30 декабря




     30 декабря, на кладбище...  несколько конфеток, печенье и обязательно веточка елочки или  сосны, увитая траурной ленточкой.
     30 декабря, 12 лет назад умерла бабушка - добрый, хороший человек. Умница, рукодельница, она учила меня варить варенье и закрывать соленые огурчики, печь Наполеон и пряники, вышивать и вязать крючком... Многое умела бабушка, многое  успела... Самый ценный ее подарок - книга Домоводство, там столько интересного, можно до  бесконечности долго листать...
     Так вот  30 декабря   я очутилась на кладбище, постояла немного среди снега и занесенных могилок, протерла бабушкину фотографию, попросила у нее прощения, что редко хожу к ней... и - домой, в предпраздничную суету, шумиху...все вроде привычно, но... где-то там в глубине  души остался холодок, от прикосновения к чему-то вечному и неизбежному...
     Ночью спала плохо, все снился бабушкин старый озябший нетопленый дом, палисадник с  замерзшими цветами, засыпанными снегом и двор с непроходимыми сугробами... холодно, тоскливо... Утром встала рано, помаялась неприкаянно по комнатам и выглянула в  окно... За ночь землю присыпало свежим чистым снежком. Прямо из-под моего окна шли следы, маленькие, похожие на детские. След обрывался, а дальше... дальше была ровная скатерть снега... как будто кто-то легкий прошелся, а потом исчез... а может взлетел...
     И все бы ничего, но на окне у меня ожила лилия, та  старая, бабушкина, которая 12 лет не подавала признаков жизни. Когда-то под  бабушкиными руками она каждый год цвела жаркими красными цветами, а потом замерла, заснула...И вот сегодня выпустила большой бутон за одну ночь... волшебство... Я стояла возле окна и ошеломленно улыбалась такому неожиданному подарку... В душе тихонько таяла льдинка  беспокойства, а  за окошком зимний ветер,  пытаясь поземкой затянуть одинокий след, играл фантиками конфет, очень похожими
 на те, которые я оставила бабушке 30 декабря...

heart

Опустевшие чемоданы обид

   


      У меня раньше была такая комната, в ней сидели все мои обидчики. Родственники, так называемые друзья и другие официальные лица. В эту комнату я заходила каждый день перед сном. Люди там сидели по стеночкам на узких неудобных лавочках, и всем им я рассказывала, что они потеряли и как им теперь предстоит искусать собственные локти. Они сидят, а я захожу. Очень красивая, очень. Тонкая, с хрупкими запястьями, летящие волосы, в глазах успех. Они все, глядя на меня, очень сожалеют, просто очень. Разговоры с ними точно не помню, но суть в том, что отвечаю им всем хлестко, иронично, с хорошо поставленным юмором. Они теряются, что мне сказать. А что скажешь?<...>
     Или я пою песню на сцене, какую-нибудь очень красивую песню, танцую при этом невероятно, как Майкл Джексон в клипе «Jam», очень красивая, запястья еще тоньше, в глазах отражения каждого лица, сидящего в этом чертовом зрительном зале, где собрались мои обидчики. Бенефис «Я же вам говорила!», торопитесь, билетов нет вообще.
     Собственно, к чему я? Недавно в свой день рождения я получила одну эсэмэску. В ней были поздравления от одного человека. Я читала эту эсэмэску и думала только об одном: как же жалко, что она не пришла много лет назад. Как же жалко, потому что вот сейчас я уже ничего не чувствую, ничего. Я и не заметила, когда закончилось чувство ужасной обиды, которое не должно было закончиться никогда. Нет радости, волнения, нигде не вспыхнуло и не зажглось.
     И тут я вспомнила про ту комнату. Я туда сто лет не заходила. Что в ней теперь? И обнаружила, что в комнате пусто вообще. Оказывается, уже не осталось никого. И вот эти огромные чемоданы обид – они тоже пустые. Я давно уехала из места, где тщательно упаковала ручную кладь, мои попутчики уже вышли на своих станциях, а им все кажется, что мы в одном вагоне на соседних полках.
<...>
     И даже когда моя мама говорит что-то такое, что несовместимо с жизнью, то я думаю, что очень хотела бы, чтобы мои дети мне все прощали. Любое слово, особенно когда стану старая и буду говорить что-то такое, что несовместимо с жизнью.
     Пусть нам прощают так, как прощаем мы. Потому что мы тут все ужасно слабые и падкие на мелочные поступки. И не надо носить с собой эти дурацкие чемоданы. Хотя бы потому, что если руки заняты чем-то плохим, то в них невозможно взять что-то хорошее.

А. Казанцева
"Опустевшие чемоданы обид"

Зимнее настроение



Поскорей бы весна, я устала от лютой напасти,
От колючего ветра, что воет и жалит и жжет
Шепот тихих молитв, рвет безжалостно грубо на части
И обрывки уносит, туда, где никто не найдет.

Мне не надо ни шума, ни дерзких хлопушек и смеха
Позабыть все, залечь... ждать весеннего солнца, тепла.
Среди клякс конфетти, среди снежного стылого меха,
Серой мышкой невзрачной, зарыться в уютность угла.

Поскорей, тороплю... впереди еще долгие ночи
Без любви, без надежды, без доброго слова, без сна.
Умирает душа,  одиноко и холодно очень
 Пережить, переждать...ну, а после, а после... весна...


heart

Не оборачивайся...



Мой глупый маленький герой, если уж, бросаясь в атаку, ты прокричал:
"Те, кто любит меня, за мной!"
То прошу тебя - не оборачивайся. Ни в коем случае не оборачивайся. (c)

rose


Стена


И снова на пути стена,
И я её пройти должна,
И я справляюсь со стеной,
Пока вы все со мной... (Танич)

heart



А там такая…ну вроде стена.
Я на неё смотрю, а она – на меня.
Я ей говорю: пусти, стена,
я тут что-то устала, совсем одна.
Стоит стена.
Я ей говорю: тут всех так много,
а мне почему-то все равно одиноко.
Стоит стена.
Я ей говорю: тут столько всего,
вроде как моего,
но это не моё и это не моё, и то – не моё
(в общем, нытьё).
Стоит стена.
А мне бы как-то дальше, значит.
Но я направо пойду – стена,
налево пойду – стена,
наверх посмотрю – стена,
а вниз посмотрю – и снова она.
Стоит стена.
Тогда я о стену бьюсь головой,
а мне говорят «чего это с тобой?»
А я говорю «не пройти: стена».
У этих глаза удивления полны,
говорят "да нет никакой стены".
Бац! И проходят насквозь.
Я думаю: тоже пройду, авось.
Но я не могу пройти.
Тогда я злюсь, матерюсь и кричу,
и все предметы об стену мечу.
Стоит стена.
Тогда я сдаюсь и рядом сажусь,
сижу вот спиной и бурчу:
ну есть стена, есть, как же иначе –
возле нее ещё все плачут.

Стоит стена

Елизавета Редкина


rose

Перезимуем)



Соберу горсть тепла, уходящего в прошлое, лета,
Щебет птиц говорливых и бабочки нежной полет,
И веночек из радуг, из яркого чистого света...
Тороплюсь, тороплюсь... скоро вьюга поля заметет.

Все свяжу  паутинкой и спрячу подальше в карманчик,
Там надежно, уютно, не страшен трескучий мороз,
Заблудившийся лучик - смешной золотой одуванчик,
Рыжий солнечный  зайчик украдкою высунет нос.

В тесноте - не  в обиде, живут и зимуют со мною
Не покину одних на потеху бездушным снегам.
Хрупкий лета цветок отогрею студеной зимою
Сберегу, а потом... прямо в руки весны передам...


rose

Добрый вечер)


А день вчерашний - будто фотоснимок
Твоих побед, стремлений и потерь.
Как надпись возле жизненных развилок.
Все к лучшему. Все к лучшему. Поверь.

© Стран Ник

heart



Доброго, хорошего, теплого настроения этой зимой

heart

Пока мы живы



Пока мы живы, можно все исправить…
Все осознать, раскаяться… Простить.
Врагам не мстить, любимым не лукавить,
Друзей, что оттолкнули, возвратить…

Пока мы живы, можно оглянуться…
Увидеть путь, с которого сошли.
От страшных снов очнувшись, оттолкнуться
От пропасти, к которой подошли.

Пока мы живы… Многие ль сумели
Остановить любимых, что ушли?
Мы их простить при жизни не успели,
А попросить прощения, — Не смогли…

Когда они уходят в тишину,
Туда, откуда точно нет возврата,
Порой хватает несколько минут
Понять — о боже, как мы виноваты…
 
И фото — черно белое- кино.
Усталые глаза — знакомым взглядом.
Они уже простили нас давно
За то, что слишком редко были рядом,
 
За не звонки, не встречи, не тепло.
Не лица перед нами, просто тени…
А сколько было сказано не то,
И не о том, и фразами не теми.

Тугая боль — вины последний штрих-
Скребет, изводит холодом по коже.
За все, что мы не сделали для них,
Они прощают. Мы себя — не можем…

(Владимир Бергер и Елена Кораблева )


heart

* * *



Когда гремит тревоги гулкий гром,
Когда веселых песен не поется
И кажется, вот-вот беда прольется,
Затопит мир безжалостным  дождем.

Дрожит терпенья тоненькая  нить,
Хоть слабая, но все-таки -  подмога…
Неистово о чем-то просим Бога
И нет других желаний только -  ЖИТЬ…

И молнией прицельно лупит страх,
Сознанье ослепляя яркой вспышкой,
И с хрипом тянешь воздух…  передышкой
Молитва на запекшихся губах

Пусть небо злостью занавесил шторм,
Пусть ложь срамная сбросила одежды…
Мы греемся у огонька НАДЕЖДЫ,
Прикрывшись ВЕРЫ стареньким зонтом.