Песня. Уильям Батлер Йетс



Для песни я сшил одеяние,

По которому, от головы до пят,

Узорами растекаются дедовские предания.

Но глупцы на себя нацепили его

И в нем беззаботно кружатся;

Оставь его песня им!

Ведь настоящее мужество, 

Не боится ходить нагим.

Вспомнилось из забытой юности, как нота в оппонировании или полемизировании с автором  после прочтения масок (http://blog.i.ua/user/2250979/990054/).
Только единственно недоумеваю; - нафига так усложнять себе жизнь :) ???

0%, 0 голосов

100%, 1 голос

0%, 0 голосов

0%, 0 голосов
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

...отколосилось усталое лето, спело оно и стихает..

Лирическая грустность Леонида Семакова.





   Еще немного и ранняя осень распустится, заиграет красками, напомнит о прошедшем лете; о сладости, легкости  и пристрастности летних мечтаний и поцелуев… Но все имеет свою цену, все проходит и чем ярче были минуты, тем болючее заноза расставания. Вытянуть ее бесследно не удастся, но это-то как раз и к лучшему.  Этот самый след, будет напоминать о себе каждую теплую осень, воскрешая наше лето; требуя от нас в старости, весеннего молодого безумия. И поэтому старые безумцы, безумнее молодых т.к. тоньше чувствуют краски жизни и стремятся яркими мазками запечатлить собственную феноменальность.       
   Еще одно славное имя, которое необходимо вспомнить как полнокровного поэта; как песенного Августа Маке, как волшебника из той стороны, где небо и по сей день удеживается  руками атлантов.
Вспоминайте, - Леонид Павлович Семаков; его «Осенний вальс»!!!!!

з.ы.: стихов преднамеренно не публикую. Ищите, откроете для себя не мало сокровищ!!

заумно-художественный парафраз

      
      Мудрость – это слезы времени, застывшие в янтаре неуталённых чувств. Любуясь ими, Вы можете наслаждаться гармонией благозвучания, но не сможете унять тягучей боли в сердце.                                                                                                (Бэлк Синетуманофф)

in vino/vodka veritas

   Кумарный, душный, парящий день! Утром суета, расплескавшаяся повсеместно вместе с дождем.
  Тихо, незаметно от коллег выйти в кухню. Неслышно провернуть ключ из нутрии. Достать из морозильника холодную, покрытую инеем бутылку водки. Разогреть в микровели охотничьи колбаски – наследии воскресного корпоратива, в первой молодости подрумянившееся на углях. Стырить огурец, припасенный до обеда каким-то трудоголиком…. 
А пошли все НАХ, в печали я!!!!!
drunk

                               - / - / - / -
В далеком Лондоне погасли огоньки,
В далеком Лондоне все спать легли.
И только в баре, где все по паре,
Танцуют танец шеко-гали до зари.

Припев:
А дрипа-пеш-пеш-пеш-пеш-пеш.
А дрипа-пульки, пульки, пульки, пульки, пульки
А дрипа-пеш-пеш-пеш-пеш-пеш,
А дрипа-пульки, пульки, пульки, и назад.

Один мальчишечка в углу сидит,
Его девчоночка с другим кутит.
Она кокетлива, ко всем приветлива,
А он все курит, курит, курит и молчит.

Припев.

Пошел на поле он, набрал букет.
А сам гадает: возьмет иль нет?
Она взяла цветы, расхохоталася
И разбросала по паркету весь букет.

Припев.

Не плачь, мальчишечка, брось слезы лить,
Ведь нас девчоночек, нельзя любить.
Сегодня с этим, а завтра с третьим -
Вот так проходит наша молодая жизнь.

(мюзик - Гриши Гладкова)

Франсис Вилье-Гриффен, ***

  • 01.06.11, 01:07
Две луны в зеркале свободного стиха
*     *    *

Встань! – Жизнь утомлена, Пусть сладко спит она, В твоих обьятьях томно и устало Красавица пусть дремлет до зари.

А ты вставай! Тебя зовет мечта; Она зовет и тает, мчиться мимо...

О кинься в след за ней На тайную манящую дорогу! Иль нет тебе к чудесному путей!

Мечта неуловима, Она исчезнет - ..

Ступай! Оставь все здесь. Возьми свой посох из земной любви, Растущей каждый час и ненасытной, Возьми одно желанье - и лети!

Мечта зовет и тает мчится мимо, Она зовет лишь раз. Бросайся в сумрак! Бездна ли страшна? Смелей, не медли!!     - поздно!... поздно!...

Жизнь пробудилась: чуткий сон любви Расслышал все. Опять обьятья жизни Тебя зовут для новых жгучих ласк... Ты опоздал! Еще одно мгновенье Мечта зовет, - и ускользает прочь. Одна как тень, С немым презрением ...

    Теперь – Сжимай в обьятьях дорогую жизнь! Без счета, без конца. Целуй ее, будь сильным, Будь властелином жизни и творцом!

Ты не ушел за беглою мечтой, За призраком туманным и зовущим К чудесному и к тайне, - так вернись,

Вернись к прекрасной и любимой жизни, Увековечь в ней твой единый миг! Из светлых снов ее и сердца мертвой муки, Создай один, но гармоничный стих.

И пусть, тебя волнуюющие звуки Переживут. И с новою весной Звенят всегда то смехом, то рыданьем,

Когда зеленый лес, В своей листве смеющейся и зыбкой Оденется приманками любви, -

И пой, светясь беспечною улыбкой!

-/-

    Увы, Франсис Вилье-Гриффён (1864-1937) не составил себе известности как Андре Жид или Стефан Малларме, поэтому отпечаток его внешнего облика достался нам благодаря изобразительному таланту Феликса Валлотона. Но, таланту можно довериться в ситуации подобно этой, когда наследуем мы лишь туманные поэтические образы поэта, да еще и в русской интепретации. Конечно же, добрым словом следует упомянуть и гений переводчика, которого я, к стыду своему, не помню. Старею и потихоньку передаю свою память в лапы старческого склероза (дай Бог, пока не маразма)).     Основателю соцреализма в литературе, предписывают высказывание о том, что условия окружающей социальной среды (внутивидовая борьба - как классифицировал бы это явление Ч. Дарвин), не располагают к развитию в человеке таких качеств как: доброта, милосердие и радушие. Однако, несмотря на отсутсвие рационального обоснования, данные качества, в различной степени присущи каждому человеку. Мне кажется, что они – производные от того, что каждый человек питает свою духовность верою в чудо, каждый человек имеет сокровенные мечты о мире где все счастливы. Вот мечта то, как раз и есть тот упоительный напиток, способный под час, оторвать человека от его витальных корней. Жизнь сложна, в ней на столько перепутаны цвета и оттенки, что без знания истин, себя не мудрено потерять. Об этом и песня-стих; о человеке застывшем на рубеже между двумя его светилами Жизнью и Мечтою. Такое наверное возможно на других планетах. smoke

Николай Алексеевич Заболоцкий, НЕКРАСИВАЯ ДЕВОЧКА

 Прометей, смущенно протирающий очки..



Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

    Бывают слова самодостаточные, к которым нечего добавить и отнять. Возможно, что они рождаются от людей, у которых змей эгоизма заперт под замком воли и не теснит пространство души. Таков  Николай Заболоцкий, человек сложной судьбы, но стойкий и добрый, учащий нас задавать самим себе сложные, жизненно важные вопросы, к которым не бывает порою односложных ответов.
    «..Мне верить хочется, что сердце не игрушка,..»

Александр Городницкий, Плач Марфы-посадницы

Эпитафия растоптанной вольнице



Крупа просыпается с неба,
Зима приближается к марту.
По рыхлому талому снегу
Увозят посадницу Марфу.
Храпят отдохнувшие кони,
Кричат у дороги вороны.
Со всех четырёх колоколен
Плывут похоронные звоны.

- Мой город, надломленный колос,
Что встал у обочин, рыдая,
Рассыплется медный твой голос
На тихие слезы Валдая.
Снести тебе будет легко ли
Чужих самодержцев законы?..
Со всех четырёх колоколен
Плывут похоронные звоны.

- Прощай, новгородское вече.
Умру среди дальних земель я.
Тебе уготовано вечно
Московского пира похмелье.
Ах, град мой, что весел и волен!
Ах, Волхова берег зелёный!
Со всех четырёх колоколен
Плывут похоронные звоны.

18 мая 1969
   История, воскресающая в легендах просеивается через сито поэтического мировоззрения. Поэтическая правда не требует доказательств, она, основавшись на чувственной глубине, материализует отдельные элементы прошлого, как объекты современного сознания. Здесь можно полемизировать относительно того, имеют ли объекты сознания материальную структуру; однако бесспорным является то, что мысль (как процесс) сама по себе есть действие, поэтому актуальна и то, что в своем содержании, мысли есть зачатками действий физических, как побуждающие мотивы. Хотя не всегда, поскольку, довольно распространенным является феномен неосознанных деяний. Ну и в итоге: - то, что в состоянии физически воздействовать на материальный мир, тоже имеет право быть признано материальным.
   Дивна бывает история, воскресшая и преображенная поэтом, дивны его слова. Они как будь-то, приобретают параллельные значения, становятся настолько емкими, что вмещают в себя целые мириады ассоциативных образов, сплетенные в мозаике судьбы, события и отдельные личности. Помимо этической ценности, история обращенная в стихи обретает еще и эстетическую грань, сродненную с душою поэта-сказителя.  Таков наш современник, поэт Александр Городницкий. В душе его (ученого, океанолога), целый океан мировой поэзии, одну из жемчужин-легенд которого, я выудил и поселил в основание сией заметки.

  Посвящение Марфе Борецкой (Марфе –посаднице), http://ru.wikipedia.org/wiki/%C1%EE%F0%E5%F6%EA%E0%FF,_%CC%E0%F0%F4%E0 
  Центральный эпизод - момент когда схваченную Марфу увозят в Москву, после разбития новгородцев войсками московского князя Ивана III. Марфу, как вдохновителя борьбы за новгородскую автономию, ожидает осуждение и насильный постриг в монахини. Сыновей своих она уже потеряла ранее и уже ничего от жизни не ожидает, но не смиряется.
  Новгородское вече (прообраз народовластия), тоже будет разорвано и казнено руками московских воевод. Как вырванный свободолюбивый язык, будет увезен в Москву  новгородский вечевой колокол, созывавший люд на сбор (вече), выражаясь современным языком - орган местного самоуправления. Об этом сказано словами: «…Рассыплется медный твой голос На тихие слезы Валдая..». Новгородская республика перестанет быть, Господин великий Новгород склонит голову и подчинится самодержавию. По сей свободе и звон похоронный, хотя сама героиня еще проживет более 20 лет.
Но…

Сергей Есенин, ***

Сердца стон и заунывный вой печальный..

***

Может, поздно, может, слишком рано, И о чем не думал много лет, Походить я стал на Дон-Жуана, Как заправский ветреный поэт.

Что случилось? Что со мною сталось? Каждый день я у других колен. Каждый день к себе теряю жалость, Не смиряясь с горечью измен.

Я всегда хотел, чтоб сердце меньше Билось в чувствах нежных и простых, Что ж ищу в очах я этих женщин — Легкодумных, лживых и пустых?

Удержи меня, мое презренье, Я всегда отмечен был тобой. На душе холодное кипенье И сирени шелест голубой.

На душе — лимонный свет заката, И все то же слышно сквозь туман, — За свободу в чувствах есть расплата, Принимай же вызов, Дон-Жуан!

И, спокойно вызов принимая, Вижу я, что мне одно и то ж — Чтить метель за синий цветень мая, Звать любовью чувственную дрожь.

Так случилось, так со мною сталось, И с того у многих я колен, Чтобы вечно счастье улыбалось, Не смиряясь с горечью измен.

13 декабря 1925

     Страсти сложно обуздать цепями и невозможно удержать чувственность, сочащуюся через поры. В этом слове, поэт земной любви неуталимой, раб чувственного влечения, неверный муж и с синими глазами большой ребенок, изливает душу; с горечью признается в своем безумии, и с достоинством принимает свою судьбу.     Поэзия – путь познания истин и не зря акт поэтического творения аллегорично приравнивают к акту рождения. И тот и другой проходят через боль, и в том и в другом, на миру появляется новая жизнь. Новое, автономное сознание развивает свой собственный сюжет, пусть и в старых, видавших виды декорациях. В итоге, пусть даже пресытившись банальностями и разочаровавшись, в лимонном свете заката (т.е. погибая безумно) оно потеряет себя;  оно, как исторический факт, как данность из плоти и крови, будет не напрасно. Его история и сок души напоят новую жизнь, к которой судьба будет благосклонна и очи женщин исполнятся любви и святости.     Да будет так!

Шарль Бодлер, Совы

Глубоко философское стихотворение Шарля Бодлера, в изысканном изложении Инокентия Аненского.

 Совы

Зеницей нацелясь багровой, Рядами на черных березах, Как идолы, старые совы Застыли в мечтательных позах. И с места не тронется птица, Покуда, алея, могила Не примет останков светила И мрак над землей не сгустится. А людям пример их — наука, Что двигаться лишняя мука, Что горшее зло — суета, Что если гоняться за тенью Кого и заставит мечта, Безумца карает — Движенье.

     В суете повседневности многие мудрые мысли пролетают сквозь наше сознание, так и не укоренившись в нем. Не взрастив в себе плода истинны, мы мечемся по жизни, пытаемся разобраться в ней, пытаемся что-то понять; затем, пытаемся многое попробовать, чтобы что-то для себя определить. Часто обманываемся, принимая мнения других людей (авторитетов) за свои собственные, копируем поступки, руководствуясь шаблонными представлениями о жизни. Пытаемся перенять опыт у старших, но часто слышим от пожилых людей, разочаровавшихся во всем; «.. що загалом і  бджоли – хуйня..» (с).

    Мудрые совы, целыми днями наблюдающие глупую канитель, знают чего хотят, но дабы не потревожить мира так их веселящего, проявляют свою алчбу не на миру, не для красного словца, не для престижа, а под покровом ночи, где их добыча такие же хитрые плотоядные. Что делать, мир жесток и все хотят кушать!!

Исикава Такубоку....


***

В сердце каждого человека,

Если только он человек,

Тайный узник стонет.

(1886- 1912)

Страницы:
1
2
предыдущая
следующая