хочу сюда!
 

Татьяна

32 года, водолей, познакомится с парнем в возрасте 30-45 лет

Заметки с меткой «мои путешествия»

Мио Рио.

        Можно вывести девушку из Рио, но Рио из девушки не вывести никогда. ...Даже в понтоватом римском Фьюмичино я вспоминаю широкий пляж, бесконечный океан, смешные магазинчики с неизменными масками и ошеломительные перепады от пряничных домиков к фавелам, от безупречного метро и зеркальных дорог к лесам с обезьянами,вернее с одной случайно найденной обезьяной, от дешёвых лобстеров к дорогому мороженому .
        И все это дирижирует высокий Христос. Тонкий, надменный, лаконичный и стильный, как Раймонд Паулс в одном из измерений моего детства. Здесь тонкая грань миров: ресторан с певицей на самой окраине Фламенго, где колючая проволока фавел дрожит от голоса и тоннажа певицы - стокилограммовой рыжей бестии, мешает аромат мяса с россыпью трухлявых домов через улицу. Щеголь с собачкой , насвистывая, сыплет лишние реалы в шляпу нищему блаженному дредоносцу.
Мы живем на самом краешке улочки Фериа Виана,напротив нас океан цвета матэ лижет кремовый песок  лимонным своим языком, а в громадном олеандровом парке на газонах полно бомжеобразных йогов, мускулистых палевых отжимальщиков-приседальщиков-качальщиков пресса,  мальчишек футболистов,бегунов по песку. 
По песку и попеску..смотреть вслед бегущим бразильянкам можно бесконечно, конечно, в основном, из-за попеску. Боже ж мой! какое разнообразие и шарообразие пятых точек увидишь только за утро. И ни одной висячей, даже размера национального спортснаряда, и трусы, не утонувшие в этих латинских полушариях, приравниваются к чадре.
Вообще все они  тугие, мясные, с теплыми ладонями и хочется их тискать, нюхать, держать свою ладонь-розетку в этих горячих лапках и аккумулировать  эту солнечную жизнь, которая струится в сильных телах и рвется смехом из белозубых ртов. Они совсем не говорят по-английски, но  всегда долго и охотно со мной общаются...на португезе..а еще не удивляются иностранцам, потому что для них нет чужих. Здесь все свои. Бесконечное разнообразие цвета кожи, глаз, волос, тел в Рио приучило их к мысли, что все люди - бразильцы, просто некоторые совсем не знают португальского и даже испанского, но это такие пустяки. Правда же? Бон джиа, чикита!
А еще они смотрят сериалы, футбол,  не втыкают в телефоны, и не фоткаются и обожают сладкое и танцуют, как боги. Даже самые дряхлые приходят вечерами в кафе, тянут из прохладных стаканов прекрасный аргентинский мальбек мендоза и в такт нежно-задорной сертанеже двигают здоровой ногой, подпевают, издавая  морщинистым горлом молодой клекот. И устраивают уличные карнавалы, просто так, за счет жителей близлежащих улиц. И когда напротив тебя в аптеке покупает что-то подозрительно резиновое Зорро или Бетмен я уже не удивляюсь, значит сегодня где-то снова мини-карнавал - наверное на роскошной Копакакабане или хиппежной Ипанеме, где сотни ладоней аплодируют закату и кричат в небо "Обригадооооо" - "спасибо, жизнь".
Я тоже растворяюсь с ними, в них, в океане, лесах, на вершине Сахарной Головы, в храме черной мадонны под Христом, на сцене в перьях под безумие самбы, в пронзительных граффити  трущоб, в истерично-синем небе и в самом Рио. В месте, где однажды родилось счастье и всем родившимся после не оставило право выбора...

Ваша Джо.

        П.С. Напишу и о Риме, и Ватикане и Аргентине,итальянском капитане и черногорском путешественнике, о колумбийской подружке и  бразильских аниматорах, но это потом, когда выдохну воздух Рио из легких совсем. Это маленькие обрывки памяти, которые не удержать, как буквы на экране. Так сыпется песок из зеленого рюкзака с надписью «Бразил», цвета Бразилии и надежды. Я вернусь сюда на карнавал и допишу о Бразилии все, что не смогу дописать сегодня....И завтра и потом, пока не кончится рисунок волн Копакабаны....
ПыПыСы ФОТКИ В АЛЬБОМАХ

Три цвета жемчуга. Серый.

Не люблю серый цвет. Сучное, холодное  нечто с распиаренной секс-фантазией мистера Грея. Хотя, не так-то он прост, этот серый. Цвет-ахромат, в который сливаются все основные.  Он одинаково равнодушно сжирает пламенный красный, надежный зеленый и уверенный синий, выплевывая вам в лицо переваренную серую массу. Для меня, исключение в сером - это мужской волчий и женский  жемчужный.Сегодня я надела любимую серую жемчужину и снова вспомнила о маленькой тихой девушке из далекого острова. Уже и имени не вспомню, а лицо – как наяву: печальные глаза, блестящая челка и птичьи повадки, как у всех ее соотечественниц. Мы с ней познакомились в магазине среди крокодиловых сумочек и россыпей жемчуга, она мне рассказывала как отличить аллигатора от крокодила, а крокодила от каймана и советовала не покупать скатанный жемчуг - поддельную дешевку, а купить одну настоящую, живорожденную, пусть она и стоит не меньше двух нулей.

Не помню, почему мы вдруг внезапно скатились из этих «вечных» тем на что-то смешное и семейное, но уже вечером она, потягивая супчик в кафе напротив отеля, рассказывала о своей маме и пыталась перевести на английский вьетнамские анекдоты. Как-то само собой мы виделись через день, болтали ни о чем, она нахваливала украинский шоколад и стыдливо хихикала  после артемовского шампанского. Иногда, я с парочкой таких же искательниц сокровищ забегала к ней в магазин и мы, сидя в майках, шлепках и пыльных шортах среди сверкающего великолепия рассматривали чудесный перламутровый веер, крем с жемчужной пыльцой, чучела больших и маленьких крокодилов, щупали нежную девичью кожу ханойского шелка  и пили неизменный красный чай. Я помню в день моего отьезда, она застала меня врасплох –  деловито мокрую и спешащую. Ни слова не говоря, взяла за руку и положила в ладонь большую серую жемчужину, гладкий, весомый сгусток ртути. Сбивчиво мешая вьетнамский и английский, она щебетала что-то о гостеприимстве, дружбе и памяти. Я ничего не поняла и просто обняла ее крепко-крепко. Жемчужина ощутимо жгла мне руку.

Сейчас, надевая эту серую малышку себе на шею, я почему-то вспоминаю не только вьетнамскую знакомицу, но и моих девчонок, что разлетелись от Хайфы до Доломана и Осло. Мы висим часами в вайбере, вацапе почти каждый день, а видимся по редким праздникам раз в год. Вспоминаю свою студенческую закадычную оторву Русланку, которая внезапно нашлась в Фейсбуке. Строптивая Руська теперь всегда носит платок и растит двух смуглых сыновей в большом доме где-то в Тегеране. Немыслимо. Мы плакали с ней в видеочате, хлюпая носами, как в детстве.  Несмотря на платок, она почти не изменилась, такие же серые глаза с шельмоватой искрой. Серые, как цвет непостижимой несуществующей женской дружбы. Маленькой, бесплатной и такой ощутимо весомой, как горошина-жемчужина под десятками матрасных лет…


Эмираты. Аромат денег.

Говорят, что деньги не пахнут. Неправда. Они благоухают американской лавочкой зеленщика Бенджамина, они режут глотку темным переулком блюзового Орлеана, они растекаются ароматом тёкишь-кофе  по золотым венам Дубаи, высоко взетая температурят градусник Бурж-Халифа, стекая золотым звездопадом по небоскребам Дубайской Марины. Ах...какое беззвездное небо Дубая, беззвездное, бессеребрянное, безденежное, ни одного дирхама в небе, только пустые голые облака, натыкаются на грандиозные арабские небоскребы и стыдливо падают салфетками на трап белоснежных яхт, все звезды проданы...на сейлах Дубай-молла и Дейра-сити, задешево рассыпаны в Насер-сквере, красиво выложены вдоль легких  дорог Джумейры.
Майский Дубай. Бесстыдно жаркий, не по весеннему-знойный и не по восточному-безалаберный. Персидский залив. Утро. Бесконечная пустыня пляжа. Песок под ногами чуть твержде арабского пашмина, чистый кашемир из тонких нитей золотого песка. Быстро-быстро перебираю ногами, пока песок прохладен и легок, через пару часов солнце нагреет, раскалит, размягчит его до адского вязкого варева и каждый шаг будет заботливо больно жечь ноги, лизать подошвы услужливым джином, остро покалывать крутой  подъем  розовой ямочки ступни. Бедуины говорят, что перебежать горячий пляж вовсе несложно - нужно просто подгребать пятками, раскачиваясь бедрами. Я так и делаю. Покачиваюсь на волнах песка смешным верблюжонком, неторопливо приближаясь к воде. Это новая вода. Моя новая  вода, еще не изведанная, даже не море, кусочек океана, самая  верхняя макушка сливок могучей стихии. Самая сладкая. прозрачно-голубая, слабая, пенистовоздушная, сквозь воду видны змеистые следы вездесущего песка, серебряные рыбы мечутся тенью .
Утро. Рассвет. Громкие птицы. Непохожие вороны. Тонкие, длинношеие, как черные маленькие лебеди горделиво расхаживают между высоких пальм. Пальмы шелестят в затылок, шепчут по-арабски, поют песню пустыни и ветра. После обеда будет песчаная буря, я уже научилась распознавать ее шаги - небоскребы затянуты дымкой до самого солнца, воздух дрожит и переливается, густое марево собирается над городом. Нужно бежать, скрыться в стеклянных убежищах роскошных бутиков, прохладных кафе, бесконечно длинных коридорах сверкающих мегамаркетов. Там можно купить все. Все увидеть  все понюхать. Я, как обычно, больше люблю видеть и нюхать людей. Маленький молл "Меркато" на Джумейре в Дубаи, рядом с моей гостиничкой. Я его обожаю, Там самый вкусный итальянский ресторанчик и самые красивые люди. Профитроли с манговым кремом цвета лица арабских женщин. Невероятно красивых - влажные газельи глаза, бархатные стрелы ресниц, стыдливые губы под точеным носиком, гибкие маленькие фигурки окутаны черным тонким абаем, расшитым золотыми нитями и разноцветными камнями. Она закутана в восточную ночь, как сияющий серп юной луны.   Целая стайка молоденьких пери щебечет в бутике "Милано", там распродажа и можно почти даром купить чудные босоножки. Из-под абая выглядывает ножка в изящной серебряной туфельке. Боже, какие дураки ваши мужья. Вместо того, чтобы любоваться этой красотой они предпочитают в мужском обществе пить кофе, потягивая сладкий кальян и жадно раздевать глазами иностранок. Мужские абаи всегда светлые - снежно белые, молочные, нежно-кофейные, яркие бейсболки нелепо смотрятся на высоких арабах с гордыми чеканными лицами с аккуратной бородкой, пронзительными черными глазами и лукавым изгибом губ. У меня руки чешутся все это сфотографировать, но нельзя, как почти нельзя смотреть им в глаза - потом не оторвешься. Он ловит твой взгляд, обволакивает, раздевает, ощупывает тебя всю под одеждой, сжигает огнем угольного зрачка твои легкие брючки, тунику, и ты остаешься голой, со скомканным в сумке мокрым купальником, сведенными под столом коленями, вцепившаяся в прохладный бокал ледяного сока. А глаза напротив выпивают твою наготу до дна, и облизнув пересохшие губы он просит счет. Запах денег сейчас похож на запах секса...
 
Продолжение следует

Доброе утро, Вьетнам

Никогда...слышите меня? Никогда не пейте на ночь вьетнамский кофе Чон. Дешевое далатское вино, имбирный острый чай, фукуокский ром - сколько угодно, но только не кофе. хотя признаюсь - это самый вкусный кофе из всех, что я пробовала - тягучий густой, с шоколадным эхом на нёбе. Вьетнамцы не его не заваривают, не выпаривают, а прокапывают через маленькое сито с крышкой "фин", пьют и не спят всю ночь, как я. Всю, сцуко длинную южную ночь за которую ты услышишь шорох шифера на соседней стройке, шелест пальм, истошный вой цикад, американский десант в джунглях и конечно пьяную вьетнамскую компашку.

Есть красивая легенда о том, что вьетнамский род произошёл от морской феи и дракона. Брехня! Вьетнамский народ произошёл от птички и застенчивого гопника. Я в этом уверена. Только здесь люди сбиваются в маленькие стайки и сидя на корточках могут часами чирикать о своём вьетнамском, стайка ментов под Хошиминским РОВД, сидя на корточках хлебает лапшу. Рабочие в касках, продавщицы, водители, студенты, просто группы товарищей - все дружно водружаются на заборы, стульчики, табуретки, жердочки, корточки, на байки и звонко чирикают или несутся куда-нибудь по дорогам. Прямо стоящий вьетнамец это - часовой...без вариантов. Ночами Вьетнам похож на каменные джунгли с тысячами огненных мопедных светляков.


Вьетнамские голоса - отдельная песня, диспетчер такси выдаёт заказы на чистом ультразвуке , караоке-бары - абсолютное психическое оружие, продавщицы окружают тебя кольцом колибри и затреливают вусмерть. Только массажистки , чтобы не вспугнуть клиента тихо перешёптываются на мелодичном эльфийском, закогтившись где-то на твоём загривке удивительно сильными лапками. Клиенты , особенно мужчины, выползают из массажных кабинок счастливо одуревшими - эльфийки свое дело знают.


Все это вспоминалось мне бесконечной ночью, последним звуком которой стал вьетнамский боевой петух. Он истошно орал свою дурную песнь, как лаосский кум на камбоджийской свадьбе . Но когда я спрыгнула с балкона,чтобы убить упрямую тварь, то увидела чудо...
Над зелёным Сиамским заливом разлилась радуга. Нет, не радуга - много радуг, много огромных , необъятных радуг через все небо - величественная многоцветная пагода, словно небесная анфилада по пути к Нему.. конечно я забыла обо всем, переоделась в купальник и прыгнула в море навстречу радуге. А когда плыла обратно увидела как солнце выкарабкивается из джунглей: еле-еле, кряхтя, пыхает клубами кальянных облаков и взбирается по верхушкам пальм.


Мой первый вьетнамский рассвет... так красиво , что хочется плакать, верить в бога и спать. Спокойной ночи, Вьетнам, самое время поспать.
ПиС дейт: Это был единственный красивый мой рассвет во Вьетнаме, остальные бессовестно проспала . Отдельно напишу нефейсбучное про удивительных персонажей острова и культурные пьянки с местной интеллигенцией...

Французcкая лазурь.

Накаркал таки мне Геварыч поездку в Венецию, а заодно и путешествие по всему лазурному берегу Франции с заездом в шикарное Монако, Монте-Карло и пафосную Ниццу. Но только можно я не буду рассказывать о яхтах, казино, автосалонах Феррари и Бугатти - это все скучно и есть в фотоальбоме. Я расскажу об интересном - людях, еде и море. Что может быть прекраснее этого? Люди это живое воплощение города, его душа, его совесть и наказание. Как например, в Ницце на Английской  набережной вдоль бухты Ангелов вас запросто могут попросить пересесть из ресторана на летнюю площадку, если вы взяли только чашку кофе, а не дюжину устриц. Устрицы по французски "уииитеррр" , прямо как ветер, сильный и прохладный мистраль. Он преследовал нас все время, пока мы были в Ницце - забирался под юбки, срывал шляпки, дергал за волосы и сердито дул в ухо: "Уиии, уиитерррр фрейшез". Но устрицы там действительно хороши. На побережье их едят по  своему - никто не поливает устрицы кислым лимоном, их обильно перчат, и крохотной ложечкой наливают в раковину соус винегрэ (лук в винном уксусе). Ты втягиваешь в себя сочный устричный комок, кусаешь ломоть горячего багета с соленым маслом и запиваешь домашним прованским розовым вином, как будто глотаешь маленький соленый кусочек счастья...за это можно простить Ницце грязные скатерти на дорогих столах, небрежных официантов, тридцатиевровые лежаки на пляже, пыль и ветер.

Зато море вокруг отчаянно синеглазое, бесчисленные домики с лавандовыми и оливковыми ставнями, розовые олеандры, пушистые пихты, апельсиновые деревья и аккуратные пальмы

 Тут так легко быть гениальным художником - нужно просто выплеснуть на холст то, что видишь вокруг, а еще лучше поехать в маленький Сен Поль де Ванс рядом с Ниццей - кукольную деревушку  художников и сидя на облитой солнцем террасе под оливковым деревом пить шампанское, бросая в него засахаренные лепестки фиалок и рассматривать репродукции Шагала, Ренуара и Матисса. От фиалок шампанское становится бархатно-фиолетовым, нрав легкомысленным, а жизнь - не тяжелее ароматных подушечек саше.

Для меня Лазурный берег так и запомнится живописной картинкой,  легкомысленно-небрежной, с  запахом фиалок, вина, смешной набережной Круазетт в Каннах, где ходят бриллиантовые старушки в шубах и шлепанцах, а красная дорожка Каннского фестиваля больше похожа на ДК XXII съезда КПСС с тридцатью ступеньками, зато кварцевый песок на пляже оседает на тебе золотой пылью... и так легко спутать  дешевый минерал с золотым металлом, а добросердечие  с щедрыми чаевыми

На этом, оревуар,

Ваша Джо.

П.С. Венеция будет в следующей заметке (фотки в альбоме) .


Три цвета жемчуга.(Карамель)

Если вы когда-нибудь держали на ладони настоящую живорожденную жемчужину, вы уже никогда не спутаете ее с тем, что выглядит, как жемчуг, но может быть чем угодно от крашеного пластика до скатанного перламутра. И все эти фокусы с рисованием на зеркале, поджиганием и прочим все равно не сработают так, как ваше ощущение тяжести и красоты настоящего жемчуга – шершаво-гладкого, масляного блеска, весомого, как ртуть и новорожденный младенец….

Об этом я думала, сидя в компании таких же путешественников в лучшем ресторане Дуонг-Донга. Ресторан был прекрасен - не говорящие по-английски официанты, грубые деревянные столы, вентилятор, бамбуковый шалаш нашего ВИП-столика, который открывал вид на детскую площадку рядом, скамейки в парке  и илистые аквариумы с жирными жабами, черепахами, ежами и прочими  морскими жопами -  домашнее хозяйство ресторана. Было легкое ощущение дежавю: то ли мы бухаем  в заброшенном детском садике, то ли в террариуме Киевского зоопарка.

Впрочем, компания у нас была не менее живописная, особенно женская ее часть. Напротив меня виртуозно вензелировала палочками петербурженка Элина. Бывают женщины, которых можно рассматривать, словно картины в Эрмитаже – бесценные, написанные старыми мастерами, оправленые в роскошные багеты . Вот Элина, как раз была из той редкой породы звездных единорогов. Она напоминала Мону - Вертинскую из фильма «Безымянная звезда» чуть постаревшую, но искусно тюнингованную. Длинная шея, крылатые тонкие руки, миндалевидные молодые глаза, тонкое белоснежное платье ханойского шелка и три жемчужины, величиной почти с вишню изумительного карамельного цвета. Цвета женской зависти и обожженного янтаря. Две стекали шоколадными каплями по золотым нитям с ушек, а одна легла ровно в ложбинку на шее и когда Элина выверенным движением поправляла волосы, жемчужинка перекатывалась по своей прочной цепочной дороге прямо к балетной ключице и глаза всех присутствующих, казалось следили за ее движениями так, же пристально, как за рассказами хозяйки.

Ей было что рассказать: шестьдесят три страны, четыре мужа, своя  геронтологическая клиника в Женеве. «Ах, мы недавно с Кусиком» (кивок влево) «были в Бирме. Изумительная страна, просто изумительная – пагода Шведагон, древние раскопки, изумруды!! Кусика пригласил Такин Ну, ну вы же слышали про него. Кусик читал у них свои лекции. Было так смешно, Кусика опять приняли за своего. Вы знаете, Кусика везде принимают за местного, такая у него универсальная внешность. Во Вьетнаме – за вьетнамца, в Бельгии – за бельгийца, в Израиле – за еврея.»…. «Детка, я и есть еврей», - ленивый голос слева. Кусик, который, как на мой взгляд, больше похож на обитателей нашего террариума наконец-то включается в разговор: идеально лысый, с умными черепашьими глазами и жабьими складками тонкого рта. Кусик почти не говорит, не ест и с удовольствием пьет принесенный нами коньяк. По мере пустения бутылки глаза его радостно зеленеют и он охотней говорит о себе. Оказывается Кусик какое-то светило в области воды и водных ресурсов, написал с американцем книгу, читает лекции по миру и умудряется во всей этой чисто-мутной воде ловить неплохой гефешт.

Я спрашиваю у нашего гида Димки, моего соседа по правому колену, почему ресторан считается лучшим? Димка шепчет мне в ухо громадным шепотом «Потому что его хозяин племянник местного министра-не-знаю-чего, здесь лучший на Фукуоке ред снайпер, угорь и есть непластиковые  стулья». «Аааааа…» шепчу я в ответ Димке и ловлю на себе немигающий взгляд двух черных жемчужин – глаз димкиной жены.

Но это уже другая история. Другого цвета жемчуга, о которой напишу позже.

Big Buddha

Высоко над Пхукетом (провинция Тайланда) возвышается известная на сегодняшний момент достопримечательность острова - Ват Пхра Пхуттхамингмангкхол Акенакакхири или храм Большого Будды. Он расположен в районе Чалонг на горе Накакед. С горы открывается прекрасный вид на южную часть острова Пхукет: пляжи Карон, Ката Яй, Ката Ной и Равай, бухты Чалонг, Палай и Макхам, мысы Промтхеп и Панва, Андаманское море, бухту Пханг Нга и близлежащие острова. Когда 10 лет назад было задумано строительство храма, планировалось создать не только красивое место для отдыха, но что-то более амбициозное с буддийским уклоном, воздвигнуть гигантскую статую Будды. Статуя Будды, выполнена из немецкого белого мрамора, высотой 43 метра и находится на уровне 300 метров над морем. Видна почти из каждого уголка острова Пхукет. Храмы строятся очень долго, потому что на пожертвования прихожан. Потом ремонтируются, потом перестраиваются - и так до бесконечности. Как у нас, да?

Золотая фигура поменьше высотой более 12 метров построена в честь Её Величества Королевы Сирикит


Но больше всего меня поразил сказочный вид, который открывался с террасы этого удивительно места



пыс: остальные фотографии по теме  в фотоальбоме