Профиль

Джина Ло

Джина Ло

Бразилия, г. Рио-де-Жанейро

Рейтинг в разделе:

Последние статьи

Свежие фотографии

Джлинейка

  • 25.05.18, 14:47

я тут новенькая и меня постоянно банят. Причем за нихуя (


Белая Весна.

  • 22.02.18, 09:41
Ты сломал меня, как куклу
Разорвал веселый пластик жизнерадостных кусочков на квадраты
Шесть на шесть, никак иначе,
 не семнадцать на двенадцать.
Невозможно целоваться 
На морозе с губ железных звуки падают, как пули
Попадая точно в горло тишины моей.... мишени.
Я пою им, чтоб уснули призраков белесых тени.
А над крышами Майдана зазвенел хрустально воздух,
заглушая крики птиц, не прилетевших с юга.
По брусчатке лезет вьюга, забирая души, глушит 
боль их паром из рта.
Недоступна высота... всем крылатым и безбожным
оглянуться невозможно  позади лишь пустота
и холодный звон капели под ритмичный стон в постели.
Чтоб дежурная весна не забыла и по плану возбудила
Вставших в очередь блядей за гормоном счастья...
страсти, денег и чего еще по списку.
"Эй, на небе !"-громко крикну
"Пусть идут ко мне. Не пискну, и отсыплю всем по полной
у меня ведь его ровно сто квадратов. шесть на девять".
Чёрт, на шесть, никак на девять.
 Буду всем с любовью мерить.
Жду
Идите
Ваша
я.

Аминь, Аргентина

  • 14.02.18, 10:26
Я умерла в Аргентине...

 Меня несли на закате в лакированном красном гробу четыре кабальеро, прищелкивая черными каблуками на поворотах разбитой брусчатки Ла Бокки. Испитая певичка рыдала разбитой гитарой, а туристы бросали ей под ноги истертые песо. Деревянная Эвита Перон махала мне из окна. 
Парочка : она с чуткой спиной, он с жестокими плечами. Танцуют, конечно, танго. Чтобы танцевать танго надо родиться здесь. Я не танцую - значит я здесь умерла...
Буэнос Айрес похож на старую пластинку в яркой обложке. Она сипит, дергает иглу, потом вдруг резко выуживает из недр патефонной трубы звенящий альт и время останавливается. Глохнут моторы на Сан Мартино, застывают пешеходы на Флориде, корабли наконец-то добрались в гавань Святой Марии Добрых Ветров - 
тссссс...
сам Педро де Мендоса обьезжает на медном коне свой славный Капиталь Федераль.
Жив только он. Остальные умерли:завяли тысячи роз в Ботаническом саду, рассыпались в прах страницы в здании Старой оперы - на сцене ее безголосые чтецы под зеленой лампой захлопывают книги -погребают звуки, чтобы они не вырвались из горла букв. Гибкие лошади на ипподроме хрипят, подгребая под себя разбитые молотками поло тонкие ноги, в их глазах гаснут фиолетовые искры раскаленного неба.Тишина...
 И беспощадное солнце танцует танго, вонзая в землю острые каблуки лучей.
Танцевать танго могут только рожденные здесь, в Аргентине. Они танцуют в костюмах своих предков, закрыв глаза, под звуки свихнувшейся скрипки и ярость аккордеона. Они танцуют вдвоем, втроем. 
Мужчины тангуют партнершу по кругу, вырывают друг у друга из рук, не успев дотанговать ее до конца. Бьются в танце плечами, пряча за спины ладони ножей. А она прижимается к каждому, выбирает  бедром сильного, чтоб умереть от руки победителя. Музыка срывает одежду,  кожу, плоть, слой за слоем, пока не доберется до оголенных нервов. Никакой пошлой эротики - только честный, сильный акт. Акт в такт пульса эрегированной вены на виске. 
Никто не жрёт, когда танцуют танго - мясо аргентинского стейка стилетом вростает в глотку, а вино проливается кровью на грудь. Они...рожденные в Аргентине танцуют танго и  кончают любовь на глазах у всех.

Я не танцую танго. Я умерла в Аргентине. Аминь...

С любовью, Джо.


@@@@@@

  • 10.02.18, 20:43

Между тонких миров отцифрованых стран не расшиты лазоревым реки, 

И мечтает во сне сизый пес-океан, лечь на дно, чтоб застынуть навеки.

На разваленных крышах не счесть голубей, им спастись помешают лишь крылья.

Вся надежда на дождь и одежды из грёз, что сошьет облаков эскадрилья.


Мне бы лечь в горизонт головою на юг, чтобы волосы солнцем рыжели

и закрытым глазам померещится вдруг лист зеленый на белой метели.

И не страшно себя в сотый раз потерять в лабиринтах цветущих розарий

Где надежда на дождь, где одежды из грез и пасутся стада минотварей…


Джо

 


Мио Рио.

        Можно вывести девушку из Рио, но Рио из девушки не вывести никогда. ...Даже в понтоватом римском Фьюмичино я вспоминаю широкий пляж, бесконечный океан, смешные магазинчики с неизменными масками и ошеломительные перепады от пряничных домиков к фавелам, от безупречного метро и зеркальных дорог к лесам с обезьянами,вернее с одной случайно найденной обезьяной, от дешёвых лобстеров к дорогому мороженому .
        И все это дирижирует высокий Христос. Тонкий, надменный, лаконичный и стильный, как Раймонд Паулс в одном из измерений моего детства. Здесь тонкая грань миров: ресторан с певицей на самой окраине Фламенго, где колючая проволока фавел дрожит от голоса и тоннажа певицы - стокилограммовой рыжей бестии, мешает аромат мяса с россыпью трухлявых домов через улицу. Щеголь с собачкой , насвистывая, сыплет лишние реалы в шляпу нищему блаженному дредоносцу.
Мы живем на самом краешке улочки Фериа Виана,напротив нас океан цвета матэ лижет кремовый песок  лимонным своим языком, а в громадном олеандровом парке на газонах полно бомжеобразных йогов, мускулистых палевых отжимальщиков-приседальщиков-качальщиков пресса,  мальчишек футболистов,бегунов по песку. 
По песку и попеску..смотреть вслед бегущим бразильянкам можно бесконечно, конечно, в основном, из-за попеску. Боже ж мой! какое разнообразие и шарообразие пятых точек увидишь только за утро. И ни одной висячей, даже размера национального спортснаряда, и трусы, не утонувшие в этих латинских полушариях, приравниваются к чадре.
Вообще все они  тугие, мясные, с теплыми ладонями и хочется их тискать, нюхать, держать свою ладонь-розетку в этих горячих лапках и аккумулировать  эту солнечную жизнь, которая струится в сильных телах и рвется смехом из белозубых ртов. Они совсем не говорят по-английски, но  всегда долго и охотно со мной общаются...на португезе..а еще не удивляются иностранцам, потому что для них нет чужих. Здесь все свои. Бесконечное разнообразие цвета кожи, глаз, волос, тел в Рио приучило их к мысли, что все люди - бразильцы, просто некоторые совсем не знают португальского и даже испанского, но это такие пустяки. Правда же? Бон джиа, чикита!
А еще они смотрят сериалы, футбол,  не втыкают в телефоны, и не фоткаются и обожают сладкое и танцуют, как боги. Даже самые дряхлые приходят вечерами в кафе, тянут из прохладных стаканов прекрасный аргентинский мальбек мендоза и в такт нежно-задорной сертанеже двигают здоровой ногой, подпевают, издавая  морщинистым горлом молодой клекот. И устраивают уличные карнавалы, просто так, за счет жителей близлежащих улиц. И когда напротив тебя в аптеке покупает что-то подозрительно резиновое Зорро или Бетмен я уже не удивляюсь, значит сегодня где-то снова мини-карнавал - наверное на роскошной Копакакабане или хиппежной Ипанеме, где сотни ладоней аплодируют закату и кричат в небо "Обригадооооо" - "спасибо, жизнь".
Я тоже растворяюсь с ними, в них, в океане, лесах, на вершине Сахарной Головы, в храме черной мадонны под Христом, на сцене в перьях под безумие самбы, в пронзительных граффити  трущоб, в истерично-синем небе и в самом Рио. В месте, где однажды родилось счастье и всем родившимся после не оставило право выбора...

Ваша Джо.

        П.С. Напишу и о Риме, и Ватикане и Аргентине,итальянском капитане и черногорском путешественнике, о колумбийской подружке и  бразильских аниматорах, но это потом, когда выдохну воздух Рио из легких совсем. Это маленькие обрывки памяти, которые не удержать, как буквы на экране. Так сыпется песок из зеленого рюкзака с надписью «Бразил», цвета Бразилии и надежды. Я вернусь сюда на карнавал и допишу о Бразилии все, что не смогу дописать сегодня....И завтра и потом, пока не кончится рисунок волн Копакабаны....
ПыПыСы ФОТКИ В АЛЬБОМАХ

Ван мо тикет.

  • 10.01.18, 09:50
Английским по белому на белом листе "flight  ROME to Rio de Janeiro".... Рим-Рио. Рииим Риииоооо. Звучит почти как Рио Рита или Прима вера или Риоооориориориооо. Моя бродяжная шкура покрывается мурашками от этих звуков, в ногах начинается нестерпимый марафонский зуд и предательски зеленеют глаза. Но зеленеют они не болотной осокой, не похотливым ведьминским варевом, а цветут вольной травой и зелень эта до жути крапчато колет мне зрачки, как трава типчак в Хомутовской степи колет босые пятки. Я помню как в школе нас привезли в этот заповедник. Пыльное небо висело над самой головой, а ветер путал серебряный ковыль. Скучные камнебабы, больше похожие на большие фаллосы, внушали  страх. Я тогда не знала, что значит слово "фаллос", но подсознательно ощущала ужас и наслаждение. В той степи проснулось мое бродяжное скитальное "я" - я услышала как пахнет дорога, о чем кричит ветер и узнала, что степь никогда не кончается, потому что похожа на человеческую жизнь...
С тех пор меня не покидает это ощущение дороги и каждое новое путешествие - это интимный акт наслаждения, который можно познавать самой, вдвоем, втроем, неважно. Тебя будет будоражить подготовка к нему, как ожидание первого свидания: чулками поползут багажные ленты, аэропорт завибрирует пассажирами, а острые самолеты, разорвут нежную ткань неба вразлет .
 Запах чужих городов похож на запах чужих мужчин, они могут отвратительно амбрировать рыбным соусом, могут благоухать манго и ромом, могут пряно вливаться в ноздри перцем, чесноком и мускусом. Это не важно, важно, что это новый, не знакомый, неизведанный запах следующей жизни. Жизни, которая скоро вольется в тебя, станет твоей частью, застрянет в зубах нитками нового мяса, втянется в кожные поры росой городов и джунглей. 
Иногда мне кажется, что жизнь состоит из цветных осколков-лоскутов. Я брожу по земле и собираю их в подол, в ладони, в сумку, рассовываю по карманам, осторожно прячу в вырез платья и потом раскладываю их в своей памяти, перебирая каждый услышанный звук и ощутимый запах.
Так и не смогу остановиться. Наверное, пока не сложу из осколков волшебное слово "жопа" "ВЕЧНОСТЬ"....

Ваша Джо.

Пысы: лечу через неделю 

Летучие бетмены

  • 29.11.17, 15:23

Сегодня так скользко, что люди похожи на падающие звезды. Причем не небесные, а морские, которые враскорячку и матерятся, когда на них наступишь. Все, кроме меня. Потому что сегодня я парю над землей невесомой летучей мышкой, и в ушах у меня вальсирует Штраус. Да, вчера меня снова занесло в оперетту и снова в чудной компании. Я торжественно причастила к событию мою новую и уже закадычную подругу Алену Ивановну. Человека трудной, но веселой судьбы из Луганска. Занесло ее с началом войны в Киев. Из всех сокровищ Аленка успела с собой забрать только шубку, ботфорты и мужа Сашу Белого (фио истинное), грустного перекупа с удалью Шумахера. В поисках работы Ивановну бросало от администратора в отеле до садиковской няни. Даже подалась она вначале к местному Правому сектору, посулив себя на роль луганской Маты Хари, но была опрометчиво отвергнута недоверчивыми правосекасами ,которые  даже не дали ей парабеллум. Но уныние Аленкино умерло задолго до ее рождения, так что на недостигнутом она не останавливалась.   В момент нашего знакомства Алена Ивановна промышляла массажами, довольно неплохими, правду сказать. 

На этой почве мы и сдружились (на почве неунывания если что) . А друга надо везти куда? Правильно, в оперетту. Потому что там весело пить. С собой к нам приставили непьющего мужчину в одном экземпляре, а Белого решили не брать, потому что в храмах искусства он очень впечатляется и потом нас некому везти. Последний раз, будучи приглашенным на детский праздник во Дворце "Украина", Саша умудрился тайно, увлекши второго почти непьющего мужчину, слинять во время выступления Деда Морозав в буфет и вообще почти потеряться. Позже был найден гарцующим на лошади вокруг дворца (и кто пускает этих негодяев с "лашадка покатайтесь" в приличные места...). Состояние у него было самое, что ни на есть одухотворенное, несмотря на то, что кто-то приехал за рулем и в буфете должен был пить одну минералку. Слезать с лошади он категорически отказывался и выдавал чудовищную по нахальности фразу "ну кого сегодня подвезти а? ааа?давай давай!!!. ". Приложив ладонь к пустой голове Сашка протяжно тянул "алёё -нА, это яяяя-нА" и демонически хохотал, пугая лошадь и радуя детей.

В общем, в этот раз на "Летучую мышь" мы пошли почти интеллигентным составом, то есть без Белого. Алена, как опытный любитель костра и песен, взяла  с собой конфеты с коньяком, виски и безалкогольную колбасу. Действо было разбито на три части, а два антракта, я вам скажу это еще надо выдержать.Официант, шныряший между столиками, подозрительно на нас посматривал, но во-первых, мы были в бесконечно красивых платьях с перчатками, а во-вторых, Алена умело и незаметно ликвидировала колбасные бутерброды при его приближении. Все таки зря ее не взяли в шпиёнки.

Оперетта оправдала все наши ожидания. Потрясающие голоса и уморительные диалоги, а может все дело в антрактах, но ладоши мы себе отбили и "браво!!" кричали так, что театральные смотрительницы в униформе из штор вздрагивали и испугано жались к дверям. Мужиков на сцене красивых не было, хотя и то, что было пело вполне прилично, поэтому все внимание мы сосредоточили на сюжете и костюмах Розалинды. Это было нечто! Я даже мысленно примерила на себя ее черный бархатный корсет, пурпурную юбку, расшитую позолотой и маску с кокетливым пером. Офигенно..., особенно если в суд. С соседями - супружеской парой сзади нам повезло, им явно оперетта нравилась и после второго антракта, соседский муж наравне с нами пугал смотрительниц, а мы угощали его конфетами. Он их разламывал, заботливо выпивал коньячную начинку и отдавал шоколадные половинки жене. В "Мыши" у меня есть любимый момент - когда Фальк с Айзенштайном  идут в тюрьму и за спиной у Розалинды, танцуя канкан патетически орут "за что?!! за чтоаа?? обооожемОй!! зачтозачтоаобооожемой...". В этот раз мужчина-сосед нас порадовал и усилил момент. После окончания всей сценки он непритворно  вздохнул, икнул и громко проронил "заЯ, я тоже хочу в ТЮРЬМУ!". Зал рыдал.

В общем, из оперетты мы уходили последними, и то, потому что попросили, а гардиновые смотрительницы провожали нас завистливыми печальными взглядами, потому что они-то тут каждый день, а мы редко и всегда как на праздник!

Всех, с наступающими...

Джо


Ночь перед свадьбой (ужасы).

  • 31.10.17, 10:56

Много мистики было в моей жизни - исчезали и появлялись мужчины, терялись носки в стиралке и незапланировано рождались дети, но ночь перед первой свадьбой не забуду никогда.

Началось все с того, что за два дня до той ночи я отчетливо слышала музыку в комнате. Тихую унылую тянучку, которая звучала где-то внутри стены. Ни соседи, ни мама, никто другой ее больше не слышал. Длилось это минут десять пару раз в день. Будто кто-то гнусавый, пакостный с простуженным голосом пытался фальшиво петь колыбельную. Слов было не разобрать, но от этого становилось еще гаже. А еще в доме начали биться чашки. даже не биться, а просто рассыпаться в пыль со звоном, похожим на стон. Две прозрачные французские огнеупорные чашки, до этого дня мирно стоявшие в серванте, ни с того ни с чего взорвались мелким крошевом. Позже я прочла что-то об усталости стекла и самопроизвольном разрушении предметов. Все это я списывала на нервы и усталость предсвадебной беготни, а еще замуж не хотелось даже сильней, чем раньше хотелось. Но было уже поздно - ресторан заказан, гости приглашены, платье, машины и хороший-мальчик-меня-так-любит.

Последнюю незамужнюю ночь я провела в своей детской спальне.С закрытыми глазами я даже сейчас смогла бы описать каждый стульчик там, детскую парту, отцовскую гитару на шкафу и вечнозеленый коврик под ногами. Проснулась я среди ночи с ощущением теплого шерстяного комка под щекой. Кошак посапывал мне в  ухо, нутряно рычал во сне и хвост его щекотал мне шею. Я улыбнулась, чуть отодвинулась, чтоб не давить на него. Кошак коротко мявкнул и нагло занял освободившееся пространство. Заснула я со странной мыслью, что что-то забыла и минут пять, проваливаясь в дрему не могла вспомнить что. А потом меня осенило...

У меня нет и никогда не было никакого кота.....

И вообще собак, котов и прочей живности. Последний хомяк сдох еще в детстве. Эта мысль подкинула меня с кровати к выключателю.При свете все было как всегда - моя комната, кровать, ни котов ни признаков чужой жизни. Побродив по дому, я снова улеглась в надежде покимарить еще пару-тройку часов до рассвета. Последнее пробуждение было уже не кошачьим сном. Меня кто-то вдавливал в кровать с такой силой, что ноги и руки свинцово отяжелели, сжатое горло выдавало вместо крика сип и шипение. В это момент я вспомнила всех домовых, леших и чертовых  созданий ранее мною читаных, слышаных и придуманных. Стук моего сердца мог бы забить гвоздь в деревянную крышку, я ощущала запах собственного пота и холодную липкость в руках. Единственную молитву, которую я знаю была "отче наш" и мой мозг судорожно пытался ее мысленно прочесть, пропеть, прошептать, вымолить. Я знала, что главное это не открывать глаза, потому что тогда ЭТО станет неизбежностью. Вы знаете как это кричать без голоса? Я знаю. Это когда крик режет уши твоего сознания, а горло не слушается. Голос будто ушел куда-то внутрь и растворился в одном жутком кромешном ужасе.

Длилось это долго, долго, так долго, что ЕМУ оставалось всего чуточку поднажать на меня и я уйду туда в невидимое никем межстеночное пространство. Уйду навсегда, чтобы стать страшно тихой неразборчивой мелодией мертвых голосов. И вдруг меня отпустило. Короткий смешок в ухо и ушло. Все ушло в остаток серой глухой ночи. Какое-то время я лежала не двигаясь, но как только поняла, что могу моргать, то вылетела в одеяле на балкон. Там я и встретила рассвет... Продрогшая, испуганная невеста, изгнанная  мрачным бесом в незнакомую взрослую жизнь.


Джо.

Танатофобия.

  • 26.10.17, 09:10

Когда я была маленькой смерть мне представлялась в виде мертвой канарейки. Я помню этот желтый комок в углу клетки, что висела на ладони огромной старой яблони в бабушкином саду. Яблоня тогда цвела белым приторным цветом и листья пропускали лучи сквозь зеленые вены. Позже, в школе, смерть казалась мне самой несправедливой штукой на земле и, к тому же,совершенно нелогичной. Как можно было умереть такому сложному механизму, как человек? Внутри него ведь беспрерывно двигаются разные клетки, фаги, тромбоциты и прочая фигня, а главное внутри бродят миллионы разных мыслей, знаний, желаний. Все там же, в саду, где раньше была клетка, стояла большая железная кровать, я ложилась в нее, закрывала глаза и представляла как это умереть.. Будет цвести яблоня, жужжать пчелы, а ты будешь лежать с закрытыми глазами, как дохлая канарейка и тебе не до чего не будет дела, и знакомые люди будут есть сырое горячее тесто с мясом в шахтерской столовой "Березка", вспоминая, как ты в первом классе нечаянно не утонул.

Спустя совсем немного лет смерть казалась мне концом будущего. Это когда один человек умер, и с ним умерло будущее другого, хотя все должно было быть вот-вот, совсем радужно, солнечно, а он, как в плохом кино скотски бросил всех в обмен на пулю в затылок. И смерть его стала смыслом жизни, вытеснив все яблони мира, сжав личную вселенную  до размера точки боли, острой, проникающей и удивительно точной, как рентгеновский луч. И многие другие смерти после были так ничтожно малы, пока луч не свыкся с телом и не стал его неотъемлемой частью. К этому можно привыкнуть: кровеносные сосуды, вены и рентгеновский луч. Бывает же, забывают скальпель внутри и, говорят, с этим можно жить.

А однажды я поняла, что смерть может быть сладкой наградой, заслуженным избавлением. В том самом доме с яблонями, на панцирной кровати, я обнимала бабушку, заснувшую навечно. Она улыбалась в своем последнем сне, а я улыбнулась ей, и так мы пролежали вместе бесконечно долго улыбаясь друг другу в лицо. Они с Боженькой друг друга не любили при жизни. При Ёё жизни, но он был так к ней ласков, что избавил от ужаса будущих дней. Ровно через неделю ее любимого внука Саньку располосовали на куски в своей квартире. Она уже этого никогда не узнала и умерла счастливой и свободной. Тогда же, я узнала, что смерти можно желать и жаждать, как неизбежного. Санькина мама пришла позже и увидев его на полу не стала звать о помощи, а просто шагнула навстречу смерти. На кухню, где двухголовая смерть пила шампанское и подсчитывала барыши. Я знаю, она хотела именно туда, под ножи со следами сына и ей повезло...Теперь они всегда вместе.

Потом были другие, но они уже затирали саму сущность смерти своей обыденностью. Все стало так просто. Когда я не слышу ответа в телефоне, то мысленно готовлюсь, что на другом конце абонент умер. Я заталкиваю все это смертельное гавно подальше от своей памяти, хочу выблевать каждый террабайт картинок, звуков, запахов. И иногда это почти удается. А иногда, как на прошлой неделе, сгусток смертей становится снова навязчиво видимым - Аль, Харьковская трагедия. Тогда я снова не могу спать, просто проваливаюсь в душный запах яблонь, летнего вечера и утром у меня на зубах отчетливый привкус железа, ржавого железа, как пружины в старой кровати.

Надо просто почистить зубы и все пройдет...


Джо.

Крик.(конкурсное)



      Крик ночного кошмара - хриплый, раздирающий в клочья паутину сна; крик бессильной ярости - скрипяще злобный, с закушенной губой; бесконечный звон степи - длинный, разносимый ветром по ковылю и сухому типчаку, крик не просто свободы, но самой Воли; крик одиночества - коленнопреклоненный, волчий, с эхом огромной беременной луны в затылке. 

      Он сам не понимал, как такое количество криков вмещается в его голове. Они будили его, заставляли вздрагивать, ронять приборы за едой, мешали думать, работать, мешали жить...

      И конечно, любовный крик, нежный, стонущий...Так всегда кричала его жена, когда вздымалась гибким сводом, приподнимая на себе его тяжелое тело. Крик  ручейками струился от раскинутых  рук, через шею по плечам, груди, вдоль живота, впадая в маленькую точку мироздания, роняя капельки крика на смятую горячую простынь. Словно она заново рождала его.Он любил смотреть, как жена играет на старом, дребезжащем рояле, наматывая на длинные тонкие пальцы черно белые нити звуков, смешно гримасничает и встряхивает челкой в такт. Любил чувствовать шепот травы жесткoй ладонью, подставлять спину под стук и таканье тяжелых капель воды. Он видел музыку в танце, а когда замечал малейшую фальш движений тела, морщился  и уходил взглядом на поиски гармонии.

              Почему??!! Ну почему столько криков в его голове??!!               


      Он и слышал их и не мог услышать, как и все остальные звуки, потому, что  с рождения был глухонемым. Перворожденный младенческий крик крепко застрял в его глотке прочным стеблем нераспутившегося цветка с бутоном свинцовой тишины. Тишины беззвучной, как ночь и черной, как одиночество. Он никогда не слышал звуки, но помнил их не рожденной памятью зародыша в материнской утробе и позабыл, когда его выдавили из родного чрева. Только жена заставила его заново вспомнить и окунуться в ноты жизни, рассказала любимыми пальцами о цокоте, шуме, пении, этюдах и ноктюрнах.Жизнь и женщина.Женщина, как музыка жизни.

      Тишина и крики вновь поселились в нем, когда ушла жена. Ушла надолго...на много длинных пауз. Ушла, не сказав ни слова, он бы все равно не услышал. Ушла, окунув его в бездну беззвучия и криков, в сводящий с ума мир кричащей тишины..

     А сегодня ему приснился сон, будто свинцовый бутон в горле зашевелился, дрогнул и распутился огромным цветком бесконечного цвета звуков: зеленого шепота листьев, желтого вальса осени, лилового смеха сирени. Странный сон. Вещий. Значит она вернется.Он улыбнулся своему отражению утра и стал спешно одеваться, напевая бодрый мотив рукой. Нужно успеть купить к ее приходу цветы, поставить букет на рояль и ждать...

Ждать возвращения женщины, ждать в холодной, пронзительно белой ванной, среди воды цвета боли. Ждать женщину, что превратит в музыку  его последний Крик....


Страницы:
1
2
4
предыдущая
следующая