В деревья, уставших от зноя,

Дрожит золотистый дым,

Есть в осени что-то такое,

Чего не понять другим.

Теплится, чуть живое,

В крике прощальном птиц,

До совершенства простое

И малое без границ.

В слепых отражениях слова

Течёт, как в земле вода,

В повторе своём не ново,

Но чудное, как всегда.

Смелостью не беспокоит,

Не лжёт, не способно на лесть...

Есть в осени что-то такое,

И, может, неплохо, что есть.

Вы были всем, хотя не замечали,

Что к чуду понимания стремясь,

Я письма к Вам писал, а Вы – молчали,

От боли тишиной отгородясь.

Вы были всем – отчаяньем, надеждой,

Подаренной капризною судьбой,

Я верил и наивен был как прежде,

Но Вы не услыхали голос мой.

Слов шелуха – бесплодное занятье,

Они давно развеялись как дым,

Вы были всем – подарком и проклятьем,

Но стали вдохновением моим.

Я знаю, мне не плыть

По жизни рядом с Вами,

И хочется грустить

Печальными словами.

Я знаю, что ни ложь,

Ни правда нас не свяжут,

И хочется грустить,

И волноваться даже.

Но только грусть моя

Светла и безмятежна,

Спасибо Вам, что я

Могу грустить так нежно.

Желтеет грусть за окнами листками,

Вздыхает ветром, сеется дождём,

Гуляет опустевшими дворами,

Сиянье лета превращая в сон.

Но в этом сне тепло уже не снится,

Оно по зову перелётных стай

Давно умчалось радужною птицей

В далёкий и волшебный южный край.

Всё будет солнечно!

И день, и небо,

Что любит плакать

Росой прозрачной по утрам,

И робкая надежда,

Что не смогла покинуть

В трудный час,

И взгляды, адресованные нам.

Всё будет солнечно!

Всё, чем мы дорожим,

С предательством

Не смея обручить,

Не понятое, но любимо,

Что не проходит слепо

Мимо,

И что не в силах

Мы забыть.

Всё будет солнечно!

Весна, пришедшая надолго,

И звон лесов,

Щебечущих своё,

Мечта,

Живущая спокойно,

Что ожидания достойна,

И мы, достойные её.

День ушедший зовёт за собой,

На вопрос не давая ответа:

Что есть там, за последней чертой,

За которой не видно рассвета?

Как он манит беспечной звездой

И бесследно сознанье уносит,

Кто пойдёт за последней мечтой,

Даже если она не попросит?

Пусть потратит припрятанный час

И потом никогда не приснится,

Кто поймёт, что осталось для нас

Напоследок безумно влюбиться? 

Под взглядом чуть мерцающих огней,

Гирляндою цветущих золотою,

День краток зимний скупостью своей,

Но щедрый бесконечной красотою.

Далёкий лес за речкой засинел,

Сны о тепле опять его тревожат,

Колючий воздух – сын морозных дел,

Булавками впивается под кожу. 

Ни ветра, ни волнующих людей,

Что вечно увлекают за собою.

День краток зимний скупостью своей, 

Но щедрый бесконечной тишиною.

В окно стучит луною ночь глухая,

Что тайнами богата, словно Крез,

Во мне играет классика шальная,

Мажором поднимая до небес.

Ненужные тревоги остывают,

Уставших суток близится финал,

Минуты непокорные стекают

В бездонный серой вечности бокал.

По зову музы снова мне не спится,

Журавль не манит больше за собой,

Меня устроит юркая синица,

Согретая за пазухой душой.

Не натворив великих дел

Для самолюбия забавы,

Мой день ещё не прогремел

В небесной выси гулкой славой.

Имея силы не посмел

Других морочить взглядом новым,

Мой мир ещё не прозвенел

В чужих вселенных нужным словом.

С цепи не рвался, не чудил,

Старался быть в поступках честным,

И хоть других не покорил –

Не стал заезженным и пресным.

На политическом татами,

Других желая превзойти,

Не рвите связки и Армани

На робы жаждущей груди.

Свою полезность прославляя

Для тех, кто видеть вас не рад,

Не ссорьтесь, шеи подставляя

Для незаслуженных наград.

Бумажник – вон. Под круглой крышей

Он не понадобится вам,

Ваш хлеб – театр нуворишей,

Всеукраинский балаган.

Не вы пойдёте на закланье,

Коль горе станет на пути,

Не рвите связки и Армани

На робы жаждущей груди.