хочу сюда!
 

Evgeniya

35 лет, дева, познакомится с парнем в возрасте 35-40 лет

Заметки с меткой «гундилькин»

Гундилькин и самокат



Гундилькин и самокат


Нет такого, что не могло бы стать
фамилией для еврея и оправданием для негодяя

У Гундилькина никогда не было самоката. Роликовые коньки - были и даже разные, хоть и четырехколесные, еще советские. Велосипеды были, даже много - почти четыре (один был складной), но все их спиздили. Возможно, хулиганы. Еще у Гундилькина был автомобиль. Белый подержаный, но с гордой аэрографией "Гундилькин - супермен" по бокам и "Гундей - форева" на капоте. Только в последнее время Гундилькин её разлюбил. Не то уж, что бывалыча. Типа прозрел, ездить давно уже некуда и незачем. Вот уж несколько лет не ездит. Неинтересно стало. Впрочем, даже если бы и встряло - не заводится. Она его тоже разлюбила.

Короче, плюнул Гундилькин на свою кобылку с аэрографией. И кобылка на него тоже.

Много чего было у Гундилькина в жизни. Даже коньки и лыжи были. Лыж даже было две пары. Гундилькин бегал на них, вставая в четыре утра, чтобы успеть вернуться к первому уроку. Он тогда в школе учился.

Вообще-то Гундилькин был редким кадром, но вот чего у него не было никогда, так это самоката и осциллографа. Печально и до сих пор слезы у него наворачиваются, как увидит самокат или осциллограф. Но встречи эти все реже - вымирают и самокаты и осциллографы. И Гундилькин тоже катастрофически стареет, реже выходит на улицу.

А вот как подумаешь, что на другом краю парпендикулярной вселенной такую-же заметку пишет какой-то самокат или осциллограф. И очень слезливо-проникновенно про "в жизни было всё" - Моралесы, Фезалесы, Педралесы, Гонзалесы. А вот Гундилькина никогда не было. Очень жалостливая история.

Тут всех жаль. И Гундилькина и Самоката и Осциллографа. Ну, не сложилось у них.

-----
*** на КПДВ - еще не оккупированый Крым, Тарханкут - одно из самых любимых мест, впрочем таких мест - практически весь Крым. Мой любимый, но захваченный и недоступный. В этом Крыму сегодня Ахтему Чийгозу дали восемь лет строгого режима. Его отец (старику за 90), пытался предложить себя вместо сына, но репрессивная машина должна репрессировать, а не гуманизмом баловаться. Царь не простит гуманности.

----
В рамках проекта "Душа наизнанку недорого":
Карта Приватбанка - 5168 7573 2914 3327
МТС - 099-698-55-84
Map


Гундилькин и спорт



Гундилькин очень любил спорт, особенно в телевизоре. Евроспорт и всякое такое. Снукер любил, теннис любил, пинг-понг, велоспорт, тяжелую и легкую атлетику. Даже керлинг. Гундилькин вообще был очень большой любитель. И, кстати, еще замечательный философ и спортивный оборзеватель.

Недавно в Гундилькину голову пришла совершенно новая и революционная мысль. Он вдруг подумал - "Насколько более зрелищными стали бы многие виды спорта, если бы спортсмены были без одежды"

В чем-то Гундилькин прав. Вот только представьте себе снукер голышом. А там такие позы, такие позиции, такое укладывание тела на стол задом к зрителям. И еще...когда комментатор будет говорить про проблемные шары (balls), то сразу возникает интрига - какие такие шары он имел в виду? Да и судьи тоже пусть голыми судят - тем более там и женщин судей до фига. Да пусть даже и мужчина судья, всегда есть возможность болельщикам воскликнуть "А судьи кто?". Добавилось бы зрелищности, это Гундилькин верно подметил.

А взять женский футбол! А плавание!? Художественная гимнастика даже не обсуждается. Фигурное катание тоже бы выиграло.

Пора менять правила.

А применительно к телевидению, парламентаризму и вообще публичной деятельности - мир мог бы за пару лет измениться к лучшему. Вот представляете, если дебаты кандитатов в президента проходили бы в голом виде? Или заседание Верховной Рады? Или программа Савика Шустера? А например "Паноптикум" с Белковским и Невзоровым, когда оба без одежды?

Мне кажется, что чертовски прав Гундилькин! Но кто я такой, чтобы судить гения нашего времени - самого Гундилькина? А судьи кто?

Ссылки на пруф-обнаженку в комментариях приветствуются, также, как и их отстутствие, что в ровно такой-же степени порадует (без)нравственно настроенную общественность.

© Copyright: Александр Узишкин, 2016
Свидетельство о публикации №216110302177
Map


Гундилькин и Фантомас



В реальной жизни они никогда не пересекались, кроме того случая во Львове. Фантомас его, скорее всего, не запомнил. Потому, что он персонаж выдуманный. Ровно по такой-же причине не помнит этого случая и Гундилькин.

Только вот рожа у Гундилькина в последнее время стала действительно фантастически отвратительной. И всё больше и больше похожа на посмертную маску Ким Чен Ина. Причем, судя по (пока еще живой) роже Гундилькина и по посмертной маске арктического индейца с таким странным именем и фамилием... Короче, Ким Там Кто-то, судя по роже, за шесть часов до смерти выпил литров десять пива и ни разу не пописал. Это оценочное суждение, но выглядит в зеркале все именно так.

Вот таким странным образом иногда пересекаются в реальной жизни выдуманные персонажи.
Map

Гундилькин и сафари

Из Гундилькиных рассказов. Основано на реальных фактах,
но некоторые имена изменены в интересах следствия.

Гундилькин никогда не был на сафари, но грезил им. По складу своего непростого, но избыточно нежного характера, животных он очень любил. Любил всем сердцем. И даже паучков и сороконожек любил. Платили-ли они ему взаимностью - неизвестно, однако, будучи по природе человеком непритязательным и вообще альтруистом, Гундилькин не сильно переживал по этому поводу.

Итак, сафари... Слово это было такое... манящее, с терпким запахом адреналина, прогорклого пота, пыли в воздухе из под копыт и чумазым от гари лицом. Сафари иногда даже снилось Гундилькину. Во сне он всегда был безукоризненно одет в белоснежный сари и пробковый шлем (подарок из Африки). Если происхождение шлема в Гундилькиных снах еще можно было объяснить похождениями Шурика на стройке, то вот белоснежное сари не лезло ни в какие ворота. Возможно, сказывались детские комплексы. Впрочем, это совершенно не мешало Гундилькину по ночам охотиться в нем на тигров с крокодилами, не покидая границ собственной кровати. Таким образом, ни одно животное в реальной жизни от руки Гундилькина не страдало, а его любовь к представителям фауны была столь же бесконечна, как вселенная и так-же безгранично ширилась день ото дня.

Единственными животными, к которым Гундилькин питал ужасную ненависть, граничащую с отвращением, были мухи. И, к слову сказать, ненависть эта была вполне взаимной.

Мухи портили Гундилькину буквально все. Они мешали ему спать и охотиться на тигров, они откладывали свои мерзкие личинки в рыбу, которую Гундилькин любовно и трепетно развешивал на балконе, они засирали его тапочки и портили картины, украшавшие стены его скромного жилища. Мух Гундилькин ненавидел яростно, окончательно и бесповоротно.

Для историков и летописцев Гундилькина так и останется загадкой, откуда в этот знаменательный день конца осени, уже после заморозков, возникла гигантская зеленая муха, перевернувшая всю последующую жизнь Эдуарда (так звали Гундилькина). Вполне возможно, что возникла она из параллельной вселенной, а может и из гундилькиной головы. Они (мухи) там очень даже водились (чего уж греха таить) вместе с тараканами, несмотря на взаимную ненависть.

Размером эта муха была почти с гундилькин нос и натужно жужжала, словно тяжелый бомбардировщик на взлете. Первой муху заметила кошка. Она начала отчаянно чирикать, мотылять хвостом и принимать разнообразные охотничьи позы, которым позавидовали бы сама Афина Паллада, Сехмет и Беллона вместе взятые. Вслед за Чухой летающую мерзость обнаружил и Гундилькин, а уж после и евойная жена. После обеда на скорую руку (в скобках замечу - обед был основательно испорчен той-же наглой мухой) было решено - "Муху мочить в сортире! (или как получится)". И началась охота. Нет, не так - ОХОТА! Гундилькин аки бог войны Уицилопочтли (или на худой конец Перун) носился со смертельно разящим полотенцем по всей квартире, а верноподанные (Чуха и жена) дружно, но бестолково загоняли зверя. Несколько раз было прямое попадание, после одного из которых даже была отпразднована досрочная (и преждевременная, как оказалось) победа.

Однако, каждый раз муха, словно феникс или саламандра, оживала и охота возобновлялась с новым азартом. Изрядно уставши, вспотев и подняв кучу пыли (не забыли, один из непременных атрибутов сафари - запах пота и пыли?), Гундилькин вспомнил про самое-самое заветное, смертельное оружие. Про резинку-венгерку.

Нацепив на нос оптический прицел (очки), Гундилькин переквалифицировался в снайпера и полностью перепрофилировал стратегию и тактику ведения гибридной войны. Теперь он терпеливо сидел в засаде, выжидая момента, когда муха окажется на линии огня. Примерно через полчаса, после третьего прямого попадания резинкой в челюсть, муха была повержена ниц и вся семья отправилась на кухню праздновать победу (в очередной раз).

Однако, праздник был прерван наглым жужжанием из комнаты. Муха снова ожила и теперь летала на бреющем полете, вальяжно задевая все углы, как боксер после ногдауна. Гундилькино семейство с возмущением и отвращением взирало на эту аэровакханалию. Сил у семьи практически не оставалось. И тут свершилось чудо. Нет, - ЧУДО. Пролетая (нет, не над гнездом кукушки) над отклеившимся куском обоев, муха внезапно попала в паутину и... запуталась. Навстречу ей вприпрыжку выбежал возбужденный и радостный паучок, потирая лапки. Размером этот паучок был раз в двадцать меньше мухи и не кушал, скорее всего, с начала лета. На ходу он пускал слюну.

Гундилькин и семейство очень возрадовались за паучка (будет теперь бедолаге чем всю зиму питаться) и ушли на кухню продолжать праздновать.

Однако, Праздник вновь был прерван противным жужжанием. Взбешенный Гундилькин в который раз выскочил из-за стола, уставленного кушаниями, и ястребом влетел в комнату. Его очам предстала следующая картина: дом паучка был разгромлен, жалкие обрывки паутины безжизненно висели рядом с обескураженным и голодным хозяином некогда шикарного ажурного вигвама.

Гундилькин подтянул трусы, храбро шмыгнул носом и заорав "Банзай, наших бьют!" бросился на помощь паучку. В одно мгновение он вспомнил все свои обиды, все недоеденные бутерброды, невыплаканные слезы и невысказанные слова. Все это комом вспучилось позади кадыка и выплеснулось наружу, материализовавшись в огромную безраздельную любовь к маленькому обездоленному паучку, оставленного мухой без запасов на зиму, без жилья, без паутины и без надежды. Без надежды оставить паучка Гундилькин никак не мог.

Надо сказать, что и просто осерчамши, Эдуард был страшен, а уж в священном и благородном гневе!...Да не родился еще тот Петров-Водкин, что смог бы достойно запечатлеть его в гневе на красном коне.

Итак. Муха была поймана и убита самым зверским (из известных Гундилькину) способом. А затем с почестями аккуратно возложена рядом с обрывками паутины.

Паучок выполз из под краешка обоев.

В четырех из восьми его глаз блестели слезы благодарности. Остальные смотрели на Гундилькина как на Бога плодородия. Да так и было. Гундилькин и был Богом в этот момент. Самое главное, святое и доброе дело в Гундилькиной жизни было сделано.

А в углу благодарно чавкал паучок.

Map