Вопросик - что делает женщину привлекательной?

Элементарно – экстерьер+, а именно:

- Сама женщина,

    -- на воду, огонь, ребенка и женщину можно смотреть без устали - бесконечно            долго,

- Наряд,

    -- причем, чем проще (даже …ситчик) – тем привлекательнее ...объект для                 мужчины, 

    -- дорогие же наряды и украшения (как правило - отпугивающие мужчин)              предназначены, как правило, - для позлить соперниц,

- Ооочень важны Глазоньки (не забыли – "зеркало души"),

    -- они, нередко, действительно отражают то, что там у вас …за пазухой,

- Доброжелательное отношение ко всему движущемуся и …недвижимости тоже,

- Способность мягко и без отрицательных ноток в голосе – излагать свои мысли, доводы …претензии любому, кто подвернется.

ps конструктивные предложения внесу в этот текст

И вовсе не глядела я на Вас,
Мой взгляд коснулся Вас случайно.
И не заметила я блеск зелёных глаз,
Что мог бы показаться мне печальным.
Не замечала я Ваше грусное лицо,
И губы,что улыбкою не благотворят.
И веки,что печальнее всего,
Прячут глаза,что в счастье ещё верят...
Нигде не видела таких я глаз...
Как,впрочем,и сейчас...Разглядеть Вас не пыталась...
Нет,не глядела я на Вас...
И то что жизнь за взгляд в ответ отдам,вам показалось...

Рис. 1 Распространение дыма и пыли в атмосфере над поверхностью в первые 30 дней после ядерного конфликта ("0 дней" - начальная локализация выбросов в Восточной Европе).


Рис. 2 Меридиональное сечение атмосферы. Показаны распределение дыма на 15-20 сутки и область формирования осадков.




Рис. 3, 4 Изменение температуры воздуха у поверхности Земли через месяц после конфликта с "жестким" (мощность взрывов - 10 000 Мт) и "мягким" (100 Мт) сценариями.

Рис. 5 Поражение растений при "ядерной зиме" в июле: 1 - гибель 100%, 2 - 50%, 3 - гибели нет.

Рис. 6 Поражение растений при "ядерной зиме" в январе: 1 - 100%, 2 - 90% , 3 - 75% , 4 - 50%, 5 - 25%, 6 - 10%, 7 - гибели нет.

Источник hirosima.scepsis.ru

Это зимой. Летом другой коленкор. Не спится в доме, сидят оба на
крылечке.
"Сказывал кум Родион, что хозяин в лесу балует".
"Истинно правда, Данилушко. Да вон и сам послушай..."
Сидят, слушают. А в лесу то прутик треснет, то кустик хрустнет.
Хмыкает кто-то; то далеко - жалобно так, то близехонько - как бы со
строгостью.
"А может, Ваня, то лось гуляет?"
"Да нет, Данилушко, лось коровой мычит. А хозяин - он и есть хозяин".
Смотрят. Дальше слушают.
"Слышишь, Ваня, а кто это хрумкает?"
"А это, Данилушко, птица коростель прилетел. Сидит на дереве, шишки
ест, шелуху выплевывает."
"Это что ж - серенький такой? С кулачок?"
"Нет, Данилушко, коростель - он бурый. Да и размером - ну не со
свинью, но с полсвиньи точно будет. Французская птица".
"Как так, брат Иван, французская?"
"Он, Данилушко, к нам в лес из города Парижу гость. Живет он там на
главной улице, свил гнездо на дереве Крокет. Ходят внизу под деревом
тамошние жандармы, охраняют гнездо. А как листочки полезут, так он выберет ночку потемней и поминай как звали. А в газетах пишут - опять, дескать, ле коростель изволил нас покинуть. И разъезжаются ихние академики со своими приборами по разным странам, ищут уникальную птицу. А невдомек, что он лесочком да перелеском, тут под кустиком заночует, там в дупло схоронится - и к нам в лес. Тут ему летом и раздолье".
"А потом он, брат Ваня, как же?"
"А как, Данилушко, дожди пойдут, так он заплачет горькими слезами и
обратно к себе на дерево Крокет. И несладко ему там, да здоровье его -
даром что с полсвиньи - хлипкое. И сидит себе до следующей весны на дереве Крокет, кушает булки и смотрит сны, как обратно к нам прилетит".
Задумается Данило о судьбе французской птицы, думает-думает, глядишь и задремлет. А Иван сидит себе; и вроде не смотрит, а все видит; и вроде не слушает, а все слышит. Вот пичуга ночная цыркнула - Иван знает, какая и почему. Вот хозяин фыркнул - старый пень увидел, гнилушки светятся, а он к ним примеривается, зачем, дескать. Вот ветерок дунул - и вроде бы ерунда такая, так - движение воздуха, - а Иван сидит и ухмыляется про себя; знает, что просто так ничего не бывает. Так и сидит, пока звезды не начнут меркнуть. Посидит еще, и Даниле - тихонько, на ухо:
"Вставай, Данилушко, пойдем-ка по грибы".
Не стало больше в доме места, некуда Даниле новые монплезиры класть.
Порешили построить длинный сарай, чтобы каждую штучку - на гвоздик,
каждую фитюлечку - на полочку, а что посерьезнее - так и шкап с окошками сладить.
Выходит спозаранку Иван из дому, топор в руки и - знай наших. Даниле
во сне все слышится - тук да тук, а что за тук - непонятно. "Погоди, -
кричит, - подсоблю". Пока штаны натягивал да кусок хлеба в рот засунул,
выбегает - а уж две трети сарая во дворе. Едва успел - приделал крышу, да зато так ловко, как будто сама выросла.
Сели во дворе под дерево, сидят - душенька довольна. Прилетела птица
грач, поклевала крышу и улетела не солоно хлебавши. После обеда начали перетаскивать монплезиры; не много, не мало - таскали два дня. Опять-таки хорошо - в доме просторнее, а в сарае каждая штучка на гвоздике, каждая фитюлечка на полочке, а что посерьезнее - стоит в шкапу с окошками. Один конец отгородили Даниле под рабочее дело - поставили столы да верстаки. Теперь есть куда и складывать всякое, есть и где наукой заниматься.
Пошли ночью спать. Легли, а за окошком - оба слышат - фук, фук.
Данило даже к окошку подскочил, да только сарай из окошка плохо видно. А Иван с печки посмеивается. "Слышь, хозяин пришел смотреть, что за хоромы стоят". - "Ну и как?" - "А ничего, Данилушко, посмотрит да и уйдет. Не его это ума дело, а проверить обязан".
Так почти до утра фукал и кряхтел. Но тронуть ничего не тронул:
действительно, не его ума дело.
По примеру кума Родиона Данило отправился в странствие. Долго ли,
коротко ли, а выходит Иван днем к роднику за водой - глядь, Данило по
тропке шагает. Весь черный, глаза да зубы сверкают, довольный. Выпили с дороги чаю, рассказывает.
"Был, брат Иван, на севере. Там большие горы. Стоят прямо в море,
море все льдом полыхает. Во льду полыньи, в них нерпы живут, сторожат
морское дно. На морском дне у них стоит Антарктида, там морское золото и воробьиный камень. Если кто этот камень настоит на теплой воде, то два года ничего не будет пить и начнет говорить по-птичьи.
Если от гор повернуть направо, то придешь в пустыню, за пустыней
горелый лес. Там человеку делать нечего. А если налево идти, то сначала тоже пустыня, но немножко, а потом стоит электростанция. На электростанции в будке живет монтер, ну вот как мы с тобой, но совсем один. Он через это и говорит плохо, но если попривыкнет, то все понимает. Я у него пожил немного, а он меня учил, как строить машину".
"А что за машину, Данилушко?"
"А, говорит, самую главную на текущий момент машину. Называется
Яблочная Машина Дарья".
Данило мешок развязывает и вынимает картонку, а там закорючки да
буквочки. "Вот, брат Иван, всю монтерскую премудрость я тут для памяти
обозначил, так что мы столы да верстаки не зря в сарае прилаживали.
Построим и мы Яблочную Машину Дарья".
Сказано - сделано.
Висит над столом бумага с монтерской премудростью, лежат некоторые
приспособления. Даниле, ему виднее, как Машину изготовлять, а по кустарной части Иван всегда поможет, если надо. Делается Яблочная Машина Дарья в сарае у Ивана с Данилой, а как дойдет до победного конца, то и мы с вами это дело заметим.

Войны, аварии и катастрофы-
Мы - разрушители, это наш профиль.
Может, всё это меня не коснется,
Только вот грустно жить в мире-уродцев

Задрали, дорогие мои друзья. Хватит лить воду на мельницу имени Д.Кихота.

Фсе оччень просто. Я сделаю для Вас то что смогу, а именно - буду публиковать текст, который в любом случае свое дело зделает - хотите вы этого или нет.  Всег блаГ:)

Стоит в лесу дом. Живут в доме Иван Семипалатинский и Данило
Перекати-Поле. Иван рубит дрова да правит печь; Данило за добытчика. Как сядет зимой солнце, так хрусть-хрусть шаги по снегу, да ветки трещат. Иван в окошко выглядывает - и верно: бредет в сумерках между елей Данило с мешком на спине. "Ну, брат Иван, топи печь, смотреть будем - что Бог послал". - "А и так уж, Данилушко, горяча, знай себе - брык на лавку да хлебай шти". А после садится прямо на пол, мешок посередине, и начинает тягать.
"Вот, брат Иван, полезная вещь перепелка".
"Вижу, Данилушко".
"А вот, к примеру, хлеба буханка".
"И то правда, Данилушко".
"А вот тебе спичек заначка да папирос пачка".
Так и сидят до вечера. А мешок большой, в два горба.
"А это, брат, подзорная труба".
Выйдут на крылечко, наставят трубу в небо и смотрят в свое
удовольствие.
"Никак, Данилушко, спутник летит?"
"Не спутник, брат, а пришельцы на тарелке".
"А пришельцы, так и хорошо, что пришельцы".
Зайдут опять в избу.
"А это неужто, Данилушко, грамофонт?"
"Он самый, брат Иван."
Заведут грамофонт, за руки возьмутся и пляшут, как дети малые.
Напляшутся так, что стол своротят; садятся чай пить да разговоры
разговаривать. Напьются каждый по ведру, выйдут напоследок на снежок,
вокруг избы обойдут. В лесу тихохонько, только филин пролетит, ветку
крылом заденет.
"Ну, Данилушко, спокойной тебе ночи".
"И тебе, Ваня".
Лягут - один на печку, другой на лавку.
"Премудрый Соломон, приснись прекрасный сон".
И тихо в доме.

Парадокс....Одиночество - самое страшное и самое ценное одновременно..(с)

.

PS Мне ща не грустно - просто мысля такая пришла...