Поддавшись посулам экстаза,

Не веря жизни муляжу,

Уходит кто-то весь и сразу,

А я – по слову ухожу.

Под неизведанной луною

Иду, сжигая данный срок,

И осыпается за мною

Из букв отбеленных песок.

Но есть надежды не пустые,

На грани были и мечты,

Что на моём песке другие

Оставят новые следы.

Нет, ни к чему мои старания

И слов журчащие ручьи,

Я не узнаю вкус свидания

И взглядов нежности твои.

И шёлк ладоней не опустится

На силуэт сутулых плеч,

Пред небом голос не заступится,

А будет в край, чужой мне, течь.

И в пустоту скользнёт дыхание,

Соперник свежести весны,

Напрасны будут ожидания,

Что очень милы и честны.

Тебя любить – до крови раниться,

Пугать тревожностью людей,

Но пусть не ждут, им не достанется

Тепло души чудной моей.

Не жена и не любовница,

А бездонность в глубине,

Осень, что с тобой здороваться?

Ты и так живёшь во мне.

Об итогах не волнуешься,

Ведь чужое – не своё,

Спишь где хочешь и столуешься,

Нос суешь в моё бельё.

Неудобное пророчится,

Обрывая нервов нить,

Мне прогнать тебя так хочется,

Да ведь не с кем говорить.

Твои взгляды жёлто-алые

Грусть подкрашивают дня.

Есть лишь ты. Весна – не балует,

Будто проклял кто меня.

Я мир когда-нибудь избавлю

От слов, рождённых в пустоте,

Поэтам умершим составлю

Компанию в аду. Прибавлю

Огня в котлы и позабавлю

Своей наивностью. Но травлю

Не ждите. Я и не лукавлю.

А вам, не слышащим, оставлю

Лишь пару строчек на плите.

Я без мечты и без желанья,

Без бьющей силы светлой дня,

И ночи чёрное дыханье

Струит печали на меня.

Суть лет моих укрылась где-то,

Пудовым дверь закрыв замком,

И я опять ищу ответы,

А нахожу вопросов ком.

Мы увлекаемся игрой,

Нося привычно маски,

И забываемся порой,

В свои же веря сказки.

Нередко маска прячет мрак

И паутину фальши,

Да и актёры мы – так-сяк,

Но продолжаем дальше.

А для кого? А для чего?

Зачем всё это надо?

Как-будто польза оттого

И в небе будут рады.

А, может, нас сжимает страх

Лицо подставить свету?

Свою я маску снял в стихах,

Да кто оценит это?

Что может быть скучней, чем люди,

Которых чувства не зовут?

Они не рвутся и не ждут

Огня в души своём сосуде.

Что может быть светлей, чем люди,

Которым не знаком покой,

Обворожительный, живой,

И цель видна в желанном чуде?

И кто же я?

Дней прошедших тают лица

Дымом надо мной,

Ими пройдена граница,

Вот и шепчут: «Стой».

Ну чего тем дням? Живое

Им же не болит,

Горечь их не беспокоит,

Не течёт навзрыд.

Превратить хотите песню

На такой же дым?

Дни, молчите! Бесполезно,

Я – неизлечим.

Топил любовь я в омуте забвенья,

Топтал, в грязи вываливал её,

Выдёргивал из строчек длинных звенья,

Науськивал чумное вороньё.

На улице забыть её пытался,

Пусть кто-нибудь возьмёт потом к себе,

На хриплый стон не шёл, не откликался,

Когда она звала меня в толпе.

Я ей кричал: «Тебя я знать не знаю!

Твои неинтересны чудеса!»

Она в ответ молчит, полуживая,

И с верностью глядит в мои глаза.

За гранью совестного права,

Что, в целом, каждый должен знать,

Людская страшная забава

Себе подобных поедать.

И ладно, если бы зубами

Драл на кусочки брата брат,

Так поедают и словами,

Что даже злее во сто крат.