Не раз трясти нам бубенцами,

чело пустое целовать,

до дна смычками доставать

раскалывая панцирь.

.

Истратив душу, истощим колчАны,

ненужное резцами отсечём,

в страстей разлив страдания зачтём-

и встретимся с Великою в молчаньи.

.

Кому ещё не ведом сон ИдОлищ?

Ваятелям гонимым и презренным :

колоть бы им себя, себя и резать!

.

У тех мечта одна: суровый Капитолий!

Лишь Смерть способна новым солнцем

луга умов сырых цветами полнить!

Синева, Синева, Синева
Опустилась на тихую землю;
В синеве возникают слова –
Я словам этим трепетно внемлю.
Синевою наполнился взор,
И зажглось в душе синее пламя;
Словно Матери Мира узор
Засветился в небе над нами.

В тихих сумерках над водой
Танцевали стихийные духи,
Они звали меня за собой –
Постигать их простые науки.
Но ушла я от берега прочь.
Не открыла волшебную книгу –
Опускается синяя ночь,
А она тёмной темени дочь –
В этой тьме в книге слов не увижу…

Увы! Лишь Смерть -одна опора,

итог всего, последняя услада,

идётся с Ней вприсос по Жизни споро

дорогой той, что горше Ада.

.

Сквозь мрак ночИ, над ледяной пустыней

Она вдали едва мерцает,

Она -приют, что не остынет,

накормит, обогреет, искупает.

.

Она из рук целебных нам дарует

экстаза ночь последнюю, больную,

постель готовит бедным и нагим,

.

ходы отвОрит в Житницу Святую

к богАм иным, неназванным восуе.

Смерть- портик Храма к Небесам Благим.

примечение переводчика : в парижском издании сей сонет - под номером ССХХІІ

фото: Р.П.

Столько стихов о любви, столько песен –

 

Только любовь в мире имеет смысл;

 

Если пришла вдруг она – мир твой становится тесен,

 

И путь остаётся один: ввысь, всё ввысь, только ввысь!

Уляжемся в постель из лёгких ароматов,

скорей утонем в ней, могиле из перин.

Неведомых цветов гирлянды над кроватью...

Мы не увидим ночь, заката и зари.

.

Сожжём вдвоём сердца, желанья утоляя,

растрачивая дар душевный взапуск.

Так складень двух зеркал, один огонь пленяя,

надолго сохраним оранжевы мазки.

.

Наступит вечер роз, бездонно-фиолетов.

Мы станем пасовать оставшуюся лепту

оттягивая миг ухода в небытьё.

.

А после он придёт, наш Ангел-аниматор,

отбрости пологА, возьмётся за своё

остывшее быльё зеркал немых, зажатых.

(прим.перев.: во французском издании "Цветов зла" сей сонет - под номером  СХХІ.)

Если всем насрать на всех,
значит весело всем.
Значит вместе мы
ещё с тобой повисим.
Значит с зубами наперевес,
вместо бессилия.
Знать, чей-то череп
быстро полысеет,
сэры.

Сэр,
мы не знаем способов
подниматься на ноги.
Мы не падаем с ног,
на то мы и Бог и
на то мы и Ноль.
Падки на падаль,
как и ты,
сэр.

Сэр,
как накушаешься вдоволь,
не ищи повода,
чтобы извиниться
перед нашими вдовами.
Это, право, долго.
Лучшая терапия
от чувства долга -
шопинг.
А мы не иголка в твоей жопе,
сэр.

Сэр,

13.09.08

                 "И вырвал грешный мой язык"

                                        А.С.Пушкин

В портвейне плавал клок волос.

Был харабат и свальба слёз.

А ты лысел от пьяной страсти.

В полях крепчал Иван- мороз.

.

Соля бюджетные приварки,

дебелый негр "слезу татарки"

нелепо вылил на мороз.

Нам было голодно и жарко.

.

Во сне, осиновой сосне,

столбил болото финский Моск.

Ты был семитом бесноватым

и крал, босой, синайских коз.

...........................................

Страна дарила стопки проз,

а ты себя морил за рифму,

сливал в пески цистерны слёз,

а негр с ничтожнейшей ширинкой

везде шукал себе привоз.

Скупой портвейн ,"слезу татарки"

ты пил на зиккуратах грёз.

................................................

Ты применял Сатурна маски,

в стакане прятал красный нос,

ты жаждал сала,

                        женской ласки,

а с Неба- ангелов колхоз,

что разметал неверья мяту

и перцем

              к языку прирос.

Джигитивська сила вийшла з м"язів геть:

старість -гірка неміч, чорна, братоньки!

Не поможуть тілу ліки, хіьба Смерть:

старість -неміч чорна, гірка, братоньки!

.

Хорий здужає- нездужає старий:

ліки допоможуть зранку до пори;

серце порхне і полине догори.

Старість - неміч чорна, гірка, братоньки!

.

Пожувати хочеться- зубів нема.

Щось попрошу в сина- не чува.

Слабі очі мла вечірня укрива.

Старість- неміч чорна, гірка, братоньки!

.

Як до сотні лИшилося менше тридцяти,

вже не здатен стати просто, бідний ти;

хлібу- ні, сьорбаєш кашу з самих крихт.

Старість- неміч чорна, гірка, братоньки!

.

Мови лЮдської не чуєш, бо- глухий;

СИдиш - руки бо не втримають гирлиг.

Станеш- в кожномі суглобі жар горить.

Старість- неміч чорна, гірка, братоньки!

.

Ясна голі- зуба цілого нема;

на ліжанці вдень куняєш як сова;

ніби льод у грудях: холодно маслам.

Старість- неміч чорна, гірка, братоньки!

.

Родичі замісять трохи борошна,

кинуть горщик :"Діду, попоїсти на",

рота затискають:"помовчи" луна.

Старість -неміч чорна, гірка, братоньки!

.

Зорьки не побачу:весь би день лежав;

палиця поможе встати нежива;

шлунок ся страхає кожного ковтка.

Старість- неміч чорна, гірка, братоньки!

.

МахтумкУлі, друзі, кажу, постарів:

вже до сотки"му лишилось сорок зим,

хай з нього сміються юні та дурні.

Старість -неміч чорна, гірка, братоньки!

 

Отныне

Вся моя жизнь будет  - Магия!

Бессильна

Всё описать на бумаге я,

И буду

Жизнь творить, как поэму –

Я выбрала

Самую главную тему.

Я знаю,

Как глубока и трудна она;

И, право,

Я превзойти «себя» должна.

Ну что же,

Я привыкаю к дерзанию

Стремиться

К мира всепониманию!

 

 

больно.
больно.
больно.
тому,
кто невольно пленился
огнем.
он нем теперь,
а мы все -
вранье.
гляди...
воронье
полетело
в наем.
вот и в их груди
что-то йокнуло.
даже в их груди...
среди их братии.
а мы -
груды ради
идем на поклон
колоннами.
Говна наестся можно и без наклона.
добровольно.
вот бы крылья...или в петлю.
не велено.
больно.

12.09.2008