хочу сюда!
 

Вера

34 года, водолей, познакомится с парнем в возрасте 30-42 лет

Заметки с меткой «аркадий бабченко»

Ров с крокодилами от тех, у кого сбит фокус на то, что нормально


     Российская лента: кто-то жалуется, что билеты дорогие, кто-то поддерживает чемпионат, кто-то радуется, как сейчас офигенно на Красной площади и Никольской, где гуляют толпы фанатов со всего мира, и мы, мол, не такое уж го*но, вполне себе европейский город, у нас еще есть будущее; кто-то пишет про дико скакнувшие цены на все, кто-то обсуждает турнирные таблицы, кто-то просчитывает шансы на выход из группы, кто-то вешает себе на аватарку "Я болею за Россию" - а ты сидишь, смотришь на все это, и даже уже посылать ….. не хочется.

     Сенцов голодает сегодня тридцать второй день. Тридцать. Второй. День. Вчера на фронте убит еще один парнишка. Двадцать шесть лет. Микола Вільчинський. Жена и двое детей. Четыре года в этот день назад был сбит "Ил" с десантниками при заходе на аэропорт Луганска. Пятьдесят четыре человека. А ты сам, после попытки твоего убийства, сидишь в бункере со сломанной в очередной раз жизнью, и думаешь, как, блин, начать все сначала.

     И вот читаешь все эти мемасики про футбол, и...

Пару лет назад еще взорвался бы: "Что вы несете? Какая ….. Никольская? Какой ….. футбол? Ваша страна сейчас, вот прямо сейчас, убивает людей, гноит их в тюрьмах, у вас прямо сейчас второй месяц в камере медленно умирает от голода захваченный Мордором насильно, словно раб в средневековье, человек с потрясающим чувством достоинства и свободы! У вас репрессируют целый народ! У вас убивают сейчас! Понимаете? Убивают! Какой ….. Мундиаль? Вы вообще уже …..?" А сейчас нет. Даже этого нет.

     Настолько уже этот разрыв, этот водораздел непреодолим. Настолько уже разошлись в разные стороны, такая уже пропасть, настолько уже разные, совершенно никак не складываемые обратно в один миры. Настолько тот мир существует уже где-то совсем в параллельной вселенной. Настолько там сбит уже фокус на то, что нормально, а что нет, даже у самых лучших, самых честных, самых оппозиционных его жителей...

     Ров с крокодилами - и пляшите там свои пляски с Мундиалем как хотите. Точек соприкосновения нет уже совсем.

(Аркадий Бабченко, российский писатель, журналист, военный корреспондент)

Понимаю, завидую, благодарен. Живи долго, Бабченко!..



Первое. Я Бабченко понимаю.

Плевать на цирк, устроенный СБУ. Предъявили или не предъявили «жертве» стоящие доказательства заказа. Судя по всему, не предъявили. Возможно, использовали в своих целях. Плевать. В Украине я не живу, а в России цирк – вообще самый передовой в мире. И Бабченко никому ничего не должен (кроме как Прилепину за пиво). Он имеет полное право (и что главнее — полные основания) как бояться за свою жизнь, так и попытаться обезопасить её. Любыми средствами. 

 

Второе. Я Бабченко завидую.

Посмотреть на собственную смерть со стороны – этого не смогли ни Сальвадор Дали, ни Сид Вишес, ни Ромен Гари. Дико круто. Сидишь в морге, закутанный в одеяло — и наблюдаешь, как твою семью собирается взять на поруки Валентина Матвиенко. Как тебе «сочувствует» сам Лавров. А потом, спустя сутки, весь пропагандистский полк – от Скобеевой до Шария – рвёт на себе волосы от того, что ты не сдох. Чиновники «цивилизованных европейских государств», глубоко аморальные лицемеры, надувая щеки рассуждают о чести. Твои «друзья» пишут некрологи, один другого слезливее, а потом тыкают тебя мордой в «журналистскую этику». 
И за всем этим ты наблюдаешь живой. 
Вероятно, только смерть и последующее воскрешение могут так явно показать, кто есть кто. Раздеть догола. Абсолютно бесценная информация.

 

Третье. Я Бабченко благодарен.

Илья Яшин не был у меня дома семь лет. Рома Попков и Лена Боровская – почти год. Сашку Батурина лет пять я не видел. А тут все пришли. И Вася Навзнич из Твери наконец доехал. И Одеколон из Испании. Отлично посидели. В итоге)

 

Живи долго, Бабченко!..

 

(Евгений Левкович, журналист. Из публикации в блоге на ЭХО МОСКВЫ. Сокращено.)

 

Аркадий Бабченко: «Самое смешное, что они пишут всё это…

   … на полном серьезе. Вот на полном серьезе садятся, надувают щеки, и начинают изливать свою высокую мораль. Грозят пальцем и размазывают тебя с говном. И это все невероятно важно. 

     А ты приходишь такой из морга, от тебя за километр прет кровью и вонью разделочной, не спавший сутки, переживший свое убийство, месяц ходивший с мишенью на лбу и ждавший, как пуля будет ломать твои кости, месяц проживший с осознанием того, что твоя смерть уже оплачена — твоя смерть оплачена! Эта мысль пригвождает, конечно — обнимаешь жену, которая уже даже не в истерике, стадия истерики закончилась несколько дней назад, а теперь уже полное, абсолютное опустошение, мертвенное бесчувствие, все выжато напрочь, не осталось уже вообще никаких эмоций.

     Несколько дней живешь, как просто оболочка, внутри нет ничего, только пустота, жизнь твоя сломана в очередной раз и в очередной раз надо начинать все сначала, не понятно где, совершенно не понятно как, ты не знаешь, сколько проживешь, не знаешь сколько месяцев, лет, тебе ходить с охраной, не знаешь, когда тебе можно будет хотя бы просто жить с незадернутыми шторами и подходить к окнам, а твоей дочери просто играть на улице с другими детьми, все, что было, отчеркнуто чертой, отрезано напрочь, и ничего уже не важно, ничего уже не имеет значения.

     Тебя с семьей сажают в тонированный минивэн, везут на одну конспиративную квартиру, потом перевозят на вторую, на третью, корвалол и валерьянка уже не берут, и вы пьете их горстями, сделав ближайшей ап теке годовую выручку, а потом тебя начинает отпускать, и возвращаются чувства, и руки начинает трясти так, что хоть отбойным молотком работай, а потом проходит и это, и ты впервые за несколько дней уже не хочешь блевать и даже можешь что-то запихнуть в себя из еды, и жена твоя тоже уже может поесть, и вы сидите и что-то клюете, какие-то крошки, чисто механически.

     А потом отходняк проходит и ты уже можешь улыбаться, и вот, наконец, почти ожив, ты открываешь Фейсбук и читаешь, как Сережа, или Саша, или Маша грозят пальчиком, надувают щеки, с умным видом учат тебя морали и размазывают с говном, и так это всё им кажется важным, и — читаешь, читаешь, и улыбаешься, ух вы милые мои, ух вы хорошие, как же я обожаю эти ваши высокоумные срачи в фейсбуке.

     В фейсбуке вы можете меня хоть убить, но, пожалуйста, можно это будет теперь только в фейсбуке, а в реальности не будет больше никогда, потому что вы, вообще ни…. не представляете через какой ад мне пришлось протащить своих близких и не дай бог вам это представить и пережить, так что пишите, пишите,..      А ты только что вернулся из такой тьмы, из такой пропасти вылез, и ты читаешь, и улыбаешься, и обнимаешь дочку, открываешь пиво, закуриваешь, и тебе хорошо, и небо, и солнце, и зелень деревьев, и птицы, и тебе так до балды, и ты улыбаешься, улыбаешься….


(Аркадий Бабченко, российский журналист, живущий сейчас в Украине из-за преследований и угроз в России. Из его публикации в блоге на ЭХО МОСКВЫ)

    

Спецоперация «Убийство Бабченко» – банальное рейдерство



Спецоперация с участием Аркадия Бабченко является способом решить корпоративный спор между учредителями украинско-германского совместного предприятия «Шмайсер», руководителем которого является Борис Герман. Именно он назван заказчиком покушения на журналиста.

Конфликт в СП «Шмайсер» возник еще год назад, когда противники Германа договорились с Киево-Святошинским райуправлением полиции о регистрации уголовного производства по признакам ч.3 ст. 190 УК Украины (мошенничество), считает журналист Владимир Бойко.

Однако «достать» Германа через полицию его оппоненты не смогли, так как «судьи последовательно отказывали в избрании меры пресечения из-за малозначимости преступления».

«И тогда заказ взял департамент контрразведки СБУ. Судя по всему, речь идет о примитивно выполненной провокации, направленную на арест руководителя СП «Шмайсер» с целью забрать у него долю уставного фонда предприятия, которым он, по мнению его оппонентов, обладает противоправно», — написал Бойко на своей странице в Facebook.

По его мнению, все это было бы смешно, если бы не международный резонанс, который был вызван этой провокацией.

Аналогичного мнения придерживается и журналист Александр Дубинский. «Его (Германа) взяли как организатора убийства. Чтобы отжать у него долю в компании, которая продает оружие Минобороны и СБУ», – заявил Дубинский на своей странице в Facebook

По его мнению, долей Бабченко за участие в спецоперации стала выдача ему украинского паспорта. «Раскрыли заказное убийство. Под шумок украли хороший бизнес», – констатировал журналист.



Отметим, экс-замглавы АП Виктора Януковича Андрей Портнов считает, что единственным выгодополучателем от ситуации с Бабченко является президент Украины Петр Порошенко. Ведь эта тема полностью отвлекла внимание общественности от того факта, что Порошенко заплатил $400 тыс. за встречу с Трампом.


До побачення, друже... Андрей Орлов (Орлуша)


У меня на поминках не будет ещё одного
Из таких, что могли бы мне правду сказать на поминках,
Мне отмерено кем-то теперь доживать без него,
Без башки его лысой в смешных возлеглазных морщинках.

 

Этот "кто-то" стоял в темноте у него за спиной,

Для него мой дружок был подобен ничтожной букашке
Из таких, кого он отправлял уже на перегной, –
Типа Борьки и Пашки. Теперь вот дошло до Аркашки.

 

Шёл за хлебом, а вышел в небесную синь.
Хлеб менты увезли, он – в крови, но для следствия – нужен.
Мы с тобой никогда не увидимся больше, прикинь.
До свиданья, дружище. Прости. До побачення, друже!

© Андрей Орлов (Орлуша)



Памяти Аркадия Бабченко








Мало кто знает, что у российского журналиста Аркадия Бабченко, застреленного сегодня в Киеве, было 6 (шесть) приёмных детей, из которых трое приходятся друг другу родными братьями и сестрами. Опекуном была и остаётся мать Аркадия – Юлия Александровна, с которой дети до сих пор живут в съёмной трёхкомнатной квартире.


Семья Бабченко несколько лет, ещё до всяких законов подлецов, вытаскивала этих детей из детских домов, где те никому не были нужны. 

Дети были очень сложные. Они воровали, не умели есть твердую пищу, стирать своё бельё, серьёзно отставали в развитии, боялись выходить на улицу, прятали вещи и ели фрукты и овощи с кожурой. У кого-то был панкреатит, кто-то боялся выходить на свет, а у одной девочки отсутствовал жевательный рефлекс. Люда до семи лет не разговаривала, Света не знала, что такое виноград. 

Семья Бабченко много лет поднимала их на ноги своими скромными силами. Учила, развивала, занималась. Бабченко, его жена и мать смогли выстроить строгий распорядок, чтобы дети приучались друг другу помогать: кто когда убирает, готовит, идет за продуктами. В доме у каждого ребёнка появились занятия и обучающие хобби (музыка, танцы, рисование, спорт). Рита занимается в балетной школе, Люда играет на фортепиано и рисует. Кристина и Рома легко справляются с техникой, помогая матери Бабченко редактировать документы на компьютере. 

Эта большая семья сегодня потеряла своего отца.


================

Скорбим   rose  rose

Аркадий Бабченко. Последняя запись в ФБ.

Последняя запись в Фейсбуке. 29.05.2018

Четыре года назад генерал Кульчицкий не взял меня на этот вертолет. Из-за перегруза. Не было места. Перегруженная вертушка тяжело оторвалась от земли и, чуть не задев шасси за бруствер, ушла на Карачун. Часа через два после этой фотографии ее сбили. Погибли четырнадцать человек. А мне повезло. Второй день рождения, получается.




Мне когда-то понравилась одна статья Аркадия. Вот её текст:


Путин лежал на ковре в луже собственной мочи

Аркадий Бабченко

Из достоверных источников стало известно, что Путин действительно серьезно заболел. Сутки он лежал на ковре в своем кабинете, в луже собственной мочи, куда охрана боялась войти, но через три дня Берия Песков все же решился, приоткрыл дверь, увидел картину маслом, дрожащими руками достал золотой "Верту", набрал непослушными пальцами номер Маленкова Сечина и...

Незамедлительно башни Кремля начинают мощнейшую подковерную борьбу за власть. Кино и немцы. Похороны Сталина в прямом эфире. Володин сжирает Медведева. Пригожин арестовывает и расстреливает Суркова. Тихона Шевкунова топят в Москва-реке, предварительно отравив, выпустив в него пять пуль из нагана, повесив и сбросив с моста. Шойгу вводит комендантский час, отменяет поезда, в магазины завозят запас макарон на месяц и тут же их все закрывают. По пустым улицам ветер гоняет обрывки газет. Люди боятся показать нос из подъезда. Комендантский час начинается с самого утра, блок-посты обложены мешками с песком и затянуты колючей проволокой.

Но оппозиция не спит. Ты-дыщ - через месяц же выборы! Политическая жизнь в стране, замороженная на протяжении восемнадцати лет, взрывается с невероятным грохотом. Явлинский и Грудинин бьются за электорат, как львы. Предвыборные ток-шоу бьют рекорды рейтингов за всю историю телевидения. Разбаненный Навальный триумфально возвращается в телевизор и пресмыкающийся Соловьев, лебезя, берет у него интервью. Ксения Собчак дерется в дебатах сразу с пятью Жириновскими за то, кто более либерал. Страна с невероятным интересом следит за кандидатами, и подпрыгивая, ждет уже, казалось бы, совсем забытый вкус того момента, когда можно опустить свой бюллетень в урну и он будет что-то значить. В очередях, в автобусах, в магазинах, в поликлинике, в школе и даже на вивисекционном столе люди говорят о политике, только о политике, ни о чем, кроме политики, и никак не могут наговориться.

Сторонники Навального, Баркашова, Макашова, Тесака, Явлинского, Путина, Хирурга, Новоросии, демократии, монархии, анархии, лгбт, фашизма, нацбольшевизма и антифашизма одновременно выходят на улицы.

Проливается первая кровь.

Через неделю горящая Москва ощетинивается баррикадами и противотанковыми ежами, растерянная армия и полиция пытаются хоть как-то контролировать хотя бы Кремль и Красную площадь, над Лубянкой поднимается дым горящих архивов и вертолеты, в аэропортах и на вокзалах драки и смертоубиства за билеты, чиновничьи кабинеты, министерства, Центробанк, Дума, Сенат, мэрия и кабинет Собянина моментально пустеют, по пустым коридорам ходят люди в масках и с набитыми гвоздями палками, бухают, крошат мониторы и жгут в железных бочках стуля и моментально обесценившиеся деньги.

Страна погружается в смуту.

Рамзан Ахматович допивает утренний чай, встает, выключает новости, кидает пульт на журнальный столик и как бы в воздух говорит: "Э... А мы-то чего сидим?"

В шесть утра воскресенья колонна бэтээров с зелеными флагами и криками "Аллах Акбар" выбивает ворота Спасской башни, и, кидая огрызками в разбегающуюся из-под колес дивизию имени Дзержинского, въезжает в Кремль. Рамзан Ахматович выходит в прямой эфир из кабинета Путина, под флагом Путина, с портретом Путина, в кресле Путина, но с автоматом на коленях и говорит, что теперь всё в порядке и беспорядков в стране он не допустит. А кто не понял, тот поймет.

Через час в России начинается гражданская война.

Тыва, Татарстан, Башкирия, Бурятия, Калининград, Приморье, Кавказ и Ширингуши заявляют о своей независимости и тут же отваливаются. По стране ходят многотысячные банды, группировки, армии, ЧВК "Вагнера", оголодавшие крестьянские отряды, захватывают и сдают города, перерезают дороги, грабят "Метро" и "Ашан", вешают на столбах либералов и масонов, режут всех и вся, друг друга, сами себя и топят страну в крови.

Собаки и крысы, чуя неладное, пересекают границу с Беларусью.

Вооруженные силы Украины сплевывают, говорят: "ядрена мать, дождались наконец-то" и за два дня зачищают Донецк с Луганском и выходят к своей государственной границе, водружая украинский флаг на КПП "Изварино". Через неделю украинский флаг развивается и над притихшим и примолкшим Севастополем. Территориальный суверенитет страны восстановлен.

В бухту Балаклавы с неба сыплются камни.

А один старый лысый уставший военкор медленно докуривает, вздыхает, выбрасывает бычок, протирает объектив фотоаппарата, надевает на плечи свой командировочный рюкзак и выходит из дома.

Он доходит до трассы. Становится на обочине. Прислоняет рюкзак к ноге. И начинает ждать.

Вдалеке раздается гул колонны. Первыми показываются развевающиеся на антеннах флаги НАТО, ООН и Соединенных Штатов Америки.

Военкор поднимает руку.

Идущий в колонне третьим "Абрамс" останавливается...

 

Бабченко!

Тільки що по всії каналах та у ФБ - вбито Аркадія Бабченко! Кількома пострілами. 
Це вже занадто. Що роблять ССівці (Спец Служби)? Вороненков, Аміна, Бабченко! Я вже не кажу про їх власних співробітників! Що це за *уйня, малята? 
Одна справа, коли на фронті. Дуже шкода загиблих, але то фронт та війна. Але у столиці?
Я в сказі


Кратко о шизофрении, или Ой, мы тут вас оккупировали немножечко…

      Кандидат в президенты Ксения Собчак обратилась в посольство Украины за разрешением посетить аннексированный Крым для ведения своей кампании.

     Пытаясь играть с Рейхом по его правилам, неизбежно столкнешься с искривлением адекватного восприятия картины мира. Неизбежно. Нет, тебе-то, безусловно, будет казаться, что ты просто пытаешься действовать в рамках разрешенных обстоятельств. Но со стороны...

      Ой, мы тут вас оккупировали немножечко, но ничего, если мы через вас проедем на нашу вашу оккупированную территорию, чтобы провести там выборы в Рейхстаг нашего оккупационного Рейха - вы же не будете против, да?

     В медицине существование одного сознания в двух непересекающихся мирах называется шизофренией.


 (Аркадий Бабченко,  российский писатель и журналист, военный корреспондент, вынужденно временно выехавший из России)

    

Пофантазируем вместе с Бабченко? "Путин действительно серьезно..

     ... заболел. Сутки он лежал на ковре в своем кабинете, в луже собственной мочи, куда охрана боялась войти, но через три дня Берия Песков все же решился, приоткрыл дверь, увидел картину маслом, дрожащими руками достал золотой "Верту", набрал непослушными пальцами номер Маленкова Сечина и...

     Незамедлительно башни Кремля начинают мощнейшую подковерную борьбу за власть. Кино и немцы. Похороны Сталина в прямом эфире. Володин сжирает Медведева. Пригожин арестовывает и расстреливает Суркова. Тихона Шевкунова топят в Москва-реке, предварительно отравив, выпустив в него пять пуль из нагана, повесив и сбросив с моста. Шойгу вводит комендантский час, отменяет поезда, в магазины завозят запас макарон на месяц и тут же их все закрывают. По пустым улицам ветер гоняет обрывки газет. Люди боятся показать нос из подъезда. Комендантский час начинается с самого утра, блок-посты обложены мешками с песком и затянуты колючей проволокой.

     Но оппозиция не спит. Ты-дыщ - через месяц же выборы! Политическая жизнь в стране, замороженная на протяжении восемнадцати лет, взрывается с невероятным грохотом. Явлинский и Грудинин бьются за электорат, как львы. Предвыборные ток-шоу бьют рекорды рейтингов за всю историю телевидения. Разбаненный Навальный триумфально возвращается в телевизор и пресмыкающийся Соловьев, лебезя, берет у него интервью. Ксения Собчак дерется в дебатах сразу с пятью Жириновскими за то, кто более либерал. 

     Страна с невероятным интересом следит за кандидатами, и подпрыгивая, ждет уже, казалось бы, совсем забытый вкус того момента, когда можно опустить свой бюллетень в урну и он будет что-то значить. В очередях, в автобусах, в магазинах, в поликлинике, в школе и даже на вивисекционном столе люди говорят о политике, только о политике, ни о чем, кроме политики, и никак не могут наговориться. Сторонники Навального, Баркашова, Макашова, Тесака, Явлинского, Путина, Хирурга, Новоросии, демократии, монархии, анархии, лгбт, фашизма, нацбольшевизма и антифашизма одновременно выходят на улицы. Проливается первая кровь.

     Через неделю горящая Москва ощетинивается баррикадами и противотанковыми ежами, растерянная армия и полиция пытаются хоть как-то контролировать хотя бы Кремль и Красную площадь, над Лубянкой поднимается дым горящих архивов, … министерства, Центробанк, Дума, Сенат, мэрия и кабинет Собянина моментально пустеют, по пустым коридорам ходят люди в масках и с набитыми гвоздями палками, бухают, крошат мониторы и жгут в железных бочках стулья. Моментально обесценившиеся деньги. Страна погружается в смуту.

     Рамзан Ахматович допивает утренний чай, встает, выключает новости, кидает пульт на журнальный столик и как бы в воздух говорит: "Э... А мы-то чего сидим?" В шесть утра воскресенья колонна бэтээров с зелеными флагами и криками "Аллах Акбар" выбивает ворота Спасской башни, и, кидая огрызками в разбегающуюся из-под колес дивизию имени Дзержинского, въезжает в Кремль. Рамзан Ахматович выходит в прямой эфир из кабинета Путина, под флагом Путина, с портретом Путина, в кресле Путина, но с автоматом на коленях и говорит, что теперь всё в порядке и беспорядков в стране он не допустит. А кто не понял, тот поймет. Через час в России начинается гражданская война.

     Тыва, Татарстан, Башкирия, Бурятия, Калининград, Приморье, Кавказ и Ширингуши заявляют о своей независимости и тут же отваливаются. По стране ходят многотысячные банды, группировки, армии, ЧВК "Вагнера", оголодавшие крестьянские отряды, захватывают и сдают города, перерезают дороги, грабят "Метро" и "Ашан", вешают на столбах либералов и масонов, режут всех и вся, друг друга, сами себя и топят страну в крови. Собаки и крысы, чуя неладное, пересекают границу с Беларусью.

     Вооруженные силы Украины сплевывают, говорят: "Ядрена мать, дождались наконец-то" и за два дня зачищают Донецк с Луганском,  выходят к своей государственной границе, водружая украинский флаг на КПП "Изварино". Через неделю украинский флаг развивается и над притихшим и примолкшим Севастополем. Территориальный суверенитет страны восстановлен. В бухту Балаклавы с неба сыплются камни. …»

(Аркадий Бабченко,  российский писатель и журналист, военный корреспондент, временно выехавший из России. Цитируемый текст частично сокращён.)

 

Страницы:
1
2
предыдущая
следующая