкой от табуретки, зажатой в правой руке:
- Вон она сидит. Катя-Мяу наша. Чуть не обоссалась, когда я ей по горбу кошачьей миской дала. А палкой я её ещё не била даже. Это на крайний случай. Мы ж не звери.
Я захлопнула по привычке за собой дверь гардероба, и вышла с балкона на кухню.
Забившись в угол, поближе к помойному ведру, по стене размазалась крашеная блондинка с пикантными гитлеровскими усиками. Вот я хуею: если ты от природы брюнетка с пушкинскими баками, и с усами, которым Тарас Бульба позавидует – нахуя ж красицца в блондинку? Хоть бы усы с бакенбардами сбрила бы… Как я.
- Лесбиянка? - Грозно спросила я у возмутительницы Ершовского спокойствия. Надо ж было с чего-то разговор начать.
- Нет… - Прошелестело от помойного ведра. – Я только за деньги…
- Ты откуда Толясика знаешь, путана черноусая? – Юлька выступила вперёд, перекладывая из руки в руку девайс от табуретки, и быстро шепнула мне на ухо: - Ведём перекрёстный допрос.
- Какого Толясика? – Падшая женщина готовилась потерять сознание, и переводила взгляд с меня на Юльку.
- Пысу шаловливую! – Взвизгнула Ершова, и, сделав неожиданный выпад вперёд, ткнула Катю-Мяу палкой в рёбра. – Толясика с небритыми яичками! Гадину ползучую, с кривыми ногами!
- Лесбиянка ли ты? – Гудела я вслед за Ершовой. Чота другие вопросы мне в голову не шли. – Не стыдно ли тебе по чужим пилоткам шарить-вынюхивать? Изволь ответ держать, нечестная женщина!
- Заткнись. – Рявкнула Ершова, и тоже ткнула меня в жопу палкой. – Не о том речь идёт, дубина. Спрашивай у неё, как Толика заставить хуй помыть!
- И отвечай заодно, как заставить Толика хуй помыть! – Добавила я на автомате, и постаралась сделать хищное лицо.
- Вы про Толю-молдавана спрашиваете? – Проститутка вдруг перестала бледнеть, и в её голосе зазвучала уверенность. – Такой волосатенький, с добрыми глазами, и который всегда пьяный?
- И с кривыми ногами. – Тут же уточнила Юлька.
- Как его заставить хуй помыть, отвечай! – Я, следуя правилам, давила на путану провокационными вопросами.
- Он хороший… - Вдруг погрустнела Катя-Мяу, и добавила: - У нас все девочки знают, что у Толика жена-пидораска, у которой сисек нету. И ещё она готовить не умеет, поэтому Толик постоянно пьёт, чтобы перебить во рту вкус протухшево горохового супа. А ещё она…
Договорить бедная девочка не успела, потому что Юля, с криком: «Ах, он пидор! Я, блять, покажу ему «сисек нету» и «жену-пидораску»!» кинулась на только что купленную женщину, и приналась её мутузить.
- Нехорошо быть лесбиянкой… - В последний раз пожурила я Катю, и бросилась оттаскивать от неё Ершову. – Была б ты нормальной проституткой – ты б сюда не попёрлась, и пизды бы не получила.
- Вот тебе! Вот! – Кричала Юлька, таская свою покупку за бакенбарды. – Пыса шаловливая! Сисек нету! Суп мой, блять, ему протухший! Лидка, неси паяльник!
- Ершова, ты её убила. – Грустно констатировала я факт, и, воспользовавшись тем, что Юлька разжала руки, быстро отпихнула её в красный угол ринга. В синем углу осталась лежать изодранная тушка путаны.
- Совсем, что ли? – Юлька посмотрела на свои руки, а потом на израненного врага. И глаза её увлажнились: – Ты хоть успела у неё спросить, как заставить Толика хуй помыть?
- Спросить успела. А вот ответить она уже не смогла. Ты убийца, Юлия. Смотри мне в глаза. Ты убийца.
- Он его не моет… - Раздалось из помойного ведра, и мы с Юлькой обернулись на голос.
- Так и знала. – Совершенно человеческим голосом ответила Ершова, и всплеснула руками: - Сорвался такой план… Разрушилась вдребезги такая надежда… Путан Воскресе.
- Воистину Воскрес. – Ответила на автомате, и отвесила Юльке подзатыльника: - Не богохульствуй, нехристь. Ты убийца, не забывай.
- Да какая убийца… - Ершова поднялась из красного угла ринга, хрустнула поясницей, сделала шаг к синему углу, и неожиданно протянула руку: - Вставай, Катька. Супу хочешь горохового? Только попробуй сказать, что он протухший. Клевета это. На жалость Толясик давить горазд. Как ты вонь эту терпела только, а? Я даже трусы его никогда в руки не беру. Я их на веник заметаю, и в мусорку сразу. А ты, поди, в руки его брала… Бедняга…
- И в рот… - Послышалось откровение из помойки. – И в рот…
- Господи, помилуй… - Ершова вдруг ринулась к балкону, распахнула створки своего гардероба со стратегическим запасом, и достала оттуда банку: - Варенья хочешь, а? Клубничное, сама варила. В рот… Щас сблюю. Поешь варенья, поешь. Лидка, что ты встала? Возьми, вон, себе домой пару баночек, да побольше. Что я, жадина что ли? Кстати, дай ботфорты?
- Хуй тебе, Юля, а не ботфорты. А варенья я возьму. И даже три баночки. Я ж это заслужила. И четвёртую мы прям щас и откроем. И вкусим клубники душистой. Катька, вставай, отметим твоё чудесное спасение.

Через пять минут три столовых ложки со звоном воткнулись в пятилитровую банку клубничного варенья…

Автор: Мама Стифлера

Штирлиц

Я там служил. Зовите меня Штирлиц.

Я на машине Плейшнера возил.

Возил попа, туда же, на машине.

Я на допросе Мюллера грузил.

.

Спасал из плена русскую радистку,

карикатуры спичками ложил,

вопил "зиг зайль" зверея по-фашистски

и бобылём, один на вилле, жил.

.

Звонил из трубок, Бормана на встречу

в кусты ночные тихо выкликал.

Пил шнапс по-русски. Матом вурсты перчил.

С какой-то бабой шашни затевал.

.

Оставил сердце, стало быть, В Берлине,

в Швейцарии- законную жену,

катался в чёрном "мерсе" мучим  сплином,

и видел всё: СС, СД, Войну.............................

Немецкая садистка

.

Ты -не русская радистка,

ты- базарная торговка.

Шпрехен зи, почём редиска,

яйка, млеко унд моркоффка?

.

Гля, идут в погонах "наши",

чуешь, Маша, шпрехен руссиш,

чёрной палкой мощно машут

из резины- не укусишь.

.

Маша, ты не институтка,

ты- базарная садистка.

Сколько стоит эта утка?

Сколько весит та сосиска?

 

Хроники лаборатории четыре года спустя

Хроники лаборатории четыре года спустя.

1 марта Нас взяли в институт микробиологии лаборантками, обещали повысить если будем хорошо себя вести. Шеф забегал, жаловался на отсутствие заказов и спонсоров, правда при этом решал проблемы со строительством
дачи по мобильному телефону. Стало грустно.

8 марта. Шеф поздравил нас с праздником, были подарки, целовал, непривычное чувство. Обещал интересную тему. Правда какую не сказал. Это вдохновляет.

1 апреля. Интересной темы так и нет, денег тоже. Сидим ждем, грызем ногти, рассматриваем их под микроскопом, оч-чень интересно, завтра пойдем смотреть под электронным микроскопом.

6 апреля Нашли молекулу ДНК, пытаемся расшифровать код, кое-что получается, подсобили друзья и Калифорнии, поделились чем могли.

15 апреля Расшифровали молекулу ДНК из ногтя, перекроили на свой лад, теперь не надо тратится на лак для ногтей, ногти растут того цвета, какой мы захотим. Пробуем с цветом глаз и пытаемся увеличить грудь.

20 апреля. Приходила секретарша шефа, прознала о наших экспериментах, хочет изменить внешность, готова на все.

25 апреля Секретарша выглядит как Мерлин Монро, у нее восторг. У нас непонятки, подозреваем, что это плохо кончится.

3 мая Прибегал шеф, много кричал, утверждал что у него растет женская грудь и меняется форма бедер, куда то пропало мужское достоинство. Похоже наши препараты передаются половым путем.

10 мая. Спасаем шефа, он таки стал бабой. К нам очередь, какие-то странные личности, рассматривать нет времени, зашиваемся.

14 мая Приходил какой-то генерал, сначала долго расспрашивал, потом кричал, потом дергал за волосы, больно. Оказывается был у нас его малец, ушел девкой, теперь весь микрорайон непонятного полу. Больницы не знают как их лечить, родители не знают как их теперь называть. Похоже мы опять попали.

18 мая  Приходили местные знахари, пытали рецепт, обещали большие деньги. Мы им поясняли, что это вредно. Не верят. Ушли без рецепта, обещали вернутся с крышей и грозили нечистой силой.

25 мая. Нас тайно вывезли на необитаемый остров, сказали так безопасней, уж больно много народу охотится за нами, особенно сексуальные меньшинства.

20 июня  К нам прилетел шеф, говорил писклявым голосом, видать не все мы сумели исправить. Сказал, что наш городок засекретили, а институт бнесли колючей проволокой и туда согнали всех кто пострадал от наших
экспериментов. Приезжали американцы, но их туда не пустили.

25 июня Сильно донимает палящее солнце, живем на подножном корме, мечтаем вернутся, думаем ничего не получится. За нами следят два боевых фрегата и четыре сторожевика на рейде.

30 июня Нас украла американская разведка из под носа сторожевиков. Плывем на подводной лодке что с нами будет не знает никто.

31 июня. Да, да, именно

31 июня. По крайней мере так показывает бортовой компьютер подводной лодки. Эти американцы как дети, верят в глюки вято, говорят так должно быть. Откуда им было знать что мы повернули их вспомогательный радар на спутник, всю ночь сидели в интернете и нахватались вирусов.

2 июля Нас сняли боевым вертолетом. Лодка стоит как укопаная, хорошо что не тонет. Ну подумаеш, мы поставили новый сервиспак на их бортовом сервере под Windows NT, капитан ведь не возражал, а мы хотели как лучше. Ну отвалилось пару приложений, но нельзя же так. И какой дурак придумал доверить NT-хе контроль за силовой установкой?

3 июля Нас завезли на военно-морскую базу. Вызвали к их бригадному генералу. Он сначала долго расспрашевал, интересовался как нам удалось через радар доступится в Интернет, как мы увалили сервер подводной лодки, потом долго кричал, говорил что с нас взыщут стоимость подводной лодки. Было грусно.

5 июля Наконец-то нас выпустили подышать свежим воздухом. Слоняемся по их базе нюхаем цветочки, странный запах, странные цветы, странная база. С виду обычный ангар, а под землей, говорят, восемь этажей. Сидим на
отвесной скале бросаем камешки в океан, потом булыжники, классно брызги разлетаются.

6 июля На том месте, где мы бросали камешки работают водолазы. Оказывается там подводные ворота куда заходят подводные лодки. Пару камешков попали в створки ворот и ворота заклинило. Затопило 6 подземных этажей.

7 июля  Черпаем воду из подвалов, к нам приставили двух морских пехотинцев смотреть что мы делаем. Разговорились, оказывается у них нет Интернета вообще, как они живут? В казарме весь вечер рассказывали им про то, что можно найти в Интернете. У всех восторг, просят показать.

9 июля Забрались на соседнюю базу. У них стоят антенны дальнего слежения. Одну из них приспособили под Интернет со спутника.

10 июля Вся база сидит в чате. Тянем сетку на соседнюю базу. Мы самые уважаемые люди в округе. Ставим интернет на компьютер у какого-то генерала, он говорит, что последний раз включал его пару лет назад, когда его только поставили. Показали как надо работать, дали пару интересных ссылок.

15 июля По базе медленно хотят призраки с красными от недосыпания глазами. Повара еду не готовят, говорят никто не приходит. Генерала почти неделю никто не видел. Под интернет задействовали все копьютеры на базе, даже те, что стояли на боевом дежурстве. Пытаемся приспособить экраны радаров.

17 июля Наша база — любимое место иностранных шпионов и наркоторговцев. У берегов базы куча каких-то катеров и там чего-то постоянно перегружают, говорят наркотики. На них никто не обращает внимания. Это
настораживает.

18 июля Прилетал кто-то из генерального штаба, сесть не смог, потому как диспетчер нашего аэропорта зацепился по ICQ с проституткой из Лос-Анжелеса и на внешние воздействия не реагировал.

20 июля В нашу сторону двигаются регулярные части американских войск, говорят завтра на рейде будут два авианосца. В газетах пишут что какие-то русские развалили работу крупной военно-морской базы и ЦРУ назаначило за наши головы крупные денежные вознаграждения.

23 июля Сидим в ЦРУ. Перед нами ходит какой-то полковник и расспрашивает о том, как нам удалось получить интернет из военного спутника, на котором интернет был запрещен, а из-за нас его работу парализовало на неделю. Потом он долго кричал и ругался. Говорил что мы угроза из востока, вешал на нас ярлыки шпионов и что таких как мы надо сажать в комнаты с голыми стенами.

24 июля Сидим в комнате с голыми стенами. Ждем что будет с нами дальше.

Как Вы относитесь к РАСИЗМУ?

Как Вы относитесь к РАСИЗМУ?

17%, 1 голос

17%, 1 голос

17%, 1 голос

50%, 3 голоси
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.