Эпиграф в виде рецепта:
цветочки цуккини, или любой другой хуйни моешь, фаршируешь чем угодно и жаришь....
Несмотря на карантиннность лето остается летом. Мое обожаемое солнце, чуть больше, чем надо ветра и дождя, торнадо в Херсоне, венецианское Закарпатье. Да и хуй с ним, мы все живем как будто всегда жили и никогда не умрем, разве что героически и не больно. Достаточно как следует присмотреться к солнцу после полудня, чтобы понять, что мы обречены на вечность. Есть пару часов до заката, когда все, на что падает солнце, кажется невыносимо прекрасным: танцующая оранжевая пыль на паркете, натертое стекло окна с пронзительным бликом, волоски на коже, через которую пульсирует розовая вена; радужка глаза, неважно какого цвета - на предсмертном закате она у всех ярко-медовая с голубыми искрами. Ну как такое может быть смертным....
Этим летом поневоле видишь больше, чем доступно офисному глазу, и даже глазу путешественника, избалованного Мона-улыбкой. Бегающий лес сменился на Десну и Десенку. Можно бы и на Днепр, но больно уж он нынче хуеерически грязен. А вот Десна стала открытием. Желтовато-красная, но странно прозрачная прохладная вода с глицериновыми долгими нежными ладонями и неумолимо жестоким течением под ногами.
Если Днепр стопудовый мужик, то Десна - безоговорочная женщина. Ох нет, не женщина - жиночка : ладная, мягкая, улыбчиво-кристальная, с какими-то заморочками по полезному йоду и вместе с тем смертельно жуткая в неожиданных омутах. Первый раз столкнулась с ней, когда легкомысленно проплыв пару сотен метров по течению вдоль пляжа попыталась вернуться назад. Не тут-то было. Я обожаю плавать, для меня вода - вторая жизнь и мне не составляет труда проплыть большие расстояние, я в ней живу. Я люблю воду, больше, чем землю и плыть мне легче, чем ходить, но тут меня словно ударили наотмашь.
Минут через десять усиленной гребли я поняла, что продвинулась на пару десятков метров и выдыхаюсь от испуга. Пришлось просто параллельно доплыть (донестись) до ближайших прибрежных кустов и выкарабкаться на берег, чтобы потом добраться пешком до пляжа.
Последний раз мне было так страшно, когда я заплыла ночью в море и потеряла ориентир. Черное море поменялось местами с небом и звезды вспыхивали планктоном под моими руками, а беззвездное небо ложилось мне на плечи, чтобы придавить и утащить на самое дно ковша Большой медведицы. Тогда мне тоже повезло - на берегу развели костер какие-то люди и я выгребла руками с одной судорожной ногой на мягкий, живой песок. Я и сейчас помню его такую спасительную нежность, мигающий синий планктон за спиной и обманчивое ласковое море.
Такая уж человеческая природа - ты чувствуешь жизнь ярче всего, когда ее пытаются у тебя отобрать. Но кто может отобрать жизнь на самой макушке солнечного лета? Солнце, сжигающее саму суть своих созданий живет далеко от нас, плавает в своих кораблях пустынь, Аризоны, Сахары и околоорбитах.
А это значит, что макушка лета, как середина жизни кровосочет желтой сочной энергией, как вкусная еда и теплая , венозно-пульсирующая жизнь и нет отгворок, чтобы не остановиться и не получить удовольствие, хотя бы от частоты пульса...
П.С. солнечный рецепт цветков тыквы, фаршированных шпинатом с травами и творогом: обмакиваете их в кукурузную солнечную муку и солнечный яркий желток, жарите на солнечном масле, запиваете янтарным вином и занимаетесь любовью прямо под лучами солнца, не дожидаясь ночи.
Пы пы сы : нарисовался вариантик с Олуденизом через пять дней , махну, рискну, попульсирую )