хочу сюда!
 

Елизавета

40 лет, дева, познакомится с парнем в возрасте 36-44 лет

Заметки с меткой «попрошайки»

Тайские обезьяны-попрошайки

Есть такая особенная порода обезьян - попрошайки. Ее вывели добрые туристы, которые ради развлечения подкармливали этих некогда невинных зверушек. В итоге имеем непревзойденных наглецов и дерзких воровок. Как говорила известная тетушка Чарли из Бразилии: "а они как прыгнут!" 
 
Но им это тоже иногда вылазит боком. На видео обратите внимание на особь с 30-й секунды.

Типология профессиональных попрошаек



АиФ.ru собрал самые распространённые типы профессиональных попрошаек, которых вы можете встретить на улицах, в метро и электричках, и выяснил у экспертов, как их существование мешает настоящей благотворительности.


[ Читать дальше ]

32%, 6 голосов

16%, 3 голоса

0%, 0 голосов

5%, 1 голос

0%, 0 голосов

5%, 1 голос

42%, 8 голосов
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

Почему спит ребенок

В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста. Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби.

Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в кульке, и шуршат купюры.

Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый. Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою, последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как. Хорошее дело сделал…

Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел, чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее имел уже несколько домов-дворцов.

Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20 долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает?

Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера. Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я…

У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд) дневного сна, и снова – движение. За весь месяц каждодневного моего хождения по переходу я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность.

– Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка.
Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой планеты.
– Пошел на… – произнесла она одними губами.
– Почему он спит?! – я почти кричал…

Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови:
– Ты чего к ней пристал? Видишь – и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, – мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.
Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода. Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную женщину от негодяя в дорогой дубленке.

Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его «подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее:
– Пошел в…
А ребенок спал…
Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса, и читает с трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по улицам города на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным количеством окон, башенок и балкончиков. Знакомый был весьма удивлен моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес контролируют представители его национальности.

Я узнал, что в Киеве попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые специализируются, в основном, на «инвалидах войны». Мы часто видим их на переходах и светофорах, снующими буквально под колесами машин. Мнимые афганцы «работают» также и в метрополитене.

Всевозможными «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся стихийность, четко организован. Курируется попрошайничество организованными преступными группировками, и деньги, брошенные полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у семей алкоголиков, или попросту воруют. Но это все, что говорится, цветочки.

Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу, повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о погоде сказал:
– Или под героином, или под водкой…
Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!»
– Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может?
Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или – наркотиками. Разумеется, что детский организм не способен справляться с таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем, среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают «матери-одиночке»…

… На следующий день я стоял в переходе возле станции метро Л. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не было видно. Я запасся журналистским удостоверением, и был готов к серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось следующее…
У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали документы на ребенка, и, самое главное – где вчерашний малыш?
Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки, стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода. Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил документы. Я документы предоставил, и высказал свое мнение по поводу нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился, и… отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом, с полным ощущением того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим ребенком…

...Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с ужасом. Ибо вы, прочитавшие эту статью, знаете теперь – почему спит ребенок.

(С просторов нета)

ПОЧЕМУ СПИТ РЕБЕНОК? (не мое)

Эту статью прочитал несколько месяцев назад. Кто автор, я не знаю.
 Все это время она не выходит у меня из головы. Пожалуйста, прочтите.

В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста.  
Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у 
женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби. 

 Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные  
 граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит 
 весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На 
 руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей 
 когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно 
 оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в 
  кульке, и шуршат купюры. 

 Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги,
жертвуемые многочисленными    прохожими. Уж сколько говорено, сколько
написано, но народ наш такой – жалостливый.   
 Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою,  
 последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и 
 чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как. 
 Хорошее дело сделал… 

 Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел, 
 чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй   
 купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца 
 своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет 
 кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее 
 имел уже несколько домов-дворцов. 

 Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких  
 «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И 
 жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на 
 страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на 
 место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам 
 метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20 
 долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает? 

 Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над  
 еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в  
 глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током 
 ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, 
 одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно 
 казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само 
 нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера. 
 Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено 
 той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза. 
 Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я… 

 У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они  
 спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд) 
 дневного сна, и снова – движение. За весь месяц каждодневного моего 
 хождения по переходу я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел 
 на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое 
 подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность. 
 – Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка. 

 Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и  
 закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь 
 подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее 
 явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей 
 отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой 
 планеты. 
  - Пошел на… – произнесла она одними губами. 
  – Почему он спит?! – я почти кричал… 

 Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным  
 лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови: 

– Ты чего к ней пристал? Видишь – и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, – мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.

 Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую  
 скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода. 
 Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную 
 женщину от негодяя в дорогой дубленке. 

 Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его 
 «подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее: 
 – Пошел в… 
 А ребенок спал… 

 Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с  
 глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса, и читает с 
 трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по 
 улицам города на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным 
 количеством окон, башенок и балкончиков. Знакомый был весьма удивлен 
 моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес 
 контролируют представители его национальности. 

 Я узнал, что в Киеве попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые  
 специализируются, в основном, на «инвалидах войны». Мы часто видим их на 
 переходах и светофорах, снующими буквально под колесами машин. Мнимые 
 афганцы «работают» также и в метрополитене. 
 Всевозможными 
 «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным 
 успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся 
 стихийность, четко организован. Курируется попрошайничество 
 организованными преступными группировками, и деньги, брошенные 
 полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят 
 «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный 
 прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у 
 семей алкоголиков, или попросту воруют. Но это все, что говорится, 
 цветочки. 
 Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит 
 ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу, 
 повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о 
 погоде сказал: 
 – Или под героином, или под водкой… 
 Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!» 
 – Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может? 

 Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или –  
 наркотиками. Разумеется, что детский организм не способен справляться с 
 таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем, 
 среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком 
 на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают 
 мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают 
 «матери-одиночке»… 
 … На следующий день я стоял в переходе возле 
 станции метро Л. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не 
 было видно. Я запасся журналистским удостоверением, и был готов к 
 серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось 
 следующее… 
 У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы 
 попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали 
 документы на ребенка, и, самое главное – где вчерашний малыш? 

 Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки,  
 стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне 
 следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки 
 подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие 
 преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода. 
 Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция 
 нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил 
 документы. Я документы предоставил, и высказал свое мнение по поводу 
 нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился, и… 
 отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом, с полным ощущением 
 того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько 
 минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим 
 ребенком… 
 Когда вы видите в метро ли, на улице ли женщин с детьми, 
 просящих милостыню, задумайтесь, прежде чем ваша рука полезет за 
 деньгами. Подумайте о том, что не будь вашего и сотен тысяч подаяний, и 
 бизнес этот умер бы. Умер бы бизнес, а не дети, накачанные водкой или 
 наркотиками. Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с 
 ужасом. Ибо вы, прочитавшие эту статью, знаете теперь – почему спит 
 ребенок. 

73%, 35 голосов

2%, 1 голос

13%, 6 голосов

13%, 6 голосов
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.

Почему спит ребенок?

Вот, прислали мне сегодня на имейл. Не могу не поделиться с другими. Кто писал — не знаю.
Эту статью прочитала несколько месяцев назад. Кто автор, я не знаю.  Все это время она не выходит у меня из головы. Пожалуйста, прочтите.  В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста. Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби.  Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в кульке, и шуршат купюры.  Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый. Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою, последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как. Хорошее дело сделал…  Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел, чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее имел уже несколько домов-дворцов.  Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20 долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает?  Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера. Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я…  У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд) дневного сна, и снова – движение. За весь месяц каждодневного моего хождения по переходу я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность.  – Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка.  Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой планеты.  — Пошел на… – произнесла она одними губами.  – Почему он спит?! – я почти кричал…  Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови:  – Ты чего к ней пристал? Видишь – и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, – мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.  Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода. Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную женщину от негодяя в дорогой дубленке.  Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его «подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее:  – Пошел в…  А ребенок спал…  Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса, и читает с трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по улицам города на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным количеством окон, башенок и балкончиков. Знакомый был весьма удивлен моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес контролируют представители его национальности.  Я узнал, что в Киеве попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые специализируются, в основном, на «инвалидах войны». Мы часто видим их на переходах и светофорах, снующими буквально под колесами машин. Мнимые афганцы «работают» также и в метрополитене.  Всевозможными «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся стихийность, четко организован. Курируется попрошайничество организованными преступными группировками, и деньги, брошенные полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у семей алкоголиков, или попросту воруют. Но это все, что говорится, цветочки.  Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу, повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о погоде сказал:  – Или под героином, или под водкой…  Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!»  – Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может?  Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или – наркотиками. Разумеется, что детский организм не способен справляться с таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем, среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают «матери-одиночке»… … На следующий день я стоял в переходе возле станции метро Л. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не было видно. Я запасся журналистским удостоверением, и был готов к серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось следующее…  У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали документы на ребенка, и, самое главное – где вчерашний малыш?  Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки, стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода. Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил документы. Я документы предоставил, и высказал свое мнение по поводу нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился, и… отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом, с полным ощущением того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим ребенком…  Когда вы видите в метро ли, на улице ли женщин с детьми, просящих милостыню, задумайтесь, прежде чем ваша рука полезет за деньгами. Подумайте о том, что не будь вашего и сотен тысяч подаяний, и бизнес этот умер бы. Умер бы бизнес, а не дети, накачанные водкой или наркотиками. Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с ужасом. Ибо вы, прочитавшие эту статью, знаете теперь – почему спит ребенок. P.S.  Если вы скопируете эту статью себе на стену, ваши друзья тоже ее прочтут. И, когда в очередной раз откроют кошелек, чтобы кинуть монетку нищему, вспомнят, что эта благотворительность может стоить очередной детской жизни.

Любопытный спам о бедной семье, достраивающей дом

Dmitry Shakhov:"Пришло на адрес, который у меня базовый для регистрации доменов. Т.е. спам гоняют по базе доменов. Впрочем, и фиг с ним, я обычно удаляю, но тут уж очень интересный текст в стиле нигерийских писем.

Здравствуйте. 

Молодой семье с ребенком нужна помощь. 

Проблема в следующем, нет собственной квартиры, на данный момент снимаем, но на оплату уходит половина семейного бюджета. 
Родственники отдали дачный участок и на нем было решено построить небольшой 1-этажный дом с мансардой для постоянного проживания. 
Дом небольшой, 7 на 9 метров, удалось построить первый этаж и закончились деньги. 

По предварительным подсчетам нужно еще около 150 т.рублей
[ Читать дальше ]

На востоке Москвы нашли подземный город мигрантов-попрошаек

Целое поселение нелегалов на днях обнаружили на востоке Москвы. Приезжие из Узбекистана и Таджикистана обосновались вблизи МКАД и ж/д путей Казанского направления Московской железной дороги в районе Косино-Ухтомский. Их городок больше напоминал хорошо укрепленный лагерь: за земляным валом прятались замаскированные жилища-землянки, соединенные скрытыми ходами.
- К нам обратился мужчина, который, проезжая на электричке, увидел из окна массовое скопление приезжих и дым от костров, - рассказывает Роман Чермашенцев, инспектор отделения УФМС по району Косино-Ухтомский. - Когда мы туда приехали, увидели десятки вкопанных в землю бараков, каждый из которых может вместить не менее пятнадцати жителей.

Землянки оказались спрятаны в 200 метрах от МКАД и в 30 - от железной дороги, в перелеске, со всех сторон окруженном многоэтажками. Никто даже не догадывался о том, что здесь с прошлой осени несколько десятков человек жили в землянках, оборудованных буржуйками и лежаками.

- Их не было видно: вокруг поселения - земляные валы, по кромке которых навалены сухие кусты и деревья, - объяснили сотрудники местной полиции. - Настоящая партизанская маскировка!

При появлении полиции нелегалы - почти пятьдесят человек - рассыпались по окрестным кустам. Да так быстро, что, по словам полицейских, догнать их было невозможно. Пойманных во время таких рейдов мигрантов обычно ждет депортация на родину...

читать

ноу гуманизм

Может кто знает, на Золотых воротх бабушка тусуется всё время такая, в сериньком пальтишко, с придурковатым выражением лица, то газетки продает, то просто милостыню просит. смотришь - жалко до боли. Я несколько раз ей по пару гривен жертвовал....

Но только что, иду, значит по рйтарской, смотрю, стоит эта бабушка, с серьёзным выраженим лица, не таким дебильным, как обычно, захлопывает и ставит на сигнализацию красную митсубиши, опять включает дебилизм и идет в сторону метро....

Верь после этого людям....