Всем одесский мой привет,
Теперь здесь живет поэт,
Расскажу про град у моря,
Как живется в нем герою,

Рано вставши чуть с рассветом,
Пообедавши омлетом,
Он спешит успеть на пары,
Как на Киев шли татары,
Так сбегается народ,
Масса люду прет и прет.

Универ кишит с утра,
Суетится “детвора”,
Перед парой покурить,
Кто поржать, а кто попить,
Созывает всех звонок,
Начинается “урок”.

Лекция по зарубежке,
Физкультура, там пробежка,
Наконец родной обед,
Мест в столовке снова нет.

После сытым не до пар,
Кто учиться, а кто в бар,
По учебе все за пивом,
Щас оттянемся лениво.

После топать на работу,
На полставки жарить квоту,
До восьми, ну а потом,
Завалится спать котом.

Времени всегда в обрез,
Нахватает позарез,
Первый курс такая “жо”,
Глянуть некогда в окно.

Этот  город, которого нет,

Смыт дождями его силуэт.

Растворился душою во мгле.

Проиграл он в небесной игре.

 

Не страшна ему тайны гроза,

Лишь с кургана скупая слеза.

Раскаленной песчинкой падет,

Перемены с собой позовет.

 

Этот город, которого нет,

Позабыл он о тысячи бед.

Не тревожьте его чуткий сон,

Не ищите его тихий стон.

 

Тот, кто ищет, никак не найдет.

Кто искать перестал, пропадет.

И ступая по зыбкости лет,

Не найдете Вы Истины след.

Вот бы телом
обзавестись.
На сегодня. На время.
Чтобы ты смогла все,
что хотела.
Не прошу оперения.
Окстись.
В мои намерения,
ведь,
не входит летать.

Смотри. Разводят мосты…
Как знать,
может быть
выдумают что-то для нас?
Настырное время
опасно множит
настырную тишину.

Шальная моя,
сегодня услышал,
как дым
шептался на крыше.
Я спросил - "а потише?
Посмотри на нее.
Посмотри… я дышу".

24.09.08

 Первая любовь --- вообще история отдельная!!!

Своего Ангелочка я любила шесть лет,
Но вот вместо "ДА" я услышала "НЕТ"!!!
Так обидно и больно мне было внутри,
Что решила оставить я все позади!
Познакомилась с парнем на 3 года старше,
Он спокойный и нежный! Его зовут Сашей!
Отношения были похожи на сказку:
Я купалась в любви, задыхаясь от ласки!!!
Но любой мирской сказке приходит КОНЕЦ.
В мой песочный дворец ворвался гонец...
Он с собою принес совсем не те вести,
Что приносят в день свадьбы жених для невесты...
"Прости, дорогая, но так больше нельзя...
Давай мы останемся просто ДРУЗЬЯ...
Может быть, пожалею об этом когда-то
И я снова тогда с тобой буду рядом..."
Что дальше случилось - не каждый поверит,
Кому интересно - тот может проверить...

по следам за твоими словами...
тебя - где найти?
По пути города теребя,
с зеркалами
играл. Выдыхал.
А слова оставались в груди.

Аплодировал. Стоя.
Каждой репризе.
Капризы примерял.
А надо бы, видать,
в сторону,
на расстояние двух зеркал.

Примерял шкуру охотника.
К земле припадал,
когда стучали о землю
их ноги. За зелье
из белой кости
был готов на порок и злость...

Но иду за твоими словами
туда, где тебя не найти.
По пути города теребя,
с зеркалами
играл.
Играл.

24.09.08

............................., для всех ,но РАди Васъ- прим.перев.)                 

    ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ТРАГЕДИИ

                      СЦЕНА "НОЧЬ"

В некоей сводчатой узкой готической комнате.

Фауст, неспокойный, -на высоком седалище за кафедрой.

Фауст:

Я филозофию постиг,

юстицию и медицину,

увы, и теологию долбил

усвоив буквицы да цифирь.

И вот, стою, бедняк-дурак,

умом не крепче чем тогда!

Магистром звусь, и доктором

уже ,кажись, десятый год.

Меж сосен трёх немолодых

вожу учеников своих-

и вижу: знать нам не дано!

А сердце -жаждой сожжено.

Хоть выделяюсь из шеренги дурней

попов ,учёных всяких курий,

не мучимый сомненьем, не раздвоен,

исчадьем ада не обеспокоен,

к тому же радуюсь хорошему довольно,

не представляю, что б ещё освоить

дабы людей исправить и наставить

ни денег, ни запасов не имея,

ни почестей дворянских, благ плебея.

От жизни оной пёс бы удавился!

Я ж, бедный, к магии оборотился

чтоб силы демонов явились словом-

и обернулись знания уловом-

ведь умываюсь годы горьким потом

всё говоря без толку, без охоты-

чтоб я познал, в чём мира толк

и что связует вещи в нём:

зародыша и плод, росток-

не увязая в гуще слов.

.

О, если б, Полная Луна,

Ты знала как сижу без сна

за кафедрой не раз в полночь,

твой луч сумел бы мне помочь.

Мой странный друг, явися мне.

Ах, мы б прошлись наедине.

Для нас преград, любимый, нет.

Мы б купно с духами парили

миная горы и долины.

Я  смог бы чад наук омыть,

в росе твоей здоровым быть.

.

О! сколь сидеть в тюрьме ещё?...

(проклятый каменный толчок,

где даже солнца милый луч

скрозь стёкла токами тягуч)

меж четырьмя шкафАми книг,

и каждый том- червям гранит,

и меж бумаг высоких куч,

что в паутине да пыли,

акми миккстура, в колбу влит,

инструментарием удобнрен,

портрету мёртвого подобен.

Ты мир сумел свой засолить!

.

И ты ль не знаешь, отчего

сердечко мучимо врагом-

невыразимо горькой болью?

Она и жизнь твою неволит!

Ты променял природы живь,

что Бог устроил для людей,

на пыль и прах, на тлен и гниль,

на груды чучел и костей.

Воспрянь! туда, в далёкий край-

и этот тайный манускрипт,

что Нострадамус начертал

да скажет, что там впереди.

И, коль Природа просветит,

увидь бегущую звезду,

взойди туда, где вы- одни:

твой дух познает Вышний Дух.

Фальшивит пересохший ум.

Я в коло демонов зайду...

Я здесь один, вторите...чу!

(отворяет манускрипт, зрит знак Макрокосма)

О, сколь блаженно этот вид

питает суть моих извилин!

Я юн и счастием полним:

по нервам, жилам уструилось.

Не богом ли начертан знак,

что лихорадку мою лечит,

он ладом полнит грудь увечну,

им отворяется казна

природных сил, сокрытых не навечно!

Не бог ли я? Светло в душе.

Я всматриваюсь в эти чЕрты:

се Труженица мне вручает крепи.

Я чую шёпот Мудрости, уже:

"Духовный мир не затворён навечно.

Душа- жива, на сердце стынет труп.

Встань, ученик, купайся не переча,

ныряй, землянин, в раннюю зарю!"

(всматривается в знак)

Как Всё в Одном сливается взаимно,

живёт и трудится, о диво!

ОблАки, то нисхОдя, то вздымаясь,

торочкой золотою украшаясь,

благословенья ладан расточают,

к земле из выси мощно припадают:

сей благовест Единому играют!

О, Зрелище! Увы! всего лишь представленье!

Как мне постичь Тебя, Природо Безконечна?

Вы, груди, где? Истоки всякой живи,

я вял и тощ, но вас, увы, не вижу.

Вы бьёте, льёте- я лишь жаждой мечен!

(вяло листает книгу- и замечает знак Духа Земли)

Иначе этот знак меня берёт!

Ты, Дух Земли, мне ближе.

Уж чую: мои силы пышут.

Уже горю что молодой заброд.

Уже готов явиться миру смело

земным болящим и ярящим всплеском,

двумя крылАми с бурями сразиться

и ,не скорбя, о скалы грудью биться.

Над мАкушкою стелет мрак...

Гаснет лампа....

Луна за тучею темна...

Грома! Лучи кровавы

вокруг чела... из хмари-

чудак незримый; кучат чучела-

и коловертят

             меня!

Я ощутил: се Ты, Летучий Дух.

Откройся!

Ха-а-а. Как в сердце спёрло!

К новым чувствам,

нервы ползучи!

Я чую: сердце, тебя предано до донца!

Крепче врачуй! цена дара- одна жизнь.

Дух:

Кто звал меня?

Фауст (отворачиваясь):

                                Ужасен лик!

Дух:

Питал тебя до самых краев,

тобою мощно вызываем, я- вот.

Фауст:

         ....увы, невыносим!

Дух:

Ты на последнем издыханьи

молил свиданья и беседы.

Души ли зов уста бередил?
Я- здесь. Где этот ум, что миръ весь

вращал, нас, духов, воздымая

чтоб побрататься? Фауст, где ты,

сверхчеловече? Голосом воздетый,

вот я, сгущён, старательно внимаю

тебе, теперь приметен смертный,

о, червь дрожащий, сморщенный, последний.

Фауст:

Я ль ,Фаутс ,тебе равный, должен

на милость сдаться, полымяной роже?

Дух:

В думы мавеньи, в дерзости дел

я сокращаюсь,

всё освящая:

смерть и рожденье,

вечность морскую,

бег, перемены,

жизни горенье,

тем же станку шумящу прислужаю

и тку БожЕств живое одеянье.

Фауст:

Тебя, кто миръ обширный ометает,

рабочий дух, сколь рядом чую: близок...

Дух:

Тот дух, что тело заключает-

не я!

(....исчезает)

Фауст (рушась):

Не ты?

Но кто?

Я- образ Божества

и -вовсе не тебя!...

.................................

(стучат в дверь)

О, смерть! известно: ассистент

убьёт тотчас голУбую мечту,

дополз погрызть науки тук.

Гряди, червивый импотент!

 

Вагнер:

Простите. Чуял, вслух читали,

пожалуй, греческой трагедии отрывок:

на сей стезе желал бы я барышить,

она сегодня прибыть источает.

Молве и слуху глум привычен:

поп-беден, лицедей- добычлив.

 

Фауст:

Да, верно, поп- комедиант-

ко времени: и люб, и зван.

 

Вагнер:

Ах, коль живёшь в музее заперт,

не видишь мiра даже в божий праздник,

издалека хотя бы, чрез оконну раму,

кому твои словесные дерзанья?!

 

Фауст:

Не осязая слова, не добыть вам речи,

когда она не из нутра клокочет,

не градом древлемощным мечет,

сердца людские плющит-лечит.

 

Вагнер:

Доклад, однако, лектора счастливит.

Мне далеко до благодатной нивы.

 

Фауст:

Он ищет речевых побед!

И он ли- не трескун-дурак?!

Немного дум таит в себе

та речь, чей слог кудряв.

Коль есть вам прямо что сказать,

то нужно ль слог полировать?

Словес пестрЯдь- бесчеловечна,

хотя заманчива на слух:

так хладный ветер падаль мечет,

несёт осеннюю листву!

 

Вагнер:

Ах, боже! сколько всех наук,

а лет даётся мало:

не совладать критическим закалом.

Сердечко, мозг- что мухи: тки, паук.

Сколь тяжко не собрать отмычек.

Придётся ли к источника взойти?

А на серёдке срочного пути

беднягу смерть приказно вычтет.

 

Фауст:

Пергаментны ль те святы родники,

из них захлёб навеки жажду лечит?

Коль ты к  душе родитмой не приник-

не заслужил покоя, рЕчу!

 

Вагнер:

Позвольте, в том большое счастье-

скрозь воздуся веков перемещаться,

да извлекать те мудрости былыя,

что перекрыты нашенским прибытком!

 

Фауст:

О да, до самых дальних зорь!

Мой друже, времена былыя

нам запечатаны не на позор.

О "воздусях" вы главное забыли:

суть они Уст Господних ток:

века ему- преграды ветхи.

Вглядись до воя: что оттоль исторг?

В чулане- лихо сваленные вехи,

застоев глушь , заломов злой восторг,

марионеток речи...

 

Вагнер:

                А мiръ? Людские дух и сердце

желает всяк изведать?

 

Фауст:

                   Чем же?

По имени окликнув, сглазить детку?

Кто ведал, те, немногие, вещали,

сны, чувства черни обращали,

суть сожжены, распяты средь гляделок.

Пршу вас, друже, наступила ночка:

должны же мы речам поставить точку?

 

Вагнер:

Хотелось мне скорее зрелости достичь,

чтоб вам ответсвовать учёно вровень.

В воскресу пасху, завтра, может,

удастся мне вопрос один постичь.

 

Фауст:

Пока надеждою башка дурная прыщет,

пустой язык свербит сырой доклад.

Кто ищет жадною рукою клад,

доволен будь, коли червей отыщешь!

Такой-то гоос осмелел же здесь,

где Духовмiръ меня облёк, разнесться!

Но, кстати, благодарствую за весть

ничтожнейшему из сынов надземных:

ты разлучил с отчаяньем меня,

которое вредило так рассудку:

явленье было велико, ея!

Ты, Фауст, ощутил себя малюткой.

Я, Образ Божества, уже

приблизился к зерцалу вечной правды,

роскошествовал в небес сияньи красном

готовясь смертну плоть отжечь.

Я, сверххерувим, чья сила воли

вот, веной бы вонзилась в Сердце Горне

для наслаждений ангельски-раздольных-

и поцелуем утолила б жар свой гордый,

я брошен оземь ....божьм громословом?!

...........................................................

Не вольно мне с Тобою мериться-равняться.

Я, одержимый, смог Тебя дозваться-

остановить Тебя- ни сил, ни воли.

 

То был блаженный миг Явленья:

Он дал мне чувства малости, величья,

Он отшвырнул меня ногой свирепо

в неведомое нечеловечье.

Кто научил? Чего ст"рониться?

Предупреждён я иль отмечен?

Делам и бедам нашим- не розниться:

они суть камни в жизненном теченьи.

 

Прекраснейшее, чем бы с Духомъ породниться,

мы давим чуждым сверх креста.

К благам земнаго мира устремимся-

иную ношу нам вручит мечта.

Дающите нам жизнь земные чувства

темнеют, охладев, в волненьи тучном.

 

Когда Фантазия стремит в полёт,

полнЯсь Надеждой, к Вечному взмывает,

столь мало удовольствует её-

а Счастье в круге Часа исчезает.

Печаль гнездится во сердечной глУби,

плодит тихонько тайныя нелЮби,

Покой-Охоту детками замает,

да примеряет новыя личИны:

то дом, то кош, семью с женою кажет,

отраву, нож, потопом да пожаром

торопит, тормозит, а ты , зажатый,

что не теряешь- жертвуешь кручинам.

 

Богам не равен я . В глубоком мраке

я червю равен пресмыкаясь в прахе,

которого, что прахом же питаем,

пята прошельца плющит погребая.

 

Не прах ли здесь ,вдоль узких стен

стократразладно меня глушит?

Хлам многоличья перемен

меня, он, моль, помалу крушит?

Здесь я испью? Тут собран тук?

Из многокнижия извлечь

людских мучений пустоту-

да каплю счастья подстеречь?....

Что скалишься, порожний череп , мне:

мол мозг твой, равно мой, вертел

заблудшим телом к свету в темноте,

желая правды, да всё плачем пел?

Инструментарий шутит надо мной:

валец да коло, сито, ручка.

Стою у Врат. Вам, с пыльной бородой:

Кто Их мне, Ворота, разлучит?

( окончание главы сегодня набью----прим. перев.)

Раскисли краски у природы.
Раскисли снова сапоги.
Но мы ведь люди, не уроды.
Не будем киснуть от тоски.

Дождь льет за шиворот. Надменно.
Упрямо. Знаем мы - на зло.
Но в жизни все под небом бренно,
Так выпьем чаю за него. :)

И зонтик хлопнет, очень смело,
Прикрыв нас от сырах невзгод,
И вспомним мы, кто неумело,
Но любит нас Весь этот год.

фото: Orest_Shvadchak_Natur_alps

 

Тысячу лет мы с Тобой не встречались,

Тысячу лет я блуждала во тьме;

Тысяча лет – и вериги мои в прах распались,

Тысяча лет – и опять я нашла путь к Тебе.

 

И я пойду, ярким светом ведома,

Вдаль по дороге, зовущей меня;

Где бы ни шла – я под крышею Дома,

Храма, Обители Вечной Огня.

 

Где оступилась я – память не скажет –

Этот обрыв затерялся в веках.

Новый мой Путь белой лентою ляжет,

Вьющейся в синих миров облаках.

 

Я искупаюсь в сапфировых водах

Горних озёр, пьющих влагу Небес,

Соединю свою душу с Природой,

И скажет Время мне: «Дух твой воскрес».

 

И понесут меня крылья Свободы

В выси, где зреют в тумане миры;

Радугой вечной по всем небосводам

Я понесу Твои, Отче, дары!

 

 

           Медитация в Короне, или Огненном Змее.

 

я как бешеный
круги наматываю,
по прежнему
к марту на луну вою,
вешайте меня. ешьте плешь.
но не сделать (слышите?)
мою душу полою.
Слушайте.
Слушайте
как стучу в окна я.
как каждому из вас
на молоке мокрый, -
я вам как мать - вряд.
Лижите до крови
грудь мою.
или за мной по кругу,
войте на луну. Говорю вам,  
бейте прутьями,
втирайте в пол, - плюю.
Не сделать вам мою душу полою.

22.09.08

(................., всем ,но РАди Васъ)

ПРОЛОГ НА НЕБЕСАХ

Господь, архангелы, потом- Мефистофель.

Рафаил:

На старый лад под пенье Солнца

инрают сферы взапуски,

но точно движимы с вотока

на запад с Божией Руки.

Сей вид нам силы утрояет:

Создатель мира- Он Един.

И живо яснятся созданья

что в Первый День, о Господин.

 

Гавриил:

И живо, так неуловимо

по миру стелет благодать.

Сиянье ночию гонимо,

а тьму- полудням подминать.

Шумят моря в раздольных чашах.

Утёсы хлещут орды волн.

Обломки кАмней в волнах пляшут

по Воле, без приказных слов.

 

Михаил:

И бури носятся, вскипая, 

на сушу с моря и назад.

И ,мирозданье увивая,

вериги божии гремят.

Громы живое убивают,

и сумрак пламенем разъят...

Но снова утро наступает-

и славим, Господи, Тебя.

 

Все втроём:

В основу божиего веленья

никто доселе не проник.

Твои высокия творенья

как в первый день суть велики!

 

Мефистофель:

Вот ,Господине, близишься опять

за справкой: как мы люд разводим.

Тебе угодно, как всегда признать

меня средь сволочного сброда.

Прости: я пышно шпарить не могу

тем паче, что Твоими презираем.

Коль воспарю- учую смеха гул,

а как смеяться- Ты пока не старый..

О светлом мире ничего не знаю.

 Я вижу только как народ страдает,

морской божок, пришибленный чудак,

такой, каким Господь его создал.

Он Твою искру разумом зовёт

ревя как зверь, живя как скот.

Позвольте, если Вам угодно ,

сравнить с цикадой долгоногой

его, что скачет и летит

да песню прежню верещит-

и всё-то ищет травку да цветочек!

в любую щёлку сунет хоботочек.

Господь:

Ты ничего не скажешь больше?

Приходишь жалобою тошен.

Тебе земля нехороша?

Мефистофель:

Она ,Господь, не стоит и гроша!

Я от людских умучился страданий:

сам бедняка давить не в состояньи.

Господь:

Ты знаешь Фауста?

Мефистофель:

Что доктор?

Господь:

Он мой раб!

Мефистофель:

Особый! Служит Вам с примерным рвеньем.

Нет, не земные дурака напевы-

он в даль туманную стремится,

едва ль осознаёт своё безумье,

в звезду ярчайшую вцепился,

притом мирские сласти любит.

Но горня высь и низкие долины

не утоляют страсть больную.

Господь:

Коль служит мне , хотя пока- блуждая,

то увлеку его немедля к Свету.

Садовник саженец не зря втыкает:

через года, гляди, плоды поспеют.

Мефистофель:

На что поспорим? Ваша будет бита.

Коль соизволите сыграть со мной,

то провести его сумею: я- водитель.

Господь:

Пока живёт он в юдоли земной,

води его ,мели- твоя неделя.

Дерзая, оступается живой.

Мефистофель:

Благодарю Вас, ибо околелых

я не учу: они достигли цели.

Люблю людей подвижных, белотелых.

Мне ко двору и дело те, кто дышит,

играю с ними смело: кошка с мышью.

Господь:

Вот, хорошо. Позволено тебе

вести заблудшего подальше от истока

тропой нетвёрдой зла и бед

исканий доли одинокой.

Но срам тебе, коль убедишься в том,

что Человек к добру в порыіве тёмном

сродниться волен с Истинным Путём!

Мефистофель:

Отлично! Быть игре недолгой.

Я не боюсь ущербного итога.

Он поведётся- выиграю я:

из Ваших Уст мне благодарность дунет.

Он станет землю жрать, пуская слюни

как моя тётушка, почтенная змея.

Господь:

Тогда яви тотчас на что способен.

Я на таких как ты зла не держу.

Средь сброда бесов неудобных

не в тягость мне ты, мелкий жук.

Легко труды людские убаюкать:

покоя ищет лёгкая душа.

Ей от шедрот моих приставлен спутник,

что дразнит возбуждая, тормоша.

Вы ж, прочные сыны господни

вовек с красой богатос сродни!

Что есть и будет, дышит полной грудью

вас упоит любовью неостудной.

А что является в тумане изподспудном

граните твёрдо мыслиею трудной!

Мефистофель (один):

Бывает, вижу старого охотно,

да берегусь грызни впустую,

он даже мил: не по-господски,

по-человечьи с чортом судит!