хочу сюда!
 

Анютка

25 лет, лев, познакомится с парнем в возрасте 26-45 лет

Заметки с меткой «современность»

Царство Небесное силою берется Протоиерей Сергий ( Правдолюбов)

 

Царство Небесное силою берется Протоиерей Сергий ( Правдолюбов)

Еще о солдатах.

Это было в ту пору, когда были волнения в Приднестровье, зимой или ранней весной. Год не помню.

Я служил в храме тогда один, второго священника не было. Почему–то случилось очень много треб в ту субботу после литургии, и когда я все закончил, и народ разошелся, оставалось всего полчаса до вечерней службы воскресного всенощного бдения. Совершенно без сил, я просто не мог ни сидеть, ни с кем-то разговаривать, ни реагировать на окружающее.


Я попросил сторожа закрыть дверь церковной ограды, совершенно никого не пускать и дать мне отдохнуть. Встал на колени в алтаре, положил голову на стул по почаевскому обычаю и постарался растянуть драгоценный отдых. Минут через пять до алтаря донеслись звуки двух молодых голосов с вплетением третьего, голоса сторожа. Сторож не пускал, а люди настаивали и требовали пропустить. Голоса усилились, видимо, произошел прорыв обороны храма. Затем голоса зазвучали уже в дверях. Я решил не сдаваться и не откликался. Молодые люди ходили по храму и один громче, а другой потише, взывали:

— Батюшка, батюшка, где вы? Отзовитесь!

Затем подключился тоскливый голос сторожа:

— Батюшка, я их не пускал, а они сами прорвались! Я все же был вынужден отозваться. Один из пришедших требовал и умолял его срочно крестить.


Из-за алтарной преграды я сказал, что у нас просто не хватит времени. Крещение длится почти час, а через двадцать минут должна начаться вечерняя служба. Просил их подождать окончания всенощной, только тогда возможны крестины.

— Мы ждать не можем! Мой друг уезжает в Приднестровье, поезд в семь часов. Он едет на фронт, там сейчас идут бои, его могут убить. Пожалуйста, окрестите его!

Что я мог сказать на такие убедительные слова? Такие обстоятельства обязывали пойти им навстречу.

Я сдался, встал и вышел из алтаря, думая о том, как уложить чин Крещения в двадцать минут или даже просить прихожан подождать с началом всенощной.

Но — о ужас! Когда я к ним подошел, меня чуть с ног не сбила волна перегара от большого количества выпитого. Хотя они крепко стояли на ногах, но были здорово пьяны. Вся моя решимость им помочь мгновенно исчезла:


— Как вы смеете говорить о Крещении, о Таинстве, когда находитесь в таком состоянии?! Эго же страшный грех! В таком виде в церковь входить нельзя! Давайте уходите, и никаких крестин быть не может!

Они продолжали упрашивать, а я начал оттеснять их своей тучной массой к выходу и был настроен сражаться до конца, но Таинства и Церкви не унижать.

Видя мой гнев и ревность о чистоте Православия, они стали отступать к дверям, но по-прежнему просили и требовали крестить. Я не уступал. Они стали злиться. Один начал меня ругать уже почти нехорошими словами. А второй, «oглашенный», которого я изгонял совершенно точно по древнему тексту: Оглашеннии, изыдите!, со злобным выражением лица стал двигать щеками в пересохшем рту, и я понял, что он накапливает слюну, чтобы выстрелить залпом, как верблюд, и отомстить напоследок несговорчивому попу.


Его движения меня не испугали, в храме был умывальник, я бы просто умылся, вспоминая русскую пословицу: «Плюнь в глаза — всё Божия роса». Но мой натиск вдруг остановила мгновенная мысль-образ: вот его через два дня убивают, ангелы тащат его душу на поклонение Господу Иисусу Христу, и мой оглашенный кричит:

Господи! Я не виноват. Я штурмом взял храм! Вытащил спящего священника из алтаря. Я сделал все, а отец Сергий меня не крестил. Да, я выпил, но я же ехал на фронт, у меня не было другой возможности!..

Уже в дверях, перед порогом и последним шагом из храма, я придумал, как поступить:

— Стоп,— сказал я,— есть выход из положения. Крестить полностью я не имею права из-за вашего пьяного состояния; так же я не имею возможности крестить вас полностью по времени, у нас его нет. Но я могу вас крестить по–фронтовому с условием, что когда вы вернетесь в Москву, придете в храм, — я завершу Крещение, прочитав все молитвы и совершив Миропомазание. Только не забудьте, это сделать необходимо. Если же вас убьют, то вы умрете крещеным человеком.


Сторож принес ковш воды, мы вышли из храма на снег, «оглашенный» наклонил голову, и я крестил его троекратным обливанием с произнесением важнейших необходимых слов, как крестят даже миряне других мирян в случае смертельной опасности.

И потом с совершенно истоптанной и помятой в сражении душой начал служить всенощное бдение.

Солдаты в тот раз с радостью и благодарностью покинули храм, но больше никогда не появлялись. Или их убили в бою, или они забыли мои слова о необходимости завершить Крещение, или Миропомазание было совершено затем в другом храме,— мне это осталось неизвестным.

Я спрашивал позднее у нескольких отцов-архимандритов Троице-Сергиевой лавры, правильно ли я поступил? Все они подтвердили возможность такого выхода из положения и не поставили мне это Крещение в грех.

1 марта, 2007 Протоиерей Сергий ( Правдолюбов)
http://www.pravmir.ru/carstvo-nebesnoe-siloyu-beretsya/


Православный обряд крещения в Храме в Коптево САО Москвы

Бабочка в ладони: Зачем современному человеку христианство ?

 

Бабочка в ладони: Зачем современному человеку христианство?
Интервью Александра Ткаченко порталу "Православие и мир"

Православное издательство «Никея» выпустило книгу яркого и самобытного публициста, постоянного автора журнала «Фома» Александра Ткаченко. «Бабочка в ладони» — это сборник ярких лирических и полемических эссе и очерков. Портал «Православие и мир» беседует с Александром о его новой работе, о журналистике, о вере и о любви.

Что значит быть христианином? У Вас в книге есть глава «Зачем современному человеку христианство». Как Вы считаете, современному человеку труднее, чем людям прошлого, быть хорошим христианином?

Быть христианином, значит — сделать заповеди Евангелия главным содержанием своей жизни. Осознанно, без принуждения, сознавая, что это — самый благой путь жизни, прежде всего для тебя самого. Современный человек в этом смысле отличается от людей прошлого лишь тем, что живет сегодня, а не, скажем, в средние века. Если человек вдруг понимает, что ненависть, зависть, гнев, обида — все это разрушает и губит его душу, — какая разница, в какое время это происходит? Если человек пробует бороться с этими разрушительными движениями своего сердца; видит, что не в состоянии с ними справиться, и взывает к Богу о помощи — не все ли равно, какая эпоха на дворе?

Быть христианином во все времена тяжело. Потому что человек болен грехом, расстроившим все его естество и не дающим жить по заповедям, которые являются выражением нормы человеческого бытия.

Быть христианином во все времена нетрудно. Потому что Всемогущий Господь всегда рядом и всегда готов подать каждому из нас исцеление наших духовных болячек.

Христианин — тот, кто видит, что духовно болен.

Христианин — тот, кто понял, к Кому нужно обращаться за исцелением этой болезни.

Первое — тягостно, но необходимо. Второе – радостно и утешительно.


Что такое любовь?

Любовь — уподобление Богу, реализация основной потенции, заложенной в человеке от его сотворения. Если человек создан по образу и подобию Божию, а Бог есть Любовь, значит и в моей жизни любовь должна стать основным содержанием каждого поступка, слова и даже мысли, на что бы они ни были направлены. И уж тем более с любовью стараюсь смотреть на каждого человека, с которым меня сводит жизнь. Потому что любовь к ближнему — прямое выражение нашей любви к Самому Христу, сказавшему об этом прямо: …так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. (От Матфея 25:40)

Память об этих словах очень отрезвляет и помогает даже к неприятным мне людям относиться если не с любовью, то хотя бы доброжелательно. А если не получается так отнестись, то по крайней мере, я совершенно точно знаю, что это — мой грех, что так быть не должно, и не может быть никаких оправданий такому безлюбовному отношению.

Что такое для Вас счастье?

Состояние внутреннего мира, тишины, отсутствия в душе действия страстей, ощущение присутствия Бога в мире и в тебе. Иногда так бывает после Причастия. Иногда — рядом с человеком, который сам является носителем такого душевного мира.

Как и когда Вы пришли к вере?

Лет в двадцать у меня появилось смутное, неоформленное, но очень искреннее желание — стать верующим человеком. Но как это сделать я не знал. Неожиданно я оказался перед странным фактом религиозной жизни: у человека, оказывается, нет такого «мускула», который можно было бы напрячь, и — оп! — ты уже стал верующим. Человек не может заставить себя уверовать, даже если очень сильно этого хочет. А я — хотел. И сильно.

В моем понимании,
верующие люди обладали чем-то очень важным. Какой-то огромной и необходимой для нормальной жизни правдой, которой у меня тогда не было. Парадоксальная вещь: мы можем очень много сделать сами, но не в состоянии заставить себя что-то полюбить, чего-то желать, или во что-то поверить. Это лежит уже за пределами нашей волевой сферы. А поскольку Бог — Личность, то и вера в Бога является двусторонним процессом, и чтобы уверовать в Бога, нужно чтобы Бог Сам открылся тебе каким-то образом. Но если желание стать верующим у человека появилось, и если оно искреннее, то никогда такое желание не останется без ответа, и Господь обязательно его услышит.

Примерно в этот же период крестилась моя мама. У нас дома появилось много духовной литературы: церковные книжки, брошюры. Мы с моей будущей женой Ниной тогда только начинали встречаться. Однажды, листали какую-то художественную книгу, и там оказалась обширная цитата из Евангелия. Нина говорит:
«Смотри, какой язык красивый!» Я тут же побежал к маме в комнату, попросил у нее Новый Завет. «Во, гляди, — говорю, — тут этой красоты – на каждой странице». Посмотрели — и вправду, все написано таким же красивым языком. А на следующий день мне нужно было ехать в Калугу на неделю. И я решил взять с собой в дорогу мамин Новый Завет, чтобы получше ознакомиться с содержанием, написанным в столь красивой форме.

Мама на радостях мне не только Евангелие дала, но и еще несколько книжечек разных, которые она привозила из своих поездок в Киево-Печерскую Лавру. И я взял все это дело с собой в электричку. Хорошо помню, что первой православной брошюрой, которую я в своей жизни прочел, была книжка о. Рафаила (Карелина), что-то о вреде телевидения. Отчетливо помню свою реакцию на прочитанное: «Елки-палки, а ведь не врут попы-то!» Все, что было написано в книжке про телевизор, про восприятие человеком телевизионных передач, полностью совпадало и с моими оценками. А потом я начал читать Евангелие…

И всё!
Я вцепился в него и просто оторваться не мог: читал, читал, читал… Хотя, это очень утомительное занятие, особенно с непривычки. Но все равно, я читал и с удивлением видел, что все представления о добре и зле, которые в мире существуют, оказывается, вовсе не абстрактны и не относительны. И все этические категории, которые существуют в мире, они ведь и в самом деле имеют исток и объяснение вот в этой, невзрачной с виду книжечке.

Для меня это было настолько поразительно, что я оказался в настоящем культурном, психологическом и Бог весть в каком еще шоке. А потом со мною и вовсе началось нечто странное, чему я до сих пор не могу найти никакого рационального объяснения и лишь могу рассказать, как это было. Я вдруг ощутил в своем сознании некий мощный процесс: все, что я к тому времени пережил, прочувствовал, передумал,
вся информация, которая лежала у меня в сознании бесформенными грудами хлама, вдруг начала как бы сама собой выстраиваться в строгие последовательные ряды; прямо — здесь и сейчас.


Все мои знания о мире за несколько минут пришли в упорядоченное состояние. Этот процесс происходил независимо от моей воли, я лишь с изумлением наблюдал за ним как бы со стороны. И когда он завершился, я увидел абсолютно ясно, что… да, мир действительно сотворен Богом. Действительно, Бог этот мир до сих пор поддерживает в бытии. Действительно, если этот мир до сих пор не развалился, и люди еще не перервали друг другу глотки, то лишь исключительно потому, что в нем все еще действуют принципы, описанные в этой книжке. Всё!

С этого момента я стал верующим человеком. Садился в электричку неверующим, а вылез из нее — верующим. Вот так!

Ох, как же мне тогда стало страшно и неуютно! Обычно люди говорят, что когда они уверовали, у них был восторг какой-то, радость. Не знаю… Я вышел тогда из электрички в состоянии, близком к панике. Стою на перроне, и думаю: «Ну и как теперь дальше жить-то?»

С одной стороны, сбылось то, о чем я в глубине души мечтал уже довольно давно — Бог мне открыл Себя. Но вот как жить в присутствии Бога, зная, что Господь меня видит ВСЕГДА, знает каждое мое действие, каждое слово и даже каждый помысел? Ничего ведь теперь от Него не скроешь, не утаишь… Жуткое с непривычки ощущение. Наверное, это было то самое, библейское — «Страшно грешнику впасть в руки Бога Живого». Потом я понял, что это осознание своей греховности перед Очами Божиими и ужас от этого осознания являются очень важной предпосылкой для духовной борьбы христианина со своими грехами и страстями. А тогда просто стоял на заснеженном перроне, и мне было страшно жить дальше так, как я жил до этой встречи с Богом.


Я воспринимаю Церковь как — лечебницу, в которую больные, искореженные своими грехами люди, пришли за исцелением. Глупо сердиться на больного за то, что его раны плохо пахнут. Особенно, если ты сам — весь в бинтах и несет от тебя отнюдь не фиалками.
А остаюсь я в такой «несовершенной» Церкви потому, что уже получил в ней реальный опыт исцеления некоторых своих язв. И надеюсь по возможности вылечить остальные болячки.

Свят в Церкви — Бог. По мере приобщения к Нему, эту святость могут приобретать и люди, входящие в Церковь.

Вы пишете о грехе осуждения. Но вот для людей, далеких от Церкви, вся публичная проповедь Церкви слышится как одно сплошное осуждение. Неверующие не всегда могут разобраться в тонкостях, грех осуждает Православие или человека. Люди просто слышат: гомосексуалистам не место в нашем обществе, нескромно одетая девушка — блудница и позор семьи, тот, кто не ходит в храм — «потерянный» человек, и так далее. Причем осуждение они слышат от людей, которые и сами не без греха… В итоге у многих складывается такой образ Церкви: «объединение людей, которое осуждает всё и всех, кто к нему не принадлежит».

Да, к сожалению, такие мотивы отнюдь нередки в публичных выступлениях церковных авторов. Я с такой подачей этой темы категорически не согласен. Что значит — «нескромно одетая девушка — блудница»? Да Христос самой настоящей, уличенной в прелюбодеянии блуднице сказал «Я не осуждаю тебя»! Это как? Не в счет нынче?

Ужасно и отвратительно видеть, когда христиане в своем благочестии начинают уподобляться не Христу, а Его убийцам — фарисеям, считавшим грешников — низшей кастой, с соответствующим к ним отношением. Правда, подобное осуждение чужих грехов у нас сегодня зачастую принято объяснять как — обличение. Что ж… Еще раз приведу фрагмент из книги «Бабочка в ладони», в котором достаточно полно выражено мое отношение к этому вопросу:

Даже очень грязный человек может почувствовать себя чистым и опрятным, если встретит бедолагу, еще более грязного и неряшливого, чем он сам. Беда в том, что наша поврежденная грехом природа все время стремится к самоутверждению за счет признания другого человека более низким, плохим, греховным. И еще одна лазейка для этого больного стремления очень часто видится нам в словах Нового Завета об обличении греха: «Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить». (Еф 5:10-12) Казалось бы, вот — прямая санкция на осуждение чужих грехов, подкрепленная авторитетом Священного Писания. Однако, не стоит торопиться с выводами. Прежде чем приступить к обличению злых дел, всем стремящимся к подобного рода деятельности следовало бы сначала ознакомится с мыслями духовно опытных подвижников по этому поводу:

«Обманутые ложным понятием о ревности, неблагоразумные ревнители думают, предаваясь ей, подражать святым отцам и святым мученикам, забыв о себе, что они, ревнители, — не святые, а грешники. Если святые обличали согрешающих и нечестивых, то обличали по повелению Божию, по обязанности своей, по внушению Св. Духа, а не по внушению страстей своих и демонов. Кто же решится самопроизвольно обличать брата или сделать ему замечание, тот ясно обнаруживает и доказывает, что он счел себя благоразумнее и добродетельнее обличаемого им, что он действует по увлечению страстью и по обольщению демоническими помыслами».

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

«Правду говорить дело хорошее, когда нас призывает к тому обязанность или любовь к ближнему, но сие делать надобно, сколь возможно, без осуждения ближнего и без тщеславия и превозношения себя, как будто лучше другого знающего правду. Но при том надобно знать людей и дела, чтобы вместо правды не сказать укоризны и вместо мира и пользы не произвести вражды и вреда».

Святитель Филарет (Дроздов)

Нетрудно заметить, что два авторитетнейших учителя нашей Церкви, жившие во второй половине 19 века, независимо друг от друга высказывают практически одну и ту же мысль: не стоит обличать грешников, если только ты не был специально призван к этому Богом и не очистил свое сердце от страстей. Но если обратиться к древним Отцам, то их мнение по данному поводу будет еще более категоричным:

Никому не выставляй на вид каких-либо его недостатков, ни по какой причине. …Не укоряй брата своего, хотя бы ты видел его нарушителем всех заповедей, иначе и сам впадешь в руки врагов своих.

Преподобный Антоний Великий

Покрой согрешающего, если нет тебе от сего вреда: и ему придашь бодрости, и тебя поддержит милость Владыки твоего.

Преподобный Исаак Сирин

Никого не укоряй, ибо не знаешь, что случится с самим тобою. …Изреки слово утешения душе нерадивой, и Господь подкрепит сердце твое.

Преподобный Ефрем Сирин

Однажды братия спросили преподобного Пимена Великого: «Авва, следует ли, видя согрешение брата, умолчать и покрыть грех его?» — «Следует, — отвечал преподобный Пимен. — Если покроешь грех брата, то и Бог покроет твой грех».

— Но какой же ответ ты дашь Богу, что, увидев согрешающего, не обличил его?» — снова спросили у него. Он отвечал: «Я скажу: «Господи! Ты повелел прежде вынуть бревно из своего глаза, а потом извлекать сучок из глаза брата — я исполнил повеление Твое»

И если в вопросе обличения грешников мы не пожелаем уподобляться Пимену Великому, то с большой степенью вероятности рискуем уподобиться Михаилу Самюэлевичу Паниковскому, который, обличая бухгалтера Берлагу, тихо радовался тому, что на свете есть личности еще более жалкие и ничтожные, чем он сам.

Все христиане верят, что смерть — это не конец. Но лишь немногие могут сказать: «Я смерти не боюсь». Есть ли у Вас этот страх, если да, то как Вы живете с ним?

Конечно, есть. И когда люди говорят, что они не боятся смерти, я им почему-то не очень верю. Ведь даже Христос в Гефсиманском саду скорбел и молился до кровавого пота. Думаю, тут все же следует говорить не о наличии или отсутствии такого страха, а о способности с ним бороться, преодолевать его.

В журнале «Логос» мне довелось читать воспоминания иподиакона почившего в мае владыки Зосимы о том, как на его глазах умирал этот архиерей. После окончания Литургии владыке стало плохо с сердцем. Он лег на пол прямо в алтаре. Сказал: «Слава Богу — причастился. Теперь умирать не страшно». А через несколько мгновений воскликнул «Господи, ведь я же еще так молод, куда мне умирать-то?» Иподиакон, глядя на это, испугался, и со слезами начал просить владыку не умирать. И вот здесь произошло то, что потрясло меня в этой истории более всего: лежащий на полу умирающий архиерей увидел над собой плачущего, перепуганного мальчишку и… стал его утешать: «Ну, чего ты? Глянь, вон, какой я здоровенный! Разве же такие помирают?» Понимаете, даже перед смертью он думал не о себе, а о другом человеке! До конца, до самой последней черты…

Смерть такая штука, которой не удастся избежать никому из нас. И в кончине владыки Зосимы я увидел для себя некий образец подлинно-христианской кончины: упование на милость Божию в отношении к себе, и деятельное милосердие в отношении к ближнему.

Страх смерти у меня есть. И хотя смерть себе человек не выбирает, я все же очень хотел бы умереть так, как умирал владыка Зосима, сумевший растворить этот свой смертный страх любовью к другому человеку, нуждавшемуся в утешении.

Мы говорим: христианство — это свобода. А неверующие говорят: ваша Церковь лишает вас свободной воли, делает выбор за вас, пугает вас адом и превращает в рабов. Что такое свобода верующего, как бы Вы сформулировали?

В рабов нас превращают наши грехи и страсти. Это знает любой человек, например, пытавшийся бросить курить. У меня есть друг — прекрасный парень, умный, красивый, успешный. Жена тоже умница, трое деток. Все у него хорошо, жизнь удалась. Вот только время от времени напивается он вдрабадан и идет блудить по продажным девицам. Потом сам себя корит, переживает ужасно о том, что сделал, печалится, но… ничего не может с собой поделать. И в следующий раз все повторяется снова: водка, девицы… Вот и кем его, такого, считать: свободным человеком? или рабом? По-моему, это и есть — преддверие ада, где человек помимо своей воли влечется к тому, что причиняет ему страдание.

Христианство же предлагает людям освобождение от подобного рабства, указывает, как снова сделать свою волю свободной от страстей и не грешить там, где ты сам хотел бы остаться чистым.

Это и есть — свобода верующего человека.

http://www.foma.ru/article/index.php?news=4612

О гневе."Мир православия".

 "Всякий человек да будет... медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией"
(Иак. 1, 19, 20)



Гнев не раз уже, и вполне справедливо, сравнивали с сумасшествием. В гневе человек бывает вне себя, как помешанный. Он уже не помнит себя и не властен над собою. Он находится в каком-то нравственном опьянении, мысли его путаются, взгляд не ясен, и он теряет всякое равновесие. Человек в таком гневном возбуждении подобен лодке без руля, которую буря бросает во все стороны, и в это время, будь оно продолжительно или коротко, происходит как бы затмение его воли, его "я" исчезает перед господствующею страстью. "Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собой лучше завоевателя города" (Притч. 16, 32), говорит Соломон.Века не изменяют этой ужасной страсти. Гнев и теперь остался тем же, чем был прежде, хотя мы и не всегда даем ему волю, все же в нас часто кипит то же чувство, и мы сознаем, что бешенство овладевает нами.Оправдания наши напрасны. Мы утверждаем, что гнев наш справедлив, что мы боремся за правду и за добро, что мы - ревнители правосудия Божия. Но Богу не нужны наши старания! Правда Его обнаружится и без нашего содействия. Мы же лишь заглушаем Его голос нашей разъяренной страстью, затмеваем Его образ своею суетою, вредим благому делу излишним усердием. Вот в чем приходится нам сознаться, к нашему стыду.Родители, наставники, начальники - все, имеющие власть над ближними, помните, что направлять надо с любовью, с твердостью, но без ожесточения. Помните, что "гнев человека не творит правды Божией"; Сам Господь "медлен на гнев". Итак, совершая волю Божию на земле, будем прежде всего подражать Тому, Кто "кроток и смирен сердцем".

Медовый Спас.

Празднование  "Происхождения Честных Древ Животворящего Креста Господня "

14 августа

.

В этот же день отмечается праздник Происхождения (Изнесения) Честных Древ Животворящего Креста, в народе именуемый «Медовым Спасом».
Спасы: медовый, яблочный, ореховый…

Протоирей Дмитрий СмирновПроисхождение (Изнесение) Честных Древ Животворящего Креста Господня. О жертвенной любви Пройдите по ссылке: [flash=450,334,http://static.video.yandex.ru/lite/leon75m/aj37aey3y5.2410/]

Ничего не смущает, не режет слух в этих словах? Я понимаю, что «посягаю на святое», и все же… Ведь слово «спас» от слова «Спаситель», а слово – не пустой звук, тем более, если это – имя. В особенности, если это имя Божие.

За последние свыше двадцати лет мы привыкли, что накануне праздников Происхождения (изнесения) Честных Древ Животворящего Креста Господня, Его Преображения и Нерукотворного Образа, в СМИ обязательно появляются «просветительские» материалы на их тему. К сожалению, зачастую они выдержаны в ключе земледельческой магии, что сводит на нет пользу даже той информации, которая хотя бы вскользь дается о сути праздников.

Мы порой слишком привыкаем к словам и словосочетаниям, не задумываясь, что слово – продукт своеобразного «круговорота веществ в природе». Те или иные представления и понятия обретают имена в результате формирования своего содержания. Имена в свою очередь продолжают формировать сознание, как индивидуальное, так и массовое.



Вы никогда не задумывались о метаморфозе слова «настоящий»? Когда-то (да и сейчас некоторые люди используют это слово в таком смысле) под ним понималось «теперешнее», то, что есть в данный момент. В наше время за этим словом прочно закрепился смысл чего-то истинного, верного, непоколебимого, неподдельного, чуждого фальши, эфемерности. Случайно? Отнюдь. Эта сравнительно новая смысловая нагрузка – следствие искажения нашего мировоззрения, смещения приоритетов, преобладания ценностей временных; да – тленных, да – преходящих, но реальных, потому что они – настоящие: вот они, родимые, здесь, их пощупать можно, прочувствовать. Что «там» – это еще видно будет… и будет ли? А вот «это» – здесь и сейчас. А если и не «сей час», то в «ближайший час»: наши радости и скорби земные – это «настоящее» (во всех смыслах), все же прочее – так… А потому «с волками жить – по-волчьи выть», мы – люди немощные, грешные, но Господь милостив и Матерь Божия да святые все с Ангелами-Хранителями за нас заступятся и спасение наше – дело решенное. Только почитать Бога и наших перед Ним заступников надо, что опять же очень просто: в храм на праздники ходить, фрухты-овощи святить – учат в… ох! Да, совсем чуть не забыл: раз в год обязательно собороваться надо, чтобы не заморачиваться с грехами на исповеди, потому как в соборовании забытые грехи прощаются, и тогда можно в душе своей не копаться. И всё! И живи как все…

Такое, вот, «настоящее», но только никакое не Православие получается.



Беда, разумеется, не в народной культуре и не в крестьянских традициях. Культура христианская естественно формируется в лоне определенной среды и несет на себе ее отпечаток. Другое дело, что, во-первых, не все, что является отпечатком среды – неотъемлемая часть христианской культуры, а во-вторых… «мера во всем», как говорил мудрый Демокрит. Ведь не в меде да овощах-фруктах проблема. Традиции эти красивы, исполнены глубокого смысла, да только глубина эта становится парадоксально недостижимой именно из-за преобладания обрядного начала! Прилагательное («медовый», «яблочный», «ореховый», «хлебный») определяет в религиозном сознании содержание существительного «Спас». Не то, чтобы все напрочь забыли о каком «Спасе» речь, хотя и подобное бывает, как, например, на Западе, когда, празднуя «Рождество», многие не знают, что именно они так весело отмечают, Чей День Рожденья справляют.

Аграрная составляющая теснит изначальное содержание понятий этих праздников аналогично тому, как это произошло с понятием «настоящее». Только в обратном порядке: в случае с «настоящим» временному и преходящему придан вес незыблемого и надежного, а в случае со «Спасами» – вечное, истинное, и в силу этого абсолютно надежное, подменяется (при сохранении личины некой незыблемой твердыни) тленным, временным, а уже что является символом поклонения духу мира сего – вода, плоды, полотно ли – неважно. Достаточно перевести внимание, сместить акценты, и подмена произведена.

Удручающее впечатление производят многие люди, приходящие в эти праздники в храм освятить конкретные банки с медом, плоды. Они или приходят к концу службы только, чтобы получить «ритуально-магическую услугу», и скучают, порой не очень терпеливо дожидаясь, «когда начнется», или еще хуже: являются довольно рано, чтобы удобно расположить свое приношение на столе и потом не отводят очей от своих кульков, «отстаивая» службу, но не участвуя в ней… А зачем участвовать в службе, когда столько интересных людей вокруг, с кем можно, в ожидании, «когда начнется», пообщаться, прежде чем расстаться до следующего праздника, когда что-нибудь будут «святить» и «давать»? Службу, ведь, служат священнослужители – это их дело, а наше – вот, записки им подать, просфоры получить, свечки поставить, материю грешную, представленную водой-плодами, освятить, самим вкусить, да с ближними поделиться. Причем тут наше участие в богослужении? Мы пришли душой отдохнуть, нечего нас тут строить…



Постоянным прихожанам еще как-то удается объяснить, что освящаются не только конкретные плоды, а весь урожай тем, что его начатки приносятся в жертву, т.е., принесенное, по идее, должно оставаться в храме или там же раздаваться, и этой жертвой освящается все, что у тебя на огороде, в саду, на пасеке, дома, в магазине и на базаре, наконец, то, что ты собираешься приобрести и кормить свою семью – все это освящается твоим «принесением начатков Богу»: жертвой благодарения Небесному Отцу за Его заботу о нас, грешных, без которой ни урожая не было бы, ни средств, приобрести пищу.

Если вдуматься, эти праздники между собой очень крепко связаны. Только не аграрной составляющей. Преображаясь, Господь заранее укрепляет апостолов, как сказано в праздничном кондаке: «На горе преобразился еси, и якоже вмещаху ученицы Твои, славу Твою, Христе Боже, видеша; да егда Тя узрят распинаема, страдание убо уразумеют вольное, мирови же проповедят, яко Ты еси воистину Отчее сияние». Нетварный свет Преображения разрывает, рассеивает мрак отчаяния: мрак придавивший апостолов после страданий и крестной смерти их Учителя; мрак, окутывающий и отравляющий нас, порой, очень крепко.

Свет Преображения достигает до наших сердец, если мы в минуты, казалось бы, безраздельного владычества мрака вспоминаем о Кресте и сораспятии Христу, вспоминаем, что Крест – символ не столько страданий, сколько любви, которая хотя и не ищет страданий, страдания для нее не цель, но при необходимости она принимает их, радуясь о тех, за кого приносится жертва, радуясь о своей душе, которая очищается смиренным и благодушным перенесением скорбей.

И если Господь приоткрыл на Фаворе Свою славу, то через крестный путь в каждом из нас отмывается и восстанавливается образ Божий, проявляясь и просиявая в нашей душе через все большее уподобление Первообразу, о чем нам напоминает Господь в празднике, посвященном созданию Его первой, нерукотворной иконы.

Священник Игорь (Прекуп)
http://www.pravmir.ru/spasy-medovyj-yablochnyj-orexovyj%e2%80%a6/

Что важнее – ходить в церковь или быть хорошим человеком?

 
Зачем ходить в церковь, если Бог в душе? Не важнее ли быть хорошим человеком? Сегодня часто можно услышать эти вопросы. А может ли и должна ли Церковь делать людей хорошими? В чем истинный смысл церковной жизни? О «хороших людях» в церкви и вне ее мы поговорили со священником московского подворья Троице-Сергиевой лавры Сергием Фейзулиным.

Сегодня многие люди хотя и не отрицают веру, хотя и признают Бога, но с церковной жизнью не имеют ничего общего, считая, что Бог у них в душе, и искать Его нужно именно там, а не в построенном человеческими руками храме.

 
Сразу вспоминается один эпизод из моей священнической практики. Жена одного человека решила привести его в церковь.  Она ходила уже сама несколько раз, была на исповеди, причащалась, а муж ее отказывался. И вот она как-то расстроенная стоит – муж рядом с храмом, но не заходит. Я предложил пойти познакомиться с ним. Очень хороший, приятный человек, но отказывался зайти, потому что у него «Бог в душе». Я помолился про себя, думаю, ну что ему сейчас сказать, и вдруг меня осенило, я говорю: «Скажите, а завтракаете вы тоже в душе?» Он как-то так смешался, задумался и так смущенно говорит: «Нет». Так вот, подумайте над этим, вера – это то, что должно быть осуществляемо практически, вера не может быть теоретическая, она должна быть живая, подтвержденная жизнью, непосредственно, нашими поступками.

 

Но почему нельзя осуществлять веру практически, просто живя по совести, стараясь исполнять заповеди, творить добрые дела? Многие считают, что гораздо важнее быть хорошим человеком, чем регулярно ходить в церковь.


Что такое быть хорошим человеком? Это настолько относительное понятие, все люди хорошие. Бог создал все свое творение хорошим, и человек есть венец творения, самая совершенная его часть. Человек может быть подобен Богу, он есть образ Божий – каждый человек! Независимо от того, знает он об этом или не знает, пытается ли он найти в себе этот образ Божий и осуществить его, приблизиться к Богу, стать похожим на Него, стать Ему родным. Этого Господь ждет от нас – чтобы мы уподобились Ему. А в этом смысле – каждый человек хорош, и не просто хорош, каждый человек прекрасен, человек – это совершенство.
Но в обыденном смысле хороший человек, говорят еще “порядочный человек”, – это очень относительная вещь, все мы для кого-то хороши, а для кого-то не очень хороши. Можно быть, скажем, замечательным врачом и скверным семьянином, невыносимым в личных отношениях. Можно быть готовым на самопожертвование ради своей Родины, и в то же время, жестоким, беспощадным и не иметь милосердия к врагу. Это хороший человек? Для кого хороший? Церковь не призывает нас быть хорошими, более того, желание «быть хорошим» – это очень опасно. Желание быть с каждым человеком хорошим – это не любовь к человеку, а человекоугодие и лицемерие. Об этом говорит сам Господь в Евангелии: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо». Человек приспосабливается к другому, чтобы произвести на него впечатление, таким образом вызвать о себе доброе мнение, на это затрачивается очень много душевных усилий, и это страшная вещь. Христос в Евангелии таких людей называет унылыми лицемерами.
Мы призваны не к тому, чтобы быть хорошими, а мы призваны быть святыми, это совсем другое измерение человеческого духа. Паскаль, французский философ и ученый, говорит, что условно можно разделить всех людей на праведников и грешников. Праведники, говорит Паскаль – это те, кто считает себя грешниками, а истинные грешники – это те, кто считает себя праведниками, чувствуют себя хорошими людьми. Именно поэтому они не видят своих недостатков, не чувствуют, как далеки они от Бога, от любви. Потому что любви всегда должно быть мало, должна быть великая жажда. Любовь – это когда я всегда во всем ищу собственную вину, в каких-то обстоятельствах, в общении с людьми, в семейных, в профессиональных отношениях.  Я чувствую, что у меня всегда не хватает любви. Мы призваны – «Будьте святы, как Я свят». И в этом смысле хороший – это тот, кто постоянно чувствует себя, условно говоря, плохим, недостаточным, чувствует свои недостатки – недостаток веры, надежды, и конечно, любви, недостаток благочестия, молитвенности. В общем-то, это в любом творческом деле так – как только человек начинает удовлетворяться, возникает самодовольство, которое ограничивает его творческие импульсы, и человек замирает, остывает, его творческий огонь не освещает больше его жизнь.
Это как раз очень страшная мысль и очень обывательское представление, что достаточно быть хорошим человеком. Но, слава Богу, Господь помогает нам почувствовать эту свою недостаточность через какие-то обстоятельства, когда мы видим, что у нас нет любви к людям, что мы не можем устоять перед какими-то соблазнами, падаем,– это тоже милость Божья, таким образом самый главный грех обнаруживается – это самодовольство, это себялюбие. Оно противоположно любви. Любовь – это недовольство собой, это сознание собственной ничтожности, малости, и святые – это люди, которые всю жизнь живут в сознании собственной малости, именно поэтому им становится доступно величие Божие. Церковь не призывает нас быть хорошими, это глубочайшее заблуждение. Церковь помогает человеку почувствовать как раз свою греховность, почувствовать глубокую нарушенность личности, глубокую болезнь личности. И Церковь, одновременно обнаруживая эту болезнь, ее и исцеляет.


Почему же только Церковь может исцелить человека? Почему он не может спасаться сам по себе, зачем обязательно быть частью Церкви?

Надо для себя осмыслить, что такое Церковь вообще. Вопрос мирского человека, для которого Церковь – это что-то непонятное, чуждое, отвлеченное, далекое от его реальной жизни, поэтому он и не входит в нее. Апостол Павел отвечает на него так, как никто больше не смог ответить за всю историю человечества: «Церковь есть тело Христово», при этом добавляет – «столп и утверждение истины». И дальше добавляет, что мы все «уди от части», то есть члены этого организма, частички, клеточки, можно сказать. Здесь уже чувствуешь какую-то очень глубокую тайну, это уже не может быть чем-то отвлеченным – организм, тело, кровь, душа, работа всего тела и соподчиненность, соорганизованность этих клеточек. Мы подходим к вопросу отношения к вере в Бога мирского человека и церковного. Церковь – это не столько юридический институт и общественная организация, но, прежде всего, это то, о чем говорит апостол Павел – некое таинственное явление, общность людей, Тело Христово.

Человек не может быть один. Он должен принадлежать какому-то направлению, философии, взглядам, мировоззрению, и если в какое-то время ощущение свободы, внутреннего выбора, оно – особенно в молодости – интересно для человека, то опыт жизни показывает, что человек не может добиться ничего в жизни один, ему нужно иметь какой-то круг, какую-то социальную общность. На мой взгляд, чисто индивидуалистичен такой мирской подход к «личному» Богу вне церкви, это просто иллюзия человеческая, это невозможно. Человек принадлежит человечеству. И та часть человечества, верующая в то, что Христос воскрес, и свидетельствующая об этом – это и есть Церковь. «Будете Мне свидетелями», – говорит Христос апостолам – «даже до края земли». Православная церковь это свидетельство свое осуществляет, и во время гонений осуществляла, и эта традиция сохранилась поколениями людей в разных обстоятельствах.
В православии, в церкви есть очень важная вещь – есть реальность, есть трезвость. Человек постоянно вглядывается в себя и не своим собственным зрением исследует что-то в себе и в окружающей жизни,а просит помощи и участия в своей жизни благодати Божией, которая как бы просвечивает всю его жизнь. И здесь очень важен становится как раз авторитет традиции, тысячелетний опыт церкви. Опыт живой, действенный и действующий в нас через благодать Духа Святаго. Вот это дает другие плоды и другие результаты.


Однако, как часто мы видим одну только внешнюю «церковность», но на деле – отсутствие любви и какую-то закостенелость. Сколько людей исправно посещают церковь, но живут совсем не по Евангелию. И исповедь их нередко формальна, и причастие – «привычно». И в то же время, встречаются потрясающие люди, совсем далекие от церкви, даже убежденные атеисты, но живущие – на деле, а не на словах – истинно христианской жизнью.
Да, такое возможно, но это недоразумение, как в том, так и в другом случае. То есть человек чего-то недопонял в своей жизни. «По плодам их узнаете их», «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного»,– говорит Христос. Когда человек пытается воцерковиться, он как бы меняет оболочку, надевает длинную юбку, отращивает бороду или еще что-то такое, а сущность, внутренность его, она в каком-то замороженном состоянии пребывает. Он сохраняет себялюбие, сохраняет отчужденность от людей.
Если человек формально относится к себе, он поверхностно воспринимает и мало значения придает своему внутреннему миру (таких людей тоже много, к сожалению), то для него и исповедь формальна – перечисление, наименование грехов. Человек не сознает самое опасное как раз – он хочет быть «хорошим». Хочет быть хорошим в собственных глазах, быть в ладу со своей совестью, в ладу с людьми. Для него это страшное разочарование – оказаться ничтожным, пустым, далеким от великих каких-то вещей. И человек внутренне бессознательно сопротивляется такому страшному знанию, он выстраивает психологические защиты, он пытается спрятаться от самого себя, от Бога, в какую-то тень уйти. Поэтому для него проще назвать какие-то грехи, чем попытаться понять, в чем же он виноват на самом деле.
Ну, а если человек пришел в церковь только потому, что ему кто-то посоветовал – у тебя плохое самочувствие, ты болеешь, ты вот сходи, и у тебя все наладится в жизни – это глубоко противно христианскому отношению вообще к жизни, такая модель восприятия себя и своего места в жизни. Может быть, с этим, конечно, он и останется, к сожалению.
И атеист, который по сути своей христианин и по сути своей несет в себе любовь, радость – это тоже недоразумение, то есть недопонимание, недодуманность какая-то. Это атеизм иллюзии, когда человек не понимает, о чем он говорит. Когда начинаешь с таким человеком общаться, выясняешь, что он верующий человек, и жизнь его, по сути, церковна, то есть он любовью связан с другими людьми. Но он не додумал самую важную мысль. Он живет, подчиняясь не мысли, а своему сердцу, интуиции. Такие люди часто очень страдают в жизни, потому что многие вещи не могут принять, они пытаются отделить свет от тьмы, зерна от плевел, любовь от лицемерия и не могут этого сделать, очень часто ощущая тщету всего того, что они делают. Им недоступно Богообщение, поэтому полноты бытия у них все равно нет. У них есть любовь как деятельность, но любовь как полнота жизни для них недоступна.


А так ли доступно Богообщение в церкви? Ведь там мы встречаем так много несовершенного, неправильного, отвлекающего, множество людей, со всеми их недостатками. Чтобы общаться с Богом, люди ищут уединения, зачем же нужно это разноречивое скопление людей?

Первая церковь – это Адам и Ева, а вообще первая Церковь – это Троица. Ведь если мы говорим о любви, а Бог есть любовь, сказано в Евангелии, значит, любовь должна на кого-то изливаться. Любовь – это когда ради кого-то я готов даже жизнь свою отдать, я готов умереть ради этого человека. Поэтому не может человек, находясь один, находясь в одиночестве, осуществить высший смысл. Конечно, подвижники-пустынники являются в этом смысле исключением. У подвижников это особый дар Божий – находясь в одиночестве, точнее, в уединении, осуществлять высший смысл. А высший смысл – это любовь. Она неосуществима в одиночестве. Человек должен выйти за пределы, за собственную оболочку, чтобы разрешить проблему любви. Любовь – это когда кого-то ты любишь. Поэтому Бог – это Святая Троица. Как сказал один богослов, если мы понимаем Троицу, мы понимаем, что такое любовь. И напротив, если мы чувствуем любовь, то для нас тайна Святой Троицы становится очевидной. Потому что любовь – это когда ты стремишься отдать кому-то что-то. Когда ты любишь сам себя, то это не любовь, это замыкание в самом себе, это уже почти болезнь. Поэтому в наше время, когда многие люди думают, что можно прожить без Церкви, мы видим, я думаю, такую пандемию психических патологий. Особенно в странах, где религия совершенно четко отделена от государства, где у людей разрушена традиция общежития, где нарушено бытие народа, и люди разделены на островки индивидуальной жизни. Что интересно, после Реформации, когда в протестантских храмах люди перестали исповедоваться, через какое-то время психология становится самостоятельной наукой, и возникает психоанализ как попытка хоть какого-то исцеления. Возвращается языческое отношение к человеку как к мере всех вещей. Возникает сначала антропоцентризм – вокруг человека начинает вращаться вселенная, и потом это приводит уже через какое-то время к разным патологиям в области душевной жизни.
У человека должна быть ответственность и за себя, и за других. Отвечать за себя только перед самим собой – это трагизм, потому что рано или поздно мы чувствуем свою ограниченность и недостаточность, свою немощь и какую-то слабость. И любой человек чувствует потребность в прощении, потому что у каждого, каким бы прекрасным он ни был, все равно в тайниках души возникают какие-то помыслы, человек никакой не может быть идеален. А мы призваны к святости: «Будьте совершенны как Отец ваш Небесный», – говорит Христос. Поэтому святость непременно включает в себя чувство своей недостаточности, глубокое сознание своей греховности, но это одновременно и вера в то, что великий Бог, Владыка мира, тем не менее, любит меня вот таким, какой я есть. Это примиряет. Не я сам себе судья, а Бог мне судья. Бог, распятый на кресте за меня – вот суд Божий. Взять мой грех на себя, взять мою боль, умереть за меня. Когда это чувствуешь, когда невинный Бог берет нашу вину на себя, что может быть кроме благодарности? Любовь – это когда человеку стыдно за себя и за других людей, он чувствует зло, которое они совершают, как свое собственное. Чувствует, что другой человек совершил нечто, но меня это касается, потому что я тоже человек. Это и есть полнота церковности, это и есть жизнь в Церкви.

http://www.pravmir.ru/chto-vazhnee-%e2%80%93-xodit-v-cerkov-ili-byt-xoroshim-chelovekom/
 

Святитель Николай Сербский (Велимирович).

В безбожный и жестокий XX век он стал подобен древним пророкам

 



Святитель Николай Сербский (Велимирович) – один из Святых Отцов, бывший практически нашим современником. Это человек, который в безбожный и жестокий XX век стал подобен древним пророкам, его глагол жег сердца людей и за это его называли
Новым Златоустом.
Его призыв к христианам быть в жизни не сторонними наблюдателями, а духовными воинами-победителями, обращен непосредственно к нашим сердцам:

"Воины жизни, бейтесь крепко и не уставайте верить в победу. Победа тому дается, чье око неустанно на нее устремлено. Помышляющий о поражении теряет победу из вида и больше не обретает ее. Малая звезда, далекая от взгляда пристального, растет и приближается!

Жизнь есть победа, дети мои, и воины жизни - воины победы. Бдительно несите стражу свою, чтобы никакой враг не проник через стену в град ваш. Одного только пропустите - город сдадите. Одна лишь змея заползла в Рай, и Рай адом сделался.

Одна капля яда в крови, и врачи предрекают смерть!

Воины жизни, бейтесь крепко и не уставайте верить в победу!"[1.]


"О трех предметах не спеши рассуждать:

о Боге, пока не утвердишься в вере;

о чужих грехах, пока не вспомнишь о своих;

и о грядущем дне, пока не увидишь рассвета".[2.]


Во время пребывания Владыки в Великобритании некий английский проповедник по фамилии Кэмбелл в одной газетной статье рассказывал, что "сербы - это небольшое племя из Турецкого Царства, которое занимается мелкой торговлей и отличается неряшливостью. Склонно к краже". Уже в следу ю щем номере этой же газеты появилась заметка, написанная о. Николаем Велимировичем:

"Когда я впервые прибыл в Лондон, то мне бросилась в глаза табличка: "Остерегайтесь карманников!" Я решил было, что эту табличку оперативно установили специально в виду моего приезда. Ведь я же сербин. Из племени, склонного к краже. Однако, когда я пригляделся повнимательнее к табличке, то мне на душе полегчало. Табличке-то уже несколько десятилетий. А у нас в Сербии таких табличек нет вовсе". [3.]


"О, Святый Боже, дай мне в друзья тех, у кого Твое имя врезалось в сердце, а во врагов тех, которые не желают и знать о Тебе. Ибо такие друзья останутся мне друзьями до смерти, а такие враги падут предо мной на колени и покорятся, как только переломятся их мечи".[5.]


"Когда человек поворачивает свое лицо к Богу, все пути его ведут к Богу. Когда человек отворачивается от Бога, все пути ведут его к погибели. Когда человек окончатель но отрекается от Бога и словом, и сердцем, он уже ничего не способен создать и сделать, что не служило бы к его полному разрушению, и телесному, и душевному. Потому не спеши казнить безбожника: он нашел своего палача в самом себе; самого беспощадного, какой только может быть в этом мире".[10.]


"Все под знаком Креста и свободы. Под знаком Креста означает зависимость от Бога, под знаком свободы означает независимость от людей. А еще под знаком Креста значит идти за Христом и сражаться за Христа, а под знаком свободы - значит освобождаться от страстей и всякой нравственной гнили. Мы не говорим просто Крест и свобода, но честной Крест и золотая свобода. Итак, не какой-нибудь кривой или же какой-то там преступный крест, но честной крест, что означает исключительно Христов крест; не какая-то там свобода, дешевая, грязная, негодная, но - золотая, иными словами, дорогая, чистая и светлая. (...) Крестовое знамя - сербское знамя. Под ним пали на Косове, под ним завоевали свободу в Восстание".[11.]


Миссионерские письма экранизация
"Борьбу против турок сербы не закончили на Косове. Не закончили ни в Смередеве, ни в Белграде. Нигде никогда не прекратили они ее - от Косова до Оршанца, от Лазаря до Карагеоргия, как не прекращали и от Карагеоргия до Куманова. И после падения Смередева и Белграда борьба продолжалась, страшная и упорная, в течение столетий; она велась из Черногории и Далмации, из Удобины, из Венгрии, из Румынии, из России. Крестоносный серб был везде - и до конца, главным поборником войны против полумесяца".[12.]


"Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч. Так сказал Господь. Читай это так: "Не для того Я пришел, чтобы помирить истину и ложь, мудрость и глупость, добро и зло, правду и насилие, нрав с т вен ность и скотство, цело мудрие и разврат, Бога и маммону; нет, Я принес меч, чтобы отсечь и отделить одно от другого, чтобы не было смешения".

Чем же отсечешь, Господи? Мечом истины. Или мечом слова Божия, так как это одно. Апостол Павел советует нам: возьмите меч духовный, который есть Слово Божие. Святой Иоанн Богослов в Откровении видел Сына Человеческого, сидящего посреди семи светильников, а из уст Его выходил острый с обеих сторон меч. Меч, исходящий из уст, что иное, как не слово Божие, слово истины? Этот меч и принес Иисус Христос на землю, принес ради спасения мира, но не ради мира добра со злом. И ныне, и присно, и во веки веков".[13.]



Тропарь, глас 8

Златоустый проповедниче Воскресшаго Христа,
путеводителю рода Сербскаго крестоноснаго в веках, благогласная лиро Духа Святаго, слово и любы монахов, радованье и похвало священников, учителю покаяния, предводителю богомольна воинства Христова святый Николае Сербский и всеправославный: со всеми святыми Небесныя Сербии моли Единаго Человеко любца да дарует мир и единение роду нашему.




[1.] Св. Николай Сербский. "Молитвы на Озере"

[2.] Св. Николай Сербский. "Мысли о добре и зле"

[3. ] Этот и другие случаи из жизни владыки приводят ся по материалам, собранным исследователем Владимиром Радосавлевичем

[4.] Св. Николай Сербский. "Миссионерские письма"

[5.] Св. Николай Сербский. "Толкование молитвы Отче наш"

[6.] Св. Николай Сербский. "Сербский народ как раб Божий"

[7.] Св. Николай Сербский. "Земля недостижимая"

[8.] Митр. Петр Негош "Горний венец"

[9.] Св. Николай Сербский. "Земля недостижимая"

[10.] Св. Николай Сербский. "Мысли о добре и зле"

[11.] Св. Николай Сербский. "Сербский народ как раб Божий"

[12.] Св. Николай Сербский. "Сербский народ как раб Божий"

[13.] Св. Николай Сербский. "Миссионерские письма"


http://azbyka.ru/otechnik/?Nikolaj_Serbskij/biograf


Воскресенье на Сербском Подворье - двойной праздник: прославление Святителя Николая и Сербская Крестная Слава. Сербы очень почитают Святителя Николая, и потому во многих семьях его считают покровителем рода.

О духовной глухоте. «Как бы муж».

О духовной глухоте. «Как бы муж»
Василий Ирзабеков
8 июля 2010 г. Источник: Шестое чувство

Василий Ирзабеков. Фото: pravsarov.nne.ru
Василий Ирзабеков. Фото: pravsarov.nne.ru

Как-то одна молодая женщина, знакомя меня с молодым же человеком, представила его неожиданным образом: «Знакомьтесь, это как бы мой муж!» Признаюсь, я замер, ожидая от «как бы мужа» взрыва негодования. Да нет, он улыбался мне как ни в чём не бывало, похоже, всё его устраивало.

Нескольким днями позже, придя по приглашению в одну организацию, был встречен у входа представительным мужчиной, который приветливо протянул мне руку и на вопрос, с кем имею честь, ответил, улыбаясь: «Я здесь типа директор». Я внутренне обмер, стараясь не подавать вида. Представил себе ситуацию, когда бы какой-нибудь священник, благословляя, представился подобным образом: «Я здесь типа настоятель». Даже замотал головой от абсолютной немыслимости подобной ситуации. Всё, это стало последней каплей, потому как сил не было (да и сейчас нет) слышать эти звучащие отовсюду: «типа того», «как бы», «как бы»… Правда, многие принимают их за слова-сорняки. Думается, что это не совсем так. Давайте-ка припомним, ещё два десятилетия назад не было в нашей речи всех этих выражений. Дело в том, что каждый человек независимо от национальности и веры призван к этой жизни Самим Христом, а потому есть живая икона Божия. И пока образ Божий в нас ясен и чёток, наше с вами словесное содержание так же чисто и незамутнённо. И тогда мы мужья и директора без всяких там «типа» и «вроде как». Когда же образ Его в нас расплывается как фотография, снятая не в фокусе, тогда и слово наше как главное внутреннее содержание, суть словеков-человеков, мутно и лишено подлинного смысла. И тогда в Отечестве нашем плодятся во всё угрожающей численности «типа директора», «как бы мужья» и «вроде как жёны», у которых и детки соответствующие, «ну, типа того»…

 

ТВЁРДЫЙ МЯГКИЙ ЗНАК, или ПАМЯТНИК БУКВЕ «Ё»

 

Вот мы всё о словах да о словах, но, может, поговорим о букве? Да-да, обыкновенной русской букве из привычного алфавита. Так что не удивляйтесь, речь и в самом деле пойдёт о букве. Более того, она о букве, которая и вовсе не звучит; да-да, о мягком знаке. Почему именно о нём? Поясню. На днях увидел на полке хозяйственного магазина целую пирамиду рулонов (простите!) туалетной бумаги, которая буквально ошарашила меня своим названием: «Мягкий знак». Что и говорить, создатели бренда (есть теперь и такое слово в нашем языке) всё рассчитали правильно, мимо этой этикетки и в самом деле трудно пройти, не обратив на неё внимания. Только вот что смущает: отсутствие звучания у этой буквы вовсе не означает отсутствие её роли в языке, как это может кому-то показаться. Между прочим, далеко не всякий алфавит может похвастать такой интересной буквой. Нет его, к слову, и в азербайджанском алфавите, просто согласные буквы на конце слов часто произносятся мягко. А между тем функция мягкого знака в языке нашем воистину уникальна. Посудите сами: одно из самых высоких понятий воплощено словом «мать», но стоит лишить это слово мягкого знака – и получим одно из самых низменных понятий (есть ещё, правда, спортивный инвентарь). Не хочется думать, что потуги авторов названного товара были вызваны сознательным глумлением над русским алфавитом, но с употреблением его в качестве наименования столь не престижной товарной позиции можно было бы и подумать.

Как-то довелось прочесть о том, что во время Великой Отечественной войны И.В. Сталин сравнивал карты России, выпущенные в стране и за рубежом. Оказалось, что в картах, изданных в гитлеровской Германии, написано «Орёл», в отечественных же значился «Орел». Вот и получается, что захватчики отнеслись к нашему национальному языку с большим уважением, чем сами русские люди. Тогда Сталин настоял на возвращении к жизни гонимой буквы. А теперь её вновь исключили из русского языка издатели книг. Вы представляете, что это значит, когда в детской книжке такой буквы нет? И вместо слова «ёжик» написано «ежик»? Как ребёнку это читать?

А вот пришло известие, что в одном из российских городов собираются поставить памятник… букве Ё. Ну что ж, возможно, это хоть как-то послужит «спасению» одной из русских букв, вот уже которое десятилетие планомерно «вымываемой» из нашей письменной речи. И будем помнить, что творцами нашего алфавита являются равноапостольные святые, чем могут похвастать далеко не каждая нация и язык.

 

«УЖ СКОЛЬКО РАЗ ТВЕРДИЛИ МИРУ…»

 

Прислушайтесь, пожалуйста, какой из двух синонимов: «больница» и «лечебница» – вам приятнее на слух? Что касается меня, то я, скорее, отдам предпочтение второму, и по той очевидной причине, что в нём слышится, возможно, поболее надежды на излечение, нежели в первом, где очевидный корень «боль». Ведь и медленно уходящее из языка нашего замечательное слово «лекарь», всё чаще заменяемое на «доктора», таит в себе столько мягкости и тепла! Словно уверены мы, как дети, что лекарь не может не излечить; доктор же может статься вообще физико-математических наук, а то и юридических. Вообще, как мне кажется, если в слове укоренена эта самая боль, то в предмете или явлении, учреждении, им обозначенном, не может не преизобиловать любовь. Может, оттого и становится так горько, когда нет-нет да и сталкиваешься с оскудением этой самой, такой необходимой всем нам, любви в стенах, куда люди приходят нередко именно с болью, как телесной, так и душевной: всё чаще в больнице и (что греха таить!) пусть изредка, но даже в храме.

Стоит нам завидеть крепкого румяного малыша, как спешим назвать его очаровательным. А теперь спросите самого себя, прислушайтесь к самому себе: можно ли назвать очаровательным кого-либо из сонма наших прославленных святых, любимого батюшку? Точно, язык не поворачивается. И если это так, то язык наш ещё не безнадёжен. В чём тут дело? Наверное, в том, что изначально «очаровательный» – это наделённый чарами. А раз так, то о какой святости вообще может идти речь? А потому, глядишь, бегает знакомый «очаровательный» малыш, все им любуются, восторгаются, бабушки с дедушками не нарадуются; но вот «очаровашка» подрос – и куда что подевалось?! Знакомые и родня, как говорится, в шоке. А может, всё оттого, что чары имеют обыкновение улетучиваться? Стоит, однако, признать, что искоренить употребление данного слова в этом смысле, судя по всему, увы, не удастся. Сам Пушкин обессмертил его в ставших хрестоматийными строчках: «Осенняя пора, очей очарованье…»

«Восхитительное платье!», «восхитительный вкус у этой колбасы!», «я просто в восхищении от вашей дачи»… Как часто слышим мы подобные фразы и даже сами повторяем их, так и не потрудившись услышать: о чём это мы, собственно? А между тем восхищение как таковое есть воспарение, оно знаменует собой некую оторванность от грешной земли. Неужто это под силу колбаске или пусть даже очень красивой, но всё же, простите, тряпочке? А между тем в тексте Священного Писания содержится уникальная информация о таинственном восхищении Святого апостола Павла. Впрочем, по великому смирению своему он не указывает на себя прямо: «Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет, – в теле ли – не знаю, вне ли тела – не знаю: Бог знает, – восхищён был до третьего неба. И знаю о таком человеке, – только не знаю – в теле, или вне тела: Бог знает, – что он был восхищён в рай и слышал неизречённые слова, которых человеку нельзя пересказать. Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими» (2 Кор., 12:2–5).

«Куда-куда, – переспросит какой-нибудь докучливый обыватель, – на какое такое небо?! И будет по-своему прав. Да и многие из нас, если возьмёмся всерьёз порассуждать о Небе, дальше известного вращающегося ресторана «Седьмое небо», что разместился на игле Останкинской телебашни, не воспарят. А вот автор «Мастера и Маргариты», похоже, совсем неплохо разбирался в этих смыслах, и потому так режут слух эти рефрены, эта извечная мартышечья гримаса, эта пародия на Создателя, что усердно талдычит Коровьев на балу у сатаны, понуждая к тому и его королеву: «Мы в восхищении! Королева в восхищении!» А между тем там восхищений попросту не может быть…

И ещё мы давным-давно привыкли называть что-либо особенно полюбившееся нам словом «прелестный». Нам словно невдомёк, что слово это вовсе не безобидное. Ведь словом «прелестник» – и тут, возможно, кто-то неподдельно удивится – в языке русском называли дьявола. Вслушайтесь, корень этого слова – «лесть», само же слово представляет собой – если можно так выразиться – лесть в превосходной степени, а именно поэтому один из непременных инструментариев арсенала самого нечистого. Вот и о человеке, вдруг возомнившем о себе, пребывающем в противоестественном состоянии внутренней экзальтации, слышащем и видящем то, что нормальный человек не видит и не слышит, принято говорить в Церкви, что он, бедняга, находится в прелести, а потому нуждается в серьёзном духовном излечении. Вот и в Святом Евангелии читаем грозное предупреждение: «Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас; ибо многие придут под именем Моим и будут говорить: «я Христос», и многих прельстят» (Мф., 24:4–5). Приходит время, и Святой апостол Павел, обращаясь к коринфским христианам, вторит им слова своего Божественного Учителя: «Но боюсь, чтобы, как змей хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе» (2 Кор., 11:3). Ему вторит в Апокалипсисе Святой апостол Иоанн, говоря о том, что Сатана есть и обольщающий всю вселенную (Откр., 12:9). Слышим ли мы сегодня эти слова? И как не вспомнить тут добрым словом мудрого Ивана Андреевича Крылова: «Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок…»

Как нам разбогатеть?

Как нам разбогатеть?
Игумен Игнатий (Бакаев)
8 июля 2010 г. Источник: Газета Эском – Вера


Сын недавно рассказал мне, как на автобусной остановке к нему подошёл трезвый молодой человек. Попросил накормить, сказав, что уже два дня ничего не ел – нет денег. В кармане у сына лежало 110 рублей, которые нужно было растянуть на выходные. Но он вспомнил, что кое-какая еда в холодильнике есть, и отдал всё, что было. Спрашивает меня, правильно ли поступил. Мы настолько запутались в жизни, что уже ни в чём не уверены. Отвечаю: «Правильно. Преподобный Серафим Саровский учил, что если у тебя пропало, сгорело, отнято, отнесись к этому так, будто ты дал милостыню ради Христа, и получишь вдвое. А ты на самом деле дал милостыню, жди – вдвое, а может, и втрое получишь». Сын в ответ улыбается. Протягиваю ему 250 рублей – до получки дотянуть хватит.

Вечером я должен был освящать автомобиль, но вместо одной машины приехали две, и владельцы их сообща пожертвовали мне тысячу. Думаю, что водителям этим за оказанную милость Господь тоже воздаст. Семечко, посеянное моим сыном, способно родить милосердное древо до небес.

Вспоминаю одну бабулю, которая пожертвовала для нужд Кылтовского женского монастыря всё, что у неё было, даже мелочь выгребла из халата. Я стоял, плакал, но отказаться не мог. Не мне дают – сёстрам. Спустя какое-то время узнал продолжение этой истории. На следующий день бабулька не могла встать с постели, да и незачем, хотя есть очень хочется. Но денег-то ни копейки. Лежит, молится, думает, что предпринять. Можно было бы, конечно, попросить у сына с невесткой, но отношения с ними испорчены. Невестка между тем проходила мимо и заметила, что у свекрови окна зашторены средь бела дня. Что такое? Может, заболела? Поднялась, открыла дверь своим ключом, видит: свекровь лежит в постели. Объяснились, попросили друг у друга прощения, а потом вместе пошли в магазин, накупив всякой снеди. Собрали родню, стол накрыли, как на праздник, и воцарилась в этой семье любовь. Прежде бабуля считала себя кормилицей и не заметила, что сама давно нуждается в помощи. А когда дети поняли, что маме нужна их забота, изменилось их отношение к ней. Так Господь всё устроил.

Такие вот истории. У протестантов всё иначе обстоит. Может, и правильней – и вроде по уму делается, но как-то не по душе. Задуматься над этим меня заставила вот какая история. В приходе возникла острая нужда в средствах, и нужно было думать, как их найти. И отправился я на городское кладбище панихиды послужить. Отслужил у одной могилки, а у другой женщина моих лет наводила порядок. Я спросил у неё, как мне отсюда выбраться, нет ли другой дороги, уж больно та, по которой я пришёл, нехороша, ноги промочил. Разговорились. Оказалось, что женщина тоже верующая, только не православная. Удивилась, что мне приходится самому добывать деньги, пояснив, что их пастор от подобного рода хлопот совершенно избавлен. Он ставит перед общиной задачу: нужна такая-то сумма на такие-то нужды, а уж где её изыскать – забота паствы. Все члены их общины отдают Богу десятую часть всех доходов.

«Мои прихожане бедны, – отвечаю я, – в основном это пенсионеры, которые жертвуют сколько могут». Собеседница не согласилась.

Словно школьник, я слушал её, внимая напористой, громкой речи, но согласиться не мог. Я монах и всё своё и себя предал Богу. Но требовать десятину с мирян не стану. Их и так обирает множество контор и корпораций. И потом, когда милостыня превращается в регулярную плату – не возбудит ли это в человеке ложную надежду, что таким образом он покупает себе место в Царствии Небесном? Католики в своё время торговали индульгенциями – документами об отпущении грехов. В результате целые народы от них отвернулись. И что же? Протестанты, изменив форму, не отвергли самой идеи: хочешь спастись – плати.

Нет, лучше буду ноги мочить. Левая рука не должна ведать, что делает правая, жертвовать нужно от избытка души. И тогда возрастёт древо милосердия.

Что ещё требуется для достатка? Конечно, созидательный труд. Но ведь наш народ прежде не был ленив, могут возразить мне, а жил в бедности. При прежней власти, например, мы семь десятков лет жили с лозунгом: «Слава труду!» Все работали. Праздных отлавливали и судили за тунеядство, а счастливыми не стали. Почему? Помню, шла планёрка у директора самого эффективного передового леспромхоза в республике. Заходит припоздавший из-за бездорожья старший механик одного из лесопунктов. Директор начинает его распекать, а опоздавший в ответ просит: «Анатолий Андреевич, укажите, в какой зоне мне сидеть. Я туда от вас с радостью пешком уйду». То есть пребывать в передовом хозяйстве порой было печальнее, чем в лагере. Сизифов труд чем плох? Человек не видит в нём смысла. Он слышит: «Давай, давай», а радости нет. В современной России дела обстоят ещё хуже. Лозунг теперь: «Слава наживе!» Люди не брезгуют ничем, зарабатывают на насилии, пороках, в поте лица мошенничают, надрываются, обманывая друг друга. А для чего всё? С таким же успехом можно собирать змей, тарантулов, скорпионов; деньги, заработанные нечестным путём, жалят и убивают своих владельцев.

Священное Писание гласит: кто не в Бога собирает, тот расточает. Хорошо бы в России восторжествовал лозунг: «Слава Богу!» Однажды нормировщики решили подсчитать трудозатраты по строительству волнолома в Соловецком монастыре. Известно было число трудников, известна их производительность труда, продолжительность рабочего времени. Но цифры не сошлись, оказалось, что Божия помощь составила треть объёма работ. Каждый, кто трудится ради Бога, эту помощь ощущал. Неумелый становится умелым, у лодыря появляется стремление к труду, всё спорится.

«Бог в помощь», – говорят православные друг другу, и Бог помогает. Такой труд облагораживает человека, даёт ему достоинство, стремит к совершенству. Но вот захотели жить без Бога и получили нынешнюю экономическую загогулину. Что тут скажешь? Бог Господь, явися нам, благословен Грядый во имя Господне.

Вопросы Архиерею.

На вопросы посетителей портала «Православие и современность» отвечает Епископ Саратовский и Вольский Лонгин


Мы потеряли ребенка в утробе матери по причине, не зависящей от нас. Какую молитву надо читать за неродившегося младенца? Лариса

Уважаемая Лариса, никаких «специальных» молитв за неродившихсяя младенцев не существует. Но женщина, которая потеряла ребенка по причине, от нее не зависящей, может прийти в церковь и попросить священника прочитать над ней молитву, которая обозначена в Требнике как «Молитва жене, егда извержет младенца». В ней мы просим Бога о милости, прощении вольных и невольных прегрешений матери, которые могли привести к несчастью, исцелении недугов ее души и тела.

 *******

Жених объявил, что хочет перейти в старообрядческое вероисповедание, дескать, ему нравятся их идеи (что они хранители более древнего христианства, чем православные, ближе к природе, и так далее). И, так как жена должна следовать за мужем, я должна (если хочу быть с ним) также перейти в одну из церквей старообрядческого толка. Вся моя душа противится этому. Помогите советом, как быть. Ольга.

Уважаемая Ольга, если Вы являетесь человеком по-настоящему верующим, принадлежащим к Православной Церкви, переходить в старообрядчество Вам не следует. Вообще это повод задуматься о том, стоит ли связывать свою жизнь с этим человеком, поскольку старообрядчество, хотя кого-то привлекает его стойкость, является заблуждением. Мы знаем много исторических примеров, когда люди упорствовали в своих заблуждениях вплоть до смерти, но подражать им не стоит.

******* 

Вернулся из армии, уверовал за полгода до службы. Жил в монастыре три месяца, теперь работаю грузчиком. Не знаю, что мне дальше делать и кем быть. Учеба? Не знаю, на кого. Еще я полный, думаю, смеяться будут. Монастырь? Отец не рад этому. Женитьба? Куда жениться, если сам ребенок, 20 лет. Идти в семинарию — много согрешил. Подскажите что-нибудь.

Я думаю, что в 20 лет человек — не ребенок, а взрослый, и ему надо постараться определиться, как свой путь управить в дальнейшем. В первую очередь — устроиться на работу, постараться получить образование. Какие-то сторонние причины, которые, как Вам кажется, препятствуют учебе (Ваша полнота), на мой взгляд, препятствием совершенно не являются. И главное — постарайтесь стать христианином, ходите в Церковь, привыкайте к церковной жизни, молитесь. А там будет видно, как жить в дальнейшем, Господь управит. Совсем не обязательно, чтобы все верующие молодые люди становились священниками или уходили в монастырь — к этому необходимо особое призвание. Тем более нельзя поступать в семинарию, если ты еще совершенно не определился в жизни и не знаешь, чего хочешь. Можно быть добрым христианином, живя в миру, имея семью, воспитывая детей и выполняя обычную работу. Помоги Вам Господи.

******* 

Меня мучают навязчивые мысли о продаже души дьяволу. Отрекаюсь в душе, исповедуюсь, но помыслы появляются вновь: что я что-то свое или душу отдаю дьяволу, а что-то получаю от него, и что это реально происходит в тот момент. Что делать, чтобы не погибнуть? Очевидно, что это нервное расстройство, но это ведь и искушение?

Я думаю, да, и единственным способом противостоять этому является только четкое осознание того, что это бесовское искушение. Поскольку я не знаю вас близко, не могу и объяснить, почему это искушение попущено Вам Богом, но, скорее всего, вы допустили какой-то повод для того, чтобы оно вошло в вашу душу. Часто причиной подобных явлений являются неисповеданные грехи.

Ни в коем случае нельзя в эти помыслы вслушиваться. Когда приходят смущающие Вас мысли, надо просто отрекаться от них: «Отрекаюсь от тебя, сатана, и от всех дел твоих, и от служения тебе». Надо постараться научиться даже не обращать на них внимания, как мы не обращаем внимания на шум проезжающих за окном автомобилей. И главное — надо жить обычной христианской жизнью, больше молиться, чаще и подробнее исповедоваться, внимательнее относиться к себе. Может быть, Вы найдете в себе причину этого искушения, измените свою жизнь, и оно отступит.

******* 

Может ли курение являться причиной отказа в Причастии? Священник отказался причастить мужчину в Великий Четверг…

Курение действительно является греховной привычкой, и даже если человек не может с ней расстаться, то в день Причастия, с утра, он должен воздерживаться от курения так же, как от еды и питья. Если священник по этой причине не допустил человека к Причастию, то он сделал все абсолютно правильно.

 *******

Мы с моим будущим мужем — из разных городов. Я из Саратова, он из Астрахани. Наша свадьба намечена на сентябрь. Мой будущий супруг настоял, чтобы свадьба состоялась в Астрахани. Но проблема в том, что венчаться мы хотим в Саратове. Можно ли нам обвенчаться до официальной регистрации брака? Любовь

Нет, уважаемая Любовь, нельзя. В Церкви не венчают до регистрации: это хотя бы минимальная проверка серьезности намерений людей. Было много случаев, когда люди настаивали на венчании до регистрации, а потом она по каким-то причинам откладывалась или вообще отменялась.

Поскольку брак — это дело всей Вашей последующей жизни, я думаю, что можно каким-то образом уладить свои дела и приехать венчаться после регистрации.

 *******

Уважаемый Владыка Лонгин! Прошу помочь моей бабушке, прихожанке храма Преображения Господня г. Балашова, и многим другим верующим посещать храм. Настоятель храма отец Анатолий запретил входить в храм женщинам в брюках.

Я обязательно дам об этом указание настоятелю храма отцу Анатолию.

******* 

6 лет тому назад я покрестила дочь, но не знала, что в тот момент крестная мама была беременна. Недавно мне сказали, что беременной женщине нельзя было крестить. Что мне делать, надо ли перекрещивать ребенка? Анна

Уважаемая Анна, пожалуйста, никогда не слушайте никаких народных преданий и примет в отношении церковной жизни. Никакого запрета беременным женщинам участвовать в Таинстве Крещения не существует, это чистейшей воды суеверие. Единственное требование к крестным родителям — чтобы они были людьми верующими, церковными и смогли участвовать в духовном воспитании ребенка. Если это не так, то присутствие крестных на этом таинстве абсолютно бессмысленно. «Перекрещивать» кого бы то ни было нельзя категорически, потому что мы, христиане, веруем, как сказано в нашем Символе веры, «во едино крещение во оставление грехов».

 *******


Меня очень интересует вопрос об использовании столовых приборов на поминальном столе. Сама я не однажды задавала этот вопрос священнослужителям, и знаю, что вилками можно пользоваться. Откуда пошло в миру, что это большой грех? Почему Церковь не разъясняет людям, что грех как раз в том, что они верят в предрассудки? С уважением, Ольга

Уважаемая Ольга! Православная Церковь ведет сейчас огромную просветительскую работу. Значительная часть вопросов, которые задаются мне на этом сайте — именно о приметах и предрассудках, и я, так же как и духовенство Саратовской епархии, вынужден постоянно говорить о том, что эти приметы и предрассудки частью церковной жизни ни в коем случае не являются. Есть некие народные обычаи, которые сложились на основе различных суеверий. К сожалению, за многие десятилетия гонений на Церковь в нашей стране они так окрепли, что бороться с ними очень сложно.

Что касается «запрета» на использование на поминальном столе вилок и ножей, то это — один из таких суеверных обычаев. Вы можете ссылаться на мои слова как Архиерея Русской Православной Церкви, а также на слова других священнослужителей о том, что все эти обычаи не имеют ничего общего с Православием и христианством.