Самый нелепый гол года

Так называли гол, забитый защитником Спарты (Роттердам) в матче с Барселоной в 1973 году. Отбивая мяч от своих ворот, футболист отправил его высоко вверх. Мяч был подхвачен ветром, лопнул в воздухе и бесформенным комком тряпки упал: в ворота Барселоны. Судья приказал заменить мяч и, несмотря на протесты игроков: засчитал гол.

Пострадала штанга

Это произошло в 1980 году в румынском городе Тимошоаре между местной Политехникой и бразильским Атлетико. Один из бразильцев на высокой скорости ворвался в штрафную и вышел один на один с вратарем. Тот в отчаянном прыжке попытался преградить ему путь, и бразилец, споткнувшись о него упал, врезавшись головой в штангу. От удара штанга переломилась пополам. Судье пришлось на 20 минут остановить матч для того, чтобы работники стадиона заменили "пострадавшую". Бразильский нападающий, как ни в чем не бывало, продолжил матч
Ответа не дождались

Во время матча команд второго дивизиона в Оденсе (Дания) нападающий местной команды пробил с нескольких метров по воротам так сильно, что мяч сломал стойку ворот. Судья, не отыскав в правилах пункта, толкующего такую ситуацию, прервал матч и послал телеграфный запрос в национальную федерацию. Результат был неожиданным: в Оденсе приехали тренеры из пяти команд высшего дивизиона подивиться на чудо-бомбардира. А ответа из федерации так и не дождались.

Компас футболиста

Бразильского футбольного защитника Пинейро называли рекордсменом по голам: в собственные ворота. Только в одном сезоне он забил в ворота своей команды 10 голов. Пинейро перевели в нападение. В первом матче "рекордсмен" вновь ухитрился поразить собственные ворота. Когда футболисту исполнилось 25 лет, товарищи по команде преподнесли ему компас. На котором было выгравировано: "Помни, противник на той стороне".

Ветер и бутсы

Вот какой случай произошел в матче бразильских команд "Фламенго" и "Мадурейра". За 10 минут до конца игры врытарь команды "фламенго"
Убиражар выбивал мяч в поле. Подхваченный ветром, мяч опустился прямо: в сетку ворот соперников. Вратарь "Мадурейра" Роберто его не увидел - в этот момент он поправлял шнуровку бутс. В результате "Фламенго" победила 1-0.

Все в тумане

Английский футбол зимой - мучение для футболистов и судей. Как правило, поле и трибуны окутаны густой пеленой тумана. После одной из таких игр, закончившейся со счетом 3-3, нападающий Джордж Одц говорил: "Я точно помню, что забил пять мячей, но не знаю, в какие ворота". По окончании этой игры судья обнаружил, что в каждой команде играло по 18 человек.

Слон вместо полиции

А вот как заботятся о безопасности судей футбольных матчей в штате Мадрас (Индия): там на поле вместо полиции выпускают специально выдрессированного слона. В критический момент он обхватывает арбитра хоботом, и выносит в безопасное место.

Заяц-болельщик

На стадионе близ шведского города Мальме во время одного из футбольных матчей появился заяц. Ко всеобщему удивлению, он не испугался людей, присел недалеко от ворот и стал наблюдать за игрой. Через некоторое время он снова пришел, словно футбол покорил заячье сердце. Косой превратился в заядлого болельщика. И стал частым посетителем стадиона.
Сезон он завершил посещением матча сборных Дании и Швеции. Но на первые игры следующего сезона заяц не являлся. Тщетно ждали его завсегдатаи стадиона. Зато во время международного матча между клубными командами Мальме и Лейпцига зайчишка вновь прискакал на поле. Видно, разборчивым стал длинноухий поклонник футбола.

55 голов

В феврале 1986 года был установлен своеобразный рекорд 11-метровых ударов во время футбольного матча на кубок Аргентины между командами "Аделант Рибенк" и "Кальвес". Основное время игры завершилось при счете 1-1, причем оба гола были забиты с пенальти. Послематчевые пенальти принесли победу "Аделант Рибенк" 28-27!

Для левой ноги

Тренер английской команды "Хитинг Бредшоу" Эрик Лоуэлл внес своеобразное нововведение. Для того, чтобы приучить футболистов бить левой ногой, он выдавал им на тренировках только одну бутсу - левую. Вторую разрешалось одеть после того, как игроки изрядно потренируют слабую ногу. В результате эксперимента футболисты одинаково успешно стреляли с обеих ног.

Наказан

Однажды в Англии не в меру темпераментный болельщик поднял такой скандал на одном футбольном матче, сто представителям власти пришлось силой увести его со стадиона. Представ перед судьей, голосистый болельщик объяснил свое решение необъективностью арбитра. Подумав, судья вынес поистине соломоново решение: он обязал болельщика в течение года являться в полицию и отсиживать по 2 часа в те дни, когда играла его любимая команда.

Охотник за мячами

В Боливии орлы над стадионом - не редкость. однажды во время матча одна "птичка" неожиданно вошла в пике и через секунду взмыла в облака... с мячом в когтях. Кожанный снаряд заменили, но в небе снова закружил орел, явно готовясь к очередной атаке. Игру пришлось отложить.

Футбол по-испански

Любовь испанцев к корриде и футболу общеизвестна. Но чтобы два зрелища проходили в одно время в одном месте... В городке Фуэнте уже на первых минутах встречи местная команда проигрывала в два мяча. И вдруг на поле стали выбегать быки: один, другой, третий... Игроки и судьи кинулись врассыпную. Животные были настроены более, чем агрессивно: грозно ревели, рыли газон рогами... Публика тоже не стала искушать судьбу и бросилась к выходу. О продолжении игры и речи не могло быть. Позже выяснилось, что быков выпустил один из фанов, который ну никак не мог допустить разгрома любимой команды.

                                                                                                                           Выучи намертво, не забывай

                                                                                                                           И повторяй как заклинанье:

                                                                                                                           "Не потеряй веру в тумане,

                                                                                                                            Да и себя не потеряй!"

                                                                                                                                                      В.Высоцкий

Туман это тоже дождь. Я чуть не заблудилась. Чуть не промахнулась мимо Дома. Хотя... Как я могла промахнуться. За столько времени я научилась находить точки почти наощупь, с закрытыми глазами. Звенит - не звенит. Холодно - горячо. Сам спросил - сам ответил. Чаще не звенит и очень холодно. А Дом звенел. Он звенел так в первый раз, летом, в дождь. Когда вынырнул из темноты и поселился в жизни. Со своими окнами, запахами кофе, гитарой и обитателями. Он любил жить один и любил меня. И нас было двое.

Потом были другие миры и другие дома. Где-то было хорошо, где-то было плохо. Но нигде не было дома. Были цели. Маленькие и большие. Сколько их было -- промежутков и отрезков, когда всё подчинено одному. Мир-цель-выполнение-уход. Мир-цель-выполнение-уход. Очередная цель достигнута... И я просто сбежала. Сбежала от уюта и размеренности очередного мира. От непонятного мне великодушия и внимания. От понятного равнодушия и самодовольства. Нет, хуже. Я опять вру себе. Я сбежала от Него. Или от себя. Я боялась утонуть. Хотя... Какая теперь разница...

Дана Вервес медленно брела через луг к знакомому саду. Сквозь туман проступали огни и слышна была музыка. Она даже не удивилась, услышав давно знакомые слова:

     Да, правда -- тот, кто хочет, тот и может,

     Да, правда -- сам виновен, бог со мной,

     Да, правда, -- но одно меня тревожит:

     Кому сказать спасибо, что -- живой!

И голос. Этот голос невозможно перепутать. Я давно уже привыкла читать жизнь по звукам. Проверять по тональности и гадать на рифме. Но каждый раз сердце отзывается болью, причинённой кем-то и когда-то. Как может болеть то, чего нет. Фантомная боль. Лучше бы болела голова. Но мир не выбирает, что лучше, что хуже. Он принимает... Или не принимает... 

У меня есть одна большая цель. Я не буду вспоминать то, что было вчера. Я не буду гадать, что станет завтра. Есть только здесь и сейчас. Потому что Цель не подвластна времени. Она не знакома с цифрами и ей всё равно, кто её достигнет. Так почему бы не я. А Дана изменилась. Хм.....

Людей в доме стало больше. Радует это меня или огорчает? Не знаю. Я так спешила сбежать, что даже не подумала, а ждут ли меня в Доме? Ждёт ли меня Дом? Вдруг он предал и я найду дымящиеся развалины. Остатки того мира, который был мне по-своему дорог, и разбросанные листки поспешных сборов его обитателей. Но это я узнаю только завтра. То, что Дом стоит на месте, а в саду музыка, ещё ни о чём не говорит. Я видела столько миражей, что не удивлюсь, проснувшись вместо кровати в чистом поле.

Дана обошла Дом не заходя в сад и прошла в "свою" комнату. От уверенности и бравады не осталось и следа. Кто живёт теперь в ней? Гости хозяев или дальняя родственница кухарки?...

Ничего не изменилось. Та же кровать, то же окно с тонкой занавеской, те же тени на стене. Хотя нет. Теперь это тени облетевших листьев. Но ведь прошло столько времени. Так и должно быть. Лето... Осень... Надеюсь, я не займу чьё-то место. Очень хочется побыть не кем-то, а собой. И постараться не вспоминать. Как-то встретит меня утро нового сегодня...

                                                                                                                                  

... согласны.

Возник вопрос, а много ли здесь трансерферов? :) Или тех, кто реально занимается и практикует Трансерфинг? :)

Ау :) Где же Вы, одинокие странники :)))

Кому хоть раз выпадало миновать эту публичную, позорную скамейку в деловом центре Симферополя, тот был удивлён собранием визгливых мужчин, не гомосексуалистов, не фанов какого-то политика, но всего лишь футбольных болельщиков. Простые толстокожие мещане, заметив кого-либо плоше себя (если только не чисто одетого несопливого, вымытого, пусть ненаодеколоненного калеку, да вот прокуренные, сморщенные цыгане с сухоточными членами на старых возках, толкаемых такими же убогими, хотя и ходячими, худущими смугляками вызывают отвращение истинных крымчан), они довольны собственными достатками, они горды своим якобы трудовым благополучием и устроенностью, им недосуг внимать абсолютно чужим судьбам, ведь это требует времени, душевных усилий, хоть малости гуманитарного кругозора, ещё каких презираемых филистерами  мелочей, которых им-таки недостаёт, которые восполняют они, беснуясь  в своих второсортных подобиях "бойцовских клубов", исполняя светские ритуалы в ресторанах и на вечеринках, ,а цеховые-- в офисах, до собственной тошноты выясняя отношения в семьях и с любовниками, "оцифровывая" ценниками ", маркируя "тегами" души прекрасные порывы.
Болельщики, о которых в советскую пору слагались такие милые анекдоты из рубрики "юмор" и фельетоны, словно власть опасалась-- вот да и вырвется наружу петушиный демон инакомыслия, примутся граждане перемывать косточки членам политбюро ещё неведомых размножившихся по велению Сатаны партиек, смаковать "светскую" порнохронику из таблоидов, выглядят спортивно для своих лет, а им давно за сорок уже, худощавые, нервные, визгливые (нет, таки гомосеки?), истерично выкрикивают фамилии футболистов, пересыпают возгласы специальными терминами-- мол и мы не лыком шиты, хоть и несведуши в вашей макромикроэкономике, в банковском деле, во франчайзинге и колсалтинге.
Тогда, при советах, все разговоры в очередях, во плацкартных купе, в общепитовских столовках-пивных-рюмочных вертелись в основном вокруг идеи устройства. Как сам приспособился, детей-внуков на рельсы поставил, какую жилплощадь, льготы и пенсию заслужил. Затем, уже в начале восьмидесятых в моду вошло лечение народными снадобьями, люд без стеснения заговаривался с полузнакомыми и попутчиками о болячках, о симптомах и едва описуемых неразвитой лексикой самочувствиях.
Таблицы футбольных чемпионатов на последних полосах провинциальных "правд" заменяли все мыслимые "топы", рейтинги и биржевые сводки для простых граждан.
Если задержаться на минутку, можно заметить, как в жидком коллективчике выделяются знатоки, которым лучше прочих ведомы достоинства и изъяны игроков, память которых позволяет прытче жонглировать цифрами, датами и именами.
Старые болельщики по-прежнему драчливы, но волю рукам не дают.
Они, пожет быть похуже, но устроены, болезни их пока минуют.
Некоторые всю жизнь коллекционируют календари, вырезки из газет и билеты на матчи.
Очень немногим удаётся издать эти сокровища маленьким тиражом, чтобы раздарить экземпляры, ведь прочие фаны завидуют богатеньким и принципиально не желают раскошеливаться.
Признаться, и я не раз зачитывался спортивными газетами, тщась выудить философию околоспортивного ажиотажа -- и был больно шокирован обилием дат, фамилий, цифр-- всё без толку и в лошадиных дозах, солдафонским юморком комментаторов и наигранной их бравадой, каким-то наиграным, фальшивым как давние сводки "с полей урожая", фанфарным подобострастием по отношению к "звёздам" (лучше бы к "планетам"!) и "их наставникам".
Однажды, проходя мимо заброшенной мастерской, где базировались велосипедисты, я увидел старика-спортсмена, ему было лет шестьдесят. Мускулистый, поджарый, коротко стриженый, он громко и кровожадно, по-звериному одногласно кричал что-то ближним тополям, белёсому небу и солнцу, задвинутому в дальний угол крышей двухэтажного гастронома.
Скалясь токими губами, он уже ушёл к себе в барак, переодеться и вымыться, а я всё улыбался собственному прозрению: ведь понял что-то важное для себя, а отстучать вам  это уже недосуг.
Засим позвольте автору откланяться.

                Еле заметный, такой тонкий лучик лунного света проник в комнату. Улыбнулся им тихо, только они его не заметили. Шепот листьев доносился сквозь приоткрытое окно.  От нежного касания пальцев лёгкий испуг пробежал по ее загорелой коже. А где-то там, со звёздным, чуть слышным пронзительным звоном слетел с клёна лист, падая в объятия ночной травы, покидая  навсегда свои росистые поцелуи.  Горячие… Они всегда у тебя горячие… – А у тебя – прохладные. И он постепенно стал забывать, как называются эти тонкие, серебряные коготки  – они стали для него… они были для него мимолетным вихрем воспоминаний о лунном свете, о ноябрьской винной ночи, о мягком  листопаде, который закрывает их глаза неожиданно обретённым забвеньем. Только они помнили… да, они действительно ещё что-то помнили. Ещё помнили, как в напряжённо - вишневой тишине комнаты вдруг задрожали горьковато-приторные сполохи извечной неуловимости. Как умолк пробравшийся тайком лучик, как застыли на время осенние листья деревьев, за окном рябина в безвозвратном отчаянии сорвала с себя багровые бусы. -Я… я хочу, чтобы сегодня… – Я знаю, что ты хочешь, –  неуловимо, ответил он, прикрывая ладонью ей губы. А  ладонь была ночным небом, небо – звёздным лабиринтом созвездий из чувств, чувства – осенней хмельной беззащитностью, беззащитность – мелодичной пульсацией месяца, который медленно  приближался, а его уже знакомые  очертания, подрагивая, отражались в небесно голубых глазах, мягко  прятались в прикосновениях, насыщали раскрытые и оголённые до самой таинственной глубины сердца. И сплетались лунные лучи в одно неразрывное, единое, целое; легко и невозможно уже было им вместе, хотелось соединиться ещё больше или взорваться самым невозможным, самым необъяснимым светом. Мимолетной слабой вспышкой раскрыла она свои влажные глаза цвета  васильков. В них отразилось небо, далекое и такое недостижимое, и в тот же миг сплетённый, неразрывный луч брызнул тысячами серебряных брызг, медленно покрывая ими наши тела, души, желания. И ночь проникла мягко, практически незаметно медленно перерастая в прохладно - мятное утро.

Девочки-принцессы бывают лишь в сказках.На самом деле мы тоже курим, пьём пивко и сами переустанавливаем винду. И верим в любовь, преимущественно по выходным))

В открытое окно пахнуло ветром. Комнату заполнил запах свежего воздуха с примесью озона… Вдали прогремел гром… Парень оторвался от экрана компьютера и глянул на улицу. Темень была, хоть глаз выколи, и только на горизонте небо мерцало от бьющих в землю молний. Вздохнув, он снова глянул на монитор, вдруг улыбнулся и начал быстро что-то набирать на клавиатуре.

За окном вдруг послышался шелест крыльев и на подоконник что-то приземлилось. Юра подпрыгнул на стуле от неожиданности и резко повернулся к окну. “Что-то” оказалось крупным, белым, вороном, который деловито обтрушивался от капель дождя, переступая с лапы на лапу. При этом когти постукивали по пластику подоконника – “ток-ток-ток”.

- Эй, дружище, ты чего здесь забыл? – нарочито громко спросил Юра.

Ворон не испугался, только повернул голову и уставился своим блестящим красным глазом на парня – мол, чего орешь? Посмотрел так пару секунд и продолжил чистить перья.

- Ну, дела-а… У тебя что, другого запасного аэродрома нету? Зачем людей беспокоишь, на ночь глядя?

Ворон вновь посмотрел на человека и вдруг громко каркнул. Переступил с лапы на лапу и снова уставился.

- Может, ты есть хочешь? – Юра пошарил взглядом по столу в поисках чего-то съедобного. – А что вы, вороны, едите, а? Может, тебе хлеба дать? Или вы, альбиносы, царских кровей, и хлеба не едите?

Ворон ничего не ответил, деловито прошелся по подоконнику, окинул взглядом комнату и, взмахнув крыльями, перепрыгнул на стол.

- Ладно, ладно, террорист, сейчас чего-нибудь принесу…

Вышел на кухню, отрезал кусочек хлеба. А когда вернулся в комнату, ворона уже и след простыл. И лишь через несколько дней парень заметил пропажу – блестящую фигурку мотоцикла, золотистого цвета, с кристаллами Сваровски. Ворон тоже любил мотоциклы…

фраза "давай останемся друзьями" расшифровывается так: "Я тебя больше не люблю, но смотреть за тем, как ты любишь меня, мне приятно."

...— Мой друг, — прервал его Матон, — ты затронул очень серьезную тему. Золото наделяет человека ответственностью и изменяет его отношение к приятелям. Ты начинаешь опасаться, что потеряешь его или что станешь жертвой обмана. В то же время золото приносит ощущение власти и дает возможность делать добро.

Осел, несмотря на природную тупость, был славным парнем и посочувствовал быку: «Мой друг, —ответил он, — ты работаешь очень тяжело, и я бы с удовольствием помог тебе.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

(Отрывок из книги"Самый богатый человек Вавилона")