хочу сюди!
 

Дария

36 років, риби, познайомиться з хлопцем у віці 25-45 років

Пошук

Стрічка заміток за місяць

Профессионал.

У меня прекрасная работа. Самая лучшая в  мире,  тут  меня  никто  не
переубедит. Впрочем, никто и не будет спорить...


     Мы сидели на склоне холма. Жаркое июньское солнце гладило нас  своими
ласковыми лучами, ветерок нес целое море запахов. Мятлик пах легко и  едва
уловимо, полынь взрывалась горькой, звенящей нотой,  ромашки  разливали  в
воздухе сладкий, спокойный аромат.
     -  Как  это  чудесно,  Рич...  -  еле  слышно  сказала  девушка.  Она
запрокинула голову, подставляя лицо солнцу. На  бледной,  бескровной  коже
впервые за весь день появился робкий румянец.
     - Что чудесного-то, - грубовато ответил я. Всегда,  когда  приходится
разговаривать с такими красивыми девушками, пусть даже  и  горожанками,  я
начинаю хамить. Это от смущения, наверное. У нас тут девчонок мало,  я  за
свои двадцать лет видел не больше десятка.
     - Как что?! - искренне удивилась она. - Этот воздух... такой  сладкий
и чистый. Я, наверное, могла бы питаться только этим воздухом...
     - Насчет питания, это вы зря, - немного обиделся я. -  Сейчас  придем
домой, мама закатит для вас настоящий пир. Братишка  наловил  рыбы,  будет
уха. Па вчера подстрелил оленя...
     - Оленя? Это тот забавный зверек, что прыгает по деревьям?
     - Это белка! - захохотал я. - Олень - это совсем другое!
     Девушка смутилась.  Мне  даже  стало  немного  стыдно  своего  смеха.
Конечно, откуда она знает, что такое олень...
     - Знаешь, Рич, - словно отвечая на мои мысли, проговорила девушка.  -
У нас, в Городе, кроме крыс, ничего  живого  не  осталось.  Да  еще  люди,
пожалуй. Мы еще выносливее...
     Она замолчала. Я знал, какие картины проносятся сейчас в  ее  памяти.
Мрачный, затянутый смогом Город. Прохожие в респираторах, одиноко бредущие
по  покрытому  грязью  тротуару.  Автомобильные  колонны,  стелющие  сизый
вонючий дым. Едкий дождик, накрапывающий с неба. Покрытые корками  окислов
стекла в окнах. Уродливые  детишки,  играющие  во  дворах,  -  без  всяких
респираторов, они уже приспособились к такому миру...
     - Я и не знала, что еще сохранились такие чудесные места, как  здесь.
Леса, горы...
     - Тс-с-с! - я привстал, скидывая с плеча карабин. Из леса вышел олень
- прекрасный, огромный олень, с хищно раскрытой пастью, вздыбленной черной
шерстью, нервно стегающим  по  спине  хвостом.  Я  поймал  его  в  прорезь
прицела...


     Маленькая,  уютная  студия  телецентра  казалась   нереальной   после
сказочного  лесного  мира.  Техники  торопливо  снимали  с  меня  датчики,
сматывали толстые жгуты проводов. Подошел режиссер, молча развел руками.
     - Ну, Ричард. Ну, малыш. Такого фильма ты еще не придумывал!
     - Плохо? - испуганно переспросил я. У меня не были заплачены счета за
кислород,  за  бытовую  и  питьевую  воду.   Если   режиссер   не   примет
мыслефильм...
     - Замечательно! Великолепно! Сделаем целый сериал про этих героев!
     Мне помогли встать с кушетки. Техники с уважением поглядывали на меня
-  как-никак  знаменитый  мыслеоператор,   автор   десятка   увлекательных
телесериалов. Не каждый может так ярко представить свои фантазии,  что  на
экране они покажутся настоящими...
     - И как ты это придумываешь? - режиссер взял меня за  руку,  повел  к
выходу. - Этот лес... Оленя... Олень как живой вышел, у меня аж  мороз  по
коже пошел. Только по-моему, они были с рогами...
     - С рогами были волки, - объяснил я. - Они ими от оленей  защищались.
А придумываю я мало, просто читаю старые книги и пытаюсь их представить...
     - Возьми мой противогаз, - заботливо сказал у двери режиссер. - Ветер
с южных заводов...
     - Добегу, мне близко...
     Дверь плотно закрылась за мной, и я оказался на  улице.  Лицо  плотно
обхватывал респиратор,  в  кармане  лежали  заработанные  сегодня  хлебные
карточки и талоны на  сахар.  По  улице  плыли  волны  кисловатого  смога.
Действительно, ветер с южных заводов.
     Одуревшая от голода крыса метнулась ко мне по скользкому от  отбросов
тротуару. Я встретил врага ударом ноги, сорвал с плеча арбалет, выстрелил.
Поднял вздрагивающую крысу за голый розовый хвост.  Увесистая,  килограмма
два будет.
     - Мама сегодня закатит настоящий пир, - вполголоса пробормотал я. - У
меня самая прекрасная в мире работа!smile

(с)


 

Флейта Пана.

Ласковым нежным касанием пальцев, Флейту наполню звуками чистыми. Пусть проливается пеньем неистовым, Как только губами дотронусь до дерева. Эту игру козлоногого Пана, В давние годы нимфы любили. Вот и сегодня еще не забыли Сладкое пение древнего бога...

Страничные войны или реальная сущность религий

Слишком часто мне приходится обращаться к этой главе, так что решила ее вынести отдельно, в блог.

Глава "Десять" из книги Р.Баха "Единственная"
http://lib.ru/RBACH/one.txt

Мы остановились на лужайке. Впечатление было такое, словно кто-то налил целое озеро изумрудной травы в чашу из гор. Пурпурные облака укутали догорающий закат.
Швейцария, - тут же подумал я, - мы приземлились на открытке со швейцарским пейзажем. Внизу, в долине, среди деревьев были разбросаны домики с остроугольными крышами, высился купол церквушки. По сельской дороге катила телега, но ее тянул не трактор и не лошадь, а животное, похожее на быка.

Поблизости не было ни души, а на лугу - ни тропинки, ни козьего следа. Только озеро травы, кое-где усыпанное полевыми цветами, в полукольце скалистых гор, увенчанных снежными шапками.

- Как ты думаешь, почему... - сказал я. - Где это мы?
- Во Франции, - ответила, не задумываясь Лесли, и прежде, чем я успел поинтересоваться, откуда она это знает, она, затаив дыхание, прошептала: - Смотри!

Она указала на расщелину в скале, где у небольшого костра стоял на коленях старик в грубом полотняном коричневом одеянии. Он занимался сваркой. Скалу позади него озаряли яркие белые и желтые вспышки.

- Что здесь делает сварщик? - недоуменно спросил я. Лесли пригляделась внимательнее.
- Это не сварка, - сказала она так, словно эта сцена не происходила у нее перед глазами, а всплывала в памяти. - Он молится.

Она направилась к старику, я последовал за ней, решив пока не вмешиваться. Может быть, моя жена увидела себя в этом отшельнике так же, как я увидел себя в Аттиле?

Мы подошли ближе и убедились, что никакого сварочного аппарата там действительно нет. Ни звука, ни дыма, вместо этого в метре от старика поднимался от земли яркий пульсирующий столб солнечного света.

-... и в мир отдашь ты то, что было тебе передано, - услышали мы мягкий голос, доносящийся из света. - Отдашь тем, кто жаждет узнать истину о том, откуда мы приходим сюда, смысл нашего существования и тот путь, который ведет в наш вечный
дом.

Мы остановились в нескольких шагах позади него, пораженные увиденным. Однажды я уже видел этот яркий свет много лет назад. Тогда я был совершенно поражен, случайно взглянув на то, что до сегодняшнего дня я зову Любовью. И теперь мы смотрели на тот же самый свет, и по сравнению с ним мир вокруг казался призрачным, погруженным в сумерки.

В следующее мгновение свет исчез, а на том месте, из которого он исходил, остался лежать ворох золотистых страниц, исписанных исключительно ровным и красивым почерком.

Старик все еще стоял на коленях с закрытыми глазами, не догадываясь о нашем присутствии.

Лесли ступила вперед и подняла с земли сияющий манускрипт. В этом загадочном месте ее рука не прошла сквозь страницы.

Мы ожидали увидеть руны или иероглифы, но обнаружили английский текст. Разумеется, - подумал я, - старик прочтет это по-французски, а перс - на языке фарси. Так и должно быть со всяким откровением - язык не имеет значения, важно восприятие идей.

Вы - существа света, - начали читать мы. - Из света вы пришли, в свет вам, суждено вернуться, и на каждом шагу вас окружает свет вашего безграничного бытия. Лесли перевернула страницу.

По своей воле оказались вы в мире, который создали для себя сами. Что держите в сердце своем, то и исполнится, чем больше всего восхищаетесь, тем и станете.

Не бойтесь и не поддавайтесь смятению, увидев призраков тьмы, личину зла и пустые покровы смерти, поскольку вы сами выбрали их, чтобы испытать себя. Все это - камни, на которых оттачивается острие вашего духа. Знайте, что вас повсюду окружает реальность мира любви, и в каждый момент у вас есть силы, чтобы преобразить свой мир в соответствии с тем, чему вы
научились.


Страниц было очень много, сотни. Мы листали их, охваченные благоговением.

Вы - это жизнь, создающая формы. И погибнуть от меча или от старости вы можете не более, чем умереть на пороге двери, проходя из одной комнаты в другую. Каждая комната дарит вам свое слово - вам его сказать, каждый переход - свою песню, вам ее спеть.


Лесли посмотрела на меня, глаза ее сияли. Если это писание так тронуло нас, людей двадцатого века, - подумал я, - то какое впечатление оно должно произвести на живущих... в каком же это?.. двенадцатом!

Мы сноба принялись читать манускрипт. В нем не было ни слова о ритуалах, поклонении, никаких призывов обрушить огонь и разорение на головы врагов, не было упоминания о каре за неверие, не было жестоких богов Аттилы. Там не упоминалось о храмах, священниках, раввинах, братствах, хорах, рясах и священных праздниках. Эта рукопись была написана для полного любви существа, живущего у нас внутри, и только для него. Стоит лишь выпустить эти идеи в мир, - подумал я, - дать людям этот ключ к осознанию власти над воображаемым миром, к раскрытию силы любви, как исчезнет всякий ужас. И тогда мир сможет обойтись без Темных Веков в своей истории!

Наконец старик открыл глаза, увидел нас, и поднялся, ничуть не испугавшись, словно рукопись была его сутью. Он скользнул по мне взглядом, задержал его на Лесли.

- Я - Жан-Поль Ле Клерк, - представился он. - А вы - ангелы.

Прежде, чем мы оправились от изумления, он радостно рассмеялся. - А вы заметили, - поинтересовался он. - Свет?

- Это было вдохновение! - сказала моя жена, вручая ему золотистые страницы.

- Воистину, вдохновение. - Он поклонился так, словно помнил ее, и она, как минимум, была ангелом. - Эти слова - ключ к истине для тех, кто их прочтет, они подарят жизнь каждому, кто их услышит. Когда я был маленьким ребенком, мне было обещано Светом, что эти страницы попадут ко мне в руки в тот вечер, когда явитесь вы. Теперь, когда я стал стар, наступил это вечер - вот вы, вот и они.

- Они изменят этот мир, - сказал я. Он как-то странно посмотрел на меня. - Нет.

- Но ведь они были даны тебе...

-... в испытание, - закончил он.

- Испытание?

- Я много путешествовал, - сказал он. - Я изучил писания сотен верований, от Китая до земель северных викингов. И, несмотря на все свои изыскания, я научился вот чему. Каждая из великих религий уходит своими корнями в свет. Но лишь сердце может сохранить свет. Писания этого сделать не могут.

- Но у тебя в руках... - начал я. - Ты должен прочесть. Это великолепно!

- В моих руках бумага, - сказал старец. - Если отдать эти слова в мир, их поймут и оценят те, кто уже знает истину. Но прежде чем это сделать, нам придется дать им название. А это их погубит.

- Разве дать имя чему-то прекрасному - значит погубить его?

Он удивленно посмотрел на меня. - В том, чтобы дать имя какой-либо вещи, нет ничего плохого. Но дать имя этим идеям - означает создать религию. - Почему? Он улыбнулся и вручил мне манускрипт.

- Я отдаю эти страницы тебе,... ?

- Ричард, - сказал я.

- Я отдаю эти страницы, пришедшие прямо из Света Любви, тебе, Ричард. Желаешь ли ты, в свою очередь, подарить их миру, людям, жаждущим узнать, что в них написано, тем, кому не выпала честь быть на этом месте, когда явился сей дар? Или ты хочешь
оставить эту рукопись лично для себя?

- Конечно, я хочу отдать их в мир!

- А как ты назовешь свой дар? Интересно, куда это он клонит, подумал я. - Какая разница?

- Если ты не дашь ему название, это сделают другие. Они назовут их Книгой Ричарда.

- Ага, я понял. Ладно, тогда я назову это... ну хотя бы просто Страницы.

- Будешь ли ты оберегать Страницы? Или позволишь другим править их, изменять то, что им непонятно, выбрасывать то, что им не понравится?

- Нет! Никаких изменений. Они появились из самого Света. Какие могут быть изменения!

- Ты уверен? Ни единой строчки? Даже из самых благих побуждений? "Многие этого не поймут?", "Это их обидит?", "Здесь непонятно изложено?"

- Никаких изменений!

Он изогнул брови вопросительной дугой. - А кто ты такой, чтобы так на этом настаивать?

- Я был здесь, когда они явились, - не унимался я. - Я сам видел, как они были даны миру.

- Итак, - продолжил он, - ты станешь Хранителем Страниц?

- Не обязательно я. Пусть будет любой другой, кто пообещает следить, чтобы не было никаких изменений.

- Но все-таки нужно, чтобы кто-то стал Хранителем Страниц?

- Да, я думаю, нужно.

- Так появятся служители Страниц. Те, кто всю свою жизнь посвятят защите некоего образа мысли, сделаются служителями этою образа. Но любой новый образ мысли, любой новый порядок означает изменение. А когда появляются изменения, наступает
конец тому миру, который есть сейчас.

- Эти страницы не несут никакой угрозы, - не сдавался я. - Они несут любовь и свободу!

- А любовь и свобода - конец страху и рабству.

- Разумеется! - горячо воскликнул я. Куда же он всетаки клонит? Почему Лесли стоит молча? Разве она не согласна, что...

- Как ты думаешь, тем, кто наживается на страхе и рабстве, - продолжил Ле Клерк, - принесет ли им счастье то, что написано на этих Страницах?

- Скорее всего, нет. Но не можем же мы допустить, чтобы этот... свет... был утрачен!

- Обещаешь ли ты защищать этот свет? - спросил он.

- Конечно!

- А другие последователи Страниц, твои друзья, они тоже станут его защищать?

-Да.

- А если поборники страха и рабства убедят власти этих земель, что ты опасен, если они придут к тебе в дом с мечами, как тогда ты защитишь Страницы?

- Я убегу вместе с ними!

- А если за тобой снарядят погоню, настигнут, загонят в угол?

- Если нужно будет сражаться, я буду сражаться, - ответил я. - Есть принципы более важные, чем даже жизнь. За некоторые идеи стоит умереть.

Старик вздохнул. - Так начнутся Страничные Войны, - сказал он. - В дело пойдут кольчуги, мечи, щиты, стяги, на улицах появятся лошади, огонь, кровь. Это будут немалые войны. Тысячи истинно верующих присоединятся к тебе, Десятки тысяч ловких, сильных, находчивых. Но принципы, провозглашенные в Страницах, бросают вызов правителям всех тех государств, где власть держится на страхе и невежестве. Десятки тысяч встанут на борьбу с тобой.

Наконец, до меня понемногу начало доходить то, что пытался сказать мне Ле Клерк.

- Чтобы вас узнавали, - продолжал он, - чтобы могли отличить от других, вам понадобится символ. Какой символ ты выберешь? Какой знак изобразишь на своих стягах?

Мое сердце застонало под тяжестью его слов, но я продолжал сопротивляться.

- Символ света, - сказал я, - знак огня.

- Я будет так, - сказал он, читая еще не написанные страницы этой истории. - Знак Огня встретится со Знаком Креста в битве на полях Франции, и Огонь одержит славную победу. Первые города Креста будут сожжены твоим священным огнем. Но Крест объединится с Полумесяцем, и их армии вторгнутся в твои владения с юга, востока и севера; сто тысяч человек против твоих восьмидесяти. "Стой", - хотел сказать я. Я знал, что будет дальше. И за каждого воина Креста, за каждого солдата Полумесяца, которых ты убьешь, защищая свой дар, сотни проклянут твое имя. Их отцы, матери, жены, дети и друзья возненавидят Страничников и проклятые Страницы, которые погубили их возлюбленных. А все Страничники станут презирать всех христиан и проклятый Крест, каждого мусульманина и проклятый Полумесяц, за смерть их родных Страничников.

- Нет! - воскликнул я. Каждое его слово было чистой правдой.

- И во время этих Войн появятся алтари, вознесутся шпили соборов и храмов, чтобы увековечить священные Страницы. А те, кто искал нового знания и духовного роста, вместо них получат новые предрассудки и новые ограничения: колокола и символы, правила и песнопения, церемонии и молитвы, одеяния, благовония и подношения золота. Сердце Страницизма вместо любви наполнит золото. Золото, чтобы сооружать все больше храмов, золото,
чтобы купить на него мечи, которыми потом обращать неверующих, спасая их души.

- А когда ты умрешь. Первый Хранитель Страниц, понадобится золото, чтобы запечатлеть твой лик. Появятся величественные статуи, огромные фрески, полотна, своим бессмертным искусством превозносящие эту сцену. Вообрази огромный гобелен: здесь Свет, здесь Страницы, там, в небе, распахнулись ворота в Рай. Вот преклонил колени Ричард Великий в сияющих доспехах; а вот прекрасный Ангел Мудрости - держит в своих руках Священные
Страницы; рядом с ней старый Ле Клерк у своего скромного костра в горах, свидетель этого чуда. Нет! - воскликнул я мысленно, - это невозможно! Но это было не только возможно, это было просто неизбежно.

- Отдай эти страницы в мир, и возникнет еще одна религия, новое духовенство, снова будут Мы и будут Они, настроенные друг против друга. За сотню лет миллионы погибнут за эти слова, которые мы держим в руках; за тысячи лет - десятки миллионов. И все из-за этой бумаги.


В его голосе не было даже намека на горечь, сарказм или усталость. Жан-Поль Ле Клерк был исполнен знания, которое он получил в своей жизни, спокойно принимая то, что он в ней нашел. Лесли поежилась.

- Дать тебе мою куртку? - спросил я.

- Спасибо, Буки, - ответила она, - я не замерзла.

- Холодно? - спросил Ле Клерк. Он нагнулся, достал из костра горящую веточку, поднес ее к золотистым страницам. - Это тебя согреет.

- Нет! - Я отдернул ворох страниц. - Сжечь истину?

- Истину невозможно сжечь. Истина ждет любого, кто пожелает ее найти, - сказал он. - Сгореть могут лишь эти страницы. Выбирайте, желаете ли вы, чтобы Страницизм стал еще одной религией в этом мире? - Он улыбнулся. - Церковь объявит вас святыми...

Я в ужасе посмотрел на Лесли и прочел в ее глазах то же выражение.

Она взяла веточку из его рук, коснулась краев манускрипта. В моих руках распустился солнечно-огненный цветок, я опустил его, и на землю упали догорающие лепестки. Еще мгновение - и снова стало темно.

Старец облегченно вздохнул. - Благословенный вечер! - сказал он. - Не часто нам выпадает шанс уберечь мир от новой религии!

Затем он, улыбаясь, посмотрел на мою жену и спросил с надеждой. - А мы спасли его?

Она улыбнулась в ответ. - Спасли. В нашей истории, Жан-Поль Ле Клерк, нет ни слова о Страничниках и их войнах.

Они нежным взглядом попрощались друг с другом, скептик и скептик, полный любви. Затем старик слегка поклонился нам обоим, повернулся и пошел прочь, в горы, под покров темноты.

Охваченные огнем страницы все еще догорали у меня в сознании, вдохновение обращалось в пепел.

- Но как же те, кому нужно то, что говорилось на этих страницах, - обратился я к Лесли. - Как же они... как мы узнаем все, что там было написано?

- Он прав, - ответила она, провожая взглядом фигурку старца, - тот, кто хочет света и истины, сможет найти их сам.

- Я не уверен. Иногда нам нужен учитель. Она обернулась ко мне. - Попробуй вообразить, что ты искренне, страстно желаешь узнать, кто ты, откуда пришел и почему ты здесь оказался. Представь, что тебе не будет покоя, пока ты этого не узнаешь.

Я кивнул и вообразил, как я не покладая рук прочесываю в поисках знания библиотеки, ищу книги, изучаю рукописи, посещаю лекции и семинары, веду дневники, куда записываю свои надежды, размышления, интуитивные прозрения, пришедшие во время
медитаций на горных вершинах, изучаю свои сны, ищу подсказку в случайных совпадениях, беседую с различными людьми - словом, делаю все то, что мы делаем, когда самым главным в нашей жизни становится познание.

- Представил.

- А теперь, - продолжала она, - можешь ли ты вообразить, что не найдешь того, что искал?

Вот это да! - подумал я, - как этой женщине удается открывать мне глаза!

Я поклонился в ответ. - Моя Леди Ле Клерк, Принцесса Знания.

Она присела в медленном реверансе. - Мой Лорд Ричард, Принц Огня.

Мы стояли рядом, нас окружала тишина и чистый горный воздух. Я обнял ее, и звезды, спустившись с небосвода, окружили нас. Мы стали одним целым со звездами, с Ле Клерком, с рукописью и полнящей ее любовью, с Пай, Тинк, Аткиным и Аттилой, со всем что есть, что когда-либо было или еще будет.
Одним. Единым.

9 МАЯ

Народ есть предложение!!!! Скоро 9 МАЯ. День ПОБЕДЫ. И у меня возник вопрос. Как давно вы поздравляли своих дедушек и бабушек с этим празником? Нет не не говорю об банальном телефоном звонке. Помните, как раньше поздравляли? Открытками.
А вот и само предложение. Давайте устроим такой себе положительный флешмоб (Для этого я и создал это сообщество). У кого есть родственники, а может и соседи ветераны публикует здесь Фамилия Имя и Отчество, и также адрес. И все желающие на эти адреса шлют (по мере желания и возможности) поздравительные открытки с Днем победы. Давайте зделаем нашим ветеранам приятное.

К сожаления у меня нет уже родственников ветеранов. Но Я постараюсь опубликовать данные в понедельник.

Как сварить яйцо в микроволновке?

  • 18.04.08, 11:10
Народ, кто знает как сварить яйцо в микроволновке?

...
а тут целый FAQ - Как сварить яйцо в микроволновке?

Enj

Enj

Наша карма... ("Как распознать глупца?")

День восемьдесят девятый...

 

 

Как распознать глупца?

Однажды Молла Насреддин шёл по дороге в Бухару. В попутчики ему достался беспокойный и болтливый человек. Он задавал Молле вопросы и, не дожидаясь ответов, сам находил их, рассказывая случаи из своей жизни, а чаще из жизни знакомых его знакомых. Молла всё больше помалкивал, и скоро говорил только его попутчик:

- Царям не стоит охотиться с соколами, лучше с беркутами, беркут легко берёт ягненка... Ягнёнка надо готовить с особой травкой. Мой родич, повар при дворе шаха в Бухаре, говорил, что эта приправа обостряет ум. Я мог бы стать советником шаха так часто я ел это жаркое! А ведь шаха окружают одни глупцы... Кстати, как распознать глупца?..

- По двум приметам, - вдруг вновь заговорил Насреддин, - Глупец много говорит о вещах, для него бесполезных, и высказывается о том, о чём его не спрашивают.

Помогите выбрать

  • 18.04.08, 10:46


С недавних пор у меня накрылась мобилка. На данном этапе это Nokia N71. Вот он на картинке

Вот сдал в ремонт, отремонтировали, все работает, но вот думаю может кто какой посоветует мне выбрать. Если не вместо этого то как новый альтернативный. Лично я предпочитаю мбилки фирмы Nokia. Кто мне какую посоветует?

Буду благодарен за любой совет. Если кто переубедит что трубы ругого производителя лучше то буду благодарен.

Мобилку применяю для разговоров и СМС (ну это само собой) + слушаю музон, смотрю фильмы, вообщем смартфоню по полной.

Прикрепляю картинки нокий которые в голосовалке. Если не в курсе что выбрать мне то хоть по картинкам определитесь

Nokia N76 Есть и черный

Nokia N81 8ГБ 

Nokia N81

Nokia N82

Nokia N93и

Nokia N95

Nokia N95 + 8ГБ 

Жду коментариев! недаюсь их будет много и я смогу выбрать с Вашей помошью.


2%, 1 голос

22%, 12 голосів

9%, 5 голосів

2%, 1 голос

30%, 16 голосів

4%, 2 голоси

6%, 3 голоси

17%, 9 голосів

7%, 4 голоси

2%, 1 голос
Авторизуйтеся, щоб проголосувати.

Застава

Иван Ребров

1.

Возле северной границы,
Дом стоял из небылицы.

Весь фундамент –
На дорожке две обкуренные ножки.

В нем, в компании обычной,
Налимонившись «Столичной»,
Без обеда,
День за днем,
Князь Устиныч вел прием.



Никакой - нибудь охальник, ...
Самый главный здесь начальник.

Зря,не байкал разговоров.
Крут был,

- Хлеще чем Суворов.

Змей Горыныч* – наш герой!
Бдил одною головой.

*Созданный российскими умельцами в противовес индийским боевым
слонам, огнедышаший, трехголовый боевой змей.)



У загона, где свинья,
Призывник лежал – Илья.
Одолела его водка...
Новобранец!
Первогодка!

Укрепляя мир и дружбу,
Молодцы тащили службу.

2.

Здесь Российская управа –
Порубежная застава.

Царь, что в ту годину правил,
Грамотно себя поставил.
Он с рождения был умен,
Как Рамзевс Тут Там Хам Он.

Всех разбойников, буянов,
Хулиганов и смутьянов,
Он решил сюда направить.
Враз двух змей смог обезглавить.

Неугодных всех спровадил,
Да еще врагов отвадил
На границе безобразить,
По чужим амбарам лазить.
Бедокурить почем зря.



- Я вам дам, гневить царя!
Враз почуете, балбесы,
Сдержки и противовесы!

С нами искры Божьей пламень!
Пусть коса найдет на камень.

По-другому, неж возможно
Защитить рубеж надежно!

И задумался довольно:
«Будет на Руси спокойно.»

3.

Все враги заставу ту,
Обходили за версту*,
Что ни день, буза да драка,
Страшно сунуться к посту.

*(Мне поведали сердечно –
Это образно конечно.
Перлись до Китая раком,
Версты были с больши-им гаком.)



Однажды прыткий швед Боёк
Попробовал прорваться с хода…
И получил такой икры!
Застава встала в топоры…
Бесславным был конец похода.

4.

Выставляя службе брагу,
Царь сказал:

- Назад ни шагу!

Я привез вам в подкрепление,
Молодое пополнение пополнение.
Из деревни Бейбаклуша
Славный молодец – Илюша.

Вот моей державы дети!
И еще есть на примете…

А хотите порезвиться...
Вон, пожалуйста, граница.

Здесь никто вам не укажет...
Царь хренового не скажет.
Что же спорить почем зря.



Едут три богатыря.

Первый

- Енто хто это там скачет?!

Второй

- Не забрать ли кошелек?

Третий

- Я, конечно, сразу, понял
Ваш заманчивый намек.
Но их там много, очень много.
Их не менее орды.

Первый

- Вот нелегкая дорога....
Занесло же их сюды.

Второй Третьему

- Ну ты, блин, и зоркий цоколь...

Третий Второму

- На, вон, загляни в бинокль.

Сразу сделалось морозно.
Надо б сваливать ... ,
Но поздно.

5.

Витязей спас новобранец,
Только призванный засранец.

Выражаясь через ять,
Шел он поле удобрять.
А тут, дьявольская сваха,
Ёбти мать, такая бляха.

Вот же рекрута прислали!
Где такого отыскали.
Но прислали не напрасно,
Малый, враз видать, опасный.

С хоздвора выводит клячу,
Всех, кричит, перепиздячу.





- Только сунься вражья сила,
Будет здесь тебе могила.

И, закончив сей глагол,
Воротит с забора кол...
А смотрит так,
Что в самом деле...
Вороги оторопели...

А скоро молодцам подмога.
Ведь на заставе уж тревога.

6.

Взбеленился Змей Горыныч,

Зарычал:

- Аллё, Устиныч,
Это что еще за твари
Наши грядки растоптали!

Где же будем, твою мать,
Анашульку собирать!

Пламя пышет, лава брызжет,
Взгляд –
Глазами дырки выжжет.

У него, напомню, есть
Их не два, а целых шесть.

Гер Устиныч пробудился,
Скоренько опохмелился,
И сказал:

- Вот, блин, собаки...
Надерем паскудам сраки!

На гусей! Козлы!
Да в драку!

Соловей!
Свисти атаку!



7.

Бой.
И надобно стараться.

Главное не облажаться.

Вырывался из мощей
Ветеран всех войн Кощей.

- Что охочие до драки?!
Ну, держитесь Вурдалаки!
Ветхим вас едритъ заветом.

Старец был слегка с приветом.
Да какой уж тут привет...
Повоюй-ка тысчу лет.



За деревню Бейбаклуша
Молотил врагов Илюша
Серп и молот...
В красной каске...
Молодец...
Из страшной сказки.

Змей Горыныч в битве этой
По мозгам словил дуплетой.
Но с одною головой
продолжал жестокий бой.
И подмигивал страдальцам:

- Слава богу не по яйцам.

Будут с внуками беседы,
Расскажу, как бились деды.

Гер Устиныч, весь изранен,
Чуть держался на коне.
На войне, как на войне.
Что ж нашла коса на камень.

Вороному в гриву впился...
Даже б мертвый не свалился,
Не ударил мордой в грязь,
Символом для всех был князь.

8

Все, конечно же, старались.
Полегли бы но не сдались.

На войне все в воле бога.
Вдруг, нежданная подмога.
На малюсеньком коньке,
Длинноухом горбунке
Принимайте в свою рать...
А от роду, едва лет пять.

Светлы кудри, ясны очи.
Лучезарен...
Нету мочи.

Дьякон сразу распознал:
- Отче ангела послал.
Поднимайте выше знамя!
Сам господь сегодня с нами!

И, что бы всех уверить в том,
На врага пошел с крестом.

Сей церковный передвижник,
Говорят, был чернокнижник.
Ночью в кузне колдовал,
Огромедный крест сковал.
Если даст кому по тыкве,
Это сразу на повал.



Из-за леса, что у гор,
Показался Святогор,
А с моря шел с отборной ратью
Славный дядька Балтимор*.

*Кровный брат знаменитого Черномора.

- Братья! Чудо приключилось!

Вся Застава ободрилась.
Сокрушительной гурьбой
Русские поперли в бой.
Налетели, словно вьюга.
Враг бежал, топча друг друга.

Что ж, служили здесь ни зря
Тридцать три богатыря.

Стоит того что бы прочесть

Прочтите

Часто мы задаем вопрос:
Что же всетаки есть любовь?
Не найдя подходящий ответ,
Задаем его вновь и вновь.
А зачем собственно задавать?!
И зачем нам нужен ответ?
Это вовсе не нужно знать,
Если рядом родной человек
Когда чувствуешь его взгляд
И тепло от любимых глаз.
И не важно уже тогда,
Что же всетаки свело вас?
Это чувство,порыв страстей,
Крик души-но не просто фарс!
Поцелуи,признанья,слова,
Боль разлуки даже на час.
Это то,что не ценим возможно,
Необдумав бросаем слова.
Безвозвратно теряем-жалеем,
Но уходит она навсегда.
И в любви нет тому прощенья,
Кто ее не берег,не хранил,
Словно вазу хрустальную,разом,
Парой слов лишь об пол разбил.
Но любовь,есть прекрасное чувство,
Если ей наслаждаешься ты,
И от счастья у многих будто,
На снегу вырастают цветы!...
И любовь познается страдая,
Сквозь разлуки,преграды пройдя-
Через время мы лишь понимаем,
Что любовью играться нельзя!
Через время мы лишь ее ценим.
И боимся тогда потерять,
Но зато по прошествии время,
Невозможно ее отнять!...

Источник